Невинная. В уплату долга

Глава 9.1 Илана

Просыпаюсь от острого ощущения нехватки воздуха. Вокруг меня кромешная тьма. Кажется, на дворе глубокая ночь, так как через это крохотное окошко я совсем ничего не вижу.

Ощупываю пространство вокруг себя. Похоже, я лежу на все той же кровати, куда упала вся в слезах, когда эти сволочи затащили меня сюда. Чувствую сильное опустошение, словно все слезы выплакала, и теперь не ощущаю ничего, кроме страха за своего ребенка.

Осторожно поднимаюсь, чисто по памяти пробираясь к двери. Я точно помню, что она была справа. Мне надо выбираться отсюда, и как можно скорее. Я не собираюсь подчиняться приказам Волка и отдавать ему свое дитя. Я лучше умру, чем сделаю это.

В этом огромном доме стоит гробовая тишина, и сейчас я радуюсь этому. Монстр спит, и это может быть моим единственным шансом сбежать отсюда.

В этой тьме я не вижу нормально даже собственных рук, отчего становится не по себе. Я все еще в свадебном платье и боюсь даже представить, в каком оно виде после всего того, что со мной произошло.

В живот неприятно впивается тугой корсет. Кажется, он затянулся еще больше и теперь словно клешнями сдавливает мне грудную клетку и живот, не давая нормально вздохнуть.

Господи, поскорее бы уже оказаться дома и забыть все это как страшный сон. Отец наверняка уже ищет меня и поднял весь город на уши. О том, что Волк мог и ему что-то сделать, я даже думать не хочу.

Максимально тихо нажимаю на ручку двери, в голове уже прикидывая, сколько нужно будет пройтись по коридору к выходу, но она оказывается заперта. Второй раз дергаю уже сильнее, но дверь вообще не поддается. Нет-нет! Я все еще закрыта. Меня заперли на замок. Чтобы сделать пленницей, чтобы я стала просто инкубатором для малыша.

В этот момент во мне просыпается какой-то дикий и ранее неизвестный мне инстинкт. В груди начинает сильно жечь, а в руках появляется невиданная ранее сила. Я должна выйти отсюда сейчас, и я не могу больше ждать. Мой ребенок не попадет к этому зверю, ни за что на свете я не дам его в обиду.

Дыхание становится учащенным. Я начинаю нажимать на ручку двери все быстрее и вскоре, уже не сдерживаясь, колочу со всей силы кулаками по ней. Ну же, мне надо выбраться. Выпустите меня отсюда! Выпустите!

Оглядываюсь по сторонам. Глаза уже хорошо привыкли к темноте, и теперь я вижу очертания предметов, находящихся в комнате. Кажется, у кровати стоит тумбочка с лампой. Рядом большой шкаф, телевизор на стене отдает бликами на тусклом лунном свету.

Тут же хватаю лампу и бросаю со всей силы, разбивая ее о дверь. Раздается громкий треск битого стекла, но сама дверь не поддается. Дышать становится труднее. В теле неприятно расползается жар. Ощущение того, что я взаперти и могу вообще никогда отсюда не выйти, провоцирует новый острый приступ паники.

Сама от себя не ожидаю, как сдираю телевизор со стены и, едва поднимая его, тоже бросаю о дверь, которая выдерживает и этот удар.

Слезы стекают по щекам, но остановиться я уже не могу. Я со всей дури колочу по этой уже ненавистной мне двери ногами и руками, поднимая такой шум, который бы уже и слона разбудил, но мне все равно. Я не могу здесь больше оставаться. Никто не может меня здесь удерживать насильно, даже он.

В какой-то момент истерика поглощает меня с головой, и я чувствую, что просто не могу больше нормально вздохнуть. Мою грудь словно туго передавили обручем, отчего я не способна дать себе достаточно воздуха.

У меня были истерики в детстве, после того как мама умерла, но такой еще точно еще не было. Я словно потеряла контроль в этой темноте, и мое тело перестало меня слушаться.

Сама не замечаю, как падаю на колени, забираясь в самый дальний угол комнаты. Не пойму, что со мной, но это точно не проходит, и у меня нет телефона, чтобы позвонить отцу. Больше нет никого, чтобы позвать на помощь.

Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Становится очень страшно. Яркое ощущение скорой смерти липкими клешнями подбирается ко мне.

Прикладываю руки к груди, пытаясь хоть как-то ослабить свой тугой корсет, но ничего не выходит. Дыхание становится хриплым, и я почти проваливаюсь в пустоту, прежде чем двери моей камеры, наконец, отворяются.

Я не вижу, кто стоит на пороге, однако огромная высокая тень заставляет меня всю сжаться от ужаса в углу и притихнуть. Уже через секунду я понимаю, что это Волк. По одному только сильному запаху его парфюма, который я уже не спутаю ни с чем в этом мире.

Сердце пропускает пару ударов. Я разозлила его, спровоцировала всем этим погромом, и теперь зверь снова пришел за мной, чтобы наброситься, чтобы разорвать на куски.

Мое тело подводит меня, и вместо того, чтобы слиться со стеной и стать незаметной, я начинаю сильно кашлять. От ужаса не могу даже руками шевелить. Кончики пальцев почему-то жутко онемели. Я не знаю, что этот страшный мужчина со мной сделает.

Чувствую, как щеки становятся мокрыми. Мне страшно. Я до жути боюсь Волка.

Подбираюсь вся, когда монстр в этой гробовой тишине наступает на острые осколки туфлями и входит внутрь. Еще секунда, и он замечает меня в углу, даже несмотря на то, что здесь очень темно.

Замираю, когда Волк подходит ко мне вплотную. Меня тут же охватывают невероятный ужас и паника. Кажется, я просто умру сейчас. Задохнусь прямо здесь, будучи рядом со зверем.

– Ты что здесь устроила? – басистый голос разрывает тишину. Все, что я могу в этот момент, – еще больше прижаться к стене и закрыть голову руками. Волк пришел за мной. И теперь он точно закончит начатое.

Глава 9.2 Волк

Озеров обнаруживает пропажу дочери только тогда, когда она уже сидит у меня взаперти. Он поднимает шум, но не может ничего сделать, и я могу сполна насладиться его растерянностью. СМИ тут же выпускают кричащие заголовки о похищении дочери известного политика, а я в этот момент потягиваю виски из бокала, понимая, что все идет по плану.

Я отключаюсь, так и сидя в кресле. В последние месяцы кабинет стал моей спальней. Виски позволяет немного расслабиться, и теперь, проснувшись, я чувствую только то, как сильно затекла спина из-за сна в таком положении.

О нормальном восьмичасовом отдыхе я уже давно забыл, поэтому сегодняшнее пробуждение в три ночи вовсе не становится для меня чем-то необычным.

Разминаю затекшую шею, чиркаю зажигалкой, закуривая. Как только первую затяжку делаю, слышу какой-то грохот на первом этаже. Похоже, не одному мне не спится. Звук раздается как раз там, где девчонка сидит. Неужели проснулась? Ранняя пташка.

Медленно выкуриваю сигарету, продолжая слышать, как неугомонно она тарабанит по двери. Сначала тихо и осторожно, а после уже, похоже, ломится со всех сил. В металлическую-то бронированную дверь. Глупая. Ее и танком не снести, не то что разбить слабыми ладонями.

Недовольно гашу сигарету, когда обычный стук сменяется чем-то более резким. Раздаются грохот и звук битого стекла. Видать, сучка вразнос пошла. А девчонка и правда с характером, он читается в ее оливковых глазах, жаль только, говорить не может.

Подхожу к окну, видя ночь глубокую. Не хочу ее трогать. Если сейчас зайду, не факт, что не трахну. Я хочу ее, а она по-любому все еще в том обтягивающем свадебном платье сидит. Лакомая и такая сладкая, что член аж дергается об одном только воспоминании о ее красивом теле.

В какой-то момент звуки резко прекращаются, и мне это не нравится. Становится слишком тихо, подозрительно. Так быстро сдалась? Не думаю.

Выхожу из кабинета и иду прямо к ней. Если Влад не закрыл нормально дверь, останется без башки уже утром. В том, что птичка не смогла выбраться, даже не сомневаюсь, однако какое-то шестое чувство заставляет пойти и самому все проверить.

Как только отворяю замок ключом, вижу лишь темноту. Ни звука вокруг, ни движения. Вообще ничего. Медленно вхожу внутрь, сразу же наступая на битое стекло, которого тут уже целая гора.

В кромешной тьме пытаюсь что-то разглядеть, но глаза очень быстро привыкают, и я начинаю видеть очертания предметов. Битый телек валяется на полу, лампа растрощенная тоже рядом лежит, тумбочка перевернута.

Тут же ловлю небольшое движение в самом углу. Крысята? Не думаю, скорее мышь, а точнее, авторша сего шабаша, которая выдала себя с потрохами. Сидит у стены, как заяц, в самом углу жмется. А еще кашлять почему-то начинает при виде меня. Заливисто и сильно.

– Ты что здесь устроила?

Подхожу к Илане, но девушка лишь в стену больше вжимается и руками закрывается от меня. Голову, мать ее, закрывает, точно ожидая удара. Сжимаю зубы. Она боится меня. И правильно делает. Не одна она такая. За последний год от былого Романа не осталось и следа. Он сдох. Его давно зарыли. Теперь есть лишь Волк. А он не может чувствовать. Он выжил, только чтобы отомстить.

Я быстро понимаю, что что-то не так, по ее продолжающемуся кашлю и хриплому сбивчивому дыханию, которое совсем не похоже на дешевую актерскую игру.

Быстро свет включаю и окидываю ее взглядом. Среди всего этого битого стекла Илана точно привидение сидит и тяжело дышит. Зареванная и бледная до ужаса. Все за грудь свою хватается, пытаясь вдохнуть воздух губами пухлыми и искусанными. Блядь, она что, издевается? Специально меня провоцирует?

Хватаю ее с пола за плечи и поднимаю, видя, какими огромными при этом становятся ее зрачки. По пять копеек просто.

– Что с тобой? Блядь, да не закрывайся, что такое?

Смотрю на нее и ни хрена не понимаю. Девушка продолжает все больше задыхаться, при этом отчаянно закрываясь от меня руками. От прикосновения моего она еще сильнее бледнеет, дергается как-то уж слишком резко. Черт, на хрена я вообще ее приволок сюда? Она что, кроме немоты еще и припадочная?

Птичка продолжает жадно хватать ртом воздух, и я понимаю, что надо что-то делать. Срочно притом. Сука, это все ее блядский корсет. Он слишком затянут.

Одним махом хватаю ее за талию и укладываю лицом на кровать. Илана такая хрупкая, что даже силу не применяю. Как тростинка, мать ее.

Птичка брыкается, но я с легкостью зажимаю ее коленом, фиксируя. Ловлю кайф от ее сладкого цветочного запаха. Он заводит меня с полуоборота. В штанах тяжелеет. Мой член отлично помнит ее тугую киску.

– Лежать, я сказал.

Откидываю копну ее светлых волос со спины и вижу, что корсет реально очень затянут, и я даже не представляю, как она все еще дышит в нем.

Пробегаюсь взглядом по всем этим шнуркам, которых тут не меньше полусотни, и, наплевав, просто разрываю на хрен корсет, оголяя нежную спину до самой талии. Светлая кожа. Маленькая родинка у позвоночника справа.

В этот же момент Илана впервые делает нормальный вдох. Наконец-то.

Поворачиваю ее к себе, невольно оказываясь на ней сверху. Не могу не признать, что мне нравится такое положение наших тел, вот только глаза Озеровой ясно дают мне понять, что ей уж точно не в кайф так лежать.

Смотрю на шею ее нежную, под тонкой кожей венка пульсирует. Грудь уже едва прикрыта платьем, не очень большие, но полные округлые полушария манят, приглашают прикоснуться, обхватить руками, прикусить острый сосок, чтоб задрожала.

Сглатываю. Член уже колом стоит. В штаны впивается до боли.

Мне ничего не стоит задрать сейчас ее юбку и оттрахать так, как сам того хочу, но я не трогаю ее. В таком состоянии, как сейчас, я скорее убью дочь Озерова, чем трахну.

Девка дрожит вся, аж подкидывает всю. Слезы катятся горошинами. Видимо, она все же посчитала, что я снова ее буду трахать сейчас. Дергается, руками своими тонкими пытается меня оттолкнуть, по груди царапает.

Забавная. Неужели думает, что ей это хоть чем-то поможет? В первый раз не помогло – и в этот раз так уж точно не сработает. Если я захочу, ее и бетонная стена не спасет.

Ловлю ее лицо рукой, заставляя посмотреть себе в глаза.

– Тихо. Тихо, сказал! На меня посмотри.

Слезы стекают по вискам, делая волосы мокрыми. Сука, где-то я уже видел это.

– Еще раз устроишь нечто подобное, отправишься в подвал. Там нечего уже крушить будет. Поняла меня?

Внимательно смотрю на нее. Черт, ни хрена не пойму, что она пытается сказать мне, и это просто бесит. В какой-то момент Илана все же слабо мне кивает, и я неохотно слезаю с нее. Чувствую раздражение.

Мне чертовски понравилось снова быть на ней и ощущать ее тепло, вот только слезть все равно приходится. Еще один припадок у девчонки я видеть сейчас не настроен.

Стою рядом с ней еще пару минут, пока не убеждаюсь, что ее дыхание наконец нормализуется. Птичка подобрала ошметки платья и на бок перевернулась. Теперь, кажется, просто ревет.

Сжимаю кулаки. Ох и непросто мне с ней будет. Как ее вытерпеть еще восемь месяцев в своем доме, даже не представляю.

Выхожу за дверь, закрывая ее снова на замок. До утра пусть посидит, потом открою. Набираю Владу. Сонный голос дает понять, что он дрых как сурок.

– Да, Роман Викторович, что-то случилось?

– Приготовь Озеровой нормальную одежду. И чтоб никакого, блядь, корсета больше.

Глава 10.1 Илана

Никогда не думала, что может быть больно от одного только прикосновения, но это так. Когда Волк меня за талию хватает руками своими сильными и поднимает с пола, я испытываю жгучую и невыносимую боль. От одной только этой близости с ним.

В один миг я оказываюсь рядом с огромным высоким мужчиной, который способен сломать меня только двумя пальцами. И он сделает это. Обязательно закончит то, что начал в прошлый раз.

Наверное, я нарушила его план, когда выжила. Я должна была умереть у того леса ночью, где он выкинул меня, как использованную куклу. Еще хуже то, что я посмела забеременеть от зверя. И теперь Волк злится на меня еще больше. Куда больше.

Я смотрю на него и дышать не могу. В ошметках моей души, в самом сердце все кровоточит и горит адским пламенем. Искрится, изнутри всю выжигает. Истерика вперемешку с диким страхом захлестывают меня с такой силой, что я уже совсем не могу себя контролировать.

Кажется, Волк что-то спрашивает у меня, я слышу его стальной грубый голос, но не могу ничего ответить. Я вся застыла перед ним, превратилась в парализованную тростинку с бешено бьющимся сердцем.

Не могу смотреть в стальные глаза Романа. Не способна ни на что перед ним, кроме как содрогаться от ужаса и ожидания повторения боли.

Я продолжаю сильно кашлять, когда чувствую, как мужчина одним рывком укладывает меня лицом на кровать и придавливает коленом. Все случается так быстро, что я даже среагировать не успеваю.

Только снова оказавшись под ним, понимаю, что кошмар повторится. Он снова… сделает мне больно.

Волк очень тяжелый, и у меня нет никаких вариантов спастись от него сейчас. То, чего я так сильно боялась, произойдет опять. Он снова сделает это со мной, и на этот раз я точно не выживу.

Я готовлюсь к жуткой боли, вся превращаясь в безумный комок нервов, но ничего не случается. Вздрагиваю, когда слышу громкий треск разрываемого платья, и ощущаю мгновенный холод, разливающийся по оголенной спине.

От слез не вижу ничего перед собой, но понимаю, что Волк разорвал мой корсет, словно это была обычная марля. В этот момент мне тут же становится проще дышать. Намного. Кашель потихоньку отступает.

После мужчина переворачивает меня на спину и оказывается на мне сверху. Запредельно близко. Я сразу же ощущаю через платье его жар и крышесносный запах тела.

Стальной взгляд Романа в этот момент вселяет в меня ужас. Боже, как же он смотрит на меня… Как хищник на свою добычу. Жадно и вожделенно. Голодно. А еще… я отчетливо ощущаю животом его эрегированный член, который упирается прямо в меня, отчего слезы с моих глаз начинают стекать быстрее.

Сама от себя не ожидаю, как расцарапываю грудь Волка ногтями, срывая пуговицы с его рубашки, выдирая их с мясом и добираясь до пульсирующей плоти. Я использую свою единственную защиту, но этого ничтожно мало.

В один миг мужчина обхватывает мои руки своей огромной ладонью, заводя за голову. В этот момент я ощущаю жар его кожи, а еще невероятную силу, исходящую от его руки. Он очень силен, и против него у меня нет больше приемов.

В нос ударяет терпкий запах парфюма, и я закрываю глаза. Я боюсь его. До такой степени, что даже смотреть на него не могу, дышать не могу и даже плакать. Я просто умираю, распадаясь на микроскопические атомы, растворяясь полностью в его животной силе.

Внезапно Волк отпускает меня, недовольно бросив взгляд, и наконец я ощущаю долгожданное облегчение в теле. Но не в душе. Внутри все так же пламя адское пылает. Никак не могу успокоиться, пока он рядом.

Я отворачиваюсь от него и реву в подушку, не в силах больше сдерживать горькие слезы. Я испугалась этого мужчину. Испугалась, что он снова сделает мне больно, особенно после того, что я в этой комнате натворила. А я постаралась, судя по количеству битого стекла, лежащего на полу.

Я не знаю, чего ожидать от монстра, и застываю в ожидании, но уже через пару минут он просто молча уходит, громко хлопая дверью. Я отчетливо слышу звук от поворачивающегося ключа. Он закрыл меня. На замок.

Уже спустя несколько минут, вымотанная и обессиленная, я проваливаюсь в беспокойный сон и просыпаюсь лишь утром, когда лучи солнца освещают мою комнату из крохотного окна.

Кое-как поднявшись на кровати, обнаруживаю два больших пакета, которые стоят совсем рядом со мной. В душе тут же холодеет. Кто-то приходил сюда ночью, а я так крепко спала после пережитого ужаса, что даже не слышала этого…