Шелковая лента

Глава 5

Свадьбу таких людей, как виконт Сибелг, полагалось праздновать долго. Порой застолья длились месяцами. Гости не просыхали, ели, пили, веселились. Радушный хозяин баловал их развлечениями: то приглашал музыкантов, то бродячих актеров. Запланировали и охоту. Дамы загодя пошили амазонки, стремясь перещеголять друг друга. Мужчины тоже горели желанием похвастаться удалью, утереть нос соседу.

Стефания постепенно обживалась в роли молодой жены. Она познакомилась с экономкой и управляющим, заглянула почти во все комнаты, даже получила связку ключей, которую с гордостью носила на поясе. Виконтесса с удовольствием бы погрузилась в быт, пусть он и оказался сложнее, нежели она полагала, сбежала бы от пошлых шуточек подвыпивших гостей и наставлений матрон. Откуда в людях столько любопытства! И мать, она строго пытала, требовала рассказывать о супружеской спальне. Стефания вздыхала: «Да, матушка» и монотонно поведала, когда виконт разделил с ней ложе, сразу ли ушел, остался ли доволен. Молодая женщина понимала, ее чувства никого не волнуют, только заслужит порицание. А так ее хвалили и прочили скорое рождение наследника.

О, Стефания бы предпочла, чтобы муж забыл дорогу в спальню. С каждой ночью он становился настойчивее и грубее, требовал целовать себя, раздеваться при свете. Однажды усадил на колени и проделал все сидя. Ноэль пыхтел, впивался пальцами в ее ягодицы и в конце, ругнувшись, зачем-то прикусил сосок. Стефания промолчала, хотя сочла подобное поведение дикостью. Он бы ее еще над столом, как служанку, нагнул! С другой стороны, чего ожидать от человека, разделившего жену в первую брачную ночь с братом?

К счастью, Сигмурт в спальне больше не объявлялся, хотя временами задумчиво посматривал. Виконтесс сторонилась его, прятала глаза. Она не знала, как общаться с деверем после того, как видела его обнаженным.

Все случилось на вторую неделю замужества.

Стефания мирно спала, когда Ноэль выдернул ее из-под одеяла. Толком не проснувшись, она приняла его за сестру и попросила оставить в покое. Виконт не стал будить супругу – так даже лучше, учитывая ее скованность в постели. Обмякшее легче примет мужчину, он чуть позже насладится мягкостью женских форм, заодно поучит одной приятной вещи.

Когда Стефания очнулась, Ноэль вовсю занимался делом. Закинув ее ноги на плечи, он щедро насаживал молодую женщину на вздыбленное достоинство. Разумеется, возмущенная виконтесса воспротивилась, но муж цыкнул и велел лежать смирно, если она не в состоянии его ублажить.

Кончив, Ноэль крикнул кому-то за дверью:

– Заходи!

Стефания лихорадочно пошарила рукой в поисках одеяла или простыни. Жаль, на ней нет рубашки, иначе прикрылась бы ей. Кого муж пригласил в спальню, кто увидит ее позор? Разве с женами так поступают? Увы, ничего не находилось, пришлось скорчиться еще сильнее.

– Что, холодно ночами? – усмехнулся виконт при виде мурашек на ее теле. – Аппетитная попка! Не соблазняй Сигмурта, он и так облизывается. Говорит, жить не может, жаждет познакомиться. Правда, Сигмурт?

Стефания вздрогнула и, пересилив страх, обернулась.

Деверь там или нет, а чья-то тень замерла у потухшего камина.

– Не лежала бы, как бревно, согрелась, – продолжал бурчать муж. – Нечего прохлаждаться, взяла в руки член! – прикрикнул он и досадливо добавил: – Хоть какой-то толк!

– Ноэль, ты хоть объясни жене, где он, – подал голос Сигмурт.

Стефания застонала.

Значит, деверь все-таки здесь, опять! Господи, лучше бы ей умереть!

Младший Сибелг приблизился к кровати и взял трясущуюся руку невестки.

– Членом называют мужское достоинство. Он вот здесь.

Сигмурт завел ее пальцы под рубашку, и Стефания ощутила набухшую плоть.

– Сначала я!

Ноэль грубо вырвал ее руку, однако Стефания наотрез отказалась прикасаться к члену супруга. Он не стал уговаривать, чуть не вывихнув запястье, и принудил это сделать. Сам же с довольной ухмылкой развалился на постели.

– Ну, чего уставилась? Давай! Или я тебе еще показывать должен?

– Ноэль! – осуждающе покачал головой Сигмурт и полностью разделся. – Она же маленькая, испуганная, давай, я объясню. У меня лучше получится, правда. Ты ведь не хочешь, чтобы Стефания разрыдалась.

Виконт молчал.

– А ты, Стефания? Рассказать тебе? – вкрадчиво поинтересовался северянин и мягко коснулся пальцами подбородка.

– Да, – чуть слышно, потупившись, пробормотала молодая женщина.

Пусть расскажет, вдруг тогда Ноэль перестанет злиться. Хлоя подобным в храме не занималась, при всем желании Стефания не могла догадаться, как преступить к делу.

И матушка промолчала… То ли они с отцом подобным не занимались, то ли леди Эверин проявила высшую степень благочестия, сохранив не только тело, но и разум дочери невинными.

– Он между ног, чуть ниже живота, – как маленькой, втолковывал деверь.

Преодолевая брезгливость, прикрывшись одеялом, Стефания робко погладила детородный орган мужа.

– Правильно, – одобрительно кивнул Сигмурт и присел рядом. – Потрогай его, почувствуй, какой он твердый, сильный. Осторожно сожми ладонью у основания и…

– Хватит с ней возиться!

Ноэль, ругнувшись, приподнялся и наклонил голову Стефании к темным завиткам внизу живота.

– В рот взяла, бестолочь! – рыкнул он. – Когда придет очередь Сигмурта, занимайтесь болтовней, сколько влезет.

Стефания гордо заявила, что не станет потворствовать извращениям, – пришлось. Виконт прижал губы супруги и силой открыл ее рот. Сигмурт неодобрительно цокал языком, но не вмешивался. Пока супруга неумело ласкала брата, он успел возбудиться и теперь сидел, поглаживая собственное достоинство.

Наконец Ноэлю показалось достаточным. Наградив супругу звонким шлепком по мягкому месту, виконт выпрямился и подал знак брату. Он кивнул и устроился подле головы невестки, когда как брат занял место у нее в ногах.

– Мне снова? – обреченно спросила она, вытерев губы тыльной стороной ладони.

Мерзкий привкус стоял во рту, вызывая рвотные спазмы.

– Нет, птичка, сейчас моя очередь, – мурлыкнул деверь и, словно не испытывая брезгливости, поцеловал.

Стефании казалось, их губы и руки изучили каждый уголок ее тела.

Сигмурт сумел заставить забыть о недавнем кошмаре. Он слегка покусывал уши, но не так, как брат. По ее мнению, деверь обращался с женщиной намного нежнее, гладил и целовал больше. На минуту закралась мысль: вот бы она вышла замуж за него. Ноэлю не хватало терпения, тогда как Сигмурт был терпелив. Его руки тоже вели себя иначе, несмотря на страх, заставляя поверить, что мужские ладони бывают приятны.

– Будьте умницей и не бойтесь! – хрипло шепнул Сигмурт и накрыл губы виконтессы страстным поцелуем.

Его язык обвился вокруг ее языка, напомнив о прежних опытах соития. Оба мужчины возбуждены, Стефания понимала, что ее ждет, – повторение брачной ночи. Боялась ли она? Странно, но нет. Неизвестность уже не страшила, раз у северян так принято, потерпит.

– Ты там как? – деверь с мукой глянул на брата. – Я уже не могу! Кто первый-то?

Сигмурт погладил живот невестки и улегся рядом. Его член высоко вздымался, готовый брать и дарить наслаждение. Достоинство брата тоже требовало внимания, неумелые ласки жены лишь раззадорили.

– Давай одновременно, а? Девочка не девственница, вреда не будет.

Как это – одновременно?

Стефания ничего не понимала. Она полагала, братья по очереди овладеют ей, но сразу никак не получится.

Молодая женщина испуганно дернулась.

– Ш-ш-ш, не бойся, красавица, я знаю, что в первый раз.

Сигмурт склонился над обмершей от дурного предчувствия невесткой и наградил нежным поцелуем.

– Не надо, прошу вас! – взмолилась виконтесса.

Увы, ее никто не слушал, братья лишь снова заверили: ничего плохого не случится.

Палец виконта очертил дырочку и чуть надавил. Стефания охнула и попыталась вырваться. Пусть сейчас не больно, потом она истечет кровью. Да и разве не богопротивно заниматься подобным вещами? Муж предвидел сопротивление и оседлал, надежно прижав к кровати. Не выдержав, прикрикнул, чтобы заткнулась, а то пожалеет.

– Ну, хорошая моя, я ведь не коновал!

Видя, что Стефания трясется от страха, он вернулся к поцелуям, проложил влажную дорожку от ключиц до обратной стороны коленей. Последнее место оказалось особенно чувствительным, заставило виконтессу на время потерять контроль. Сигмурт не преминул этим воспользоваться. Обмакнув мизинец в заранее заготовленное масло, он медленно, аккуратно ввел его между мягких полушарий. Виконтесса ахнула, попыталась вытолкнуть – деверь вытащил сам, однако через минуту ввел обратно.

– Все хорошо, расслабься! – шептал он и поцеловал Стефанию в крестец. – Подумаешь, мама не рассказала – сотни девочек радуются каждый день.

Виконтесса тяжко вздохнула и замерла, ожидая продолжения.

– Теперь два, и слегка раздвинем, – шептал Сигмурт.

Слова не расходились с делом. Он медленно, но верно разрабатывал попку Стефании, готовя ее принять нечто большее. Опершись локтями о постель, виконтесса терпела. Муж больше не давил на спину, отпустил, даже подложил подушку ей под живот.

Движения пальцев Сигмурта стали обыденностью. Когда они прекратились, Стефания обрадовалась, как оказалось, рано. Она вскрикнула, ощутив в себе Сигмурта. Он вошел, как и обещал: медленно, постепенно. Виконтесса глотнула воздуха и застонала. Как больно, а ведь он еще толком не начал! Сопротивляться не сопротивлялась, сдалась. Но что еще ей оставалось? Двое против одной, один из них – супруг.

– Я тоже стоять и ждать не собираюсь! – сердито буркнул Ноэль, мысленно примериваясь, как лучше пристроиться.

Сигмурт невнятно пробормотал: «Отстань!» и перевернулся на бок, увлекая за собой Стефанию. Ноэль не заставил себя ждать. Минута торопливых ласк, и он ворвался в ее лоно, нетерпеливо задвигался: перевозбудился.

Стефания остро ощущала члены обоих, их разный ритм: рваный мужа и более плавный деверя, и кусала губы. Она ощущала себя курицей, пронзенной вертелом. Повар безжалостно вращал его, только птице легче, в Стефании сразу два прута.

Груди сотрясались от двойных усилий. Боль между ног усилилась, виконтесса не могла толком понять, где главный источник.

Потом нахлынула апатия. Стефания с молчаливой покорностью наблюдала за тем, как двигается член мужа. Одной болью меньше, одной больше…

Первым закончил Сигмурт. Стефания мечтала, чтобы и муж скорее перестал.

Внутри все горело огнем, мнилось, ее посадили на кол.

– Не понравилось, принцесса? – усмехнулся довольный Сигмурт и взасос поцеловал в шею. – С братом потом сравнишь, скажешь, кто лучше. Он скоро уже все: ишь, как наяривает!

Стефания промолчала. Мысленно она призывала смерть – как казалось, единственное спасение от незавидной участи. Она угодила в пекло, минуя божье судилище.

По щеке скатилась одинокая слеза.

– Тебе не плакать надо, дуреха, а радоваться, что не с одним, а сразу с двумя.

Сигмурт вновь чмокнул в основание шеи, уже без страсти. Не ограничившись этим, он вспомнил о коже за ушами и чувствительных мочках.

Стефания поводов для радости не видела, хотя ласки деверя немного успокоили, отвлекли от того, что делал муж. Наконец и он вытащил член и, тяжело дыша, притянул супругу к себе. Брат с готовностью уступил ему Стефанию, и встал, чтобы разжечь камин.

– А как же дети? – робко спросила виконтесса. Она боялась пошевелиться, чтобы не усугублять тянущую боль внутри. – Или ваш брат будет только сзади?

– Почему же, он и передок опробует, только меры кое-какие примет. В прошлый раз обошлись без них в виде исключения. Хотя, если залетишь от Сигмурта, я не в обиде: одна кровь. Главное, чтобы здесь, – виконт оторвался от груди Стефании и хлопнул по животу, – появился жилец.

Виконт некоторое время повалялся в постели с женой, в одиночку вошел в нее еще раз. Сигмурт молчаливо наблюдал, дождался, пока брат начнет двигаться резче и чаще, и затеял новый виток любовной игры.

Сколько продолжалась двойная близость, Стефания не знала, но долго. Она давно перестала что-либо чувствовать, ощущала себя безвольной куклой в руках мужчин. Будто и не с ней все происходит. Умереть не умерла, а ведь Стефания полагала, что непременно не выдержит…

Наконец Сигмурт откланялся:

– Ладно, голубки, оставляю вас, рассвет недалече.

Он быстро оделся и, пожелав спокойно провести остаток ночи, ушел.

Ноэль погладил жену по волосам, поцеловал и заверил: ему понравилось. Он практически сразу заснул, а Стефания лежала и думала о том, что с ней произошло. Объятия Ноэля не дарили желаемого спокойствия. Совсем другим молодая женщина представляла мужа. В первую же ночь поделил с братом, совершил богопротивное соитие. Ноэль даже не пытался проявить капельку нежности! Ему было все равно, в глазах – только похоть.

Стефания разрыдалась. Ей вновь хотелось умереть, здесь и сейчас. Виконтессу измазали в грязи, сознавая, она никогда не отважится рассказать об унижении.

Нет, ни за что на свете Стефания добровольно не ляжет с мужчиной! Увы, Стефания понимала, им с мужем предстоит еще много ночей. Придется вновь лежать, считать, чтобы отвлечься, и молить Бога помочь виконту быстрее кончить. И, главное, никакого Сигмурта! Только, судя по всему, Ноэль не мог исполнять супружеский долг без брата.

Стефания дрожала при одной мысли о повторении двойной близости. Как она выдержала, одному Богу известно!

Абсолютно все в спальне Ноэля напоминало об ужасе и унижении, которое ей пришлось пережить.

Сколько еще раз, Господи?!

Видимо, Хлоя любит боль, раз ей нравятся подобные вещи, либо у нее там все иначе устроено. Может, есть женщины порочные и непорочные от природы, и занятие любовью доставляет удовольствие только первым? Извращенное удовольствие.

Стефания не помнила, когда уснула. Наутро она ощущала себя разбитой. Виконтесса хотела бы провести в постели весь день, но намечалась охота, она не могла ослушаться мужа. Он требовал ее присутствия.

Аккуратно сев, виконтесса поняла, что могло быть и хуже. Затем Стефания прошлась и уяснила: главное – не делать резких движений, тогда последствия бурной ночи ограничиваются терпимым жжением. Впрочем, женщине пристала плавность, неторопливость, виконтесса справится, если, конечно, сможет усидеть в седле. К счастью, дамская посадка помогала избежать многих неприятных ощущений. Седла делались со специальными мягкими подушечками – подарок виконтессы.

Стефания медлила. Рука замерла на шнуре для вызова слуг и дернула за него. Тянуть больше нельзя, скоро ее хватятся.

Горничная положила на постель костюм для верховой езды: темно-зеленую амазонку, короткую куртку на меху, поставила в изножье кровати начищенные до блеска дорожные сапоги.

Стефания, завернувшись в одеяло, молчаливо наблюдала за ее действиями.

– Не замерзли миледи, без ночной-то рубашки? Ночи нынче холодные! – сокрушалась служанка.

– Спасибо, нет.

Наверное, следовало бы ответить: «Меня согревал муж», но молодая женщина не смогла.

Вода взбодрила. Стефания попросила оставить ее и обмыла деликатные места. Кожу между ягодиц будто натерли наждачной бумагой, но виконтесса, превозмогая неприятные ощущения, ополоснулась и там.

Вернувшись, служанка одела госпожу и уложила ее волосы под шапочку с пером.

– Какая ж вы красавица, миледи! – восхищенно воскликнула она.

Стефания кисло улыбнулась, подумав, что предпочла бы появиться на свет уродиной. Впрочем, кто поручится, что виконту Сибелгу важна внешняя красота, а не просто принадлежность к женскому полу.

За дверью супружеской спальни молодая хозяйка замка надела маску светской учтивости. Она гордилась собой: ни слуги, ни встреченные гости не догадывались о ночном кошмаре.

Повстречав брата, Стефания поинтересовалась, кого травят.

– Волков. Осторожнее, сестренка!

– Я бы вообще лучше никуда не поехала, – закинула удочку виконтесса.

Вдруг удастся на законных основаниях остаться в замке? Она бы полежала, подумала, а вечером могла бы обхаживать гостей. Сейчас улыбка давалась с трудом, Стефания боялась разрыдаться при виде братьев Сибелгов. Какое счастье, что она смогла позавтракать у себя.

– Вот еще! – фыркнул Генрих. – Охоту устроили в твою честь. Убери постную мину и улыбайся. – Значит, таки заметил. – Молоко киснет от твоего лица!

Стефания кивнула и боязливо огляделась по сторонам: нет ли поблизости мужа или деверя. Их не оказалось, и молодая женщина торопливо увела брата в проходную комнату.

– Генрих, – Стефания понизила голос, – скажи, – она замолкла, подбирая слова, – это нормально, когда мужчина… часто и больно. Мне не нравится.

– Дура! – отмахнулся Генрих. Ему не терпелось оказаться в гуще событий, среди новых знакомых, а не слушать стенания сестры. Дохлая, как рыба, правильная, пусть и образованная, Стефания наводила на брата тоску. – Радуйся, а не слезы лей. Небось, и мужа таким же постным лицом встречаешь. Поговорю с матерью: пусть мозги вправит.

– Не надо, не надо, я поняла! – отчаянно замахала руками виконтесса. Ей не хотелось выслушивать назидания матери. Напрасно она сказала Генриху! – Я все делаю, чтобы ему угодить. Просто, – Стефания смутилась, – у меня все болит. И противно, – чуть слышно добавила она, стушевавшись.

– Виконт – твой муж, – отрезал брат, – с ним не может быть противно. Кончай жаловаться! Ее за такого человека выдали, а она недовольна. Улыбку на лицо нацепила – и вперед, во главу кавалькады. Виконт уже пару раз спрашивал, надоело оправдываться за копушу. Учти, Фанни, – предупредил Генрих, – выкинешь чего, мы поддержим виконта Сибелга, окажешься без семьи и имени. Поэтому не ной и не клевещи. И скажи спасибо, что на меня нарвалась, отец быстро надавал бы оплеух.

– Мое место подле мужа, за его спиной, – сглотнув слезы обиды, заученно повторила Стефания. – Да продлит Бог его годы!

Генрих довольно улыбнулся и повел сестру во двор.

Стараясь не показывать обуревавших ее чувств, Стефания приветствовала охотников. Она старательно играла роль хозяйки, каждого гостя спросила: «Все ли вас устраивает, приятно ли вам в замке Овмен»? Виконтесса слушала ответы, а в глазах блестели невыплаканные слезы.

Собаки рвались из рук выжлятников – бурые вислоухие гончие, звонкие, горячие, и большие, схожие с теми, которых виконт держал в комнатах. Угрюмые псы, покрытые густой шерстью, в шипастых ошейниках, на железных сворках, внушали Стефании подсознательный ужас. Казалось, они смотрят на нее исподлобья и гадают, как лучше ее растерзать. Такие и медведя завалят.

– Понравились волкодавы? Такие водятся только на севере.

Стефания вздрогнула и обернулась. Позади нее стоял деверь, поигрывая плетью. К поясу пристегнут нож и охотничий меч; за спиной – арбалет.

– Доброе утро, миледи, – он склонился над ее рукой в перчатке. – Брат уже заждался, послал искать.

Стефания бросила испуганный взгляд на виконта, прохаживавшегося возле коня.

– Отчего вы дрожите?

Сигмурт поглаживал ее затянутые в перчатку пальцы.

– Вы знаете, – чуть слышно ответила виконтесса и вырвала руку.

– Лекаря или просто нервы? – не унимался северянин.

Отчего он не желал оставить ее в покое?! Стефании хотелось закричать, устроить скандал, лишь бы оказаться подальше от мужчины, который вытворял непотребные вещи.

Виконтесса отвернулась и спрятала взгляд.

– Все хорошо, принцесса, – шепнул Сигмурт и отошел.

Молодая женщина с облегчением выдохнула.

Охота, осталось вытерпеть охоту, и можно спокойно выплакаться в часовне, там братья Сибелги ее точно не потревожат.

Ноэль нетерпеливо махнул рукой, и виконтесса в сопровождении двух мужчин спустилась с крыльца. Подобрав подол амазонки, она направилась к поджидавшей ее лошадке. На вид кобылка казалась смирной, Стефания надеялась, что и в действительности окажется такой же. Ее первая собственная охотничья лошадь.

Пристально наблюдавший за сестрой Генрих одобрительно кивнул и направился к родителям. Проводив его напряженным взглядом, Стефания вновь обнаружила рядом Сигмурта. Он вызвался придержать невестке стремя. Отказаться она не могла: к ним подъехал Ноэль, и виконтесса оказалась в центре всеобщего внимания.

– Вам идет охотничий наряд, – виконт внимательно оглядел супругу с ног до головы и остался доволен. – Нужно сшить зеленое бальное платье, полагаю, оно сделает вас первой красавицей.

– Благодарю.

Странно, она еще способна отвечать. Удивительно! Только пальцы дрожат все сильнее, пришлось занять их хлыстом.

– Знакомы с правилами?

Стефания кивнула и заученно повторила:

– Не отдаляться от охотников, не мешать им и собакам. Но у нас не травят волков…

«Пожалуйста, оставь меня в замке!» – молили глаза, но Ноэль не увидел или не пожелал увидеть.