Замуж за дракона, или Браво первой ночи!

7

Марья, попаданка с Земли

Без конца приседающие в реверансах горничные повели меня наверх по лестнице. Глазки они старательно опускали, но я то и дело ловила на себе их быстрые любопытные взгляды.

Ну что же, я их понимаю: жена короля как-никак, интересно же. Причем иномирная диковинка, выглядящая на фоне местных пейзажей как павлин на айсберге.

Точнее, как снежный человек в райских кущах…

В этом мире было лето. Жаркое, душистое, наполненное щедрым золотым солнцем — роскошное. Я его возле храма успела рассмотреть. И почувствовать: мгновенно взмокла в своем зимнем одеянии.

Местные дамы щеголяли в открытых нарядах из тонкой ткани. Ярких и легких, как раз под здешнюю погоду.

А тут я в толстом трикотажном платье, высоких солдатских ботинках и теплых колготках — натурально йети на фоне пальм и цветущих розовых кустов. Так что горничные не просто так таращатся на меня со смесью интереса и недоумения в глазах.

Ну и плевать, что обо мне думают! Сегодня я здесь, а завтра домой вернусь — и можете перемывать мне косточки хоть всем королевством!

Я задрала подбородок и с независимым видом похромала дальше. Правда, далеко не ушла…

— Стоять! — прилетел в спину властный голос.

Горничные, как по команде, присели в книксенах и подниматься не спешили: так и сидели, расстелив свои юбки по полу, словно бабы на чайниках.

— Миледи Роберта, — пропищала одна таким тоном, будто «сатана» произнесла.

Я оглянулась: по коридору, опираясь на резную трость, к нам приближалась величественная пожилая дама.

— Это вы! — вскричала я, чувствуя, как кровь мгновенно прилила к лицу. — Ой, нет, не вы! — призналась через мгновение, поняв, что ошиблась. Но как похожа на ту поганку, что зафигачила меня сюда!

— Совершенно точно, я — это я. А не я — это не я, — насмешливо согласилась дама и кивнула горничным:

— Бегом в комнату госпожи готовить ванну - чтобы к ее приходу все было сделано!

Девчонок словно ветром сдуло, а я с интересом уставилась на женщину: с чего ее так боятся? Вроде нестрашная с виду.

— Я леди Роберта, бабушка твоего мужа, девочка, — представилась она, тяжело опираясь на палку и рассматривая меня пронзительными льдисто-голубыми глазами. — Ты можешь называть меня леди Робертой. Или миледи, как хочешь.

Женщина замолчала, продолжая пристально изучать мое лицо. Перешла на фигуру и поморщилась:

— Что за безобразные наряды в вашем мире? Ты похожа на жреца храма Зимних Стуж: тоже одеты в уродливые балахоны и странную обувь.

— Что удобно, то и носим. У меня дома сейчас не лето, знаете ли, — я развела руками, рассматривая бабулю в ответ.

Нет, «бабуля» — это не про нее. Тут даже «старуха» язык не поворачивается произнести, такая она… властная, величественная. Царственная, я бы сказала.

Идеальная осанка, аристократичное властное лицо. Яркие глаза, белоснежные волосы собраны в высокую прическу. Платье простое, черное, но явно дорогое. Множество украшений: перстни на пальцах, серьги с крупными камнями, колье на шее…

— Дерзкая… — вроде как довольно произнесла царственная бабуля. — Внук сказал, что у тебя дурацкое имя Эмм-аа. Это так? Приславшая тебя сваха называла мне другое.

Я возмущенно фыркнула:

— Откуда этой негодяйке знать, как меня зовут! Мы с ней друг другу не представлялись. Вообще-то, я Марья, леди Роберта. Но ваш внук может называть меня Эмм-аа, ему простительно.

— Вот как? — леди впилась в мое лицо взглядом так настойчиво, что захотелось срочно проверить, все ли у меня в порядке с внешним видом: может грязь, где налипла, или прыщ вскочил. Я даже принялась непроизвольно приглаживать волосы.

— Что это?! — воскликнула леди и неожиданно цепким движением схватила меня за руку. Стиснула, разворачивая мое запястье тыльной стороной вверх. — Откуда это у тебя?

— Ваша сваха, чтобы ей меж миров заблудиться, стукнула меня своей палкой. Вот синяк и остался.

— Стукнула, говоришь… — задумчиво протянула леди Роберта и провела по синеватому пятнышку пальцем. От ее прикосновения в этом месте стало тепло и пошло легкое покалывание. — А контракт она с тобой как заключала?

— Ничего она не заключала! — возмутилась я. — Стала бы я в такую авантюру добровольно ввязываться! Тем более, внучок ваш, уж простите леди Роберта, тот еще… типчик.

— Типчик, значит, — леди принялась кусать тонкие губы, словно пыталась сдержать улыбку. — Интересно, интересно...

И вдруг расхохоталась, обнажив крепкие белоснежные зубы.

— Ну, Измора, ну, шельма! Ладно, поговорю с ней про эту… этот синяк.

Снова покосилась на пятно на моем запястье и произнесла очень-очень заботливым тоном:

— Некрасиво он выглядит: надо чем-то прикрыть, — сняла со своей руки широкий витой браслет и протянула мне. — Надень, это мой подарок. Носи, не снимая, он счастливый.

— Ага, тоже заговоренный? — съязвила я, но браслет взяла. Покрутила в руках и надела, сама не знаю зачем.

Коснувшись кожи, витая полоска замерцала, словно ожила, и стянулась точно по моей руке.

— Ну вот, признал тебя родовой браслет. Значит, носить тебе его, не снимая, — совсем довольно проговорила дама и махнула рукой:

— Все, иди. На пиру встретимся.

— Может быть, если придешь, — проворчала вполголоса, уже отвернувшись и уходя от меня по коридору.

Я еще постояла, пытаясь сообразить, что царственная старуха имела в виду и чего мне нужно начинать бояться?

Потом махнула рукой, решив, что хуже уже ничего не может быть, и похромала к двери, где, дожидаясь меня, маячила одна из горничных.

8

Комната оказалась большой и очень светлой. Легкая мебель, нежно-голубой ковер под ногами — явно женская спальня.

Интересно, мой супруг тоже планирует здесь жить?

Словно отвечая на вопрос, одна из горничных прощебетала:

— Госпожа, это ваши личные покои. Здесь спальня, за теми дверями ванная и гардеробная. А вот там гостиная. В первую брачную ночь ваш супруг сам придет к вам. Потом вы будете приходить к нему в покои, когда Его Величество позовет вас на свое ложе.

Я с серьезным видом покивала, мол, да-да, я все понимаю. Но в уме начала прокручивать варианты, как и чем буду отбиваться от «супруга» и его посягательств. Шиш ему, как я уже сказала, а не тело мое белое: до последнего буду биться, но добром этому дикарю чешуйчатому не дамся!

Через час, сияя и благоухая чистой, умащенной маслами и кремами кожей, я сидела на кушетке. Вытянула ногу, а благообразный старик целитель осматривал мою болящую щиколотку. Водил над ней сначала руками, потом какой-то палочкой. От его движений боль понемногу уходила, что радовало неимоверно.

— Вот так, миледи. Больше неприятных ощущений не будет, но постарайтесь поберечь ногу ближайшие дни. Сейчас вам надо поспать для закрепления лечебного эффекта.

— Но, господин целитель, — возразила одна из горничных, — нам нужно приготовить госпожу к празднику.

— Спать, я сказал, — отрезал старик и так глянул на служанок, что их мгновенно вынесло из комнаты.

— Ложитесь, миледи. Полчаса сна, и вы будете как новенькая.

Решив, что лекарь прав, и мне нужно хоть немного набраться сил, я залезла на высокую кровать. Вытянулась на покрывале, закрыла глаза, и… сна ни в одном глазу. Тревожные мысли понеслись галопом, опережая друг друга.

Как выбираться отсюда? Где найти эти крест и сердце, и жемчужину рядом с ними? И как их искать, если я теперь, вроде как, жена короля? Наверняка каждый мой шаг будет отслеживаться десятками пар глаз.

К кому обращаться за помощью? Может, просто поговорить с этим хамоватым величеством и все ему объяснить? Ну, не могу я быть его женой: он мне не нравится, я ему тем более. Так что, в нашем случае лучшее решение — это развод. Я даже на раздел имущества претендовать не буду, ваше чешуйшество!

Устав страдать и ломать голову над своими проблемами, села на кровати, и тут мое внимание привлек скрежет за одной из дверей. Гардеробной, кажется.

Я замерла, чувствуя, что к горлу подкатывает волна страха: было что-то очень жуткое в этом царапающем нервы звуке. Словно за дверью негромко рычало и скребло когтями крупное и очень злое животное.

На всякий случай я сползла с кровати. Стараясь двигаться бесшумно, отошла к двери в коридор: если что, выскочу наружу или начну звать на помощь.

Звук повторился, громче и еще страшнее, накрывая меня настоящей паникой. Я судорожно надавила на ручку, но дверь и не подумала поддаться. В страхе принялась кричать и колотить в створку — и никакого ответа!

Отступила на пару шагов и с разбегу врезалась плечом в полотно двери, в безумной надежде выбить ее: только ушиблась. Еще и браслет, который подарила леди Роберта, резко раскалился и обжег запястье.

Зашипев от двойной дозы боли, я затрясла рукой и вдруг словно отрезвела. Паника начала отступать, вернулась ясность мышления, и я немного успокоилась.

Постояла, глубоко подышала, окончательно приходя в себя. Затем вытащила цветы из высокой вазы на столике. Взяла ее двумя руками и пошла на звук. Не знаю, кто там, но жизнь свою я продам задорого. Для начала оболью ЭТО водой, а потом и вазой приложу!

Медленно ступая, приблизилась к страшной двери и пинком распахнула.

— Выходи, чудище, на бой! — заорала что было сил и замерла, растерянно глядя на открывшуюся картину…

9

На полу в центре маленького помещения сидел… котенок.

Мелкий, месяца два. Угольно-черный с яркими желтыми глазами, тощий и облезлый.

Я окинула взглядом комнату. Справа от двери пыльные, пустые полки. На штанге вдоль левой стены висит с десяток платьев в чехлах, тоже весьма пыльных. Что-то совсем не похоже на гардеробную, тем более гардеробную королевской жены. Скорее чулан со старьем.

Но главное, кроме котенка, тут не наблюдалось никого, способного издавать хоть какие-то звуки.

— Это что, ты так жутко рычал, мелочь? — изумилась я.

Котенок смешливо фыркнул. Встал на лапки, выгнул спинку и зевнул.

— Иди сюда, киса, — поманила малыша. Поставила на полку вазу, которую продолжала судорожно прижимать, и наклонилась, чтобы взять его на руки.

Котенок увернулся, отпрыгнул в сторону и снова фыркнул. Я шагнула к нему — он забрался под висевшие у стены наряды.

— Кис-кис-кис, — позвала, решив не сдаваться и выловить шуструю мелочь.

Отодвинула чехлы с платьями, подняв в воздух тучи пыли. Наклонилась, собираясь вытащить забившегося в дальний угол малыша. Потянулась к нему, и вдруг паркетная доска под моей ногой провалилась вниз.

От неожиданности я потеряла равновесие, полетела головой вперед и врезалась лбом в стену. Не больно, но чувствительно и обидно.

Пока сидела и потирала ушибленное место, кусок стены, куда я приложилась головой, дрогнул и с легким скрипом отъехал в сторону, открывая вход в узкий, хорошо освещенный коридор.

Котенок громко мяукнул и шмыгнул в появившийся проход.

— Киса, ты куда? — воскликнула я и кинулась за ним. Стоило шагнуть в проход, как стена за спиной вернулась на место, отрезая меня от гардеробной.

— Э-эй, откройся обратно! — я принялась шарить по ней, пытаясь нащупать какую-нибудь ручку или рычаг, открывающий проход. Но сколько ни искала, бесполезно: каменная стена выглядела абсолютно монолитной и неприступной.

— Вот это да. Снова попала, — задумчиво протянула я, устав искать. — И что теперь делать?

— Мяу, — раздалось за спиной.

Наглый котенок, из-за которого я тут замуровалась, спокойно сидел на полу и смотрел на меня своими янтарными глазищами.

— Что «мяу»? — возмущенно спросила у него. — Как мне обратно вернуться?

Вместо ответа котейка принялся тереться о мои ноги и мурлыкать.

— Ох, ты ж, мелкий подхалим, — я рассмеялась и подхватила его на руки. — За это буду тебя тискать и гладить. А ты не будешь вырываться и царапаться, понял? Еще помыть тебя надо и покормить.

— Мр-р, конечно, хозяйка. Только не переусердствуй с дурацкими нежностями, — прозвучало вдруг совершенно отчетливо, и котенок сверкнул на меня глазами.

— Э-э-э-э… — растерялась я. — Это т-ты сейчас сказал?!

— Ну, я, а что? Ты в магическом мире, детка. Привыкай, — малыш фыркнул и потерся лбом о мою щеку. — Долго еще стоять будем? Пошли давай, хозяйка, ты мне еду обещала…

***

Его Величество Рэйнардиар Дарвийский

— Что значит «сбежала»?! — зарычал я, наступая на старшую горничную.

Женщина побледнела и попятилась:

— Мы все обыскали. Каждый уголок покоев. И на балконе тоже - миледи нигде нет.

Я с силой выпустил воздух из легких, пытаясь удержать оборот: дракон словно взбесился с той секунды, как услышал, что моя жена исчезла. Нервничал, ворочался и требовал сменить ипостась. Не время, не время — надо найти беглянку.

Я вдруг замер, чувствуя, как по сердцу пробежал холодок. А по доброй ли воле девчонка ушла из покоев? Почему никто ее не видел, ведь стража у дверей никуда не девалась. Через балкон она тоже не могла уйти: третий этаж, а крыльев у нее нет.

— Почему мою жену оставили одну?! Ее должны были готовить к празднику, — повернулся я к служанкам.

Все испуганно молчали, опуская глаза. Наконец, одна пролепетала трясущимися губами:

— Миледи осмотрел господин целитель. После велел всем оставить госпожу, ей нужно было поспать.

— Целителя сюда! — рявкнул я так, что стены дрогнули, тревога затапливала все сильнее и сильнее.

— Что случилось, Рэй? Почему ты до сих пор не вывел супругу к гостям? — в комнату, тяжело опираясь на трость, вошла бабушка. Причесанная и одетая в праздничное платье, с широким жемчужным колье на шее, величественная и, как всегда, невозмутимая.

— Моя супруга исчезла, — процедил я сквозь зубы и рыкнул на слуг. — Все вон отсюда!

— Исчезла? — переспросила бабушка. Мне показалось, или в ее голосе не было ни капли удивления?

— Леди Роберта, вы что-то знаете о происходящем? — спросил тяжелым голосом, чувствуя, что вот-вот взорвусь от дикого беспокойства за эту… свою жену.

— Откуда, мой мальчик? Я встретила твою супругу в коридоре, когда вы вернулись из храма. Поговорила с ней несколько минут и вручила подарок. Больше ее не видела.

— Это все?

Бабушка развела руками:

— Все. Разве только… ее имя не Эмм-аа. Но девочка сказала, что тебе простительно называть ее как угодно. Мне показалось, она невысокого мнения о тебе, мой мальчик.

— Что?! Это еще почему? — я вдруг почувствовал растерянность, смешанную со злостью. — Что значит, невысокого мнения?

— Именно это и значит. Она считает тебя невоспитанным дикарем, внук, — бабушка кивнула мне за спину, повернулась и пошла к двери. Бросила через плечо. — А почему так, сам у нее спроси.

Я медленно повернулся, из гардеробной с маленьким черным животным на руках вышла моя… не Эмм-аа. Живая, здоровая и как будто веселая.

Чувствуя, как беспокойство отпускает, а дракон мгновенно успокаивается, шагнул к нахалке и зарычал в поднятое ко мне лицо:

— Ты где пропадала?! Во сколько я велел тебе спуститься?! — и замолчал, разглядев, что за тварь, на самом деле, сидит у девчонки на руках...

10

Марья

—Женщина, не делай резких движений. По моей команде ты отбросишь эту тварь подальше от себя. И сразу прячься мне за спину, — напряженно произнес дракон, уставившись на моего котейку.

— Зачем его отбрасывать? Он милый, — изумилась я и почесала подставленное лохматое ушко.

— Сютрик милый?! — мужские зрачки дрогнули и сделались вертикальными. Он пристально смотрел на уютно устроившегося на моих руках котенка. — Это ужасная тварь, мои предки их веками истребляли. Где ты его отыскала? И где пропадала, пока слуги искали тебя, сбиваясь с ног?

— Мы с Гавчиком были на кухне, — я подняла котенка на вытянутых руках, полюбовалась на довольную сытую мордаху и снова прижала к себе. — Я познакомилась с шеф-поваром и взяла у него молоко. Он славный, кстати.

— Кто славный? — ошалело поинтересовался мой, как бы, муж. — Сютрик?

— Главный повар славный, — фыркнула я. — А это никакой не сютрик, это котенок по имени Гав. Ну, сам посмотри — обычный кис.

Про то, что Гав умеет разговаривать, я, естественно, не сказала — не поверит же. Или, еще хуже, захочет избавиться от моего мурлыки.

Дракон молчал, тяжелым взглядом шаря по дремлющему у меня на руках малышу. Потом перевел глаза выше, на вырез моего халата, и тут завис. Вернувшиеся было к круглой форме зрачки опять задрожали и вытянулись в стрелки. Кадык на крепкой шее дернулся, и драконий взгляд медленно, словно неохотно перебрался на мое лицо. Ощупал его, сполз вниз на шею и застыл на ямке между ключиц.

— Как твое настоящее имя, жена? — выдавил из себя. — Я уже знаю, что ты не Эмм-аа.

— Марья. Мария Дмитриевна Егорова, — пришлось признаваться.

Дракон кивнул и повторил, растягивая буквы:

— Ма-аррья… красиво… — снова дернул кадыком и рявкнул. — Почему ты до сих пор не одета, Маррья?! Пир давно должен начаться, гости заждались, а ты со своим… с этой тварью возишься.

Фу, грубиян. Еще и глуховат слегка: я же сказала, что мы с Гавом на кухне были, а он словно не слышал. Ну, хоть не требует выбрасывать котенка, и то ладно.

— Занята была, — буркнула недовольно, старательно отводя глаза от драконьего красивого лица. Нечего ему притягивать мой взгляд, недостоин!

Посадила Гава на кровать и полезла под длинный рукав халата: вдруг страшно зачесалась кожа под браслетом, подаренным леди Робертой. Странный подарок какой-то, то обжигает, то чесотку вызывает.

— И я не хочу ни на какой пир. Сходи без меня, а? — с надеждой взглянула на дракона, сладострастно почесывая кожу вокруг витой полоски на запястье.

— Ты в своем уме, женщина?! Это наш с тобой свадебный пир! — зарычал драконяка. Перевел взгляд на мое оголенное запястье, замер на несколько секунд и взревел. — Чтобы через пятнадцать минут была готова!

Ткнул пальцем в Гава:

— И выброси эту тварь! — после чего гигантскими шагами понесся к двери. Распахнул ее, рявкнул на кого-то в коридоре и с треском захлопнул.

Я смотрела ему вслед: ох, чувствует мое сердце, не уживемся мы с его величеством. Даже на тот короткий срок, что я здесь буду, не сможем найти общий язык.

Словно вторя моим мыслям, Гав приоткрыл один глаз и заявил:

— Надо же, какой впечатлительный муж тебе достался, хозяйка.

Я погладила котейку и спросила:

— А ты что, правда, этот самый, как его… сютрик?

— Он самый, — флегматично сообщил котенок. — Дракон правду сказал: нас его предки веками истребляли. Один я и остался. Спасибо, прабабка твоего мужа меня спрятала, не то…

Гав замолчал и снова закрыл глазки. После паузы предложил:

— Ты на пир сходи, хозяйка, не то уронишь престиж нашего величества. А это не дело — так-то он нормальный, хоть и рычит. И правитель хороший, за народ радеет. Не то, что его братец двоюродный, урод чешуйчатый. Это от его прадеда меня спрятали. Главный инквизитор был, Джером-Кровавые локти звался. Истреблял нас, не жалея сил. И потомок его такой же мерзавец…

— А откуда… — начала было я, но котенок перебил.

— Потом поговорим, сейчас на пир собирайся.

И добавил ехидно:

— Да к брачной ночи готовься, драконья женушка…

Возмутиться такому беспрецедентному предложению я не успела, дверь распахнулась, и комнату заполонили служанки. Меня подхватили, усадили перед зеркалом, и сразу несколько пар рук принялись крутить мои волосы и что-то делать с лицом.

Я вроде как попыталась возражать, но где там: против десятка женщин, запуганных одним ужасным королем, мне было не выстоять. Так что я закрыла глаза и расслабилась. Только поднимала руки, когда говорили, по команде наклоняла голову, вставала и поворачивалась. И размышляла: может, и правда, пока затаиться?

Прикинуться милой и послушной, а тем временем начать искать эти самые сердце и крест? А то начну сейчас воевать, и посадит меня драконье величество в какую-нибудь башню. На десять лет без права переписки!

Решено, побуду пока «мисс очарование». Ласковый теленок, как известно, получает двойную порцию молока. Наведу мосты дружбы с обитателями дворца, может, от кого-то и узнаю, где искать вторую жемчужину.

Главное — донести до драконьего величества, что на брачную ночь он может не рассчитывать…

— Ах, миледи, вы прекрасны! — пропищал восторженный голосок возле уха, выдергивая меня из задумчивости.

Я открыла глаза и недоуменно уставилась на отражающуюся в зеркале очаровательную девушку. Это что, я?!

Мои рыжие, вечно торчащие во все стороны волосы уложили мягкими волнами. Подняли прядки с боков и закрепили жемчужными заколками, открыв шею, на удивление длинную и изящную. Дымчато-розовое платье подчеркивало тонкую талию и превращало мою не самую пышную грудь в вызывающе красивую. Глаза сияли, губы алели, а щеки нежно румянились… С ума сойти!

Некоторое время я всматривалась в свое отражение, пытаясь соотнести эту красоту с собой, привычной Марьей-серой мышкой. Сообщила восторженно глазеющим на меня служанкам:

— Девочки, у вас золотые ручки! Спасибо вам, — и под их довольные шепотки направилась к двери, что же, на пир, так на пир. Не повеселюсь, так хоть поем от пуза.

11

В Большом зале приемов толпились истомленные ожиданием королевские гости. Дамы томно обмахивались веерами. Лениво сплетничали о подружках, соперницах и молодой жене Его Величества, которую никто из них не видел, но все знали, что она страшно некрасива.

Мужчины разглядывали дам и… перемывали кости друзьям, соперникам и молодой супруге Его Величества, которую мало кто видел, но все были уверены, что она весьма хорошенькая.

На бархатной банкетке справа от высоких двустворчатых дверей сидели две девушки.