Жемчужина. Книга первая. Семейные ценности

Глава 4

Неторопливо приблизившись к распахнутому окну, Никос бережно раскрыл ладонь. В то же мгновение искрящийся поток солнечных лучей обратился глубиной морской бездны, разбиваясь на сотни граней неровного кристалла. Пальцы мужчины осторожно, с затаенной нежностью, словно трепетной прелести женского тела, коснулись изысканной драгоценности. Никос не отводил взора от камня. Взгляд его погрузился в бездонную глубь роскошного творения природы. Солнечные лучи преломлялись в бесконечной игре красок и полутонов, за пару мгновений открываясь взору то акварельной лазурью, то иссиня-свинцовой вуалью.

– Вижу понравилось? – послышался за спиной сеньора чуть насмешливый голос. Удерживая камень в ладонях, Никос обернулся. По губам его скользнула улыбка.

– Это настоящее великолепие. Редкий по чистоте и размерам сапфир.

Никос приблизился к массивному дубовому столу, на поверхности которого на тончайшем черном шелке лежали россыпи изумрудов, белоснежные округлые жемчужины и кроваво-алые рубины, но никто из них не шел в сравнение с той прелестью, что удерживал в своих руках хозяин. С невольным сожалением Никос положил сапфир чуть в стороне от остальных.

– Лучшие драгоценности из самого сердца Индии. Черт возьми, Никос, я не предполагал, что такие существуют, – промолвил собеседник, с не меньшим интересом лаская взглядом, лежащие подле драгоценности.

– Он прекрасен, – Никос небрежным движением подвинул стул. Занял свое любимое место подле окна.

– И достоин не худшей огранки, ведь так? Создать которую подвластно лишь таланту и бережным прикосновениям настоящего мастера.

Никос задержал взгляд на украшении, точнее на том, что обретет черты роскошного ожерелья или блистательного перстня чуть позже. Затем перевел взгляд на старинного приятеля.

– Это редкий подарок, о котором смеет мечтать любой ювелир. Прикосновение к подобному сокровищу наполняет душу восторгом, сравнимым лишь с любовным наваждением, – произнес Никос. Ладонь его легла на край стола. По тонким пальцам мужчины скользнул невольный озноб. В сознании сеньора вспыхнули волшебные грани причудливого перстня или роскошного обручального кольца. Чарующие объятия белого золота берущие в свою власть акварельной-синий сапфир.

– Никос, я полагаю, пока есть время, мне лучше придержать этот камень у себя. Желающих владеть этим чудом очень много. А в твоей коллекции он может стать подлинным шедевром. Представь только – сколько твои салоны получат прибыли за продажу подобного шедевра, – приятель нашего героя коснулся молочно-бледных жемчужин. – Или я ошибаюсь?

Никос перебросил на запястье массивный браслет часов. Скользнул взглядом по окружающей его обстановке.

– Нет! Для этого шедевра предназначена совсем иная роль. Ему не место на хрустальных витринах моих ювелирных салонов. Ему предстоит совершенно иное.

– Догадываюсь, приятель, что твои намерения касаемо этого камня … – начал было собеседник нашего героя, как вдруг неожиданно распахнулась дверь, отворить которую вряд ли кто решился без надобности в подобный час и через мгновение на пороге появилась молодая девушка. Явно не ожидавшая встретить здесь постороннего, в первую минуту она с растерянной улыбкой замерла, не решаясь переступить дальше. На милом лице девушки читалось очевидное смущение и одновременный интерес к происходящему.

Неловким жестом она перебросила на запястье золотой браслет, вспыхнувший сотнями граней рубинов. Точно такие же кроваво-алые искорки заискрились в гранях серег и колечка. Истинная роскошь настоящих драгоценностей – опытный взгляд мастера сразу мог оценить их благородство и чистоту. Впрочем, прелесть украшений робко терялась в сравнении с очарованием их хозяйки.

Девушка, встретив в ту счастливую и одновременно горькую весну свое 22-летие, являла собой образ искреннего сияния молодости и красоты. Длинные локоны молодой особы теплым шелком соскальзывали по спине и плечам; маленькая серебряная заколка удерживала непослушный водопад локонов приятного взору темно-каштанового оттенка. Красивые глаза девушки напоминали таинственные лесные озера, хранившие в своей бездонной изумрудной глубине нежное тепло и тихую радость благодати, что исполняла сердце и душу. Порой в минуту задумчивости и невольной свойственной ее природе отстраненности, взгляд девушки, казалось, застывал, обращаясь в прохладное мерцание изумруда; впрочем, едва ласковая улыбка касалась ее нежных губ, взгляд очаровательной особы наполнялся в то же мгновение сиянием и лаской. Аристократично-тонкие черты лица, нежная подобно лепестку розы кожа и гордая осанка говорили лучше любых слов о благородстве крови и семьи этой девушки.

Изысканное платье из тончайшего льна деликатно подчеркивало женственные формы незнакомки, стройные ноги и изящные босоножки неизменно привлекали заинтересованные взгляды окружающих. Юноши бросали на нее жадные взоры, уважаемые отцы семейств гадали, кому же в высшем свете повезет соединить свою судьбу с судьбой наследницы одного из самых обеспеченных и влиятельных людей в столице, а более того – в своей профессии – лучшего ювелира страны Никоса Метаксаса. Девушка, столь дерзко нарушившая беседу двух старых приятелей, являлась желанной наградой и объектом сладких грез тщеславных юношей и самой главной драгоценностью, а по сути смыслом всей жизни Никоса, его единственной дочерью – Александрой. Единственным человеком, во имя счастья и благоденствия которого, циничный и порой жестокий Никос был готов пожертвовать всем, ни мгновения не терзаясь сомнениями.

Никос Метаксас родился в пригороде Афин в семье успешного ювелира. Отец нашего героя владел небольшим ювелирным магазинчиком в столице. С самого детства маленький мальчик являлся невольным свидетелем роскошных драгоценных камней и сияния вечных металлов. Искренний детский интерес изначально привлек совсем юного Никоса в небольшую мастерскую отца. С течением времени все более очевидным и осознанным становилось желание Никоса продолжить дело родителя. Часами молодой человек мог проводить в ювелирной, точными и тончайшими движениями пальцев создавая поистине прекрасные украшения. Заметив очевидный талант сына, глава семейства предложил последнему взять в управление одну из ювелирных лавок в центре Афин.

Уверенный в своих силах и амбициозный Никос, однако, не намеревался останавливаться на скромной роли простого руководителя ювелирного магазинчика. Молодой человек грезил о большем признании, и, самое главное, о возможности выразить свой талант в сиянии роскошных бриллиантов и граней золота. Продав одну из лавок, Никос создал на вырученные деньги, собственную линию дизайнерских украшений. Невзирая на очевидные сомнения отца, наш герой представил свое творение на суд европейских ценителей роскоши на ежегодной выставке в Милане. С того памятного дня жизнь семье круто переменилась. Серьезные заказы, контракты и предложения от известных торговых домов стали обыденной реальностью. Впрочем, готовность порой рисковать, а порой целыми сутками пропадать то в ювелирном салоне, то в мастерской, не стала серьезной проблемой. Никос был к ней готов.

Гораздо серьезным оказался другой момент. Никосу предложили открыть собственную сеть ювелирных салонов в Хорватии, что неизменно означало увеличение прибыли в разы, серьезный выход на восточноевропейские рынки и исходящий из этого непременный переезд в соседнее государство, отделяемой от святой земли Эллады хрустальными водами Адриатики. Сердце самоуверенного мужчины коснулась невольная ладонь ледяной тоски. Что-то в самой глубине души неприятной горькой ноткой подсказывало ему – возврата к прошлому уже не будет. Никогда!

Отец святым благословением напутствовал сына в новую жизнь. С собой Никос забирал теплые воспоминания о нежно любимом родном крае, папку подписанных на сотни тысяч долларов договоров, и молодую жену. Именно она стала самой большой радостью и главным другом и поддержкой для сеньора. Милая, очень красивая женщина без тени сомнения покинула свою родину и отчий дом, дабы открыть новую страницу жизни на чужих берегах.

Судьба и фортуна оказались благосклонны. В Хорватии Никос Метаксас добился большого успеха. Роскошные ювелирные салоны открылись во многих городах, сам сеньор построил великолепный дом в изысканном стиле античного храма, однако, самой большей радостью для молодых супругов стало рождение очаровательной малышки. Девочку нарекли Александрой. Какими же светлыми, исполненными сияющей радостью благоденствия казались сейчас эти дни, за пеленою минувших лет.

Никос задержал взгляд на вошедшей дочери. Как неотвратима и порой жестока судьба… Как же хороша его милая девочка. С каждым прожитым днем она все больше напоминала ему и окружающим покойную мать. Столь же мила, добра и очаровательна, как и ее матушка в молодости.

«Ах, если б твоя мать могла видеть, какая ты стала взрослая, ангел мой,» – с нежностью и одновременной болью мелькнуло в душе Никоса. Как странно. Минуло уже почти 20 лет с того горького дня, однако, боль и отчаяние до сих пор застыли ледяными осколками в сердце. Как-будто вновь Никос стоял на коленях подле супруги, прижимая к себе ее истерзанное тело. Солнечные лучи разливались над окружающим миром, а душу накрыл беспросветный мрак. Грациозная кобылка в нескольких шагах безмятежно склонила голову к цветущему кустарнику жасмина. Она и не догадывалась, что ее безрассудный нрав стал причиной столь трагического исхода. Супруга сеньора Метаксаса погибла в результате падения с лошади. Охваченный отчаяньем, Никос намеревался застрелить благородное животное, однако, слуги удержали его от безрассудного греха. Затем пришел час горькому мгновения прощания, водопад алых и желтых роз на мраморе надгробия и осознания – теперь он один. Вся дальнейшая жизнь становится бесконечным путем одиночества во мраке. Во мраке, где милостью Господа, сияла единственная звезда – его дочь, жемчужина его души.

Никос с улыбкой смотрел на дочь.

– Проходи, моя дорогая, – с теплотой в голосе промолвил сеньор.

Александра немного смущенно улыбнулась.

– Здравствуйте, – она улыбнулась в знак приветствия собеседнику отца. Девушка приблизилась к отцу. Ласковым движением мужчина привлек Александру к себе, бережно коснулся губами щеки дочери.

– Простите, я вам, наверное, помешала, – чуть робко сказала девушка.

– Вовсе нет, Александра. Наоборот, ваше появление хоть немного развеяло нашу скучную беседу, – с улыбкой произнес собеседник хозяина. Взгляд мужчины оценивающе скользнул по милому лицу и фигурке девушки.

– Александра, вы очаровательны. Ваша прелесть в сто крат сильнее волнует взор и душу, чем роскошь всех драгоценностей, что я когда-либо видел в своей жизни. Даже предположить не смею, насколько повезет вашему будущему избраннику.

Невольным румянцем смущения вспыхнуло лицо девушки. Стараясь его скрыть, Александра поправила тонкий пояс платья.

– Ладно, ладно… Довольно, комплиментов, – добродушно произнес Никос. – Александра, дорогая, ты что-то хотела мне сказать? Что-то срочное?

– Нет, нет. Просто Тедорос попросил передать тебе, что собирается поехать в город. Чтобы ты его не искал, – сказала Александра.

Не любившая излишнего внимания к своей персоне, девушка хотела покинуть кабинет отца. Она еще о чем-то хотела ему рассказать, но не то время, не тот момент, видимо, выбрала.

– В таком случае, не стану тебя задерживать. А Теодорос может сам решать, как ему действовать. Сегодня он мне не понадобиться, – сказал хозяин.

– Спасибо, – Александра бросила быстрый взгляд на гостя. – Всего вам доброго.

– Удачи тебе, моя хорошая, – тепло улыбнулся собеседник.

Александра покинула кабинет. Возвратившись к столу, Никос вновь взял в руки изысканный камень.

– Самый лучший сапфир, я теперь вижу, предназначен для нее, не так ли? – нарушил безмолвие голос гостя.

Сеньор Метаксас протянул раскрытую ладонь с лежащим на ней сапфиром. Бирюзово-синее свечение вспыхнуло в то же мгновение.

– Завтра утром я отправлю к тебе Теодороса с выписанным чеком на покупку этого камня. Никто более не должен его видеть.

Глава 5

Элена приблизилась к полуотворенной двери балкона. Ласковый ветерок легко, словно играючи, коснулся лица и обнаженных рук женщины. Элена осторожно убрала в сторону тонкую портьеру, и в то же мгновение дурманящий аромат сирени закружился по комнате, принося с собой бархатное таинство весеннего вечера. Смеркалось. На лазорево-алом небосводе, истекающем кровавыми слезами заходящего солнца, то здесь, то там вспыхивали молочно-бледные звезды. Благостное безмолвие спустилось на мир, без следа сгасив дневную суматоху, и даже беспокойные птахи притихли в цветах жасмина, раскинувшегося под окнами.

Элена любила это время, когда наступали минуты неторопливых бесед за ужином; когда тепло семейного очага хоть на краткие часы помогало забыть о тревогах и сомнениях минувшего дня. По губам Элены скользнула счастливая безмятежная улыбка. Возвратившись к трильяжу, сеньора взяла изящный черепаховый гребень, украшенный причудливым узором жемчужной россыпи. Грациозными движениями начала расчесывать длинные темно-каштановые локоны. Теплый шелк волос разметался по плечам. Вскинув голову, молодая женщина задержала взгляд на своем отражении в хрустальной глади зеркала.

– Неплохо. Совсем даже неплохо, – рассмеялась Элена.

Молодая женщина аккуратно прибрала длинные локоны, закрепила непослушные пряди маленькой заколкой в форме изящной бабочки. Элена, возможно, еще какое-то время провела бы, с истинно женской беззаботностью любуясь собственным образом, однако, неожиданный шум шагов в коридоре и последующий за ним стук отворяемой двери, нарушил одиночество хозяйки. Сеньора обернулась.

– Донна Элена, могу я войти? – негромкий чуть робкий голос прервал уединение молодой женщины.

– Конечно. Катарина, проходи, моя дорогая, – приветливо улыбнулась хозяйка вошедшей девушке.

Осторожно притворив дверь, Катарина переступила порог спальни. В руках она удерживала светло-кремовое платье тончайшего шелка. Роскошная ткань переливалась изысканным перламутром в неровном сиянии заходящего солнца. Изящный пояс перехватывал платье на талии. Аккуратно удерживая наряд, Катарина приблизилась к постели. Осторожно положила платье на шелковое покрывала.

– Сеньора Элена, платье ваше я привела в полный порядок.

– Спасибо тебе, моя хорошая, – рассмеялась Элена. – Честно признаться, я так расстроилась, когда увидела в какое состояние пришло мое платье. Хотя сама, конечно, виновата. Опрокинула на него полный бокал вина.

– От вина не осталось ни малейшего следа, – спокойно промолвила Катарина. – Я уберу платье в гардероб.

– Благодарю тебя. Даже не представляешь, как я тебе признательна. Это самое платье я как раз собиралась надеть на ближайшую субботу.

– Вы куда-то собираетесь пойти вместе с сеньором Александром? – невинно поинтересовалась Катарина. Ах, если б на мгновение стоящая подле нее женщина смела представить каких стараний стоило Катарине это безграничное спокойствие, в то время как душа ее захлебывалась от ревности, обиды и отчаянья. Отворив изящные дверцы шкафа, Катарина повесила платье рядом с остальными нарядами сеньоры Кальяри. На долю мгновения девушка задержала взгляд на дорогой роскошной одежде. Небрежным движением скользнула кончиками пальцев по тонким тканям.

«Отчего так? У нее есть все: великолепный особняк, дорогие приемы с изысканными деликатесами и французским шампанским. У нее есть – он – Александр, – в сердце Катарины вспыхнуло жаркое жадное пламя, именуемое самым горьким из человеческих чувств – завистью. Острые ноготки девушки вонзились в ладонь. – Мой Александр. Мой любимый. Рядом с ней, каждую ночь она с ним. Она, а не я, – Катарина глубже вздохнула. – Господи, как же это тяжело находиться в этом доме, быть невольным свидетелем их счастья. Нет, – пронзило сознание девушки. – Несчастлив Александр с нею. Я это чувствую, я это знаю.

Катарина обернулась. Бросила мимолетный взгляд на Элену. Что именно испытывала Катарина к этой женщине – сложно было выразить в нескольких словах. Вся гамма переживаемых чувств разнилась от банальной зависти до испепеляющей ненависти. С необъяснимой дрожью в ладонях Катарина поправила маленький золотой медальон, подаренный ей Эленой на минувший день рождения. В памяти молодой женщины вновь воскрес тот миг, когда она впервые ступила под своды этого дома. Не знавшая подобного изысканного убранства и прелести интерьера, скромная девушка в первые минуты растерянно молчала, не находя ни слов, ни жестов, дабы выразить владевшие душой чувства. Еще вчера она спала на истертых временем простынях деревенской хибары, а сегодня шла по начищенному до блеска паркету. Как странно и непредсказуемо складывалась ее судьба. Кто ведал, чьей всевластной волей озаряется ее дорога?

Катарина попала в дом семье Кальяри совершенно случайно. Не обладая по воле рока ни благородством крови, ни знатностью фамилии, девушка прожила большую часть своей жизни в небольшой деревушке на границе Хорватии и Сербии. Спокойное беззаботное течение дней переменилось в один час, когда в страшном пламени пожара безоглядно сгинуло то немногое, что ей принадлежало – скромный домик на окраине хутора и незначительные средства, оставленные покойным отцом. Потеряв последнюю надежду и утешение, несчастная девушка обратилась за помощью к близким соседям. С явной неохотой ее приютила к себе бывшая приятельница покойной матери.

Незавидная роль отводилась отныне миловидной спокойной девушке. С рассвета до завершения дня Катарина помогала по дому хозяйке, а с наступлением ночи молила Господа лишь об одном – вырваться из этого горького омута нищеты и безнадежности. Впрочем, освободиться от тягостного течения времени маленькой деревушки казалось равноценно чуду. И оно свершилось, презрев здравый хлад разума и доводы логики. В один из вечером молодая девушка возвращалась домой с рыночной площади, когда возле нее медленно затормозил роскошный автомобиль. Спокойный приветливый голос окликнул Катарину. Незнакомец в удивительно вежливой и столь отличной от окружающих ее форме общения, обратился с вопросом о помощи и ночлеге. Растерянная Катарина не нашла ничего лучше как предложить ему остаться на ночь в доме, где приют обрела и она сама.

Сеньор щедро отблагодарил семью своих новых знакомых. За вечерним ужином мужчина как бы невзначай упомянул, что в родном доме ему так не хватает лишней помощи. Расчетливая хозяйка предложила ему взять к себе нежеланную и явно ненужную здесь девушку, к которой не испытывала ничего кроме раздражения, хоть и умело скрывала это. Человека, этого столь неожиданно вошедшего в дом и жизнь Катарины – звали Николас Кальяри. С искренней человеческой добротою и состраданием мужчина предложил девушке шанс открыть совершенно новую страницу жизни, забыть о прежних лишениях и утратах. Если б благородный сеньор Кальяри ведал, к чему приведет его поступок, с большим желанием он бы испепелил собственные руки, предложившие эту помощь.

Так Катарина оказалась в семье Николаса. Милую девушку с искренней теплотой приняла Элена, которой действительно лишняя помощь и поддержка вовсе не была лишней, учитывая то состояние, в котором она прибывала. Элена ожидала рождения ребенка и весь это непростой период рядом с ней была Катарина. Благородная и добрая Элена относилась к девушке, не как к служанке, а как к близкому человеку, с которым делилась своими тревогами, надеждами и планами.

Щедрая Элена без сомнения и раздумий дарила девушке красивые наряды, учитывая крайне бедственное положение последней, не раз презентовала ей милые женскому сердцу мелочи, вроде дорогого флакона парфюма, симпатичной заколки или пары-тройки помад. Отношения между ними на первый неосторожный взгляд могли показаться идеальными, напрочь, лишенными хозяйского снобизма и презрения, если б не один нюанс, придающим этим отношениям абсолютно иной характер – Катарина была любовницей Александра, и не существовала для нее ни единого рассвета, когда девушка бы усомнилась или раскаялась в совершенном ею грехе.

Катарина влюбилась в Александра Кальяри с того первого мгновения, когда взгляд ее серых глаз встретился с испепеляющее властным взглядом черных глаз Александра. Взгляд, в таинственной магии которого, столь многие женщины теряли волю и честь.

Катарина не стала исключением, с той лишь разницей, что к неопытной наивной девушке циничный сеньор проникся нежностью и теплотой. Сеньора Кальяри Катарина полюбила всем своим естеством, ни чувствуя в себе ни сомнения, ни угрызений совести по отношению к женщине, которая с искренним доверием считала ее больше подругой, чем домработницей.

Катарина вновь посмотрела на хозяйку. Элена грациозным движением поправила тонкую золотую цепочку, увенчанную крестиком. Лучи заходящего солнца играли на шоколадно-каштановых локонах молодой женщины, скользили по плечам и платью. В душе Катарины вспыхнул лихорадочный озноб ненависти.

«Наивная дурочка, как же ты можешь так слепо верить и мне, и ему, – усмехнулась девушка. – Если б только ты ведала – почти каждую ночь Александр проводит в моих объятиях. Ты ему не нужна. Ах, если б еще у вас не было ребенка. Ребенок.. – по губам Катарины скользнула едва видимая улыбка, а к сердцу подступила светлая безграничная нежность. Скоро он все узнает. Скоро…

– Катарина, спасибо тебе еще раз, моя хорошая. За помощь и с платьем особенно, – рассмеялась Элена. – Мне пора идти. Не хочу, чтобы Александр или Николас меня ждали.

– Конечно. Александр уже возвратился домой, – спокойно все в том же тоне промолвила Катарина.

Ничего не сказав более, Элена покинула спальню. В коридоре царил полумрак. Уверенным шагом молодая женщина миновала то незначительное по сути расстояние, что отделяло спальню второго этажа от лестницы; бегом сбежала по отполированным до блеска ступеням и через несколько минут вошла в столовую. В тоже мгновение соблазнительные ароматы свежеприготовленных кушаний коснулись обоняния, пробуждая аппетит и мысли о вкусном ужине. На столе на тонкой полотняной скатерти на семейном фарфоре и серебре дымились аппетитные блюда. Тонко нарезанные хлебцы на блюдце, мясное рагу с соусом, спагетти с пармезаном и изысканное итальянское вино в чуть запотевшем графине – составляли картину семейного ужина.

Во главе массивного стола сидел мужчина. Перед ним лежала развернутая страница газеты и, увлеченный видимо очень важным для него действом, сеньор не обращал внимания ни на аппетитные блюда, ни на вошедшую Элену. Впрочем, ее подобное поведение не удивило. За время совместной жизни под одной крышей с отцом Александра, молодая женщина привыкла – для сеньора Кальяри семейное дело было всем и зачастую, увлекшись заботами рабочих будней, даже дома сеньор оставался верен своим привычкам. Элена улыбнулась:

– Добрый вечер.

Мужчина обернулся. При взгляде, брошенном на молодую женщину, в темных глазах Николаса вспыхнула искренняя отеческая нежность. По губам сеньора скользнула улыбка.

– Здравствуй, моя дорогая, – Николас ласково взял ладонь Элены в свои руки. Галантно коснулся губами.

– Здравствуйте, – рассмеялась Элена.

– Проходи, присаживайся, – Николас отодвинул стул в сторону.

Элена заняла свое привычное место.

– Как прошел ваш день? – поинтересовалась женщина.

Николас уверенным движением сложил страницы газеты. Отбросил ее на кресло рядом. Перевел взгляд на Элену.