Горничная с секретом

Глава 3

Макс не отвозит меня в дом своего брата, как я думала. Видимо, Тархан будет допрашивать меня подальше от того места, которое я считаю знакомым. Это психологические штучки, чтобы запугать жертву неизвестностью, я много читала об этом в последнее время. Пыталась морально подготовиться, что звучит просто смешно, потому что никто не может быть готов к боли и смерти.

Мы подъезжаем к новостройке и сразу едем на подземную парковку. Макс припарковывается на самом близком к лифту месте и ведет меня внутрь. Когда он вставляет ключ и набирает код, я понимаю, что это не общий лифт, а персональный. Значит, он живет в пентхаусе. Я уже знакома с этой системой, потому что у моего бывшего была такая же, но квартира Макса, когда мы приезжаем прямо в нее, оказывается двухуровневой. Она огромна, с открытой планировкой и дизайном в стиле лофт. Великолепна, на самом деле, но мне сейчас не до восхищения хорошим вкусом владельца. Ноги так дрожат, что я не могу сделать ни шагу вперед после того, как выхожу из лифта.

– Ну, и чего ты застыла? – оглядывается на меня Макс. – За мной, София.

Он идет в сторону двери справа и я плетусь за ним, уговаривая себя не истерить, а когда оказывается, что за этой дверью кухня, чуть-чуть выдыхаю. Все-таки, это пока не пыточная.

– Приготовь мне завтрак, – усаживаясь за стол и доставая свой телефон из кармана, приказывает Шагаев.

Чувство самосохранения не дает мне возразить. Я исследую шкафчики в поисках посуды и когда нахожу все нужное, беру продукты из холодильника, чтобы приготовить английский завтрак. Повезло, что я научилась готовить после трех месяцев в кулинарной школе в Нью-Йорке, куда пошла, думая, что меня может увлечь работа шеф-повара, но нет, не сошлось.

Я работаю максимально быстро, бросая косые взгляды на мужчину, уткнувшегося в свой телефон, но он полностью игнорирует меня. Скоро перед Максом появляется кофе и тарелка с яйцами, беконом, поджаренными колбасками и тостами. Он смотрит на нее с сомнением, но ничего не говорит, беря приборы и начиная есть, снова при этом игнорируя меня и заставляя еще больше нервничать этим мрачным молчанием.

– Где ты? – неожиданно раздается голос откуда-то из квартиры, который я сразу же узнаю и вся скукоживаюсь от ужаса.

– На кухне! – отвечает Макс и через несколько секунд на пороге кухни появляется человек-гора.

Тархан Давыдов. Мой бывший хозяин. Ох, черт, мне кажется, я вот-вот потеряю сознание!

– Нашлась, значит, – прожигая меня черными, бездушными глазами, хмыкает он.

Хотя он брат Макса, у них одна мать, внешне они совсем не похожи. В Тархане есть кавказская кровь, это видно сразу. Он смуглый, у него крупный нос и чернильно-черные волосы и борода. А еще, он ростом около двух метров и очень мускулистый, почти, как бодибилдер. Максим же куда светлее, тоном кожи, цветом волос и глаз, и его лицо классически красивое, а не грубое, как у брата. Хотя в росте он ему уступает совсем немного, как и в комплекции.

– Тархан Артурович… – делаю попытку извиниться, но меня сразу затыкают.

– Рот закрой! И свали отсюда.

Я растерянно смотрю на Максима, словно ожидая разрешения, и когда понимаю это, раздраженно сжимаю зубы.

– Иди, – говорит он и я практически бегом ухожу с кухни, радуясь, что бывший хозяин больше не загораживает проход.

Останавливаюсь в гостиной и плюхаюсь на диван. Из меня словно разом высосали все силы. Не знаю, о чем говорят братья, но это занимает не меньше часа, пока мое напряженное ожидание не сменяется усталостью из-за бессонной ночи. Я сижу, бессмысленно пялясь в огромное окно во всю стену и когда слышу, как открывается дверь кухни, сразу же встаю и оборачиваюсь.

Тархан выходит один. Он не спеша подходит ко мне и садится на кресло, пока я остаюсь стоять, как провинившаяся подчиненная, что по факту так и есть.

– Что ты знаешь о Попове? – без предисловий спрашивает он.

– Ничего. Я впервые узнала о его существовании в сентябре, когда моя мать пропала, а потом появились его люди и отвезли меня к нему домой.

– Где находится этот дом?

– Я не знаю, – качаю головой. – Мы ехали несколько часов, это загородом, в лесистой местности, я не уверена, я плохо ориентируюсь.

– И что было дальше? – бесстрастно продолжает он допрос, но я не рискую лгать и придумывать что-то, что может его смягчить. Этого просто не будет, он безжалостный человек, как и его брат.

– Меня шантажировали. Сказали, что убьют маму, если не пойду к вам в дом горничной и не буду выполнять их указания. Они били ее, чтобы все звучало убедительнее, синяки были ужасные…

– И что это были за указания? – игнорируя последние слова, переходит он к сути.

– Я установила кое-какие устройства в доме, где их невозможно найти. В кабинете и вашей спальне они не работали, так что Попов предположил заглушку и приказал подслушивать и добывать информацию по старинке, но я ничего не могла ему дать, потому что вы не обсуждали дела вне своего кабинета.

– А твоя бабушка? Как она связана с ним?

– Никак, – качаю головой. – То есть, я сказала ей, что маму похитили и мы не можем обратиться к властям, если хотим увидеть ее живой, но на этом все. Она ничего не знает о Попове. Она знает только, что я работаю над тем, чтобы вытащить маму, но без деталей.

– Да что ты? – недоверчиво хмыкает он. – Значит, бабуля у нас Божий одуванчик? А ничего, что эта старая сука прекрасно общалась со всеми значимыми лицами Общины на юбилее у Конашенкова, там же лично в руки передала мне сообщение от Попа и ударила мою, блядь, невесту, лицом о раковину, чтобы донести всю серьезность его угроз?! Ты хочешь сказать, что не в курсе всего этого, София?

– Нет! Это невозможно! Моя бабушка не может быть знакома с Попом, не так, как вы думаете! Наверное, он ее шантажировал, как и меня. Моя мама ведь у него, он избивает и издевается над ней, у бабушки просто не было выбора.

– Удобное оправдание, но я тебе не верю, – заявляет он. – Хотя, теперь это проблема Макса. Скажи спасибо, что я обещал Альбине не трогать тебя, иначе словесным допросом ты бы не отделалась. Никто не может поднять руку на мою женщину и уйти невредимым. Донеси это до своей бабушки, если когда-нибудь снова услышишь ее.

И после этого, он просто встает и уходит, а я остаюсь сидеть, словно оглушенная.

«Если когда-нибудь услышишь ее…» – проигрываются в голове его слова снова и снова, сводя меня с ума от отчаяния. Бабушку тоже втянули во все это. Они с мамой могут быть уже мертвы, а я возможно даже не узнаю об этом. Вся моя семья… Единственные родные люди.

– Ну что ты сырость развела, испугалась Тархана? – слышу издевательский голос Макса над головой. – Вставай, давай, покажу, где будешь жить.

Я поднимаюсь и иду за ним на второй этаж. Максим идет по коридору до самой дальней двери и открывает ее, а там пустая комната. Большая, но совершенно пустая. Только два окна с закрытыми жалюзи и все.

– Мои парни достанут тебе матрас, чтобы не спать на голом полу, а пока иди убираться. Я ухожу, приготовь ужин вечером, что-нибудь с мясом, я не травоед, – коротко говорит он, прежде чем развернуться и уйти.

Я автоматически следую за ним, сначала в коридор, потом на первый этаж, но Макс выходит из квартиры и двери лифта захлопываются перед моим лицом, оставляя меня в полном отчаянии. Я бреду на диван и приземляюсь на него, не сдерживая слез, да так и засыпаю, сказывается бессонная ночь.

– София! – будит меня резкий, недовольный голос.

Я вскакиваю с дивана от испуга и тут же встречаюсь взглядом с крайне раздраженным Максимом. До меня постепенно доходит, что я, видимо, проспала целый день. Уже стемнело, комнату освещают только огни с улицы, проникающие через большие окна.

– Я уснула, – бормочу зачем-то, приглаживая волосы и вытирая рот, на случай, если пустила слюни во сне, но вроде все нормально.

– Я вижу. Чем кормить будешь?

– Не знаю. Тем, что есть в холодильнике?

– Вот нахалка, – недоверчиво качает он головой. – Ты весь день дрыхла тут, как принцесса, еще и дерзишь мне. Думаешь, мы с тобой на равных, Сонечка?

Ой-ей! Это нехорошо. Я уже поняла закономерность и каждый раз, когда он называет меня снисходительно Сонечка, он готовит мне что-то унизительное. Черт, я бы предпочла его гневное София, а еще лучше холодное София!

– Думаю, что я тут пленница, Макс… и-им Юрьевич, – исправляюсь в последнюю секунду. – И я бы приготовила ужин, если бы не уснула. Я не спала всю ночь, если помните.

– Помню, ведь я тоже не спал, гоняясь за тобой, – словно это моя вина, напоминает он. – Что ж, идем на кухню. Будешь готовить, а я буду смотреть. Но перед этим разденься.

– Что? – думаю, что ослышалась.

– Я хочу, чтобы ты готовила для меня голой, София, – невозмутимо поясняет он. – Так что раздевайся.

– Нет! Ты сошел с ума?! – в ужасе качаю головой.

– Альтернативы нет, – пожимает он плечами, опираясь бедром о спинку дивана и складывая руки на широкой груди. – Ты сейчас медленно, одну за другой, снимешь с себя одежду. Не как неуклюжая девственница, которой ты не являешься, а как соблазнительная женщина. Потом мы пойдем на кухню и ты будешь готовить, а я смотреть. И пока я буду наслаждаться едой, которую ты приготовила, ты будешь ублажать меня своим нахальным ротиком, Сонечка.

– Ты явно живешь в мире фантазий, если думаешь, что так и будет, Макс. Хочешь каждый раз угрожать мне своими парнями, чтобы я делала то, что ты хочешь? И сколько это будет продолжаться? Я не буду играть в твои игры. Какая мне разница, поимеешь меня ты или другие мужики? Насилие есть насилие. Лучше сразу покончить с этим, чем терпеть твои игры разума. Давай, зови своих ребят.

Меня колотит от ужаса, потому что я вижу разгорающийся в нем гнев и уже жалею о своей вспышке и необдуманных словах, но упрямо не беру их назад. Я устала быть чужой марионеткой! Сколько можно?!

– Как хочешь, – пугающе легко соглашается Макс и достав телефон, набирает чей-то номер. – Поднимайтесь наверх, оба.

Я смело смотрю ему в глаза в установившейся тишине, пока мы оба прислушиваемся к лифту. Макс выглядит таким же непреклонным, как и я, но я все равно не верю, что он так со мной поступит. Не верю и все тут! Я помню, какими глазами он смотрел на меня раньше. Он просто не может отдать меня другим, когда бесился от одного только взгляда в мою сторону от своего друга Казбека, который тоже гостил в доме его брата. Макс собственник. Он не поделится добычей, пока сам не наестся.

– Максим Юрьевич, – приехав в квартиру на лифте, приветственно кивают мужчины из его охраны.

– Проходите, – говорит он и я вижу, как дергается мускул на его щеке. – Это София. Разве она не красотка?

– Конечно, – с готовностью соглашаются мужчины, переглядываясь и явно не понимая смысл этого вопроса.

Один выглядит профессионалом до мозга костей, взрослый, собранный, взгляд совершенно бесстрастный и сосредоточенный на начальнике. Похож на крутого солдата из фильмов, а вот другой… От второго парня, лет двадцати пяти, у меня мурашки по коже, потому что он не может скрыть интерес при взгляде на меня и взгляд этот недобрый.

– Хотите ее? – без предисловий спрашивает Макс и у меня чуть не подкашиваются ноги.

– Не понял, – говорит тот, что постарше.

– Трахнуть ее хотите, спрашиваю, – рявкает Максим. – Со слухом туго или с восприятием информации? Давайте, на один час она вся ваша.

– Максим Юрьевич, – не скрывает своего удивления первый мужчина, пока второй выглядит совершенно обалдевшим, но при этом очень заинтересованным.

– Это не шутка, – нетерпеливо вздыхает Макс. – Чего ждете? Или не встает на блондинок?

– При всем уважении, я не хочу, – удивляет меня взрослый охранник, вот не зря он мне показался порядочным. – Я женат.

– Да че ты, Игорь, – тычет его локтем в бок второй, получая в ответ злой взгляд.

– Понял, тогда свободен, – говорит Макс. – А ты, Саня?

– Если это не розыгрыш, то я… Я с радостью, Максим Юрьевич! – противно лыбится этот урод.

– А то, что я против, вот никак тебя не волнует, да, Саня? – говорю брезгливо. – Ты насильник? Добровольно никто не дает?

Глава 4

Убил бы суку! Значит, ей пофиг я или Саня? Что за…

Блядь, бесит собственное бессилие! Разнылся, как придурок, но отрицать глупо. Меня задело. Если я могу игнорировать ее колкие слова, как браваду, то действия говорят сами за себя. Она действительно не ляжет под меня по собственному желанию, даже если взгляд так и плывет. Недостаточно хорош для нее? Сраная фифа!

Я знаю, почему она это делает. София хочет одержать надо мной верх, потому что сама оказалась в зависимом положении. Она никто, пока находится здесь, под моей властью, но она не может с этим смириться и пытается обрести контроль при помощи единственной оставшейся у нее ценности – тела, к которому я питаю слишком сильный интерес. Я бы даже сказал тягу. Отдать то, что сам даже ни разу не попробовал какому-то бичу, вроде Сани? Смешно же!

– Максим Юрьевич… – блеет этот идиот, растерявшись от оскорблений Софии, потому что пока не понимает, можно ли ему ей отвечать тем же. Я никак не обозначил ее положение, а она слишком дерзка в моем присутствии, чтобы он принял ее за простую прислугу.

– Заткнись и за дело! – рявкаю на него, усаживая свой зад на диван. – Я буду смотреть. Давай прямо тут. На полу.

«Она сейчас сдастся, – мысленно убеждаю себя. – Как только дойдет до дела, сразу же струсит. Скажет, что согласна на любые мои условия и подчинится, потому что меня эта строптивая стерва хочет, в отличие от Сани. В этом я точно не ошибся».

Но София ничего не говорит. Вообще. Только смотрит, не на Саню, а на меня, прямо в глаза, с такой ненавистью и отчаянием, что мне становится не по себе, но это лишь игра. Она не невинная жертва, София расчетливая интриганка. Она привыкла играть мужчинами и теперь хочет поиграть на моей выдержке. Слишком уверена в том, что держит меня за яйца и я ее не отдам другому.

Второй охранник уже свалил, а Саня стоит, как олень в свете фар. Только пялится на нее, как на восьмое чудо света, и я его понимаю. София из той редкой породы женщин, которые не просто красивы, а очень красивы. Я видел детские фотографии, она ничего не меняла в себе. Ее нос всегда был тонким и аккуратным, а губы пухлыми. Даже светлые, вьющиеся локоны свои, не крашеные. Она явно выиграла в генетической лотерее и что ни говори, натуральная красота, столь редкая в этом мире, заметно отличается от приобретенной. София будет выделяться в любой толпе из самых отборных красоток, именно поэтому я и обратил на нее внимание. Даже без макияжа и в уродской униформе горничной, она остановила на себе мой взгляд, как только я увидел ее в доме своего брата. А когда она открыла рот, меня запецил еще и дерзкий язычок, который сейчас хочется просто вырвать. Мне больше не кажется забавной ее спесь, положение дел изменилось. Я больше не могу быть снисходительным.

– Ну, ты это, раздевайся что ли… – бормочет Саня, расстегивая ремень и косясь на меня краем глаза.

Бля, кто вообще нанял этого оленя? Он и защищать меня будет с таким же нерешительным видом, ожидая инструкций для каждого шага?

– Саня, ты, мать твою, издеваешься надо мной? Она пленница, с ней не нужно церемониться и спрашивать разрешения. Ты только на прошлой неделе довел мужика до кровавых слез, а сейчас мнешься перед бабой? Бить ее нельзя, а все остальное можно.

Пинок на него действует. Саня распрямляет плечи и оставив свой ремень болтаться, с решительным видом идет на Софию. Отступать ей некуда, так что она валится на кресло, стоящее позади, и пытается ударить Саню, но тот легко перехватывает ее руки одной своей и тянется к молнии на ее джинсах.

У меня кровь закипает, когда он тащит ее на пол с кресла. София кричит и вырывается, но не просит меня о помощи, и когда Сане удается стащить с нее джинсы, я изо всех сил сжимаю кулаки, лишь бы не кинуться на него.

– Отстань от меня, урод! А-а-а-а, я убью тебя, слышишь?! Ты не жилец, козел!

Она не собирается просить меня о помощи, понимаю я. София начинает кричать все громче, ее сопротивление не стихает, она борется, как дикая львица, и когда Саня тянется к ее трусикам, я не выдерживаю.

– Хватит!

Он меня не слушает, слишком увлекшись. Похоть ударила в голову, он наваливается на уже рыдающую девушку, и когда я слышу треск ткани ее рвущегося белья, мне просто сносит крышу. Я накидываюсь на Саню и стащив его с Софии, бью в челюсть. В глаз. В живот и бока. В грудь. Снова и снова, бью везде, хаотично и жестоко, без единого проблеска жалости, потому что я хочу убить эту мразь. За то, что коснулся, за то, что хотел с ней сделать. Даже если я сам ему приказал. Никто не смеет касаться того, что принадлежит мне!

– Перестань, Максим! Ты же убьешь его, хватит! – кричит мне в ухо София, за каким-то хуем защищая его.

Я рычу на нее, прерываясь на секунду от избиения, чтобы оттолкнуть ее подальше, но неожиданно получаю звонкую пощечину и это настолько шокирует, что я застываю, как истукан, пялясь на ее испуганное, заплаканное лицо. Она даже плачет красиво…

– Что ты делаешь?! – вздрагивая от рыданий, кричит на меня София. – Убить его хочешь? Псих! Ты просто больной псих! Каждый раз, когда я думаю, что хуже быть не может, ты доказываешь мне обратное! Как ты можешь быть такой мразью, Максим? Вот как, объясни мне?

***

После того, как моя истерика сходит на нет, я начинаю снова думать. Макс ушел, забрав с собой едва живого охранника и ни сказав мне ни слова, хотя я кричала ему вслед какие-то оскорбления в состоянии аффекта, точно уже и не помню, а последний час провела, рыдая от потрясения, потому что невозможно быть готовой к тому, что тебя вот-вот изнасилуют. Я до последнего не верила, что Максим допустит это, но, когда эта скотина стащила с меня трусики, потеряла всякую надежду и меня накрыло таким животным ужасом, что мне захотелось умереть, лишь бы не проходить через это.

Сейчас я уже достаточно пришла в себя, чтобы снова надеть на себя сорванную охранником одежду и пересесть с пола на диван. Мне нужно все обдумать. Я не могу позволить себе быть дурой, которая надеется на лучшее в людях. Этого не будет. Макс не хороший человек и моя любовь к нему – просто глупость, которую нужно вытравить любыми способами. Я должна сбежать отсюда и найти способ связаться с бабушкой и Поповым. Я не могу просто бросить маму умирать, я не выживу без нее, она для меня все!

Найдя ванную, я принимаю очень долгий, обжигающе-горячий душ и сушу волосы феном, найденным тут же. А потом иду искать спальню Макса. Нахожу сразу, она единственная обставленная, остальные комнаты на этом этаже без мебели.

Я ничего не чувствую, когда совершенно голая забираюсь в его постель и жду, постоянно глядя на часы. Почти полночь. Вряд ли он захочет ужинать так поздно, поэтому нет смысла идти готовить. А что касается секса… Я просто сдамся. Даже проявлю инициативу. Чем скорее он начнет верить, что я стала послушной игрушкой в его руках, тем быстрее мне удастся добиться от него большего доверия и большей свободы.

– И что ты тут забыла? – резко будит меня его голос, вырывая из короткого сна посреди ночи.

Я сажусь на кровати, протирая глаза и бросая взгляд на часы. Три утра. Неудивительно, что я его не дождалась и уснула.

– Разве ты не хотел меня голой? – заставляю свой голос не звучать злобно.

Макс стоит у изножья кровати, глядя на меня с оскорбительным пренебрежением, словно я мусор в его постели, но мне удается не ежится под этим взглядом, я даже откидываю одеяло, чтобы показать ему себя во всей красе. Он только морщится и зло усмехается, пробежавшись по моему голому телу быстрым взглядом.

– Не в кровати же, Сонечка, – опять этот тон.

– Не любишь заниматься сексом в кровати? Ладно, тогда где ты меня хочешь?

– А кто сказал, что я тебя хочу? – начинает смеяться он, стягивая с себя футболку и бросая ее на пол. – И тем более не было ни слова про секс.

– Но ты сказал… – затихаю, не закончив предложение, потому что невозможно игнорировать уничижительные слова и этот противный смех.

Я пытаюсь вспомнить, что конкретно он вообще говорил, но ведь точно шла речь о минете.

– Сказал, чтобы ты отсосала, – продолжает он за меня, расстегивая штаны, чтобы стянуть их вниз по мускулистым бедрам. – И ходила голой. Твой рот – единственная дырка, которая меня интересует, София. Ты не заслужила, чтобы тебя трахнули по-настоящему. Этот поезд давно ушел. Разве я не сказал, что ты здесь, чтобы усвоить урок? Просто прислуга, София. Кухарка, уборщица и рот, в который можно спускать, когда мне приспичит. Но тебе не повезло, сегодня меня уже удовлетворили, так что иди к себе и не мозоль мне глаза. Я собираюсь спать. Приготовь завтрак к девяти и жди меня голая, на коленях. И имей в виду, что на этот раз отказ тебе дорого обойдется.

Боже мой!..

Я так унижена, что мне хочется провалиться сквозь землю. Вскочив с кровати, я пулей несусь в коридор, а оттуда в выделенную мне комнату, где волшебным образом уже появился матрас.

Рухнув на него и даже не думая о том, что он не застелен, я сворачиваюсь калачиком и кричу, зажав рот ладонью, потому что это невыносимо. Даже когда лучший друг моего парня на последнем курсе в универе распустил слухи, что я трахалась с ними обоими и все в это поверили, называя меня шлюхой в лицо и за спиной, я не чувствовала себя настолько ничтожной. Мне не было так больно, как сейчас, когда Сеня поверил не мне, а другим, я не была настолько уничтожена оскорблениями своих когда-то друзей, как сейчас меня стерли в порошок слова человека, от которого в принципе ничего хорошего ждать не приходится.

«Твой запах сводит с ума, я его ни с чьим не спутаю, вот как ты можешь так отличаться от других?! Признайся, ведьма, приворожила меня?»

Нет, нет, нет! Я не хочу вспоминать эту ложь, не хочу!

Кричу еще громче, почти задыхаясь из-за сдавленного пальцами рта, лишь бы заглушить эти больные воспоминания, но в моей голове образы того прежнего Макса сливаются с монстром, который издевался надо мной сегодня и терпеть это невыносимо. Собственный мозг сводит меня с ума, проигрывая его жестокие насмешки снова и снова, пока я не чувствую себя полным дерьмом. Мне просто хочется умереть…

Я не смыкаю глаз до самого утра, мысли не дают уснуть, но в конце концов убедив себя, что мама важнее моей гордости, важнее желания отомстить Максу, я глотаю свое достоинство и как есть, голая, иду готовить ему этот чертов завтрак. Пусть подавится, урод!

Глава 5

У меня дикое похмелье с утра. Кое-как собираю себя с кровати и иду в душ. Чертова София! От этой девушки одни проблемы, зачем она мне сдалась? Жил же себе спокойно без нее, а тут за один день весь мой график полетел коту под хвост, еще и дисциплина хромает. Чуть не забил охранника, напился в дюпель и проспал утреннюю тренировку. Прекрасно, блядь!

Вытершись после душа и надев костюм, потому что встречу с Олеговичем никто не отменял, я иду на кухню за обезболивающими и застываю от шока, потому что этого просто не может быть.

София. Голая. В одном только фартуке стоит у плиты и жарит что-то, давая мне прекрасный вид на самую аппетитную попку, которую видели мои глаза. Фак! Мне это снится? С каких пор она начала слушаться меня и почему именно сейчас?

Припоминаю все, что было вчера, включая, как отшил ее ночью, и наконец, начинаю соображать. Лисица решила подыграть, поняв, что прямое противостояние ей ничего не даст. Интересно…