Лялька. По волчьим законам

– Прости, заюнь, я не зверь, но сегодня ты наша.

В этот момент Сыч тянет ко мне руки, но я резко уворачиваюсь.

– Не трогайте, не-ет!

Бегу к двери, но один из амбалов заслоняет ее собой, тогда как второй с легкостью хватает меня за талию, отрывая от земли. Они сильные, а я и правда как кукла. Беспомощная, бесправная лялька, которую они все хотят сломать.

Пытаюсь драться, но эти сволочи в один миг заламывают мне руки за спину, больно стягивают их ремнем прямо на запястье, которое уже просто горит огнем. Я оказываюсь практически обездвижена, а потом начинается какой-то ад.

В доли секунды они раздирают на мне майку, обнажая до пояса. Касаются сильными руками голой груди, сдавливая соски. Больно, грубо, до искр из глаз, явно оставляя синяки.

– Не сопротивляйся, девочка. Слышишь? Успокойся лучше.

Голос Ярдана. Он единственный, кто не трогал меня еще, но он смотрит, и он ничем не лучше остальных.

Мне страшно. Эти звери играют со мной. Передают из рук в руки, сажают на колени, трогают волосы, грудь, живот, лицо, до боли сжимают бедра и попу. Безвольная кукла, лялька для забавы – вот кто я для них такая.

Кажется, еще немного – и у меня остановится сердце от ужаса. Это все Шах. Он меня так наказал за непослушание. Я сделала ошибку, я должна была слушать его…

– На колени ее ставь!

– Открой рот, шлюха!

– Нет-нет-нет! Не надо-о-о! А-а-а!

Их руки как клешни. Такие сильные, чужие, жестокие. Покидав меня, как мячик, они с легкостью ставят меня на колени с завязанными руками. Когда один из них расстегивает ширинку, я не выдерживаю. Я начинаю кричать, невыносимо сильно задыхаясь, дрожа всем телом от дикой истерики.

Они меня тут разорвут, я умру, боже, я не могу в это поверить.

Перед глазами все темнеет, и я слышу только свой крик, безумный, сорванный до хрипоты голос.

Когда я уже практически отключаюсь, мне кажется, я слышу ЕГО – жестокий бас моего монстра:

– Стоп.

Его низкий голос разрывает тишину. Я сижу на коленях, голая до пояса. Руки связаны, все тело горит, я буквально чувствую, как на мне уже проступают синяки.

От слез не вижу почти ничего, только его очертания. Шах пришел, наверное, для того, чтобы добить меня самому. Мне тяжело дышать, из груди лишь судорожные хрипы вырываются. Я не плакала так навзрыд даже вчера, когда он меня ломал впервые.

Меня кто-то держит за волосы, тогда как я вся дрожу. Я совсем не чувствую пальцев. Они онемели, меня всю просто колотит, и, кажется, я скоро сдохну. Быстрее бы. Лучше умереть, чем чувствовать все это.

– Руки от нее убрали! Хорош.

– Ну, Ша-ах, мы только начали! Зайди через полчаса.

– Я сказал, довольно, Сыч! Вышли все отсюда. Ярдан!

В голосе Шаха сталь, и я невольно сжимаюсь. Я не могу прикрыться, встать и уйти – я сейчас ничего не могу. Шах меня унизил, он показал мне мое настоящее место.

Сильные руки на моих волосах разжимаются, и я опускаю голову. Я не могу смотреть на них, волосы спадают на плечи, полностью прикрывают спину и немного грудь. Мне страшно и как-то плохо. Кажется, я сегодня умру.

Я слышу его тяжелые шаги, вижу начищенные ботинки. Рустам подходит и наклоняется ко мне. В его руке блестит лезвие ножа. Я же не сопротивляюсь. Пусть сделает это, быстрее бы! Я хочу этого, мамочка, как же сильно я хочу сейчас сдохнуть, но вместо удара я чувствую, как Шах касается моих рук и с легкостью перерезает ремень.

Мои руки теперь свободные, и я прижимаю их к груди, стараясь прикрыться. Все еще не смотрю на них, на него, не могу просто.

Еще миг, и Рустам сует мне в руки какой-то большой пиджак, берет меня за лицо, поднимает за подбородок. Вздрагиваю, когда он большим пальцем вытирает мои слезы, и вижу его серьезное лицо, блестящие черные глаза. Такие диковинно красивые, серьезные, жестокие.

– Теперь ты поняла, что меня надо слушать?

– Д… да. П… поняла, – отвечаю, всхлипывая, роняя слезы. Шах наглядно мне показал, что он здесь главный, а я все же его кукла. Я это отлично поняла, но лучше Рустам, чем все они. Лучше один зверь, чем четверо.

– Иди в комнату и умойся.

Дважды повторять мне не нужно. Я быстро прикрываюсь пиджаком и на деревянных ногах выползаю из этого ада. Едва добравшись до комнаты, плескаю холодную воду на лицо. На моем теле уже проступают следы от чужих рук, но хуже другое: я кукла Шаха, я ему принадлежу. Я должна быть его, и если хочу выжить, то права на отказ у меня больше нет.

Выхожу в комнату, подхожу к окну. Мне как-то душно, жарко, то и дело кружится голова и сильно жжет запястье. Мне не выбраться. Я птичка в клетке, которую рано или поздно просто прихлопнут, как моль.

Вздрагиваю, когда хлопает дверь, а в ней он стоит. Мой персональный дьявол по имени Шах.