Про жизнь. Юмористические рассказы
- -
- 100%
- +
***
– Да будет бал! – проскрипел Хозяин леса, Пень, и корпоратив начался.
Как водится, после части торжественной началась часть культурно-художественная – что-то типа концерта. Звонко смеясь из-за ёлок ведьмы-попутчицы выволокли четверых еле-еле сопротивляющихся: двух парней и двух девушек. А тут и дурак догадается – туристы. На природу видите ли им захотелось. Ладно, захотелось, гуляй, кто тебе мешает? Так они ещё и ночевать в Лесу устроились: палатки разбили, костёр разожгли и всё такое… Романтики, мать их, захотелось. Ну что ж, вот вам романтика, получайте.
Нет, никто над туристами даже и не думал издеваться. Это не на болоте. Там обязательно сначала власть поиздевались бы, а потом на самые топки топи отвели. У лесных жителей всё по культурному, а потому что корпоратив – веселье.
Как бы со всех сторон сразу зазвучала музыка и горе-туристы пустились в пляс. Стоит сказать, танцевали они весьма неплохо, особенно девушки, правда танцы были ихними, молодёжными. Лесные жители, гости корпоратива, весёлыми выкриками и свистом, весьма похожим на разбойничий, поддерживали и подбадривали танцующих, типа, благодарили. А вот если бы человек смог посмотреть на этот туристический танец, он сразу заметил бы: туристы просто-напросто спят, и танцуют в спящем виде. Наверняка сейчас им всё это снится, кому как кошмар, а кому, да ничего так, прикольно.
Протанцевав минуты три-четыре при помощи всё тех же ведьм-попутчиц туристы исчезли среди елей также неожиданно как и появились. А поутру, это наверняка, когда они проснутся, позавтракают, соберут палатки и отправятся путешествовать дальше на их пути вдруг неожиданно обнаружится старинный горшок с золотыми или серебрянными монетами – клад называется. Лесные жители – не чета нечисти болотной, вегда благодарят своих гостей.
***
На этом торжественно-культурная часть, часть за которой, хочешь-не хочешь, а надо хоть как-то следить была закончена. Теперь каждый из лесных жителей был предоставлен самому себе и тем, кому был симпатичен.
Стоит сказать, столы ну просто изнывали от изобилия на них выставленного. На них было почитай всё, начиная от чёрной икры и омаров и заканчивая лапшой «Доширак», вкусы-то у всех разные, понимать надо. Откуда оно всё взялось да ещё в дремучем Лесу? Да нет ничего проще. Подумаешь, километров за тридцать-сорок от Леса продуктовая база до тла сгорела.
Приглушённо забухало. Это шампанское рвалось на свободу. И оно её получило! Вслед за шампанским на свободу вырвались: водочка, коньяк, вино и другие менее известные, но всё-равно уважаемые, ликёр, например, напитки. Тут как и в случае с икрой и Дошираком, всё зависело от вкуса лесных жителей.
***
Вот к примеру Леший. Он, как мужчина серьёзный и во всех отношениях положительный уважал водочку, которую принялся употреблять под грибочки, бруснику мочёную и прочие простые, зато очень вкусные вкусности. Это молодёжи, всех, кроме Бабы-яги, Леший считал и называл молодежью, подавай всякие там конфеты-лампасеты в виде шапманских, коньяков и прочей, как он считал, отравы. Серьёзный мужчина всегда, во все времена уважал и уважает водочку.
Баба-яга тоже, тоже персона солидная и даже важная, тут дело не в возрасте, кстати, у всех присутствующих возраст исчислялся как минимум сотнями лет, тут другое. Тут дело в положении, занимаемом в Лесу. Да и сидела Баба-яга рядом с Лешим, а что, не молодёжь какая-нибудь там, как раз по статусу.
Она тоже предпочитала водочку с грибочками и прочими лесными деликатесами, чему и воздавала должное. Может получилось так, а может специально, в знак уважения, Леший и Баба-яга сидели как бы на особицу, молодёжь в лице ведьм-попутчик, лесовиков и прочих к ним особо с разговорами не лезла, уважала значит.
Лесной народ веселился на всю, это как автомобиль под горку у которого тормоза отказали. Крики, смех, звуки вылетающих пробок – это корпоратив, а не какая-то унылая пьянка, понимать надо. И только Хозяин Леса, Пень, ничего не ел и не пил. Он восседал на корневищах за своим столом, и было видно, с одобрением и удовольствием смотрел на веселящихся.
Ну и как пик веселья, как бы незаметно, а на самом деле, да наплевать всем было, к ельнику потянулись парочки. Зачем? А то не знаете! Что, правда не знаете?! Примите мои соболезнования.
Баба-яга, а вы не смотрите что с виду в возрасте, в душе-то ясен пламень во всю, сама, вместе с Лешим, два раза сходила в тот самый ельник.
***
И вот, увы, всё когда-то заканчивается, и что обидно, для лесных жителей исключение не догадались сделать. Пришло время прощаться и расходиться по своим урочищам. К тому времени все без исключения гости пребывали в значительной степени весёлости, ну разве что с небольшими отклонениями в ту или иную сторону. Как раз с отклонением в ту, правильную сторону, пребывала и Баба-яга. Поскольку сама ходить она уже не могла, а вести её лесным жителям было лень, принесли метлу. Принесли, усадили на неё Бабу-ягу и всё, полетела, в добрый путь. Да ничего страшного! Скорее Баба-яга позабудет дорогу к себе домой, чем метла. Да и свалиться с себя Ягусе метла не позволит, так что понимать надо.
***
Пробуждение было лёгким, без сонливости и без головной боли. Первым, что увидела Танька, был потолок. Скосив глаза вправо Танька увидела спинку дивана. Вниз, плед которым она была укрыта. Влево, комната, но комната не её, чужая. Танька начала соображать, чья это могла быть комната? И тут, нате вам, в голове как гром с молнией прогрохотал принеся с собой похмельную головную боль. Словно договорились, во рту появилось сухость и вкус, будто кошки, ну вы поняли. Жить сразу расхотелось. Зато Танька сообразила где находится – у Наташки, у своей лучшей подруги.
– И то хорошо. – то ли прошептала, то ли простонала Танька и чуть громче. – Ыыы. Кх-кх…
– Пробудилась? – в комнату вошла улыбающаяся Наташка с кружкой в руках. – Ну-ка, давай. Лекарство.
Наташка, будто Танька была смертельно больна, приподняла её голову и влила в рот содержимое кружки. Содержимое оказалось шампусиком. Шапусик полился в Танькино нутро. Вслед за ним в сторону души протопотала стайка ангелов. Жить захотелось по-новой.
– Что вчера было? – более-менее ожившим голосом спросила Танька.
– Корпоратив был.
– Это я знаю. А ещё что?
– Да вроде бы ничего. Всё как обычно.
– Я на столе танцевала7
– На этот раз бог миловал. – засмеялась Наташка. – Вставай давай, пошли на кухню, оживлять тебя будем.
***
Татьяна с Натальей мало того, что работали в одной фирме, кстати, весьма солидной, были закадычными подругами, ещё с института.
А вот и кухня. Вернее будет сказать, кухонька, хрущёвка всё-таки понимать надо. Ну и что, что маленькая зато чистенькая и уютная-преуютная. Зайдёшь, сядешь за стол, и даже если Наталья ни чем не угощает, уходить не хочется.
– Падай. – Наталья кивнула в сторону углового дивана. – Ремонтироваться будем. Хорошо что и сегодня, и завтра выходные, успеем отмокнуть.
Татьяна уселась на диван, а Наталья открыла холодильник и достала початую бутылку шампанского.
– Вчера запаслась. Как чувствовала, что пригодится. – сказала она ставя бутылку на стол и присаживаясь напротив Татььяны.
– Ну ты смешная! – так, кажись Татьяна оживает, шутить начала. – Когда после корпоратива шампанское не пригождалось?
Наталья разлила остатки шампанского по крукжкам. Чокнулись, хоть и не водка, но ритуал он и есть ритуал. Выпили.
– Что вчера было? – Татьяну слегка передёрнуло от шампанских пузырьков с газом, она даже слегка поморщилась.
– Да ничего такого. – пожала плечами Татьяна. – Всё как обычно. Ну разве что ты зама два раза по матушке протащила.
Татьяна сразу же покраснела – в нынешние времена редкое качество. Умница, воспитанная, вежливая, скромная, да ещё бухгалтер, Татьяна, если можно так сказать, была эталоном добродетели – прямо-таки барышня из века, этак, девятнадцатого, но это пока была трезвой. Стоило же Татьяне, как говорят мужики, принять на грудь – всё! Такое впечатление, в неё сразуже вселялись черти, причём не по одному, а толпой, все и сразу. Она могла совершенно не стесняясь отплясывать на столе, задирать юбку, петь похабные частушки. Единственное, что не замечено за Татьяной, так это вешаться на мужиков, знаете наверное, водится такая добродетель, в кавычках, среди подвывпивших женщин. Обматерить – да пожалуйста, да сколько угодно! А чтобы приставать, такого не было.
– Сам виноват! – а больше Татьяне ответить было нечего.
– Ладно, ладно, – Татьяна опять открыла холодильник и достала ещё одну бутылку шампанского. – меня не обманешь. Неровно ты, Танька, дышишь к нашему заму ой неровно. И знаешь, похоже он об этом догадывается, если уже не догадался.
– Да ну тебя! – возмутилась Татьяна и покраснела ещё больше.
– Ну вот! – глядя на подругу воскликнула Наталья. – А что я говорила?! Так что, жди скорого приглашения на романтическое свидание. Пододвигай кружку, пока он там сообразит, лечения никто не отменял.
***
Да, чуть не забыл. Так сказать, информация к размышлению: у лесных жителей, в отличии от людей, похмелья никогда не бывает, не предусмотрено. Почему у людей бывает? Хороший вопрос. А потому что из Леса ушли. Ума-то нету.
Маршрутка
– Что делать, что делать, ЧТО ДЕЛАТЬ?! Танька прибьет! Если из дома выгонит, считай повезло…
– А ты ей правду скажи.
– Как правду?
– Так правду.
– Какую?
– Всю! Скажи, что не шевелиться у тебя ничего глядя на помятый халат и тапки которым лет триста. А когда начинает шевелиться, у тебя, мол, или голова болит, или вообще нельзя. И ещё скажи, что нет сил смотреть на тебя. Голова постоянно или в бигудях, или волосы дыбом торчат. Так и хочется импотентом стать. А я, скажи, импотентом быть не хочу, скучно это. А ты хочешь? Вот и приходится… Так что понимать должна, а не матом ругаться.
– Думаешь сработает?
– На все сто!
Дня через три опять этот же мужик едет:
– Сказал?
– Сказал.
– Ну и как?
– Обалдеть! Даже не ругалась! Тут же куда—то убежала, а вернулась – королева королевой! Три дня из дома не выпускала, на работе отгулы пришлось просить. Представляешь, ноги не держат и голова кружится. Обалдеть!
– Ну вот. Пойдёшь ещё по бабам?
– Да ты что? Какие бабы?! Моя Танька – гений в постели! Микеланджело на пару с Рембрандтом в одном лице! Вот, теперь на работу еду перед начальством надо оправдываться. Что говорить, не представляю.
– Что значит не представляю? Правду скажи! Учишь тебя, учишь, никакого толка!
– Думаешь?
– Попробуй, потом расскажешь.
– Слушай, а ты кто?
– Конь без пальто!
– Не, правда. Ты мой ангел хранитель?
– Да пошел ты! Больно надо…
***
Маршрутка я, такси маршрутное, если кто не понял. При маршруте состою потому и маршрутное, людей перевожу.
А ты что же думаешь, если из железа сделана то молчать должна?! Накося, выкуси! Сам ты железяка, вернее, дубина стоеросовая! Я не знаю что это такое, но подозреваю для людей что—то обидное.
Это я такая злая на тех, кто считает если маршруткой на этом свете числишься, то молчать должна и только делать что людей перевозить.
А я что делаю?! Я как раз людей и перевожу. Причём каждый день и с утра до вечера перевожу.
Вы что же думаете, если вам попить, поесть надо, то мне не надо, что ли? Тоже надо. Только не ем я вашу колбасу, которую вы лопаете и тут же ругаете, мол, отрава. Я солярочку люблю, это и есть мой хлебушек. Ну и маслице к хлебушку тоже надо и не желательно, как у вас, а надо, потому что необходимо. Иначе переклинит меня всю, встану и дальше ни ногой, вернее, ни колесом. Вот и придётся вам пешком ходить. Будете ходить и меня материть, хотя вы и так меня на чем свет постоянно материте, а доброго слова и не дождёшься.
Если у вас жизнь такая тяжёлая, думаете у меня она лёгкая? У меня, в отличии от вас, выходных и отпусков не бывает, каждый день на работе, хлебушек свой зарабатываю, вас, паразитов, перевожу.
А тот, кто мной рулит, я его рулевым называю, хоть мужик и хороший, но в основном – первостатейная сволочь. Постоянно старается на моем здоровье сэкономить. Вы что же думаете, раз железная значит и здоровья никакого нету? Как бы не так! Есть и ещё как есть!
Если говорить по—вашему, заболит что—нибудь, я ему сигнализирую: стучу чем—нибудь, завожусь плохо, ну или ещё что. Говорю ему так: к доктору мне надо, автомобильному. А он в меня залезет, покопается, придурок, ничего не сделает, в лучшем случае тряпкой протрёт, потом махнёт рукой, мол, сойдёт и дальше поехали.
Вот так и приходится жить. Не, я не жалуюсь. Что ж поделаешь, если маршруткой на свет появилась, жить то надо. Вам, смотрю, тоже хлебать всласть и через край приходится, однако живете же.
И мечта у меня есть, такая же как и у вас, почитай у всех – дом свой иметь. Вы что же думаете, приятно на улице жить? Днём ещё куда ни шло – на месте не стоишь, постоянно куда—то едешь, а ночью? Ночью сплошная тоска. Ладно если погода хорошая, тогда, можно сказать, сплошное удовольствие. А если дождь или снег да всё тебе по спине лупит, по крыше, если по—нашему, каково, а? Попробуйте под дождём поспать, тогда поймёте!
Мечта у меня, гараж иметь сухой и тёплый. Мне без надобности ваши квартиры, они, сами рассказываете, все маленькие и тесные, не развернуться. Ну а если вам не развернуться, то мне и подавно. Вот поэтому и мечтаю. А рулевой всё обещает и обещает, только нету пока у меня гаража, врёт наверное. Ну и хрен с ним, пусть врёт, мне не привыкать.
А вообще жизнь моя не такая уж и плохая, если бы не одно но. А «но», это вы, пассажиры. Не, немного не так: не вы, потому что во мне едете. Здесь как раз все нормально. Вы едете, денежку за это платите, а мне с этого на солярочку с маслицем перепадает, так что здесь всё нормально.
Дело в другом. Народ, племя вы придурошное! Какого хрена вы, когда едете, думаете? Лучше бы разговаривали! Сейчас объясню.
Ваш разговор я не понимаю. Слышать слышу, а о чем вы меж собой разговариваете – ни бум—бум. А вот мысли ваши не только слышу, но и понимаю, и поговорить с любым из вас могу, только не хочу. Грустные мысли у вас какие—то или злые, а мне и без вас хватает: то светофоры, чтоб их подбросило и разорвало или козлы нашего роду—племени, которые постоянно подрезают.
Правда иногда бывает, разговариваю, как вон с тем мужиком, который после загула к жене своей, Таньке, сдаваться ехал. А бывает что и совет дам, правда не очень—то меня и слушают, а зря. Я плохого не посоветую. Вон, мужику посоветовала, послушался, теперь довольный весь, аж светится.
Эх люди, люди, смотрю на вас и удивляюсь. Общее что, почитай, у вас у всех есть и что вас в род человеческий объединяет – это дурь несусветная. Иногда такая дурь из кого—нибудь прёт, что так и хочется затормозить и крикнуть всем: «Сломалась я! Идите все нахрен, вернее, пешком идите, оставьте меня в покое!»
***
– Как жить?!
– Случилось что?
– Козлы! Кругом одни козлы и ворье!
– Неужели все?
– Абсолютно!
– Президент, ворует! Депутаты, сплошное ворьё и уголовники! Начальство ещё хуже! Тоже ворьё! Так и зыркают, как бы зарплату зажилить! Хозяйка – стерва законченная! Народу отраву продаёт и цены накручивает, все ей мало!
– Да, мужик, не повезло тебе. Ну, раз все вокруг воруют, сам—то почему не воруешь? Или не дают?
– Да что ж у меня, совести что ли нету?
– Тоже верно. Поди грузчиком работаешь?
– Каким нахрен грузчиком! Охранник я, в магазине работаю. Продукты охраняю, чтобы покупатели не воровали.
– А что, часто воруют?
– Да не… Бывает конечно, но в основном или малолетки, по дурости своей или наркоманы. А так, чтобы все, этого нету.
– Ну вот, а говоришь, что все.
– Простой народ, он потому и не ворует, что у него зарплата маленькая потому и в начальство не выбился. А как стал начальством, так сразу воровать начинает, точно знаю.
– А хозяйка магазина, она тоже начальство?
– Какое нахрен начальство! Так, жулье мелкое. Крутится с утра до ночи: там купила, здесь продала, но стерва каких свет не видел! А у меня зарплата с гулькин нос, понимаешь, обидно.
– Ну, так сам открой магазин.
– А где я денег возьму?
– А она где взяла?
– Продавщицы говорили, кредит взяла, ну и раскрутилась.
– Ну и ты возьми.
– Что я, дурак что ли?!
– Тогда в депутаты иди. Я смотрю, ты за правду, а народ таких любит. Выберут, к бабке не ходи выберут.
– Да ты что, издеваешься что ли?! У них там всё схвачено! Да и образование у меня маленькое.
– Что ж не учился? Поступил бы в институт и был бы сейчас начальником или депутатом, зарплату бы большую получал, людьми командовал.
– Да ну его, нахрен! Пять лет лапу сосать неизвестно за что! Буду начальством, не буду, это ещё неизвестно, мне жрать сейчас хочется. Да и говорить я складно не умею.
– Так уж и не умеешь. Со мной, глянь, как разговариваешь, заслушаешься.
– С тобой другое дело, не слышит никто.
– Ну, милый мой, для того чтобы много иметь надо чтобы о тебе и о твоих делах все слышали, по—другому никак.
У тебя же получается, если человек имеет больше чем ты, значит он плохой. А ведь он не стесняется, не прячется, о себе, о своих способностях и талантах заявляет, не боится. Вот и платят ему много за таланты его и за то, что ничего и никого не боится. А ты хочешь иметь много, но ничего не хочешь для этого делать. Хочешь чтобы тебе просто так всё приносили и у ног складывали. Потому и злой такой. Эх ты, мужик, мужик…
– Да пошёл ты!
– Это ты пошёл. Твоя остановка, тебе выходить пора.
***
Ну вот как тут появиться хорошему настроению, если в тебе с утра до ночи такие идиоты ездят? Воруют все потому что сам воровать не умеет, да и страшно. Хочет иметь много, а делать для этого не хочет ничего. Так что не такая уж у меня плохая жизнь, если с этим придурком сравнивать.
Да и вообще не всё так плохо и беспросветно. Хоть я и не человек, а всего лишь маршрутка, у меня друг есть, настоящий.
Это женщина. Если брать по людским меркам, то красивая и похоже очень красивая. Когда Она появляется в салоне, все мужики аж напрягаются, я это чувствую, и чуть ли шеи себе не сворачивают, в её сторону смотрят.
Один раз, смех да и только, зашла Она в салон и пошла на своё любимое место – у окна, сзади и слева. Один мужик, а он с женой был, аж вставать начал, ну как бы за ней тянуться. Так жена его так в бок саданула, что он аж охнул. А после, даже народ хохотал, взяла и развернула его голову к себе, ну чтобы смотрел на неё. Ну чем не комедия?
Её любимое место я всегда для неё приберегаю и не даю занять кому—либо. Если кто раньше усядется я начинаю его оттуда выкуривать, в прямом смысле этого слова, выкуривать.
У меня там, в полу, маленькая дырочка есть, вот я в неё немного выхлопа и направляю. Тот кто Её место занял, начинает сначала морщиться, запах видите—ли ему не нравится, а потом или пересаживается на другое место, или стоя едет. Так и отпугиваю пока не придёт Она и не займёт своё любимое место, сзади, слева и у окна. Правда она об этом не знает, это моя тайна.
А познакомились мы очень даже случайно. Тогда я на Неё никакого внимания не обращал – пассажир как пассажир, ничего особенного.
Еду как—то, а меня Жигуль подрезает, козел! Да так подрезал, что и уйти никуда не уйдёшь, чуть его в задницу не поцеловала! Ну и выдал в его адрес:
– Ты что творишь, полуторка хренова?! Тебя что, из дерева сделали?! Чтоб тебя всю жизнь кока—колой заправляли! Ну и так далее, и в таком же духе.
Вдруг слышу:
– А ты не ругайся на него. Может он чувствует себя плохо, может заболел? А может быть водитель спешит куда или просто дурак, водитель, этому Жигулёнку достался.
– Кто это? – спрашиваю.
– Я. – отвечает.
– А ты где?
– Слева, последнее сиденье у окна. Видишь?
– Вижу. – отвечаю, а сама обалдела. Ни разу ещё не было, чтобы пассажир, сам, первым со мной заговорил. – Ты что же, – спрашиваю, а сама продолжаю, ну просто шалеть. – с автомобилями разговариваешь?
– Разговариваю. – отвечает. – Ведь вы тоже живые.
Так и познакомились…
***
Иногда Она немного опаздывает и я всегда чувствую это, даже вижу, как Она спешит. Тогда я устраиваю своему рулевому концерт. Какой концерт? Да очень простой – глохну и ни в какую не завожусь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.