Бешеный куш

Глава 8

Поднявшись на последний, второй, этаж обшарпанного здания, в котором размещалось отделение милиции, Седов подошел к хорошо уже изученной им двери. Табличка, прибитая к оцинкованной поверхности гвоздями, извещала, что здесь ведет прием посетителей «Зам. начальника 15-го отделения милиции г. Москвы по оперативной работе Куманьков И.Т.». Висящее на двери расписание приемных часов подтверждало, что Куманьков И.Т. должен принимать посетителей именно сейчас, с двух дня до шести вечера. Однако на длительный стук Седова никто не отозвался. Усилие, с каким он попытался открыть дверь, тоже не помогло; цинковый прямоугольник показался ему намертво впаянным в стену монолитом.

Прошел к паспортному столу, занимавшему сразу два помещения на этом же этаже. Дождавшись, когда из комнаты выйдет девушка со стопкой бумаг, обратился к ней:

– Девушка, я хожу сюда уже третий день, и все впустую. Не могу получить свой паспорт.

– Не можете получить свой паспорт – у нас?

– Не у вас. У Куманькова Ивана Тимофеевича. Не знаете, он будет сегодня принимать?

Девушка посмотрела на него так, будто он ее смертельно оскорбил:

– Молодой человек… Если Иван Тимофеевич взял у вас паспорт, так у него и получайте. Я-то здесь при чем? Вы что, не видите, я работаю совсем в другом отделе?

– Но, может, вы знаете, будет ли он сегодня принимать?

– Понятия не имею… Как я могу что-то говорить за начальника другого отдела? Дайте пройти, молодой человек, вы мешаете мне работать.

Посмотрев вслед девушке, он вышел на улицу. По пути к рынку подумал: пока, изобразив, что он отчаянно стремится получить назад отобранный паспорт, он все делает правильно. За возврат паспорта заместитель начальника отделения по оперативной работе наверняка потребует у него взятку. Расценки взяток на возврат паспорта в таких случаях, насколько он знает, колеблются сейчас от одной до трех тысяч долларов. Резервной суммы, полученной в начале задания, пяти тысяч долларов, ему вполне должно хватить. Деловые Москвы о том, что случилось на стоянке, а также о том, каким образом ему пришлось выкупить паспорт, конечно же узнают. Что, без сомнения, сработает на легенду.

Стоящий на рынке у входа в павильон Гвоздь, увидев его, сказал:

– Федя, тебя тут Заня ищет…

– Заня?

– Да. Он велел, как появишься, сразу чтоб шел к нему.

– А где он?

– У себя, в своей комнате.

Поднявшись на второй этаж гостиницы для приезжих, Седов постучал в дверь Зани. Услышав «Да!», вошел.

Заня сидел за столом и разговаривал с кем-то по сотовому телефону. Показал Седову рукой: садись. Закончив разговор и спрятав телефон, кивнул:

– Привет. Как дела?

– Да вот никак не могу выцарапать свой паспорт у Куманькова.

– Не нужно выцарапывать паспорт у Куманькова.

– Не нужно?

– Не нужно. Я уже у него был. Твой паспорт у меня.

– У тебя?

– Да. – Заня откинулся на стуле. – Тут такое дело… Федя, ты вообще мне нравишься. И как охранник, и вообще. Этих козлов ты отделал – ништяк. Но тебе не повезло.

– Не повезло в каком смысле?

– Ты засветился.

– Засветился?

– Да. – Достав паспорт, Заня положил его на стол. Осторожно, ногтем, придвинул к Седову. – Ты где достал эту ксиву?

– Как где? Где все достают.

Он ответил машинально, не раздумывая, хотя уже понимал: с паспортом, который ему передал из рук в руки Гущин, что-то не то. И тут же выругал себя. Он должен был ждать, что Гущин подстроит этот трюк, ведь по легенде Федоров он только по паспорту, на самом же деле он Будников. Было бы смешно, если бы Гущин дал ему чистый паспорт.

– То есть ты получил эту ксиву в милиции? – спросил Заня. – Ведь нормальные ксивы все там берут?

Над ответом ему пришлось несколько секунд подумать. Наконец он сказал:

– Заня, я подписывался говорить тебе, где я взял ксиву?

– Не подписывался. Поэтому я и говорю, что тебе не повезло.

– В смысле?

– В смысле, что Куманьков требует за возврат этого паспорта пятьдесят косых.

Посмотрел на Заню. Нет, обмана в его глазах не было.

– Пятьдесят косых… Ты серьезно?

– Вполне серьезно.

– Зелени?

– А чего еще?

– У него что, крыша поехала?

Побарабанив пальцами по столу, Заня усмехнулся:

– У него крыша не поехала. И потом, Федя, ты ведь знаешь, в чем дело.

– В чем?

– В том, что с твоим паспортом неладно. Он фуфловый.

Помолчав, Седов сказал:

– Даже если так, даже если паспорт фуфловый – все равно за паспорт никто таких денег не берет.

– Смотря за какой паспорт.

– Что ты имеешь в виду?

– Феденька, родной, я ничего не имею в виду. В виду имеет Куманьков. Он почему-то считает, что ты в состоянии выкупить этот твой фуфловый паспорт.

– С чего он взял?

– Не знаю. – Заня посмотрел в упор. Седов твердо выдержал его взгляд.

– Брось, Заня. Нет у меня таких денег.

Секунду Заня изучал его. Наконец сказал:

– Федь, не гони волну. Успокойся. Меня твои деньги, есть они, нет, не трахают. Вопрос в Куманькове.

– В Куманькове?

– Конечно. Он ведь не с тебя будет брать пятьдесят штук, а с меня. Он на этих условиях паспорт и отдал. – Открыв ящик стола, Заня так же осторожно, ногтем, спихнул паспорт вниз. Закрыл ящик. – Ты вот что, ты думай, Федя. Куманьков сказал, если в течение недели денег не будет, он тебя сдаст.

– Но, Заня, пусть руки отсохнут, нет у меня таких бабок.

Заня смотрел равнодушно. Возможно, до него уже доплыла легенда о Будникове и Лукмасе и он не верил, что у Седова нет таких денег.

– Достань. Я тебе даже вот что скажу. За твою дырку эти козлы дали Комарику десять штук, так вот, они пойдут в счет. Доставай сорок косых, и с концами. – Заня посмотрел жестко. – Это все, что я могу для тебя сделать. – Достав из кармана телефон, начал набирать номер. Кивнул: – Все, Федя, ты свободен. Можешь неделю не приходить, доставай бабки. Через неделю жду.

Выйдя, Седов прошел на стоянку. Дежурил Али. Когда Седов сел в «москвич», тот спросил:

– Что так рано?

– Дали отгул на неделю.

Али дружески похлопал его по шее:

– Отпуск по ранению?

– По ранению, только в другом месте. Ладно, бывай.

– И ты бывай. Отгуляй за нас.

– Постараюсь.

Вывел «москвич» на Дмитровку, потом на Сущевский вал. Свернув в переулок, остановил машину возле телефона-автомата.

Некоторое время сидел, оценивая ситуацию. По условиям задания он мог выходить на связь с кем-то из Центра лишь в самых крайних случаях. Тридцать пять тысяч долларов, которых ему не хватало, делали этот случай крайним, поскольку сорок тысяч долларов, положенных на стол Зани, укрепили бы его легенду. Безусловно, тридцати пяти тысяч он в ГРУ никогда не получит. Но обсудить ситуацию с Гущиным он обязан в любом случае…

Вылез из машины, зашел в будку телефона-автомата, набрал номер. Трубку сняли после двух гудков, голос Гущина спросил:

– Да? Слушаю вас?

Согнув указательный палец, постучал по мембране. Раз, два, три. И еще раз, но уже двойным стуком: раз-раз, двадва, три-три. Повесил трубку.

Это означало, что завтра от девяти до десяти утра он придет в конспиративную квартиру. Ту самую, где Гущин дал ему задание.

Глава 9

Развернувшись у Якиманки, Рудольф остановил «плимутвояджер» у тротуара. Перед ними открылось большое заасфальтированное пространство, ведущее к двенадцатиэтажному зданию Министерства внутренних дел. Обычных прохожих здесь было мало, но у подъезда стояло несколько человек, встречающих посетителей или ожидающих пропуска.

Рудольф повернулся к Луи:

– Мы точно.

Рядом с Рудольфом сидел мощный охранник, Владимир Авдонин, проработавший пять лет охранником на даче Балбоча. Авдонину, бывшему борцу, давно перевалило за сорок, но все звали его Володя. За ним, на самом безопасном среднем сиденье во втором ряду, в центре машины, разместился Луи, одетый в связи с предстоящим событием в строгий синий костюм и галстук в косую красно-синюю полоску. Сзади, на последнем сиденье, располагались еще два охранника, они, как определил их функцию Рудольф, должны были прикрывать тылы. Это были новички, которых Рудольф взял в охрану, поскольку хорошо знал их раньше по спецназу.

Луи с мрачным удовлетворением наблюдал, как все четверо изучают улицу. Он, всю жизнь обходившийся без охраны, всегда твердо надеявшийся на собственные силы и неизменно веривший в свою звезду, после взрыва решил все изменить. Все будет по-другому, сказал он сам себе, теперь не будет никаких уязвимых для снайперских выстрелов машин с двумя сиденьями, никаких беспечных посещений в открытых для любого киллера ресторанах вроде «Метрополя», никаких путешествий по Москве без охраны. Миллиарды Балбоча и то, что он очень скоро вступит во владение этими миллиардами вполне официально, не дают кому-то покоя. Что ж, он покончит с плейбойскими замашками и будет жить как серьезный финансист. Теперь он знает, что те, кто не смог его убить в силу случайности, не успокоятся и рано или поздно снова попробуют его достать. Но они его не достанут. За пятнадцать лет работы с Балбочем он достаточно поднаторел в организации надежной охраны. И уж как-нибудь сделает все, чтобы никто не смог достать его лично.

Сейчас он впервые после выхода из больницы чувствует себя полностью выздоровевшим. Ему все еще приходится брать с собой для подстраховки палку, но только для подстраховки. Раненая нога, на которую он раньше с трудом мог наступать, уже второй день слушается его, как прежде.

Охранники, включая Рудольфа, продолжали внимательно осматривать улицу. Луи показалось, что они делают это слишком долго, и он посмотрел на часы.

Поймав его взгляд, Володя сказал:

– Луи, вы сами дали нам инструкции проверять все внимательно. И мы будем следовать этим инструкциям, несмотря ни на что.

– Я не против, следуйте этим инструкциям. Но сейчас, я надеюсь, все в порядке?

– Предварительно – да.

– Мы можем выходить?

– Думаю, что да.

– Хорошо бы. Нам сегодня нужно еще в тысячу мест.

– К нам идет человек, – бесстрастно сказал Рудольф. – Похоже, мент.

Повернув голову, Луи увидел идущего в их сторону высокого плотного человека в коротком сером плаще. Из-под воротника плаща выглядывал синий шарф, из-под шарфа – белоснежная рубашка с черным галстуком. Головного убора не было.

– На изготовку, – негромко сказал Володя. Рудольф повернулся к Луи:

– Я его узнал. Это один из помощников министра, фамилия – Стрекалов. Упакован. На языке Рудольфа «упакован» означало «куплен на корню».

– Открыть окно? – спросил один из охранников сзади. Луи кивнул:

– Открой.

Стекло опустилось, человек, пригнувшись, остановил свой взгляд на Луи. Спросил с особой интонацией, в которой можно было угадать уважение и настороженность:

– Леонид Викторович? – Помедлив, добавил: – Господин Феро?

– Да, это я. А вы кто?

– Полковник внутренней службы Стрекалов. Министр послал меня вас встретить, он ждет.

Рудольф обернулся:

– Товарищ полковник, моя фамилия Гутин, я начальник охраны господина Феро. Надеюсь, вы не обидитесь, если я попрошу вас показать документы?

На лице подошедшего отразилось секундное колебание, но он тут же ответил:

– Конечно. Дело есть дело.

Достав и развернув удостоверение, показал Рудольфу. Тот кивнул:

– Все в порядке. Еще раз извините, товарищ полковник.

– Ничего страшного. Сколько вас пойдет?

– Двое, господин Феро и я.

– У кого-нибудь из вас есть оружие?

– У меня, – сказал Рудольф. – ПСМ.

– Придется оставить.

Рудольф вытащил пистолет из кармана куртки, передал его Володе. Стрекалов посмотрел на Луи:

– У вас, господин Феро?

– У меня оружия нет.

– Тогда прошу.

Выбравшись из машины, Рудольф хотел помочь Луи выйти, но тот, махнув рукой, сам открыл дверь. И сам сошел на землю, выставив вперед палку.

Когда они подошли к КПП, полковник сказал стоящему у прохода прапорщику:

– Со мной.

Прапорщик, отступив, дал им пройти. Рудольф миновал раму металлоискателя благополучно, Луи сначала был остановлен сигналом, но со второго раза, передав Рудольфу палку с серебряными инкрустациями, прошел.

В кабинет министра они поднялись на отдельном лифте. Переглянувшись в приемной с секретаршей, Стрекалов зашел в кабинет и тут же вышел. Придерживая дверь рукой, сказал:

– Леонид Викторович, министр ждет вас.

– Василий Денисович, – негромко напомнил Рудольф на ухо Луи.

Луи увидел сидящего за столом в глубине комнаты округлого невысокого человека с багровой шеей, носом-кнопкой и русыми, прореженными сединой волосами, гладко зачесанными назад. На министре был серый костюм и синий галстук. При появлении Луи он встал и, обойдя стол, направился к нему. Уже на подходе сказал с хозяйскими интонациями:

– Здравствуйте, Леонид Викторович, здравствуйте. Рад вас видеть. Проходите к столу, садитесь.

Луи пожал протянутую руку:

– Здравствуйте, Василий Денисович. Я тоже рад вас видеть. Пока они шли к столу, министр спросил участливо:

– Трудно идти?

– Да нет, спасибо. – Луи сел. – Все уже зажило. Сев вслед за ним, министр потер руки:

– Слышал о вашей неприятности, слышал. Мои молодцы работают над этим. Виновников мы найдем.

Луи промолчал. Министр, посмотрев на него, улыбнулся:

– Ладно, хватит о неприятном. Разрешите вас поздравить? Теперь вы гражданин России. Леонид Викторович, поздравляю вас.

– Спасибо, Василий Денисович.

Взяв лежащий перед ним на столе паспорт, министр открыл первую страницу. Глянул на нее, перевел взгляд на Луи:

– В соответствии с законом Российской Федерации вы как сын человека, родившегося в России, в соответствии с представленными вами документами, получаете российское гражданство со всеми вытекающими из этого последствиями. – Еще раз посмотрев на первую страницу, прочел: – «Леонид Викторович Феро, русский, гражданство – гражданин Российской Федерации». Поздравляю.

– Спасибо. – Еще раз обменявшись с министром рукопожатием, Луи спрятал протянутый паспорт в карман.

Министр несколько секунд смотрел на него с улыбкой. Сказал:

– Леонид Викторович, я хоть и в генеральском звании, но все же милиционер. Разрешите задать несколько, так сказать, чисто милицейских вопросов. Просто из любопытства.

– Пожалуйста, Василий Денисович.

– По представленным документам вашего отца, уроженца города Ростова-на-Дону, звали Борис Фертушный. Эмигрировав во Францию, он переменил имя и фамилию, став Виктором Феро. Мы по вашему настоянию утвердили вам отчество «Викторович». Мне просто интересно, чем вы руководствовались, выбрав именно это отчество? Благозвучие?

– Благозвучие ни при чем. Когда я родился, отец уже был Виктором. Значит, я сын Виктора, а не Бориса. Вот и все.

– Ну а фамилия Фертушный? Она вам не нравится?

– Дело не в том, нравится она мне или нет. Зачем мне менять фамилию, когда я уже сорок три года Феро? А, Василий Денисович?

Луи впервые заметил мелькнувшее во взгляде министра подобострастие. Все понятно. Министр внутренних дел Василий Денисович Пегов, как и все его окружение, упакован. И отлично знает, что будет упакован еще больше.

Министр поднял обе руки:

– Леонид Викторович, я предупредил, я спрашиваю просто из любопытства. – Помолчал. – Думаю, я не имею права вас больше задерживать. Вы еще не окрепли, да и дел у вас наверняка много. Впрочем, как и у меня.

– Верно, Василий Денисович. Спасибо, что лично вручили мне паспорт.

– Всегда рад. – Министр встал. – Если позволите, я провожу вас.

– Спасибо.

Напоследок обменявшись с министром рукопожатием у двери, Луи вышел в приемную. Сидевшие в креслах Рудольф и Стрекалов при его появлении встали. Рудольф спросил:

– Все в порядке?

– Да. Паспорт у меня.

Стрекалов вывел их на улицу, они сели в машину. Рудольф обернулся:

– Теперь куда?

– К Дому журналиста.

Снова развернувшись на Якиманке, Рудольф миновал оба Каменных моста и Волхонку и остановил машину недалеко от Дома журналиста.

Из «плимута» они вышли вчетвером. Володя и его напарник, оставив одного охранника в машине, двигались чуть сзади.

Подойдя к старинному особняку, спрятавшемуся в глубине заросшего деревьями и кустарником палисадника, все четверо остановились. Осмотрев здание, Рудольф сказал:

– Ничего игрушка.

– Неплохая, – согласился Луи. Теперь это странное здание рядом с Домом журналиста станет его резиденцией.

Дом журналиста всегда ему нравился. Отныне он сможет захаживать по соседству в его ресторан.

Глава 10

Седов нажал кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу же. За ней, одетый в просторный серый пуловер, стоял Гущин.

– Заходи. – Пропустил его в квартиру, взял за плечи. – Ну что? Как ты?

Встретив настороженный взгляд, Седов улыбнулся:

– Виктор Александрович, все нормально.

– Не провал?

– Никакого провала. Есть трудности, но у кого их не бывает?

– Трудности… – Гущин отпустил его плечи. – Ладно, проходи.

Они прошли в комнату. Гущин сел за стол.

– Рассказывай. Что там, какие у тебя трудности. Седов коротко рассказал о стычке с талышами и о требовании Куманькова.

Гущин некоторое время занимался изучением линий жизни, творчества и здоровья на собственной левой руке. Наконец, положив руку ладонью на стол, поморщился:

– Я немного не рассчитал с паспортом. В смысле, не подумал, что Куманьков потребует за него так много.

– Я сам этого не ожидал.

– А Куманьков потребовал так много, потому что поверил, будто смерть Лукмаса и Будникова – фальшак. И деньги у тебя есть. Навел же Куманькова на эту мысль Шлепа, которого Куманьков вызвал к себе сразу же после твоей стычки с талышами. Шлепа раскололся. А потом рассказал обо всем Хрулеву, который и занимается сейчас всем этим. Уже третий день.

– Он нашел что-нибудь?

– Сказал только по телефону, что эту группу в Москве знают. Он вот-вот должен подъехать. – Гущин рассеянно подвигал мышку выключенного компьютера. – Из твоего рассказа я понял, что Комарик и Куманьков вели себя так, будто что-то знали про этих талышей?

– Комарик, хоть и содрал с них деньги, держался с ними очень осторожно. Ну а Куманьков… Мне показалось, он умышленно не обратил на этих талышей никакого внимания. Они, без сомнения, завязаны. Заня тоже наверняка имеет с ними какой-то скрытый контакт.

– Возможно, эти талыши как-то связаны с Тофиком Бакинцем?

– Возможно.

– И тот предупредил о них Заню. А Заня мог сказать о них тем, кому счел нужным. Тем же Комарику и Куманькову.

В прихожей раздались три звонка – два коротких, один длинный. Гущин встал:

– Хрулев. Пойду открою.

Войдя в комнату вместе с Гущиным, капитан округлил глаза:

– Юра, ты ли это? Не встреть я тебя здесь, не узнал бы ни за какие коврижки.

– Не похож?

– Подожди… – Хрулев сделал вид, что вглядывается. – Да нет, отдаленное сходство есть. – Пожав ему руку, сел. – Рад видеть. Как вообще дела?

– Вообще ничего, а у тебя?

– У меня тоже. Ближе к делу. Виктор Александрович, я наконец могу рассказать вам хоть что-то.

– Жду с нетерпением.

– Но сначала – демонстрация экспонатов. – Достав из кармана куртки конверт, Хрулев вытащил из него четыре фотографии. Разложил на столе жестом фокусника, посмотрел на Седова: – Юра, твои?

Седов не сразу, но узнал четверых, подошедших к нему на рынке. Изучив фотографии внимательней, кивнул:

– Да, это та самая четверка.

– Тогда имею честь представить. По очереди, слева направо: Вагиф Саидов по кличке Сулик, Мамед Абдуразаков, кличка Мамо, Зейнулла Алиев, он же Зорик, и вот последний, Таллят Ибрагимов, кличка Слон. Коммандос, прошли в свое время школу отрядов СОБР российского спецназа. Почти сразу после окончания учебного отряда дезертировали, чтобы тут же влиться в состав так называемой Объединенной армии народов Кавказа. Воевали в Абхазии, начудили там изрядно. Уличены в мародерстве, в Грузии объявлены военными преступниками. Сейчас ушли из политики, став обыкновенной преступной группой. Последнее время постоянно трутся в Москве.

– К какой группировке они примыкают? – спросил Гущин.

– Ни к какой. Но, думаю, как талыши, очень даже могут принимать заказы у Тофика Бакинца. Гущин по очереди просмотрел все четыре фотографии.

– Насколько я знаю, талыши – народность на Кавказе. Да?

– Правильно, Виктор Александрович. Но с одной поправкой: очень маленькая народность на Кавказе, их всего несколько десятков тысяч человек. Живут на крайнем юге Азербайджана, в Талышских горах, в основном в трех районах: Астарском, Лерикском и Ярдымлинском. Я там работал некоторое время, кое-что знаю. К сегодняшнему дню почти половина талышей записана в документы азербайджанцами, поскольку азербайджанцы усиленно подвергали их искусственной ассимиляции. Вообще, с азербайджанцами у талышей очень сложные отношения.

– Не скажи ты мне… – Гущин взял одну из фотографий. – Не скажи ты мне, что это талыши, я бы подумал, это азербайджанцы.

– Внешне у них много общего с азербайджанцами, но это два разных народа. И главное, два разных языка.

Собрав фотографии в одну стопку, Гущин сказал:

– Ладно, добры молодцы, давайте думать.

– Давайте, – согласился Хрулев.

– Если бы вы были Тофиком Бакинцем и вам нужно было бы бесследно убрать Балмакова – подрядили бы вы этих ребят?

Некоторое время оба сидели молча. Наконец Хрулев сказал:

– Я бы точно подрядил.

– А ты, Юра?

Заметив, что Седов молчит, Хрулев сказал:

– Плечо небось болит?

– Плечо прошло, мякоть заживает быстро. Но ребята в самом деле лихие. Я еле выкрутился. Кстати, ты быстро вычислил эту четверку.

– Старался.

– Компьютер?

– Компьютер был тоже, но в основном я вычислил их через свои ресторанные знакомства. Стал спрашивать о четырех талышах, выяснил, что неких четырех талышей часто видели в «Баку» и «Ленкорани». Принялся наводить справки, один знакомый халдей обмолвился: дескать, он слышал, что да, есть такие, и он знает, что они якобы прошли подготовку в спецназе ФСБ. Я запросил файлы из военкоматов. Остальное, ты прав, была уже чисто компьютерная работа.

– Возможно, я бы их и подрядил, – сказал Седов. – На всякий случай запиши номера двух трейлеров. Очень может быть, что это те самые трейлеры, которые в день исчезновения Балмакова почти сразу же уехали с рынка. Один из этих трейлеров охранники называют «талышским», и он связан с этой четверкой.

– Диктуй. – Хрулев записал номера в блокнот. – Все, заметано.

Буду выяснять. Гущин отодвинул снимки:

– Вот что, Женя, я вроде тебя отвлек?

– Намек понял. – Хрулев встал. – Я могу снова возвращаться к делу?

– Да. Спасибо, что быстро приехал.

– Я всегда быстро приезжаю. Всем общий привет.

– Счастливо, – сказал Седов.

Дождавшись, пока за Хрулевым захлопнется дверь, Гущин произнес:

– Подожди. У меня чай заваренный на кухне, под матрешкой. Принесу тебе и себе. Выпьешь?

– От чая я никогда не отказываюсь, вы знаете.

Гущин ушел на кухню и вскоре вернулся с двумя стаканами чая. Поставил один стакан перед Седовым, мягко положил ладонь на его руку:

– Юра, я все понимаю. Понимаю, что эти сорок тысяч нужны, что они идеально закрепят твою легенду. Но, Юра, мы с тобой сейчас должны думать не об этих сорока тысячах. Меня как раз эти сорок тысяч волнуют меньше всего. Первый этап пройден. Ты внедрен в систему, ты уже вошел в нее. Разрабатывать тех, кто мог убрать Балмакова, можно без тебя. Поэтому на Бутырском рынке тебе больше делать нечего.

Гущин прав, подумал Седов. Он и сам считал, что его миссия на Бутырском рынке себя исчерпала. Отхлебнув из своего стакана, сказал:

– Но сорок тысяч отдавать все равно придется.

– Придется. Всю сумму мне начальство, конечно, не даст, но какую-то часть я выбить смогу. Отдашь Зане эту часть, остальное пообещаешь отдать потом. И уйдешь с Бутырского рынка.

– Уйду – и что дальше? Гущин посмотрел искоса:

– Займись Луи Феро. Сейчас, после покушения, он озабочен собственной безопасностью. Это делает его уязвимым. – Гущин помолчал. – Что ты скажешь насчет того, чтобы открыть частное охранное агентство?

– Частное охранное агентство?

– Как тебе идея?

– Идея отличная. Но для того, чтобы открыть такое охранное агентство, нужны деньги.

– Ты достанешь.