Змеиные Сны. Книга Третья. Храм Хатшепсут

Слово Благодарности

Хочу выразить огромную признательность девушке по имени Гелия, из страны снежных котов. (Не знаю ее настоящих имен, возможно часть из них покрыта какой-то тайной, под этим именем она ко мне проявилась, и я ее даже ни разу не видел).

Во-первых, она вдохновляла и подбадривала меня всю дорогу подобно Музе. И в ответ я не мог провести ни дня без строчки, и вот, книга готова. Во-вторых, помогла отредактировать книгу, за что я ей безмерно благодарен. И теперь я могу не опасаться, что там все написано как-то не так. По-видимому, у нее есть и другие таланты, но я о них не знаю.

Если вы зашли в черновик и увидели, что весь круг эннеады стерт, то не злитесь пожалуйста. Я найду способ передать вам книгу, только свяжитесь со мнойyakov@ravitzit.com

Почему я стер? Потому что те, кто купил и прочел Круг Эннеады могут захотеть купить черновик с продолжением. А тут опять то же самое. И они могут ошибочно решить, что я их надул. А так все получается чисто, в черновике продолжение, ведь ничего другого по сути они и не ожидают. И если будет на то воля Хаоса, я все допишу.

Теперь по поводу вас. Те кто купил - купил все включая Круг Эннеады, но вы уже все понимаете, прочтете это и легко можете выйти со мной на связь.

Легенда о Предвечных

Мы плыли на юг. Против течения великой реки Хапи. Северный ветер туго надувал паруса, и ладья уверенно шла вперед, рассекая воду.

Мемфис остался позади и уходил все дальше в прошлое. А навстречу, по обоим берегам, медленно ползли полосы зеленеющих полей, поделенных на многоугольники. Было грустно прощаться с древним Городом Белых стен, ради спасения которого мы рисковали своими жизнями. Душа была еще там, она бродила по коридорам храмов Птаха и Тота, и в глубине ее я почему-то был уверен, что когда-нибудь еще туда вернусь.

К концу первого дня пути мы стояли у борта ладьи и смотрели на заходящее солнце.

Нил лениво нёс нас на юг. Берега уже начинали темнеть в вечерних сумерках. Кое-где над деревнями поднимался дым очагов. Крестьяне возвращались домой. Скрипели водоподъёмные журавли. Кричали птицы, устраиваясь на ночлег в зарослях папируса.

После пережитого в Саккаре размеренное спокойствие вод вечной реки ложилось на сердце бальзамом. Солнце по-прежнему садилось на западе, вода текла на север, а люди занимались своими делами, словно конца света никогда не случится и даже легенды такой никто не слышал.

Птахмес стоял рядом со мной и задумчиво смотрел на реку.

— Странно, — сказал он наконец. — Я видел смерть Ра, а теперь жду его завтрашнего восхода.

— Потому что ты живой человек, — ответил Шварценблюм. — Люди всегда живут ближайшим утром.

Фалес усмехнулся.

— А философы?

— Философы, — сказал маг, — живут следующей мыслью.

Некоторое время мы молчали.

Солнце коснулось горизонта.

Тогда Фалес неожиданно спросил:

— Как же так получается? Боги не вечны? Они, как и мы, погибнут в конце времён.

— Все боги Египта произошли от Ра-Атума, — ответил Птахмес. — Атум означает «Завершённый». Возможно, в его имени и скрыта разгадка.

Он помолчал.

— Я всегда верил жрецам, но теперь мне кажется, что они рассказывают нам не всю историю.

Ты же сам видел.

— Даже Ра умрёт.

— Даже Египет исчезнет.

— Даже память конечна.

Он посмотрел на заходящее солнце.

Жрецы называют время «главным врагом», который стирает все сущее, но они никогда не говорили прямо, что время возникло прежде Ра-Атума, и он над ним не властен. Но если время существовало прежде Ра, то кто тогда создал самого врага?

Фалес кивнул.

— Ра был рождён. У него есть начало. А значит, должен быть и конец.

Птахмес долго смотрел на воду.

— Возможно, ты не знаешь, но есть Изначальные.

— Более древние боги? — удивился я.

— Некоторые называют их богами. Другие — силами. Но они старше богов, говорят, что они были ещё до рождения мира.

Шварценблюм заинтересованно поднял голову.

— И где об этом рассказывают?

— В Великом храме Тота в Хемену.

Птахмес указал вперёд, туда, где река скрывалась за вечерней дымкой. Это в шести днях пути отсюда, по дороге в Уасет. Город Восьми. Мы называем их:

— Нун и Наунет.

— Хех и Хаухет.

— Кук и Каукет.

— Амон и Амаунет.

Но это не значит, что мы знаем их настоящие имена.

Фалес нахмурился.

— И кто они такие?

Птахмес задумался.

— В Хемену говорят, что они создали Великое Яйцо, из которого возник Мир.

— А что было до Яйца? — спросил я.

Птахмес долго молчал.

Потом ответил:

— В Хаосе всё уже было.

Мы переглянулись.

— Всё?

— Да.

— Всё, что могло быть.

— Всё, что было.

— Всё, что будет.

— И даже то, чему никогда не суждено случиться.

Фалес нахмурился.

— Тогда Хаос больше мира.

— Намного больше, — тихо ответил Птахмес.

— Насколько?

— Настолько, что наш мир для него — лишь один из снов, увиденных бесконечными ночами.

Над рекой повисла тишина.

Солнце окончательно ушло за горизонт.

— Мы будем в Хемену через шесть дней, — сказал Птахмес.— После всего увиденного в Земле Мертвых, я все еще не могу прийти в себя. Я сам хочу посетить Великий храм Тота и поговорить с их жрецами.

Он посмотрел на угасающий закат.

— Да и вам тоже это необходимо. Если Ра смертен, то ответ Змею следует искать не у него, а у тех, кто жил прежде и видел его рождение.

— Ты заметил, Птахмес, что не назвал Изначальных богами? — сказал Фалес.

— Да, так и есть, никто, даже боги, не знают кто они такие. Ведь боги были рождены вместе с миром, что было до того, им не ведомо.

— Ты называл их силами.

Птахмес некоторое время молчал.

— Да, полагаю, что это слово подходит больше всего. Еще мы называем их «Неберджер» - владыки всего до пределов.

В Иуну говорят, что Ра Атум создал сам себя среди вод Нуна силой своего могущества, что у него не было ни отца, ни матери.

В Саисе учат, что Ра был создан великой матерью богов – Нейт.

В Хемену знают тайну тех, кто был до мира.

Изначальные причастны к сотворению мира. Но если спросить их: «Зачем был создан Мир?», скорее всего, они не смогут ответить.

Не потому, что не знают.

А потому, что не говорят словами.

Они говорят сновидениями, смутными образами. Ты не сможешь с ними говорить, ведь твой ум любит ясность. Но, если и есть кто-то, кто знает тайну – это они.

— В этом и кроется причина того, что они призвали нас.

Птахмес посмотрел на темнеющую реку.

— Возможно.

— Возможно, чтобы разгадать тайну, облечь ее в слова и произнести, им нужен человек. Подобно тому, как творил мир Птах, называя вещи именами.

— Хемену, — произнес я, пробуя слово на вкус, — а ведь я узнаю это слово, на языке Ханаана восемь произносится «шмоне». Меня удивляло и радовало, когда я находил в египетском языке отголоски семитских слов. От этого он казался мне роднее, и чем больше я искал, тем больше и находил.

Мы плыли на юг.

Ночами я стал видеть один и тот же сон. Я сидел на острове Бен-Бен посреди чёрного Океана. Но сейчас там не было ничего: ни Змея, ни света, ни птицы Негег-Эр.

Временами над поверхностью чёрных вод возникали лёгкие туманные полосы и тут же исчезали, словно их развеивал несуществующий ветер. Иногда появлялись светящиеся образы, напоминавшие лица, пейзажи или части каких-то помещений. Но разглядеть их я не успевал — они рассеивались быстрее удара сердца.

Я сидел долго. Очень долго. Возможно, миллионы лет. Возможно, миллионы миллионов. А может быть, вечность. Возможно, времени просто ещё не существовало.

Однажды совсем близко моему взору на мгновение предстал город, окружённый белыми стенами. Я даже успел разглядеть улицы, полные людей и пальмы над ними. Но город исчез мгновением раньше, чем я успел понять, видел ли его когда-нибудь наяву.

Впрочем, вспоминать названия призрачных городов было бесполезно.

Нун спал и видел сны.

А я лишь сидел у его изголовья.

Вечером шестого дня Птахмес сказал, что назавтра мы прибудем в Хемену.

Я ожидал увидеть то же, что видел прежде в Меннефере и других городах Египта: сначала поля, затем деревни, потом причалы и храмы.

Но то, что появилось на следующее утро, оказалось совсем иным.

Просто внезапно среди каменистых террас открылась пристань.

Не было ни бесконечных полей, ни множества рыбачьих лодок, ни шумного предместья.

Лишь несколько деревянных причалов, несколько складов из кирпича-сырца и дорога, уходившая прочь от реки.

Она поднималась между холмами, словно вела не к городу, а к чему-то скрытому за ними.

Над берегом кружили птицы.

Сначала я принял их за чаек.

Но когда они опустились ниже, то стало видно длинные изогнутые клювы.

Птиц было много.

Очень много.

Они сидели на причалах, бродили по отмелям, кружили над дорогой и исчезали где-то за холмами.

— Ибисы, — сказал Птахмес, улыбаясь.

— Добро пожаловать в Хемену — Город Тота.

— Город Восьми, — улыбнулся я.

Мы сошли на берег.

И только поднявшись по дороге между каменных склонов, я впервые увидел первое здание.

Над городом возвышались пилоны Великого храма Тота.

А над пилонами кружили сотни белых птиц.

У входа в храм сидел пожилой писец. На коленях его лежала палетка с красками, а в руке он держал перо ибиса.

Птахмес остановился перед ним.

— Мне нужен тот, кто сможет успокоить мою душу после увиденного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.