Обещанная дракону

Тиа сидела на полу у королевского ложа и тихо плакала, уткнувшись лбом в холодную ладонь отца. Его час пришел незадолго до рассвета, когда мир замер в предвкушении нового дня. Ни один звук не нарушил мрачной тишины, когда любимый всеми король выдохнул в последний раз. Тиа провела с ним последние минуты и теперь не могла перестать рыдать, не обращая внимания ни на советников, ни на генерала, ни на мага, который и разбудил ее, чтобы сообщить о скором уходе отца.

Дыхание сбилось, и рыдания начали надрывно вырываться из груди, когда свалилось осознание, что она осталась совсем одна. У нее не было больше никого.

Мать умерла от лихорадки три года назад, сгорев за считаные дни. Полтора года спустя, когда отец заболел, король соседнего государства решил захватить ослабевшего соседа, но просчитался. Войска королевства оттеснили захватчиков, и Айрик успешно сверг власть жадного до богатств Золотогорья монарха, но был ранен отравленной стрелой при штурме королевского замка. Соседнее королевство пало, став очередным наделом, но вместе с этим Тиа лишилась старшего брата. Сегодня из ее жизни ушел отец.

Больше некому было поддержать ее, некому защитить. Она осталась сама по себе. Одна в огромном жестоком мире, который не принимал слабости. Ее судьба была предопределена до ее рождения. Ее жизнь была обещана огнедышащему монстру.

Рыдания до боли разрывали грудь. Едкие слезы щипали глаза и искусанные губы. Горло царапало на каждом вдохе.

Тиа всхлипнула и начала задыхаться. Сколько бы она ни хватала воздух ртом, но он не желал попадать в грудь. Мир перед глазами посерел, и вокруг заскакали яркие искры.

Горячая ладонь легла ей на спину. Тепло растеклось от места прикосновения и устремилось по венам, убаюкивая и даруя необъяснимое ощущение безопасности.

Тиа недоуменно обернулась и натолкнулась на полные сочувствия черные глаза наклонившегося к ней Руланда. Он обхватил ее одной рукой за плечи, другая скользнула под колени, и он очень осторожно поднял ее на руки. Она была настолько опустошена уходом отца, что даже сил на сопротивление подобной наглости не осталось.

Жар мужского тела окутал ее, притягательный теплый аромат одеколона ворвался в ноздри, отвлекая от скорби. Тиа неосознанно попыталась вспомнить, что это за запах, но не смогла. Тяжесть истощенного слезами тела окончательно навалилась на нее. Мир вокруг начал плавно меркнуть, игнорируя все попытки остаться в сознании.

Тиа очнулась в собственной кровати. Недоуменно осмотревшись, она попыталась сообразить, как здесь очутилась. Последнее, что она помнила, это черные глаза Руланда и жар его широкой груди, к которой он ее прижимал.

Воспоминания нахлынули с новой силой. Белое лицо отца. Приоткрывшиеся на последнем выдохе губы. Безвольно опустившаяся ладонь.

Грудь сдавило от скорби. Горечь переполнила, и по щекам снова потекли слезы.

Тиа свернулась клубком на кровати и разревелась в голос. Она потеряла последнего родного человека, не смогла его спасти, не смогла помочь.

Больше у нее никого не осталось. Она осталась одна. Последняя из рода. Последняя, в чьих венах текла кровь древнего рода Викен. Сильнейшая кровь севера.

Тиа подняла лицо и скользнула пустым взглядом по окну. Сквозь приоткрытые шторы внутрь бил яркий луч света. Она на четвереньках перебралась через кровать и сползла на пол, не заботясь тем, что измяла юбки платья. Добравшись до окна на дрожащих ногах, Тиа распахнула шторы и мрачно уставилась на поднявшееся в зенит солнце.

Оставаться в постели и прятаться в комнате было нельзя. Слишком много требовалось сделать, чтобы проводить отца в последний путь. Не осталось никого, кто мог бы взять на себя ее обязательства. В ее семье, кроме нее, никого больше не было.

Тиа пошатнулась и отмахнулась от попытавшихся поддержать ее служанок, которые вбежали в комнату, когда услышали звук открывшихся штор. Она не была слабой. Больше нет. Отныне она была той, кто в полной мере нес на себе бремя правления. От нее зависели жизни всех в этом королевстве. Ее должны были уважать не только в память об отце. Она не склонит голову ни перед кем. Ни перед вражескими захватчиками, решившими покуситься на ее земли. Ни перед драконом, которому ее обещали еще до ее рождения.

– Ваше Высочество, как вы себя чувствуете?

Тобиас обеспокоенно поднялся на ноги, едва Тиа вышла в гостиную, и оперся на трость, с которой теперь не расставался. Благодаря магии Руланда, боли он не чувствовал, но нагружать износившиеся суставы было все равно нельзя. Возраст не позволял.

– Я справлюсь, – Тиа ответила теми же словами уже в третий раз, и скорбь сдавила горло, не позволяя вымолвить больше ни слова.

Она остановилась перед высоким зеркалом рядом с туалетным столиком. Поправив закрытое платье и траурный платок, скрывающий яркие волосы, она достала тиару. Руки задрожали, но она должна была это сделать. Должна была предстать перед своим народом как принцесса в последний раз. Должна была проводить отца в последний путь.

– Я распорядился относительно приготовлений, – Тобиас стоял за ее спиной и пытался поймать ее взгляд в зеркале.

Тиа на него не смотрела. Она не хотела, чтобы он заметил, насколько ей было тяжело. Ей хватало того, что он и так прекрасно знал обо всем, что она чувствовала. В конце концов, Тобиас провел последние полтора года подле нее, поддерживая и помогая сохранить себя, не потеряться в горе после смерти Айрика.

Тиа покинула свои покои, направляясь в тронный зал. Тобиас поспешил за ней, стараясь не отставать. Его трость громко стучала по каменным плитам пола, эхом отражаясь в коридорах замка. Тиа замедлилась, щадя последнего близкого человека. Тобиас поравнялся с ней плечом к плечу и судорожно выдохнул. Пусть боли он и не чувствовал, но его организм больше не мог справляться с нагрузками как раньше.

– К закату все будет готово, чтобы проводить Его Величество. Сейчас ваши советники решают организационные вопросы. Вам не стоит переживать на этот счет. Вернитесь к себе и отдохните хоть немного.

– Это мои обязанности, Тобиас, – Тиа мрачно посмотрела на тяжело дышащего генерала и подождала его у подножия лестницы.

– Я знаю. Все знают. Но все так же прекрасно понимают, что сейчас в замке собрались все полководцы и практически все наместники земных наделов. Любой из них с честью возьмет на себя часть ваших обязанностей по подготовке церемонии. Вам не нужно проходить все это в третий раз. Тем более что все мы давно ждали этого дня, были готовы к нему, – голос Тобиаса практически сошел на нет, когда он низко опустил голову.

Он потерял друга, с которым провел всю жизнь. Его скорбь была такой же глубокой, как и ее.

Тиа остановилась перед дверями тронного зала и положила ладонь на крепкое плечо лучшего друга своего отца. Тобиас вымученно улыбнулся ей. Его глаза были полны боли, отражая ее собственную. Его взгляд скользнул по закрытым массивным створкам, ведущим в тронный зал из внутренних коридоров замка.

– Никто не станет вам препятствовать, Ваше Высочество, – тяжело вздохнул Тобиас и грузно оперся на трость. – Это всего лишь мой совет вам. Прошу вас, эти последние месяцы стали тяжелым ударом не только для государства, но и лично для вас. Вы сами на себя не похожи.

Он бросил напряженный взгляд на солдата, стоящего у дверей. Закованный в броню стражник вытянулся в струнку, окончательно превратившись в металлическую статую.

– Вы сильно похудели, осунулись. Больше года не снимаете траур, – Тобиас недовольно скривился, рассматривая черный платок, скрывающий ее волосы. – Я понимаю, почему вы это делаете, но жизнь продолжается. Ваш отец хотел бы, чтобы вы нашли в себе силы встретить новый день с улыбкой, чтобы позволили им жить по ту сторону горизонта, не скорбя об их участи. Вы ведь знаете, что он не хотел бы, чтобы вы потеряли себя в горе.

– Я попытаюсь завтра, Тобиас, – Тиа сжала его ладонь в знак признательности за заботу и прикрыла глаза. – Завтра будет новый день, завтра.

Он мрачно покачал головой, но настаивать не стал.

Все они уже давно смирились с тем, что король покинет их, и Тиа в том числе. Да, она до последнего боролась, старалась отсрочить этот момент, боялась оставаться одна. Вот только повлиять на судьбу она так и не смогла. Даже найденный маг не сумел помочь.

По крайней мере, время, лишенное страданий и подаренное ее отцу Руландом, позволило ей принять его скорый уход. Было намного проще отпустить отца, когда она не видела боли и ужаса в его глазах. Он ушел спокойно, с улыбкой приветствуя ангела смерти, который должен был проводить его на ту сторону горизонта к родным.

Тиа смахнула слезы и вошла в зал, где вместо трона в ложе теперь стоял резной каменный гроб. Отец, одетый в торжественные траурные одежды, лежал в окружении белых цветов. На его прекрасном лице навечно застыло умиротворенное выражение. Белила скрыли черные круги под глазами. В пальцах был зажат верный меч. На голове надета корона. Впервые за этот год.

Подданные стояли на коленях, плакали, размазывали слезы по лицам, прощались со своим правителем. С появлением принцессы в зале на мгновение воцарилась тишина, затем до ее слуха донеслись тихие молитвы. За ее здоровье.

Тиа прикрыла глаза, чтобы не расплакаться самой. Она никогда не бросит свой народ. Никогда не предаст память отца и старшего брата. Даже если это будет означать, что она погибнет в этой войне.

Похоронная процессия медленно двигалась в сторону порта, расположившегося в бухте на берегу Северного моря. Три часа пути растянулись в шесть. Вдоль дорог стояли подданные и кидали белоснежные цветы под ноги лошадям, тянущим повозку с тяжелым гробом. Спереди и сзади двигались стражи с высокими штандартами, на которых развевались белые погребальные флаги.

Тиа ехала следом за повозкой на белоснежной кобыле. Черное траурное платье практически подметало пыль дороги, но ее это не волновало. Черная вуаль закрывала лицо, хотя и не мешала обзору. Слезы стояли в глазах, но Тиа не могла пролить их.

Теперь уже ее подданные благоговейно всматривались в ее лицо, но она не могла ответить им ни кивком, ни даже взмахом руки. Моральные силы окончательно покинули ее.

Тиа натянула тетиву с вложенной горящей стрелой и прицелилась на вечернюю звезду. Да примут предки ее отца. Да встретят его мать и Айрик по ту сторону горизонта. Да будут светлыми их дни в ином мире. Тиа выпустила тетиву.

Стрела с горящим наконечником промелькнула с тихим шорохом в раскрашенном закатными всполохами темном небе и вонзилась в сноп сена в плоской ладье, мерно раскачиваемой на морских волнах. Пламя начало разгораться, и со всех сторон в небо устремились горящие стрелы лордов и верных воинов ее отца.

Последний луч света ярко озарил низкие облака, как если бы боги тоже прощались с великим правителем. Порыв ветра наполнил узкий парус ладьи прежде, чем он вспыхнул в ярком огне. Сноп искр взметнулся ввысь и на крыльях ветра устремился к горизонту.

Тиа прикрыла глаза, отпуская отца в последний путь. Опустошающий выдох сорвался с губ, и словно неподъемный груз свалился с ее плеч.

Он больше не страдал. Его ждали любящие жена и сын.

Пальцы судорожно сжались на рукояти лука, и по щеке скатилась слеза.

Процессия вернулась в столицу за несколько часов до рассвета. Тиа спешилась и направилась в свои покои, по дороге ловя на себе соболезнующие взгляды от стражи, прислуги и знати, которые тоже не спали этой ночью. Завтра будет не менее тяжелый день. Точнее, уже сегодня.

Коридоры третьего этажа жилой части замка, где находились покои королевской семьи, были непривычно тихи. Ни стражи, ни суетящихся лекарей, ни прислуги.

Тиа бросила нервный взгляд на запертые двери. Больше никогда она не услышит раскатистый бас отца, заливистый смех матери и подначивания старшего брата. Она осталась одна.

Низко опустив голову, Тиа шла в свои покои. Они находились в самом дальнем конце коридора, имея выход на просторный балкон, расположенный над каньоном, по дну которого протекала полноводная река. Это были самые дальние из жилых комнат, и родители постоянно журили ее, что она сторонится их, а на самом деле Тиа просто нравился вид, открывающийся из окон. Если бы она могла изменить прошлое, она бы ни за что не боролась с Айриком за то, чтобы отвоевать эти покои себе. Она бы жила так близко к матери с отцом, как только возможно.

Во мраке коридора кто-то шевельнулся. Тиа вздрогнула и настороженно уставилась вперед, пытаясь разглядеть высокую фигуру в слабом лунном свете, бьющем из узкого небольшого окна.

У дверей покоев ждал Руланд. Он внимательно окинул ее взглядом, оттолкнулся от стены и шагнул навстречу.

Тиа недоуменно остановилась, не дойдя пары шагов до него. Свет от лампы, которую она сжимала в руке, озарил его лицо.

– Сегодня будет не менее долгий день, – Руланд поддерживающе улыбнулся ей, ловя ее взгляд. Ему было не все равно.

Черные глаза смотрели на нее с таким теплом и нежностью, что это немного отогрело ее сердце, выстуженное скорбью и холодными северными ветрами. Оно робко дрогнуло в груди. Тиа отвела взгляд.

– Вы должны выспаться.

– У меня всего несколько часов, и вы отбираете ценные минуты, – как бы она ни старалась, но это прозвучало слишком грубо.

Руланд усмехнулся, опустил подбородок и прищурился, скрывая выражение глаз.

– Я могу вам помочь, – он протянул ей небольшую склянку. – В последние дни вы окончательно вымотались, разрываясь между отцом, эвакуацией, подготовкой к осаде и грядущими сражениями. Лекарство восстановит часть ваших сил. Оно позволит вам забыться крепким сном на восемь часов. Это сильное снотворное.

– Я не проснусь, и вы захватите власть в королевстве, – пробурчала под нос Тиа и недоверчиво повертела в пальцах тонкую склянку.

Руланд неожиданно расхохотался и широко улыбнулся ей. Тиа невольно выпала из реальности, залюбовавшись красивым мужчиной с обворожительной улыбкой. Было так странно слышать искренний смех. Казалось, он навсегда покинул стены этого замка.