Песочные часы

Прибывший в замок врач констатировал ушиб брюшной полости, изнасилование, магически залеченный перелом носа и пару незначительных повреждений.

Хозяин рвал и метал. Не выдержав, отправился на поиски снэрры Джованны. Я торха, не могу обвинять норна, нужно, чтобы слова рабыни подтвердили либо аверд, либо магическая проверка. Судя по всему, на обратном пути виконт заглянет к соседу и вряд ли ограничится повесткой в суд.

Хыры сделали ванну и смазали синяки пахучей мазью. К ушибам приложили лед.

Пришла Сара, со вздохом взглянула на меня и велела лежать. Я и лежала, рассматривая потолочные балки и, заодно, кружево паутины в углу, гадая, через сколько минут или часов придет возмездие. Оно в лице хозяина и снэрры Джованны явилось к обеду. Вошедшие о чем-то горячо спорили по-ангерски. Говорил больше норн, магичка ограничивалась лишь короткими ответами.

– Итак, где вы ее нашли, снэрра Джованна? – Хозяин навис надо мной.

Мысленно помолилась Шоану: ядовитости тона хозяина позавидовала бы любая змея.

– За деревней. Вылетела из подлеска, как испуганный олень. – Джованна одарила жертву насмешливой улыбкой.

– Вы спросили, что она там делала?

Допрос велся исключительно ради подсудимой, то есть меня. Норн давно знал ответы на все вопросы.

– Разумеется, и проверила правдивость ответа. На нее напали наемники.

– Весь вопрос: где? Тела нашли совсем в другом месте. Да и Анаф подтвердил, они ждали торху на дороге. С приставленным к горлу клинком не будешь лгать. Так может быть врет кто-то другой? – Хозяин выразительно посмотрел на меня. – Ну, Зеленоглазка? Правду и ничего, кроме правды.

И я, задыхаясь от страха, рассказала и замолчала, когда дошла до пущенного в лоб наемнику болта.

– Дальше! – хозяин требовательно смотрел в глаза. Он стоял, скрестив руки на груди. – Помнится, я предупреждал, наказание за ложь может намного превосходить вину.

Куда уж больше? Дважды убить невозможно. Хотя, у араргцев богатая фантазия. Вдруг они перед четвертованием вырвут язык?

– Меня спасли хыры, – коротко пересказала оставшуюся часть событий.

– Беглые хыры, убившие авердов, – отчеканил виконт. – Ты помогала им? – Глаза норна сузились.

– Я просто… – судорожно сглотнула и тихо всхлипнула. – Они мне жизнь спасли, а я еды принесла. – Не сомневаюсь, лавочник уже обо всем сообщил хозяину.

– Ты знаешь, что полагается за пособничество беглым рабам?

Знаю. Поэтому и снэрра здесь. Магические оковы, в темницу и на дыбу?

– Если бы не они, меня бы по очереди насиловали пятеро мужчин, а когда бы им надоело, перебили все кости, – когда нечего терять, можно отвечать смело.

Норн задумался и обернулся к снэрре Джованне.

– Проверьте, врет ли. Если потребуется, вытяните всю правду. Потом зайдите ко мне.

Хозяин ушел, я осталась наедине с магичкой.

– Ну как, сама все расскажешь, или прибегнем к методам дознания?

Джованна выразительно зажгла и погасила на ладони синий огонек. Заметив мой интерес, улыбнулась:

– Он как настоящий, можно обжечься.

Выбора нет, пришлось повиниться, старательно сглаживая острые углы. Судя по выражению лица снэрры, я уже покойница.

– Что ж, – заключила она, – виконту Тиадею пора искать новую торху. Может, конечно, и выкрутишься, но вряд ли. Вообще, он слишком добр к тебе, не беременна ли? Тогда считай, тебе крупно повезло.

Увы, капли я пила регулярно, даже крошечной надежды не осталось.

Магичка ушла, я снова осталась одна. Прижав колени к подбородку, лежала на кровати, молилась, вспоминала дом, лица родных… Скоро я их всех увижу, вернусь в Кевар. Только на том свете.

Дверь распахнулась, и на пороге возник квит. Вот и познакомимся. В руках он держал веревку с петлей.

Пискнула и забилась в дальний угол кровати. Неужели меня повесят прямо здесь?

«Вставай!» – Квит демонстративно взмахнул петлей и, прицелившись, набросил на шею. Потянул на себя, принуждая встать и подойти, чтобы не задохнулась. Достав ручные кандалы, квит зафиксировал запястья за спиной и на поводке повел во двор.

В холле встретила хозяина, хмурого, задумчивого. Он не удостоил меня взглядом.

Мы остановились перед знакомым столбом, только на этот раз к нему прибили перекладину. Виселица. Вопреки ожиданиям квит не перекинул веревку через брус, а толкнул к ввинченным в стену крючьям. Освободив жертву от петли, он приказал двум дворовым хырам раздеть меня. Донага, прикрыв низ живота обрывком ткани на тесемках, заменявшим трусики. А ведь на улице начало октября!

Дрожавшую от страха и холода, сгорающую от стыда, меня выставили на всеобщее обозрение с начертанной на груди углем надписью. Какой, не могла разобрать. Распятая на крючьях, я не могла прикрыться и гадала, вдруг я уже хыра, и любой может воспользоваться столь щедрым предложением. К счастью, никто насиловать не собирался.

Примечания