- -
- 100%
- +
– Ну, епрст! – выругался участковый. – Мать идет.
Когда Ирина подбежала к нам, он попытался удержать ее, да куда там. Ирина увидела дочь, закричала страшным голосом и упала на траву. Тут же подбежал народ. Иваныч махнул Лехе, и тот помог донести женщину до машины.
– Ты в общем тут оставайся, вот с ними что ли, – указал он на нас с Ромой. – А я ее сейчас до дома что ли довезу, или до медпункта, к Юрке.
Я снова кивнула, и участковый при помощи жителей донес Ирину до машины. Младшую дочь, пятнадцатилетнюю Карину, тетка Катя ласково гладила по голове и вела за собой. Девочка молчала и выглядела отрешенной. Да уж… Карина наверняка сейчас в шоковом состоянии. Хорошо хоть она не стала глядеть на погибшую сестру.
Иваныч вернулся только часа через два, злой, как черт.
– Плохи дела, – сказал он, – поехали мы значит в медпункт, а там никого. Ну нашатырем ее кое-как в чувство привели. Тут мне дочь ее и говорит, мол убитая с Юркой – фельдшером этим самым, из медпункта ушла. И когда успели снюхаться-то? Почему я не знал?! Ну в общем мы к нему. А его и дома нет. Проверили – нигде нет. Такие дела.
– Ну это ж хорошо, – хлопнул в ладоши Леха.
– Чего хорошего-то?
– Так вот же у нас уже и подозреваемый в убийстве есть. Это же замечательно!
– Дурак ты, Лешка, – беззлобно ответил капитан. – Молись лучше, чтоб у нас трупа второго не было. Эх… пожрать бы сейчас… с утра ничего не ел.
Рома украдкой посмотрел на меня, и я предложила принести какой-нибудь снеди прямо сюда, многозначительно глядя на кусты. От Иваныча не укрылся мой укоризненный взгляд, и он предложил, чтобы я накормила их после того, как на место приедет группа.
Наконец, Иваныч отправил нас домой, предварительно еще раз допросив и записав наши показания, и пообещал зайти попозже. Рома всю дорогу молчал, лишь дома ответив на мучивший меня вопрос, как же убили Ингу.
– На шее у нее следы от удушения. А уж чем душили, я знать не знаю.
– А как думаешь, фельдшер-то жив? Это он ее того?
– Да мне откуда знать? Чего ты пристала-то? – неожиданно вызверился Рома.
Ну ладно, гад! Я-то было уж подумала, что ты человек нормальный, а ты так значит… интересно, что его так разозлило в моих вопросах? Прямо занервничал весь, как об убитой спросила. Неспроста это…
Христофоровна недовольно фыркала и кривила лицо. Ромка вкратце поведал бабуле о наших приключениях и предупредил, что в гости ожидаются представители власти.
– Снюхались? – старушка прищурила глаза, глядя то на меня, то на внучка.
– Да упаси Господь, – фыркнула я.
– С ней?! – в унисон мне воскликнул этот гад.
– Ну-ну, – мерзко захихикала Христофоровна, а я, пожав плечами, пошла готовить обед.
Полицейские объявились лишь часам к шести вечера. Уставшие и злые они молча поужинали и, поблагодарив за прием, и записав наши с Ромкой показания, отбыли восвояси. Но перед этим Ромка все же выпытал у них, что фельдшера они так и не нашли, и где он теперь обретается – одному Богу известно.
Следователь лет сорока, капитан Лютаев, записал наши контакты, взамен оставив свои, и просил звонить ему в случае чего. Что должно было случиться я уточнять не стала, надеясь, что все-таки подобные сегодняшнему приключения меня в дальнейшем минуют. Леха многозначительно улыбнулся мне, подмигнул, и, козырнув на прощание, уселся в машину. Ромка при этом немного скривился, но, заметив, что я за ним наблюдаю, недовольно покачал головой и отправился к дому.
Тело Инги увезли на экспертизу, ее мать забрала скорая помощь, чтобы доставить в городскую больницу. Карину приютила у себя тетка Катя.
Скорее всего, будь это несчастным случаем, через день-два, немного посудачив о происшествии, и перемыв погибшей косточки, все быстро забыли бы о случившемся. Если бы не два жирных «но». Во-первых, это не было несчастным случаем, а во-вторых, убийца все еще на свободе. И где он появится в следующий момент, никто не знал.
5
Ночью меня разбудил какой-то странный шорох у моей двери. Такое ощущение, что кто-то топтался около, не решаясь постучать и войти. Я, заинтригованная донельзя, включила ночник у кровати, накинула халатик и подошла к двери.
– Кто там? – почему-то шепотом спросила я.
– Свои, – так же шепотом ответил мне Рома.
– Свои в такое время в постели спят. В своей.
Я резко распахнула дверь и Роман, видимо, облокотившийся на нее, и не ожидавший такого вероломства с моей стороны, просто-напросто свалился на мой порог. Я противно захихикала, а он… надулся как мальчишка.
Сейчас, стоя на четвереньках у моего порога, сонный и надутый, он совсем не походил на того напыщенного индюка с нашей первой встречи. На какой-то момент мне даже стало его жаль, но я быстро погнала от себя эти мысли, решив, что парень все-таки крайне подозрительно отирался у моей двери поздней ночью. И еще неизвестно что бы он сделал, не проснись я так вовремя.
Рома, весь взъерошенный и красный от стыда и злости, резко встал, немного оттолкнув меня в сторону и не спрашивая разрешения закрыл дверь. Сам он при этом остался у меня в покоях, чем очень сильно меня нервировал.
– Эй! Ты чего удумал? Я сейчас кричать буду! Пусть бабушке станет стыдно за внучка.
– Дура что ли? На кой ты мне сдалась? Я по делу.
– Сам дурак, – обиделась я.
В конце концов, не такая я уж и страшная, чтобы не хотеть меня… тут же мне стало смешно и стыдно от таких своих мыслей, и я решила не обращать на слова внучка никакого внимания. Кроме последних. Что за дело его привело ко мне в такое время, интересно.
– Ну говори, – я уселась на кровать и демонстративно зевнула.
Ромка скривился, но все же сказал:
– Я тут вот что подумал. А не прогуляться ли нам с тобой до деревни?
Я округлила глаза и молча покрутила пальцем у виска.
– Да не бойся ты, я ж не на свидание. Тем более ты не в моем вкусе, как оказалось. Слишком острая, как чили. А у меня изжога от острого и гастрит начинается.
Я чуть не подавилась от таких его слов, но про себя порадовалась. Приятно, что я могу доставлять мужскому полу такие болезненные ощущения. Так им, противным.
– К тому же ты явно феминистка, а они, как известно, конкретно чокнутые, – как ни в чем не бывало продолжил он.
Ну я и показала ему, что такое по-настоящему чокнутая, очень удачно треснув его под коленной чашечкой. Ромка ойкнул и схватился за ушибленную ногу.
– Зачем в деревню идти? Ты так и будешь мямлить? – прошипела я, не обращая внимания на его зверское выражение лица.
– Занадом! Достала ты меня. Что ты злая-то такая! Фельдшера выслеживать будем!
– Ого! Интересно, как?
– На месте разберемся. Но чую я, он в деревне. У кого-то прячется. Надо сеновалы проверить, где-то там он, наверняка.
– Как у тебя все просто, – хмыкнула я. – А почему ж ты думаешь, он в город не подался? Если это он Ингу убил, было бы логично смыться из деревни.
– Ну… – замялся Ромка, – может и подался. Если это он конечно убил. А что, если нет?!
– И как ты себе представляешь это все?
– Слушай, если ты трусишь, оставайся. Я могу и один пойти. Думал просто, что тебя заинтересовало это дело.
– Один-один… я прям вижу, как тебя за шкирку поймают и выгонят с позором. Ладно уж… выйди. Я переоденусь.
Ромка, стараясь не показывать своей радости, все-таки он милаха, сурово кивнул и вышел из комнаты.
Я, быстро выбрав подходящий случаю наряд, черные водолазку и спортивные штаны, заодно прихватила и рюкзак, куда уже на кухне кинула фонарик, бельевую веревку, бутылку воды и пару бутербродов.
Ромка, видя мои приготовления, тихонько посмеивался в уголке, пока я не прикрикнула на него. И правильно сделала, потому что все это нам впоследствии очень даже пригодилось.
Выглядели мы с Ромкой как заправские грабители. Оба в черном, чулок только на головах не хватает.
– Как ты себе это представляешь? Мы что, все сеновалы обшаривать будем? И чем? Вилами? – шипела я всю дорогу, не видя никакой перспективы поймать предполагаемого убийцу.
– Зачем все? – удивился Ромка. – Мы только их с матерью сарай обшарим и все.
– Я не пойму, тебе-то какой интерес со всего этого?
– Как какой? – он округлил глаза, – Я выполняю свой гражданский долг!
Я немного зависла, размышляя, шутит он, или говорит всерьез, как вдруг в тишине раздался женский крик.
Ромка, украдкой взглянув на меня, бросился на шум. Я, естественно, припустилась за ним, и вскоре мы оказались возле дома Афанасии. В окнах загорался свет, люди выходили на улицу, в чем спали, чтобы узнать, что случилось. Виновница шума, Афанасия, торжествующе уставилась на окружающих.
– Что случилось? Это вы кричали? —спросил Ромка.
– Я, а кто ж еще?! Проверка связи, – мерзко захихикала старушка.
– Не понял…
– Ну чего ты тупой-то такой? Проверяла я народ на бдительность.
Духовские недовольно зароптали, но связываться с вредной бабулей никто не решился – себе дороже. Все в округе знают характер бывшей надзирательницы. Враждовать с ней – себе дороже, сожрет без соли и не подавится. Ромка громко матюкнулся, но тоже предпочел промолчать.
В конце концов, действительно, это разве запрещено законом – кричать среди ночи, если тебе девяносто, и разум давно покинул седую голову?!
Народ потихоньку разошелся, сквозь зубы шепча проклятия, а Афанасия, улыбаясь, как сделавший пакость ребенок, вернулась в дом, громко хлопнув дверью.
– Слушай, а это ничего, что мы тут засветились? – обеспокоенно спросила я Ромку.
– И кому какое дело? Мы же не преступление затеваем, – хмыкнул он.
– И то верно! Слушай, а что, если мы его найдем? Ну я имею ввиду, делать с ним что будем?
– Как что? – округлил Ромка глаза, – пытать, конечно.
– Дурак!
– Сама такая. Чего ты вопросы глупые задаешь? Иванычу сдадим и всего делов.
Дождавшись, когда во всех домах погаснет свет, мы с Ромкой наконец вышли на дело. Дом фельдшера, Юрки Плотова, находился в самом конце улицы. Сарай располагался в глубине двора, и нужно было очень тихо пройти мимо двери, ведущей в дом, так как располагались они очень близко друг к другу.
***
В доме, где Юрка жил с матерью, свет не горел и стояла тишина. Ромка приложил палец к губам и на цыпочках подошел к двери, ведущей в сарай. Я стояла ни жива ни мертва. Это же надо, как воры крадемся в чужую собственность. Ромка тихонько приоткрыл дверь, но она все равно еле слышно скрипнула.
В сарае стояла зловещая тишина, и я лично очень сомневалась, что там кто-то может прятаться.
Ромка посветил фонариком по-пустому, заваленному всяким старьем помещению, и указал рукой на лестницу, ведущую наверх. Туда, где Плотовы сваливали сено для скота. Все так же на цыпочках Ромка подкрался к лестнице и стал подниматься.
На мой взгляд, предосторожности излишние, учитывая, что предположительно находившийся наверху Юрка просто не мог нас не услышать, ну или хотя не увидеть свет от фонаря. Хоть мне и не улыбалось карабкаться вверх по довольно хлипкой на вид лестнице, но все же пришлось. Не хотелось показать себя перед Ромой трусихой. Как там гласит поговорка? Назвался груздем – полезай в кузов. Каково же было мое удивление, когда я, взобравшись наверх, в свете фонаря увидела, лежащего без признаков жизни, Юрку.
Я уже было хотела закричать, но Ромка, заметив это, погрозил мне кулаком и приложил палец к губам. Он осторожно подошел к фельдшеру и прикоснулся к шее. Юрка неожиданно вздрогнул, ойкнул, вскочил и бросился бежать. Да только спросонья не сообразил, что люк, ведущий вниз, открыт, и полетел вниз.
– Разбился, – второй раз за пять минут я похоронила фельдшера.
– Твою мать! – ответил Ромка, в два прыжка преодолев лестницу.
– Живой? – крикнула я.
– Живой… еще тепленький.
Когда я спустилась в сарай, перед глазами моими предстал Юрка, корчившийся от боли. Он держался за ногу и тихо стонал. Ромка гладил его по голове, словно маленького ребенка и что-то ему тихо говорил. А я в этот момент подумала – вот так убийца у нас.
Неожиданно дверь в сарай отворилась, и перед нами предстала поистине дивная картина. Юркина мать, Ольга Сергеевна, с вилами наперевес, встала в проходе. Силуэт освещался полной луной и весь ее облик напоминал какого-нибудь маньяка из фильма ужасов.
– Не отдам, – прорычала Ольга Сергеевна, грозно наступая на нас.
– Мама, не надо, – простонал Юра.
– Да уж, Ольга Сергеевна, не стоит, – пропищала я.
Тут женщина заметила меня, как-то совсем горько вздохнула, так, будто из нее выпустили весь воздух, и опустила вилы.
– Ну что, сами все расскажете, или Иванычу звонить? – посуровел Ромка.
– Не надо никому звонить. Что с сыном? – прошептала Ольга Сергеевна.
– Да что ему сделается?! Убегал ваш Юрка, да недалеко. Дай посмотрю, – это уже Юрке.
Плотов поморщился, но согласно кивнул. Я тоже наклонилась, чтобы взглянуть, что там у несчастного беглеца с ногой, но в сарае было довольно темно. Ночь все же на улице. И даже полная луна не давала достаточно света. Пришлось нам тащить Юрку в дом. Нога опухла и немного посинела.
– Наверняка всего лишь ушиб, – утешил Ромка, и приподняв Юрку, быстро от него отстранился. На удивление, тот с трудом, но смог устоять на ногах, а значит Ромка скорее всего прав. С переломом не больно-то получится встать.
Юрка, хоть и охнул при этом, но вполне мужественно захромал дальше сам. Мать заваривала чай, а мы уселись за столом. Странно, но и мне, и видимо Ромке было очевидно, что перед нами никакой не убийца.
– Когда ты последний раз видел Ингу? – Ромка уселся поудобнее, и как ни в чем не бывало, принялся уплетать пирожки, заботливо выставленные хозяйкой на стол.
– Да мы…я…это я виноват. Понимаете, если б я не опоздал тогда. Мы с Ингой договорились встретиться у озера, в девять. Но у меня Витька Кузьмин отлеживался.
– В смысле отлеживался?
– Да плохо ему было, перепил на работе. А чтоб Ленка, жена евонная не узрела сие непотребство, он меня попросил капельницу поставить. Ну я и ждал, когда докапает.
Юрка страдальчески поморщился, вытер рукавом лоб и продолжил.
– Я Инге позвонил, сказал так мол и так, опоздаю. Она кричала, чтоб я с Витькой тогда и спал…эх… да если б я знал, да я бы к чертям его послал, – разошелся он.
– Ты дальше давай. Дальше-то что было?
– Ну она хоть и накричала, но сказала, мол подождет. Погода хорошая была, говорит искупаюсь. Я когда прибежал туда, уже полдесятого было. Смотрю, а Инги нет нигде. Ну думаю, точно обиделась, ушла. И тут мне так в кусты понадобилось, мочи прям не было терпеть. Я туда сунулся как раз, а там Инга, – тут Юрка всхлипнул и горько зарыдал.
Мать подбежала к сыну и принялась гладить его по голове, что-то тихонько нашептывая. Мы с Ромкой переглянулись, и я заметила, что он с нескрываемым злорадством смотрит на Юру. Интересно, с чего бы это? Что этот фельдшер успел ему такого сделать, чтобы даже в такой ситуации он вместо сочувствия испытывал к парню неприязнь?! Ромка увидел мой взгляд и отвел глаза в сторону.
Минут через пять Юрка продолжил свою исповедь.
– Я ее уже на руки взял когда, понял сразу, что она того. Все значит. Она вся такая обмякшая, тяжелая. И пульса уже не было. Я вначале хотел ее в деревню нести, скорую там, полицию вызвать…растерялся весь. В голове-то куча мыслей сразу. И страх, и жалость, и вообще. Вам не понять, – вздохнул он.
– Ну почему же? – тихо сказал Ромка, – я как-то мать схоронил. Давно еще. Тоже на руках умерла.
Ромка отвернулся и замолчал. Я тоже не знала, что сказать. И Ромку и Юрку было очень жаль, но больше всего меня тревожило другое. Получается, что если это не Юрка убил Ингу, то значит это сделал кто-то другой. И этот кто-то сейчас ходит на свободе.
– Я…мне пришлось ее там оставить. Я испугался, что менты на меня подумают. И разбираться же не будут. Не будут же? – наивно уставился он на меня.
– Теперь-то уж точно на тебя думают. Дурак ты, Юр. Что делать планируешь?
– Я…вы что, меня не сдадите?
Я в сомнении уставилась на Ромку, но тот лишь пожал плечами.
– Вы мне верите, да? Верите, что это не я ее? – казалось, Юрка поверить не мог своему счастью.
– Мы-то тебе положим верим. А вдруг мы ошибаемся? – прищурился Ромка.
– Но это же не я!
– Я не могу так рисковать! Тебе придется все рассказать следователям. В свою очередь обещаю, что сделаю все возможное, чтобы тебя там не били. Про ногу твою расскажу.
– Вы издеваетесь, да? – Ольга Сергеевна зло смотрела на Ромку, а Юрка сразу весь поник как-то и будто съежился.
– Нет, зачем?! Я даже с адвокатом толковым помочь могу. Пока суд да дело, мы с Евгенией убийцу ловить будем.
Тут уж я на него уставилась недоуменно, не понимая, как реагировать на его слова. Хотя его доводы теперь уже казались мне вполне логичными. Я могу сколько угодно верить Юрке на слово, но где гарантия, что он не врет? Что, если он сейчас попросту пытается нас одурачить в надежде, что мы уйдем, а он в это время скроется из деревни? Я просто не имею право так рисковать.
Пока Ромка звонил участковому, Ольга Сергеевна в молчании собирала Юркины вещи. С собой значит. Юрка все это время смотрел в одну точку, изредка вытирая рукавом выступающие слезы.
– Вы правда найдете его? – сипло спросил он вдруг.
– Кого? – не поняла я.
– Убийцу.
Я не нашлась что ответить и отвернулась.
Через час приехал Иваныч, и теперь Юрка уже ему поведал все, что знал. Иваныч в свою очередь позвонил следователям, чтобы те, несмотря на ранее утро, обрадованно примчались уже через полчаса. Конечно…неизвестно сколько бы им еще пришлось ловить предполагаемого убийцу. А тут вот он. На блюдечке с голубой каемочкой.
Домой шли в молчании. Каждый думал о своем. Уже поднимаясь в свою комнату, поняла, что меня безумно терзает вопрос, почему Ромка с таким злорадством смотрел на Юрку, когда тот рассказывал об Инге. Что я вообще про Ромку знаю, кроме того, что он бабкин внук? Надо бы разузнать о нем хоть что-то, странный он какой-то. С этими мыслями я и уснула, ворочаясь с боку на бок почти час.
6
На следующий, вернее в тот же самый день, так как уснула я только в шесть утра, проснулась я поздно, и в панике побежала к Христофоровне. Тайны тайнами, а работу-то никто не отменял.
На мое удивление Сандры в комнате не было. Постель оказалась аккуратно заправлена. Я в полном смятении спустилась вниз, где и обнаружила на кухонном столе короткую записку: «Пока лентяйка спит, уехали в город. Будем к ужину со шницелем и люлей-кебаб.»
Не передать словами, как мне стало стыдно за свое поведение. Того и гляди, бабка вовсе уволит меня, и правильно, между прочим, сделает. Где это видано, чтобы работник не приходил на службу вовремя без уважительной причины?! А наше маленькое с Ромкой расследование вряд ли можно считать таковой.
Тут меня пронзила еще более ужасающая мысль. А не за новой ли сиделкой они укатили? А что если Ромка специально подбил меня на ночное приключение?! Ну гад! Будет ему шницель! Будут ему и люли с кебабом. Ишь ты… избавиться от меня захотел. Не на ту напал.
На самом деле было довольно непривычно находиться в доме совсем одной. Хоть обыкновенно Сандра и проводила в своей постели большую часть времени, все же ее незримое присутствие всегда ощущалось мною вполне. Оно давало некое чувство нужности что ли, и я понимала, что мне будет крайне обидно уезжать отсюда. Не сейчас, не сегодня…
Присутствие Христофоровны спасало от одиночества и дурных мыслей. Трудно представать, но, если бы не бабка, для меня все могло закончится довольно скверно. Сейчас я вспоминаю некоторые трудности своей жизни со скепсисом и ухмылкой, а тогда, после тяжелого развода, повязанная неподъемным кредитом и потерей работы, я почти серьезно подумывала о прекращении своего бренного существования на грешной земле. Только мысли о родителях и спасали. Но кто знает, надолго ли хватило этих мыслей, если бы не устройство на эту работу. Бабуля, крайне вредная и ехидная особа, скучать мне точно не давала. Подозреваю, что любовь наша все же была взаимной, иначе она бы давно турнула меня за мои выкрутасы.
Тут я снова вспомнила об их отъезде, и в груди неприятно защемило.
***
Весь день я провела в огороде, пропалывая грядки с клубникой и высаживая новые ряды кустовых роз и тюльпанов. Нынешние мне не очень нравились, ввиду их мелкого размера и невзрачной расцветки.
Совсем недавно я заказала в интернете всевозможные их виды, надеясь, что хоть какие-то да приживутся. Еще, мне казалось, теперь, что цветы – это то, что меня связало с этим домом до тех пор, пока они будут цвести. Глупость, конечно, но очень уж хотелось остаться здесь. Умаявшись, я, наконец, решила немного отдохнуть перед тем, как приступить непосредственно к готовке. Легкий ветерок трепал кроны деревьев, на ветке заливисто распевал соловей, принося успокоение бунтующей душе. Моей, естественно.
Я пила кофе на веранде, когда в голову мне пришло вдруг озарение. А дома-то никого нет. И тогда, спрашивается, что мне мешает спокойно залезть в подвал, ключи от которого так яростно охраняет Христофоровна?!
Как только данная, не слишком умная мысль, пришла мне в голову, я тут же подорвалась с места и поскакала в комнату Сандры. Надо бы сделать слепок ключа – на будущее. Для этого я по пути наведалась в ванную, и схватила с полки мыло. Но в комнате меня ждало разочарование. Ключей в том месте, где я взяла их в прошлый раз, не оказалось, и я чуть не выругалась от досады.
Выходит, Христофоровна что-то заподозрила? Или просто, уезжая из дома, прихватила их с собой? Черт поймет эту старушку. Крайне раздосадованная на свою невезучесть, я забрала с веранды кружку с недопитым кофе, и принялась за готовку.
Музыкальный канал орал на полную мощность, оттого я не сразу услышала звонок в дверь. Чертыхнувшись, вымыла руки, и поспешила к выходу. А там меня ждал сюрприз в виде симпатичного голубоглазого блондина с ведром. Блондин молча смотрел на меня, чуть приоткрыв рот, и я решила, что не такое уж и везение иметь такую внешность, если ты слегка придурковат.
– Вы что-то хотели? – я решила все-таки проявить некое подобие вежливости.
– Я…эм… Денис, – представился парень и протянул мне руку.
Честно говоря, я даже не поняла, как нужно реагировать в такой ситуации – послать парня сразу, или все-таки дождаться внятных объяснений? Интересно же.
– Здорово. И что? – для вида я насупила брови и грозно взглянула на непрошеного визитера.
– Да, глупо как-то. Вы извините.
Он вдруг развернулся и быстро зашагал прочь. Тут мне отчего-то стало стыдно и я, за каким-то лешим в тапочках припустила за ним.
– Ты чего хотел-то? – крикнула я, почти догнав беглеца уже у ворот.
Денис повернулся, удивленно и чуть смущенно улыбаясь и ответил:
– Да мне вода нужна. Чистая. Питьевая. Вот, – он протянул ведро, как бы показывая, что не врет.
– Хм… ну мне воду-то не жалко, конечно. Но можно вопрос, а почему бы в магазине не купить? Тут рядом деревня.
– Да закрыто там. А ехать в соседнюю сейчас не сподручно. Завтра думал туда наведаться.
Пока он говорил, я забрала у него ведро, и мы направлялись обратно к дому. И хоть бы на секунду меня посетила мысль, что нехорошо водить незнакомых мужчин домой. Во-первых опасно, во-вторых, что люди добрые подумают. Еще и бабке настучат. Хотя какие тут люди. Тем более добрые. На полкилометра вокруг ни одной живой души.
– А ты как тут оказался? И почему без воды?
– Да я археолог, – снова смутился он. Такое ощущение, что признался в том, что стриптизер как минимум.
– Да ты что?! – восхищенно ахнула я. – Здорово! Я в детстве тоже мечтала археологом стать. Это так романтично.
– Да нет, – засмеялся он, – чем-чем, а романтикой тут совсем не пахнет. Это такой нудный и муторный труд, который не факт, что успехом увенчается. Точнее, почти факт, что не увенчается. Что-то я совсем запутался. Короче, блажь это все. Хорошо, что не стала.
Все это мы обсуждали, пока я набирала ему воду, оставив парня на пороге дома. Вернувшись к двери, я с облегчением обнаружила археолога, так я его окрестила, там же, где его и оставила. Заодно принесла литровую банку свежесваренного вишневого компота, и он тут же принялся активно благодарить. Даже деньги пытался всучить, на что теперь уже я рассмеялась. Не хватало еще плату со страждущего брать. Компот, кстати, Денис выпил сразу. До дна. Я хотела принести еще, но наткнулась не категоричный отказ. Ну нет, так нет.
– И где ты расположился? А ты один там? А что ищешь? – засыпала я его вопросами.
– Да тут, недалеко. Хочешь покажу?
Признаться, от такого вопроса я смутилась. С одной стороны интересно, конечно, как там археологи работают, а с другой, мало ли зачем он меня непонятно куда тащит? Вот так приедет моя бабулечка домой, а меня и след простыл. И найдут мои косточки по весне, или и вовсе не найдут. Как тут Сандра без меня?! Пропадет же. Пока я все это думала, чуть не заплакала от жалости к бабке и к себе.