Проклятая картина

I

Я неоднократно слышал о том, что по-настоящему творческие люди во многом отличаются от обычных людей. Но никогда не думал, что с одним из них мне повезёт не только познакомиться, но и подружиться. Так как друзей у меня толком не было, сплошь одни знакомые, дружба с необычным творческим человеком в итоге сделала меня любознательным.

Сам я никогда не ощущал в себе творческую жилку. И до встречи с ним не сильно любил читать, а тем более писать. Музыку слушал редко. Моя вотчина – спорт. Мой дом – качалка. Я сын своего отца. Он у меня был трёхкратным чемпионом по жиму штанги лёжа. Правда, в этом я отстаю от своего покойного отца. Но ничего, мне двадцать пять лет, ещё успею. Да я и не сильно стремлюсь стать чемпионом. Хотя придавать своему телу фигуру как у Шварценеггера мне очень нравится. От матери мне достались голубые глаза и белоснежная улыбка.

В последнее время я более-менее заинтересовался живописью, но это не без помощи моего необычного друга Володара. Это же как нужно было не любить своего ребёнка, чтобы дать ему такое древнее имя?! Но я быстро привык к нему. И даже пришёл к выводу, что, учитывая привлекающую странность характера, другого имени у моего друга быть и не могло.

Познакомились мы с ним случайно. Как-то тёплым весенним вечером я возвращался из спортзала и у подъезда пятиэтажного кирпичного дома, в котором я живу, заметил худощавого мужчину лет сорока с отросшей бородой, густота которой скрывала его тонкие губы. Длинные чёрные волосы незнакомца были собраны на затылке. Старомодные синие брюки и белая рубашка делали его похожим на человека девяностых. В руках он держал два полных пакета. Заметив, что я подхожу к двери, он поднял на меня свои пронзительные карие глаза, которые заочно благодарили меня за то, что я придержу для него дверь.

– Пожалуйста, – сказал я, после того как набрал код домофона и пошире открыл входную дверь, пропуская незнакомца вперёд.

Он бросил (словно подачку) «спасибо» и, не оборачиваясь, стал подниматься по лестнице.

– Получается, мы с вами соседи? – спросил я, следуя за ним и обращаясь к его спине.

– Получается, – буркнула спина.

– Странно, как это я вас раньше не видел.

Мужчина промолчал. И я решил не приставать к нелюдимому соседу.

На третьем этаже он остановился у правой двери и, придерживая правой рукой пакет, полез в карман за ключами. Ручка пакета, тявкнув, растянулась и оборвалась. Я стоял в это время за спиной незнакомца. И так как у меня хорошая реакция, я резко присел с вытянутыми руками и поймал пакет на лету.

Послышался характерный звук, который бывает, когда бутылки ударяются друг об друга. Я сначала подумал, что там алкоголь, но, опустив пакет на пол, успел заметить, что внутри были маленькие бутылочки с разноцветной жидкостью, какие, как я помнил по некоторым фильмам, обычно бывают у художников.

– Спасибо, юноша! – улыбнулся он мне. Глаза его потеплели.

– Не за что, давайте помогу занести. У меня квартира на пятом этаже. Можете не бояться меня.

– А я и не боюсь, – ответил он и открыл дверь.

Оказалось, мой сосед, а в будущем новый друг, и вправду художник. Единственное, что было в изобилии в его трёхкомнатной квартире, это находящиеся повсюду в разрозненном виде художественные принадлежности: мольберты, плакаты, краски, кисточки, подставки для картин. Вперемежку шли готовые картины, наброски, эскизы, холсты. В воздухе плавал запах акварельных красок. В гостиной, куда он попросил меня занести пакеты, как и в прихожей, на полу в ряд стояли картины, там же валялся толстый матрас с подушкой и одеялом. Пододеяльник и наволочка с цветочными узорами выглядели чистыми. Около матраса на расстоянии вытянутой руки стоял белый стационарный телефонный аппарат с дисковым номеронабирателем.

«Ничего себе, – подумал я, – сколько же лет этому дядьке?»

Но вслух я осмелился спросить другое:

– Как же вы обходитесь без мебели?

– Зачем мне навязанная роскошь, – бросил он и направился к входной двери, давая тем самым понять, что мне пора уходить.

– Это ваши картины? – задал я глупый вопрос.

– Да.

– Можно мне их посмотреть?

– Когда-нибудь.

– Спасибо. Я Дмитрий, – протянул я руку соседу.

– Володар, – он с большой неохотой пожал мою руку в ответ.

Если честно, я не особо верил, что Володар пригласит меня на экскурсию по своему наследию. Но приятно удивился, когда он, узнав меня на улице, позвал к себе. В руках у него снова были пакеты.

Показывая результаты своего труда, он рассказал мне, что настоящие картины пишутся не так, как многие это себе представляют. Настоящие картины, как и настоящая музыка или книги, помимо очевидного – того, что видит сознание, несут в себе ещё и неочевидное – то, что может узреть только подсознание. Каждая настоящая картина – это целая история со своей символикой.

– Что вы, Дмитрий, видите, глядя на эту картину?

Володар поднял одно из своих творений, лежащих на полу в прихожей. На картине были изображены небо, птицы, ветер.

– Природа, – с опаской предположил я, боясь показаться глупым.

– И всё?

Я присмотрелся и ответил:

– И всё.

– У вас есть персидский ковёр? – спросил он, вернув картину на место.

– Да.

Я достал смартфон и показал фотографию, где я красовался на фоне персидского ковра, висящего у меня в гостиной.

– Моя покойная мама любила этот ковёр. Он достался нам от прабабушки.

– Вы задавались вопросом, что за узоры на нём? – пропуская мимо ушей мою реплику, продолжил он.

– Честно? Никогда.

– А зря, юноша. Узоры персидских ковров не случайный набор символов. За ними кроется многовековая мудрость.

– Да ну?

– Медальон в центре ковра, – говорил он, правым указательным пальцем нажимая на дисплей смартфона, – символизирует божественное око. Ожерелье вокруг него по квадрату ковра – это защита небесного начала.

– Хм… Вы хотите сказать, что все ковры скрывают какую-то информацию?

– Все персидские уж точно.

Он снова поднял ту же картину:

– Природа, оно понятно. Только небо на этой картине означает небесные врата. Птицы – это счастье, а ветер – сила духа. Другими словами, достичь небесных врат и стать счастливым можно, если развить силу духа. Настоящие картины – это не слепое подражание природе, это необычное соединение различных символов.

Все последующие встречи у нас были в основном просветительского характера, и в ходе этих дискуссий я узнавал каждый раз что-то новое и интересное. Я оставил художнику свой номер телефона, но он никогда мне не звонил. Домой приглашал, только если мы случайно встречались на улице.

Поэтому я сильно удивился, когда, отвечая на звонок, услышал встревоженный голос Володара.

– Дмитрий, вы дома? – без приветствия начал он разговор.

– Да, – ответил я, а про себя подумал, что звонок очень странный и неожиданный.

– С трудом нашёл бумажку с вашим телефоном. Думал, потерял. Вы можете ко мне зайти?

Я оторвал смартфон от уха и взглянул на часы: 01:30.

– Сейчас?

– Да.

– Ну хорошо.

Я отключил входящий звонок. Захлопнул ноутбук. Нехотя поднялся с дивана и прошёл в спальню, переодевшись там, я вышел из квартиры.

Не успел я подойти к двери соседа, как она открылась. Доселе спокойные глаза художника сейчас выглядели обеспокоенными, и мне показалось, что в них закрался страх.

– Проходите, – бросил он, как обычно, и направился в гостиную.

Я вошёл в музей картин моего друга и, закрыв дверь на засов, последовал за ним:

– Что стряслось-то?

Он указательным пальцем правой руки показал на картину на специальной подставке.

– Взгляните.

Я послушался. На картине было изображено синее небо и лес. Деревья окружали небольшую поляну, заключив её в круг, где посередине стоял художник, перед ним находился мольберт. В руках человек держал кисточку. Вид спереди. В сосредоточенном лице художника можно было узнать моего друга.

– И? – не понял я. – Мне нужно разгадать символику картины?

– Нет. Присмотритесь. Вы ничего больше не видите?

Не хотелось выглядеть глупым, но спрашивать, чего он от меня хочет, я не решался. Вместо этого я уставился на картину, пытаясь разглядеть каждую деталь. И когда я вздумал отвернуться и сказать, что ничего нового не увидел, мой взгляд уловил кое-что странное.

От увиденного у меня почему-то похолодела спина.

В верхней части картины из-за самого дальнего ствола дерева выглядывала мордочка существа с рогами. Выпученные глаза наблюдали за художником.

– Ммм… Чёрт следит за художником?

– Да! Вы тоже это видите?

– Ну да. Раз вы это нарисовали, то я, конечно, вижу.

– Дело в том, – голос художника слегка дрогнул, – что я этого не рисовал.

II

Я удивлённо посмотрел на друга.

– Вы не писали эту картину?

– Да нет, – махнул он рукой и хмыкнул, – картину как раз писал я. Только наблюдающий чёрт не моих рук дело.

– Хм… а чьих тогда?

– Не знаю, – развёл руками художник.

– Может быть, в порыве вдохновения, – пытался я выглядеть экспертом, – вы и не заметили этого?

С тех пор как мы начали общаться с Володаром, я занимался тем, чего не любил раньше – читал кучу книг о природе творчества. Из них я узнал, что творческие люди делились на два лагеря. Одни кричали, что нет никакого таланта или вдохновения, а всё дело в особом состоянии мозга и твёрдой дисциплине. Другие ратовали за то, что оно есть. На мой вопрос, почему людям так трудно принять, что вдохновение всё же существует, художник ответил:

– Слепому не объяснить, что такое солнце, а зрячий и так всё видит. И потом, обделённым творческой искрой людям не хочется признавать, что они чем-то хуже талантливых. Вот и придумывают разные объяснения, оправдывая тем самым отсутствие у себя таланта. Им не понять, что речь не в том, что кто-то хуже, а кто-то лучше. Дело в том, что у каждого свой крест, который он должен нести и за который ему потом держать ответ. А вдохновение не везде нужно и не всем.

Так вот, дабы не выглядеть совсем уж незрячим, я также просматривал различные передачи, где рассказывают о творчестве, музе, вдохновении. Именно из книг и телевизионных передач я и почерпнул, что творческие люди во время акта созидания, когда на них ниспадает вдохновение, словно пребывают в особом трансе. Вполне может быть, что чёрт его рук дело, но он просто этого не помнит.

Володар отрицательно покачал головой:

– Нет. Я точно помню. По моему замыслу не было там никаких чертей.

– Хорошо, допустим. Разве вы не можете как-то скрыть этот элемент на холсте?

Художник, почесав правую бородатую щёку, ответил:

– В принципе, могу.

– Ну вот и всё, – улыбнулся я.

– У вас красивая улыбка.

– Спасибо, это у меня от покойной матери.

– Соболезную. А девушки у вас нет?

– Нет, – ответил я, и чтобы художник не подумал обо мне ничего дурного, добавил: – Если вы заметили, я стараюсь держать форму.

– Понятно, – его тонкие губы растянулись в подобии улыбки. – Экономите энергию.

– Типа того, – согласился я. – Да и потом, девушке нужно уделять внимание, а у меня пока что нет для этого свободного времени. Работа, дом, спортзал. А как с вашими родными?

– У меня нет никого.

Он сказал это таким тоном, что я решил не допытываться.

– Кстати, вы же можете оставить картину такой, как она есть. Так даже интересней.

– Нет, мне всякая чертовщина не нужна.

– Хозяин – барин. Ну я пошёл.

– Да. Простите, что побеспокоил.

– Ничего страшного. Звоните, если что.

Вернувшись домой, я принял душ, надел пижаму и лёг в постель. Перед тем как уснуть, я вспомнил взгляд того чёрта на картине, и по спине снова прошёл холодок страха. Мне было непонятно, почему у меня такая реакция. После стольких фильмов ужасов чего мне бояться?

Уже окончательно проваливаясь в сон, я вдруг осознал, что меня пугало во взгляде нечистого. Казалось, что взгляд у него был живой, словно он смотрел на меня не с полотна картины, а из потустороннего мира.

Следующая наша встреча состоялась через четыре дня. Я находился в качалке, когда зазвонил мой смартфон. На дисплее отобразилась надпись: «Володар». Приставив телефон к уху, я пальцем свободной руки прикрыл второе ухо, чтобы мне не мешала музыка, играющая в спортзале, и ответил:

– Да.

– Дмитрий, простите, побеспокоил вас?

– Нет, ничего страшного. Ну что, удалось вам скрыть чертёнка?

– Ммм… Я попытался.

– И что?

– Вы можете прийти? Лучше вам увидеть это своими глазами.

– Хорошо, как закончу, заскочу к вам.

– Спасибо, – бросил художник и отключился.

Голос у него на этот раз был не встревоженным, а скорее удивлённым. Мне оставалось ещё несколько подходов жима лёжа. Закончив, я попрощался с ребятами, принял душ и вышел оттуда.

Дойдя до своего дома, я не стал подниматься к себе, отправившись прямиком в гости к соседу.

После третьего стука дверь отворилась.

Художник в тот день был в той же одежде, в которой я его видел при первой встрече. Он молча вернулся в гостиную. Я же, закрыв входную дверь, последовал за ним.

Он показал глазами на картину.

– Взгляните.

Я осмотрел всё полотно. Потом посмотрел на то место, где в прошлый раз видел голову чёрта. Его там не было.

– Ого! Здорово у вас получилось! Как будто и не было там никого.

Художник ухмыльнулся.

– Вы хорошенько разглядели картину?

От его голоса мне стало не по себе. Я снова повернулся к картине и принялся внимательней её рассматривать.

И замер.

Спину пронзили тысячи ледяных иголок.

– Не может быть, – выдохнул я.

Чёрт всё также выглядывал из-за ствола дерева, но находился он справа от художника и чуть ближе к нему.

Я улыбнулся:

– Понял! Вы решили подшутить надо мной?

– В смысле? – взгляд художника красноречиво говорил о том, что у него не было намерения шутить.

– Ну, там стёрли, тут пририсовали.

– Мне что, делать нечего?! – крикнул он.

Я оторопел. Таким Володара я видел впервые.

Спустя мгновение черты его лица смягчились.

– Простите, Дмитрий, давайте я вам лучше покажу.

Художник взял кисть, макнул её в одну из многочисленных баночек с разбавленной краской и поставил большую круглую синюю кляксу, скрыв мордочку чёрта.

– Зачем же вы так испортили картину? – поразился я.

– Смотрите внимательно.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом…

…Потом синяя круглая клякса стала сужаться, словно это шарик и из него выдули воздух. Прямо на наших глазах круг становился всё меньше и меньше, после чего и вовсе исчез, будто чертёнок вобрал кляксу в себя.

III

Я не мог поверить своим глазам.

– Боже мой… – вымолвил я.

– Вот-вот, подозреваю, только Бог и справится с этой чертовщиной.

Я потёр глаза и снова взглянул на картину. Кляксы не было.

– Может, мы сходим с ума? – выдавил я глупое предположение.

– Коллективной психоз? Вряд ли.

Очень неудобно, что в квартире художника не было ни одного стула. От только что увиденного не то, что присесть, прилечь было в самый раз.

– Тогда как вы это объясните?

– Пока не знаю, – пожал плечами Володар.

Мы так и стояли, пытаясь понять, что происходит с картиной моего друга. У меня возникла мысль, которую я тут же озвучил:

– Вы писали эту картину дома?

– Нет.

– А где тогда?

– В Марьиной Роще.

– То есть? – удивился я. – Там же вроде нет леса.

– Есть подобие, но конечно не такое, как я изобразил на картине.

– Ммм… понятно. Сейчас… – я достал из карманов брюк телефон и вбил в поисковик «Марьина Роща». В ответ я получил карту проезда.

– Это не то.

– А что вы ищите? – подошёл ко мне Володар.

Я же к написанному добавил слово «легенды» и получил то, что хотел.

– Я подумал, что, возможно, то место как-то повлияло на вашу работу.

– В смысле?

– Похоже, я оказался прав.

Я стал читать ему о легендах, связанных с Марьиной Рощей. Про колдунью, жившую в лесу и умертвлявшую одиноких путников. Про тела мертвецов, умерших от чумы людей и захороненных в тех местах. Там же хоронили людей, умерших не своей смертью, – самоубийц, пьяниц.

– Вот это да, – только и произнёс художник.

После чего сел на свой матрас. Мне же пришлось прислониться спиной к стене.

– А почему вы решили писать картину там?

– Да особой причины не было. Когда мне не хватает вдохновения, я прикладываю палец к карте и еду туда, куда он показал.

– И что, помогает?

– Да. Очень.

Я снова взглянул на картину.

– Мне кажется, или чертёнок действительно подошёл поближе к человеку на картине?

– Да, – покачал он головой, – я тоже об этом подумал.

– Словно потихоньку подбирается ближе.

– Ага.

– Только вот для чего?

Карие глаза Володара уставились на меня.

– Не знаю, – выдавил он.

Несколько минут мы пребывали в тишине. Потом художник вскочил резко.

– Я знаю, что делать!

Он выбежал из комнаты. Я услышал шуршание. После чего он вбежал в гостиную с бутылкой от лимонада в руке. Откупорил крышку. Я почувствовал запах чего-то едкого. Возникло ощущение, что внутрь носовой глотки влили обжигающую кислоту.

– Зачем вам скипидар? – узнал я запах.

– Сейчас мы с тобой разберёмся.

Он принялся что-то искать среди своих картин и лежащих на полу предметов. Не представляю, как можно было найти что-то во всём этом хаосе.

– Вот! – крикнул он торжественно.

В руках художник держал тряпку. Скомкав тряпку, он приложил к ней горлышко бутылки и намочил её. Потом подошёл к картине и безжалостно принялся размывать ту часть изображения, где была мордочка чертёнка, но в итоге, бросив «а была не была», прошёлся по всему полотну. Когда он закончил, вместо красивого пейзажа мы увидели размазанную радугу красок.

– Ну вот! – обрадовался художник и бросил тряпку на пол.

Закупорил бутылку, нагнувшись, поставил её рядом с тряпкой. Потом повернулся ко мне. По моему изумлённому взгляду он всё понял и медленно повернул голову в сторону картины, которая потихоньку начала проявляться.

Сначала появились макушки деревьев и часть неба. Потом стволы деревьев и часть округлой поляны. И через каких-то десять секунд восстановилась вся былая архитектура полотна вместе с художником, стоявшем посередине поляны.

– Не может быть… – произнёс Володар едва слышно.

Но то была не единственная чертовщина.

– Смотрите, – сказал я, показывая на правую часть картины, – мордочка чёрта пропала.

– Ага, – согласился он. – И появилась слева.

Я посмотрел туда, куда показывал художник. На этот раз похолодела не только спина, но и уши. И вправду, теперь чёрт выглядывал из-за ствола дерева, находящегося слева от художника.

– Подошёл ещё ближе…

– Угу, – кивнул Володар.

– И что будем делать?

– Завтра съезжу в Марьину Рощу и сожгу там эту проклятую картину.

– Могу поехать с вами.

– Нет, Дмитрий, спасибо! Вы и так мне помогли. Я хотя бы убедился, что не схожу с ума.

На следующий день ближе к вечеру у меня зазвонил смартфон. Я в это время находился дома. Дисплей показывал имя моего соседа.

– Да, Володар, – ответил я.

– Я всё сделал! – голос его дрожал от радости и возбуждения. – Прям легко стало, словно гора с плеч.

– Картина не восстановилась?

– Не-а! Ветер развеял пепел этой чёртовой картины.

– Отлично!

– Отметим нашу победу?

– С удовольствием, – обрадовался я. – Когда?

– Я вам позвоню, – бросил художник и отключился.

Однако отметить вместе победу нам так и не удалось. Несколько дней спустя, возвращаясь из спортзала, я увидел у подъезда нашего дома машину скорой помощи. Поднимаясь по ступенькам, я уже внизу услышал шум и гам, которые доносились сверху. Оказавшись на третьем этаже, я увидел пожилую соседку, квартира которой находилась на одной лестничной площадке с моим другом. Дверь квартиры Володара была распахнута, и внутри сновали люди.

– Что происходит?

– Я услышала крик, – объяснял старческий голос, – там в квартире звали на помощь. Я вызвала полицию. Они выломали дверь и нашли нашего соседа мёртвым. Врачи сказали, что сердце не выдержало.

Я отказывался в это верить. Моё собственное сердце сжалось от боли потери, тело окатила волна грусти. Ноги сами потянули меня в квартиру друга.

– Вы кто? – спросил человек в полицейской форме.

– Сосед и друг Володара.

– Хорошо. Постойте тогда тут. Мне нужно будет вас допросить, – и удалился с человеком в тёмном костюме в сторону кухни.

Я же не мог стоять и ждать. Меня тянуло в гостиную. Заглянув туда, я включил свет. Всё оставалось, как и прежде, кроме одного… На подставке, на которой мы в последнюю встречу рассматривали картину, висела простыня. В голове у меня возникла сумасшедшая мысль, но я отказывался в неё верить.

Нет, Володар же сказал, что сжёг картину и рассеял пепел. Значит, она никак не могла находиться в этой комнате.

Если только не восстановилась снова…

Не желая убеждаться в обратном, я развернулся и хотел было выйти из комнаты, но что-то меня удержало. Я обернулся и потянул за край простыни, она медленно сползла вниз и осела у моих ног.

Вниз сползло и моё сердце.

Ледяная волна окатила меня от макушки головы до ног и обратно.

Перед собой я видел пейзаж той самой проклятой картины. Она стояла на подставке целая и невредимая. Только на этот раз в ней присутствовали два отличия.

Первое – исчезла мордочка чертёнка.

Второе – овал лица человека, черты которого когда-то напоминали моего друга, был полностью чёрным.

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.