Шаги забвения

И поскольку перспективы получения служебного жилья и мечты переехать когда-нибудь в собственную квартиру были достаточно туманны, я стала думать о том, чтобы остаться жить в родном городе. Я планировала найти там работу, устроить дочь в детский сад и продолжить жить отдельно от свекрови. Я даже готова была отказаться от московской прописки. Мне было нужно только одно: чтобы никто не трепал мне каждый день нервы и позволил бы жить спокойно, выполняя свой социальный, материнский и супружеский долг. Но, к сожалению, реальность слишком часто разбивает на мелкие осколки наши планы и мечты, и нам приходится подчиняться воле внешних обстоятельств и забывать о своих мечтах, заменяя их осознанием необходимости исполнения своего долга.

Вот и моим скромным планам не суждено было осуществиться. Хозяйка съёмной квартиры сообщила, что её сын возвращается из армии, и необходимо срочно освободить её жилплощадь, за которую мы платили гораздо меньше, чем за какую-нибудь другую квартиру в городе. В своё время эта женщина проявила завидное понимание к моей финансовой ситуации и пошла навстречу, установив плату на минимальном уровне. И вряд ли теперь я нашла бы другое жильё за подобные деньги.

К тому же найти работу оказалось не так-то просто, так как все имеющиеся в городе предприятия закрылись ещё в начале девяностых, а устраиваться работать продавцом на рынок мне совсем не хотелось. И лишь Москва призывно распахивала двери для всех желающих трудиться от зари до зари.

И до последнего момента я тянула с возвращением в Москву, надеясь всё же обустроиться в родном городе. Но когда у тебя нет денег и нет своего жилья, выбор невелик. Словно нашкодивший пёс, я приползла в дом свекрови. И моё возвращение предоставило этой скверной женщине ещё больше повода для злорадства и убеждённости в собственном всевластии. Но я утешала себя мыслью о том, что, имея высшее юридическое образование, в самое ближайшее время я найду работу с хорошей заработной платой и съеду от свекрови, а заодно и распрощаюсь с нелюбимым мужем. И эта мысль не давала мне окончательно упасть духом и придавала сил жить дальше. Но и здесь меня ждала засада.

Образование-то я получила, да только вот опыт работы набрать не успела. Да и как я могла это сделать, если муж поторопился сделать меня матерью, не позволив даже встать на ноги в профессиональном смысле?

Но не только это останавливало потенциальных работодателей. Их смущал возраст Алёны. И на собеседованиях мне прямо говорили о том, что у меня слишком маленький ребёнок.

– Но у меня есть неработающая свекровь! – сообщала в ответ я. – И у неё достаточно времени, чтобы заниматься внучкой.

И хотя я не очень-то верила своим собственным словам, но подумала, что подобный ответ может устроить потенциальных работодателей. Но я зря надеялась, так как мне говорили, что в любом случае, когда что-то случается с ребёнком, звонят матери, а не бабушке. И им не нужен сотрудник, который будет регулярно отпрашиваться по семейным обстоятельствам и всё время брать больничные по уходу за ребёнком.

В общем, все мои собеседования закончились неудачей, и потому я решила вернуться на прежнее место работы со скромной зарплатой, которая снова уменьшилась из-за дефолта 1998 года. Но я надеялась вновь добиться успеха, хотя и понимала, что имея малолетнюю дочь, сделать это будет гораздо труднее, чем раньше.

И вот мы записали Алёну в детский сад, и я вышла на работу. У Андрея же в это время был отпуск, который он проводил перед телевизором, лёжа на диване, который мы купили взамен узкой кровати, на которой спали до рождения дочери. А я утром отводила Алёну в детский сад и забирала её оттуда сама, так как ни муж, ни свекровь не желали делать ничего, что могло бы облегчить мою жизнь.

Но когда в детском саду должно было состояться первое родительское собрание, мне снова пришлось проявить чудеса дипломатии и попытаться уговорить мужа сходить на него, потому что отпрашиваться с работы в первые же недели после выхода из трёхлетнего отпуска мне было очень неловко, так как это укрепило бы у моего начальства мысль, что я надолго выпала из рядов примерных и дисциплинированных сотрудников, которых следует поощрять в ближайшем будущем.

И после долгой беседы Андрей согласился сходить на родительское собрание, и на какое-то время я даже почувствовала себя победителем, полагая, что мои планы стать бизнес-вумен не так уж утопичны.

Ах, если бы я только знала, какую свинью подложит мне муж на этом родительском собрании, то предпочла бы лучше вызвать гнев у своей начальницы, чем потом целый год расхлёбывать кучу проблем, в которые втянул меня Андрей!

Честно говоря, я не знаю, каким местом он думал, но ему вдруг пришла в голову мысль записать меня в родительский комитет детского сада. И, естественно, поставить меня в известность о своём поступке он не посчитал нужным. И когда я на следующий день привела дочь в детский сад, то воспитательница сообщила мне, что послезавтра мне, как единственному члену родительского комитета, так как больше туда никто не записался, необходимо к восьми утра быть наготове, чтобы поехать за покупкой ковров.

– А почему Вы решили, что я являюсь членом родительского комитета? – обескураженно спросила я воспитательницу, искренне полагая, что ослышалась.

– Потому что Ваш муж вчера на родительском собрании Вас туда записал, – спокойно ответила воспитательница.

– Вы шутите? – боясь поверить услышанному, снова спросила я.

– Нет, – с серьёзным видом ответила воспитательница. – Вчера, когда я предложила всем присутствующим записываться в родительский комитет, Ваш муж сразу же поднялся с места и записал Ваше имя.

– Но этого не может быть! Он не мог этого сделать! – испуганно произнесла я, прекрасно понимая, что этот поступок был в духе Андрея, который никогда не считался с моим мнением и всегда старался быть добреньким за мой счёт.

– Может, Вам стоит ещё раз поговорить с мужем? – вежливо предложила воспитательница.

– Конечно, я с ним поговорю! – согласилась я. – Но можно меня как-то вычеркнуть из членов родительского комитета? Понимаете, я только что вышла на работу после долгого перерыва и потому не могу позволить себе лишний раз отпрашиваться.

– Нет, выйти из родительского комитета в ближайший год Вы не можете хотя бы потому, что кроме Вас в комитете никого нет. А в следующем году мы проведём новое родительское собрание и сможем переизбрать членов родительского комитета, – ответила воспитательница, окончательно расстроив меня своими словами.

И вот я поехала на работу, даже не представляя себе, как буду объясняться перед начальством за то, что послезавтра мне необходим отгул, потому что мой дорогой муженёк отчего-то решил, что у меня слишком мало забот, и мне просто необходимо добавить ещё изрядную порцию трудностей. Хотя, возможно, он просто решил отомстить мне за то, что я отправила его на это несчастное родительское собрание.

Целый день я провела в жутком нервном напряжении, так и не решившись поговорить с начальницей. Зато этим же вечером я поговорила с мужем, но только это оказалось бесполезным занятием. Чтобы не давать вразумительных ответов, Андрей просто включил свой любимый режим дурачка-простачка, повторяя свои стандартные фразы: «А что не так?», «Тебе вечно не угодишь!» и «Я же для тебя старался!».

В общем, кроме семейных и рабочих проблем, теперь у меня появились ещё и общественные дела. И когда в назначенный день я появилась утром в детском саду, чтобы ехать за этими несчастными коврами, ради которых мне пришлось пережить немало неприятных минут в разговоре с начальницей, и поинтересовалась у воспитательницы, на чём мы, собственно, поедем в магазин, она непринуждённо ответила:

– На Вашей машине, конечно же!

– А у меня нет машины! – растерянно произнесла я.

– У Вас нет машины? – удивлённо переспросила воспитательница. – А зачем Вы тогда записывались в родительский комитет?

– Я не записывалась! – вновь принялась я оправдываться. – Вы же помните, меня на собрании вообще не было! Это муж меня записал!

– Знаете, – мрачным тоном сказала воспитательница, – если у Вас нет возможности исполнять обязанности председателя родительского комитета, то не нужно было проявлять инициативу и вносить своё имя в список! Мы бы нашли других людей, которые в состоянии заниматься тем, что требуется от членов родительского комитета!

И хотя я продолжила лепетать про то, что моей вины в сложившейся ситуации нет, воспитательница не хотела ничего слушать. Она просто махнула рукой, делая мне знак уйти и что-то говоря о том, что сама решит проблему с покупкой ковров, легче от этого мне не стало.

С тяжёлым сердцем я поехала на работу, потому что проводить этот день дома в компании мужа и свекрови было ещё невыносимей. И единственная мысль, которая слегка согревала мою душу в этот холодный день, была надежда на то, что теперь, возможно, я скинула с себя бремя председателя родительского комитета. Но как бы не так!

Понятия не имею, кого привлекли воспитатели для покупки ковров, но этим меня уже не просили заняться. Но беда была в том, что через месяц состоялось новое родительское собрание, и в его повестке не было пункта о переизбрании членов родительского комитета. На нём обсуждалось предстоящее празднование Нового года. И конечно же, всю эту радость свалили на одну меня.

И хотя я очень просила родителей высказывать свои пожелания по этому поводу, а также по покупке подарков детям, все молчали как партизаны. Тогда я сказала, что буду покупать то, что сочту нужным, но в моём понимании лучшим подарком на Новый год является сладкий подарок. И так как никто не возражал, я назвала сумму, которую требовалось сдать до конца недели, после чего собрание закончилось, и все разошлись. А у меня с этого дня появилась новая обязанность.

Каждое утро как можно раньше я приводила дочь в детский сад и, сдав ребёнка воспитателям, стояла у двери и каждому родителю напоминала о том, что необходимо сдать деньги на новогодние подарки.

Наверное, нищие, просящие подаяние на паперти, чувствуют себя точно так же, как и я чувствовала себя те два месяца.

Увидев меня, родители злились, грубили, заявляя, что они опаздывают на работу, и, вообще, у них нет денег, либо их нет сейчас, но они непременно будут в конце недели, и тогда они всё сдадут. Однако в реальности деньги сдали лишь единицы. И поскольку наступление Нового года отложить было нельзя, то закончилось всё тем, что мне пришлось тратить свои собственные деньги, чтобы купить подарки детям и воспитателям.

Но самым гадким моментом в этой истории было то, что на родительском собрании, которое состоялось после новогодних праздников, все единодушно обвинили меня в том, что подарки их детям были слишком скромными и, вообще, в них не было игрушек, а только конфеты, вероятно потому, что я присвоила себе их кровные денежки.

И сколько бы я не махала перед ними чеками и квитанциями, никто не хотел меня слушать, заявляя, что я принесла им чеки от своих личных покупок и сейчас пытаюсь всех обмануть, скрыв факт растраты.

В общем, нервотрёпка и только.

И так продолжалось до конца учебного года. Я тратила кучу нервов, сил и собственных денег, а в ответ получала лишь новую порцию обвинений в растрате и в плохом исполнении обязанностей председателя родительского комитета. А мой «обожаемый» супруг выслушивал эти истории, лёжа на диване с видом святого мученика, которому склочная жена не даёт спокойно отдохнуть вечерами.

И лишь в следующем сентябре я заявила на новом родительском собрании, что слагаю с себя полномочия председателя родительского комитета, так как у меня нет возможности исполнять эти функции, и пусть они делают с этим, что хотят. Были выбраны новые члены родительского комитета, а я с тех пор старалась поменьше общаться с воспитателями и другими родителями, так как пережитых волнений мне хватило, ой, как надолго!

О, волшебство забвения! Приди ко мне! Очисти мою душу от кровоточащих ран прошлого и дай сил жить дальше!

И я выпила новый глоток снадобья и продолжила вспоминать.

Поначалу я всё ещё надеялась, что когда Алёна подрастёт я смогу найти себе более доходное место. И действительно, моя карьера хоть и медленно, но шла вверх, а доход увеличивался. Но беда была в том, что чем больше я зарабатывала, тем меньше Андрей приносил денег в дом. Он всё больше и больше пил, и чтобы прокормить его мне приходилось тратить свои собственные деньги.

К тому же не нужно забывать, что свекровь тоже сидела на моей шее. И если раньше её содержал Андрей, то теперь эти обязанности делегировались мне. И со временем я настолько вымоталась и выдохлась, что просто перестала бороться за свою мечту. Что бы я не делала, как бы не старалась, но так и не могла выбраться из нищеты. И пока Алёна была маленькой, я всё же находила в себе силы держаться ради неё. Ради того, чтобы дать ей лучшую жизнь по сравнению с той, что была у меня. Но вот Алёна стала подрастать, и я с надеждой смотрела на неё, ища в дочери знакомые черты, но видела в ней только копию своего ленивого мужа, который ради собственной выгоды готов был все соки из меня выпить.

Мою доброту и самоотречение Алёна воспринимала как должное. И вместо поддержки с её стороны, я встречала лишь капризы и горделивое пренебрежение ко мне. И это подкосило меня. Я думала, что вместе с ней мы сможем со всем справиться и пройти этот нелёгкий путь к свободе плечом к плечу, рука к руке. Но вместо сподвижницы я видела в своей дочери человека, который в любую минуту может предать меня.

Хотя стоило ли её в этом винить? Перед её глазами с самого детства был такой негативный пример того, как можно ничего не делать и всё иметь, что, наверное, девочке сложно было устоять пред искушением и не присоединиться к рядам победителей.

Я осталась одна среди людей, нещадно эксплуатирующих меня и готовых вогнать в гроб, лишь бы это принесло им хоть какую-то выгоду. И, признаюсь, мне даже не хотелось их разочаровывать. Хотите моей смерти – пожалуйста. Буду работать, как вол, и однажды упаду без сил, лишь бы только порадовать вас своим послушанием. Ложась вечером спать, я каждый раз надеялась, что на следующий день не проснусь. И открывая утром глаза, разочарованно вздыхала, тайно надеясь, что мне ещё недолго осталось тянуть эту тяжёлую лямку.

Умчитесь, былые дни, прочь! Уноситесь так далеко, насколько возможно, чтобы больше никогда не тревожить меня!

Когда из молодой мамаши и домохозяйки я вновь влилась в ряды социально активных граждан, коллеги Андрея стали периодически приглашать меня на банкеты, проводимые ими в честь юбилеев и получения званий. Причём приглашения передавались не через мужа, а напрямую мне. Виновники торжества сами звонили мне на городской телефон и просили прийти. И мне было чрезвычайно лестно получать подобные приглашения. Тем более что других жён на эти банкеты не звали. И, конечно же, я приписывала подобное внимание к моей персоне исключительно своим личным качествам. Мол, я такая умница и красавица, к тому же приятный собеседник, что могу украсить своим присутствием любой мужской коллектив. И в течение нескольких лет я тешила себя этими иллюзиями, пока однажды не услышала фразу, которая тотчас расставила всё по своим местам.

В тот день у Игоря Олейникова, одного из коллег мужа, был день рождения. И как повелось в последнее время, Игорь позвонил мне заранее и пригласил украсить своим присутствием банкет, чему я очень обрадовалась.

Среди множества знакомых мужа Игорь был одним из тех, кому я от всей души благоволила. Он был добрым и вежливым. И профессиональная деформация, которая со временем сказывается на характере всех сотрудников милиции, на него совершенно не повлияла.

И у Игоря был сын, на год старше Алёны. И я тайно надеялась, что когда дети вырастут, то нашим семьям неплохо было бы породниться.

И вот на дне рождения Игоря я сидела за столом рядом с мужем и следила, чтобы мой благоверный не упал лицом в салат, поскольку успел как следует нализаться, и услышала фразу, которую Олейников говорил одному из своих приятелей, тоже успевшему чересчур быстро дойти до кондиции.

– Петруха, ты тут давай веди себя аккуратнее. Хватит на водку налегать! Это Андрюхе хорошо. Может пить, сколько влезет. Его жена потом на себе домой потащит. А тебе самому нужно будет до дома добираться.

Игорь говорил вполголоса, но я всё услышала.

Меня словно обухом по голове стукнули. Вот, оказывается, в чём дело! Я-то, наивная, верила, что меня приглашают на банкеты ради меня самой, а на самом деле на всех этих мероприятиях я исполняла роль бесплатного эвакуатора.

Да, Андрей всегда пил, не чувствуя границ. Особенно, когда я была рядом. Но я и не догадывалась, что все остальные тоже это видят. Я думала, что алкоголизм моего мужа – это только моя проблема, но оказалось, что коллегам Андрея тоже приходится сталкиваться с этим. И они нашли решение. Раз я его жена, то и разгребать весь этот мусор должна тоже я.

Мне стало безумно обидно. Я вышла из-за стола и отошла к окну. Конечно, уехать, лелея свою обиду, я не могла, ведь нужно же было ещё и тащить мужа до дома, но, по крайней мере, я могла немножко постоять в сторонке, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

И тут ко мне подошёл Гена Рачков. Этот парень тоже был мне крайне симпатичен, потому что кроме приятной внешности, он был галантным и вежливым по отношению к женщинам.

– Как дела, Олеся? – спросил Гена, чтобы начать разговор.

– У меня всё отлично, – ответила я, едва сдерживая слёзы, которых Рачков, по счастью, не заметил.

– Я хотел сказать тебе, что напрасно ты отказалась от поездки в Румынию, – продолжил Гена. – Мои друзья на этой неделе вернулись оттуда и остались очень довольны поездкой.

– Гена, прости, но о чём ты сейчас говоришь? – удивившись, произнесла я, и мои слёзы мгновенно высохли.

– Но как же ты не помнишь? Разве в прошлом месяце Андрей не передавал тебе бесплатную путёвку в Румынию? – удивившись моей неосведомлённости, спросил Рачков.

– Я первый раз слышу об этой путёвке. Гена, может быть, ты объяснишь мне, в чём всё-таки тут дело? – попросила я его, и нехорошие мысли поползли в мою голову.

– Но если Андрей тебе ничего не сказал, то и мне, наверное, не стоит об этом говорить, – пошёл на попятную Рачков. – Зря я начал этот разговор, но я был уверен, что это было твоё решение.

– Нет, уж! Давай рассказывай! – заявила я парню, хватая его за рукав и придвигая ближе к себе, потому что тот готов был ретироваться.

– Хорошо. Я расскажу тебе, но прошу, Олеся, дай мне слово, что ничего не скажешь о нашем разговоре Андрею, – стал просить меня Геннадий, и я поняла, что не получив этого обещания, он ничего не скажет.

– Ладно, даю слово, – кивнула я, скрестив за спиной пальцы левой руки.

И Гена глубоко вздохнул, словно собирался с духом, после чего начал свои объяснения.

– В общем, перед Новым годом в одном крупном обувном магазине была акция. Те покупатели, которые приобретали товары на определённую сумму (причём на очень приличную), получали право участвовать в розыгрыше призов, главным выигрышем в котором были три бесплатные путёвки в Румынию. И моя жена выиграла одну из этих путёвок. Но только она ей была не нужна. Ты же знаешь, она работает на совместном предприятии и регулярно ездит за границу. Она и участвовала-то в этой акции лишь потому, что продавец уговорил её заполнить анкету, так как она сделала покупку на очень большую сумму. И получив выигрыш, жена сказала мне, чтобы я отдал эту путёвку кому-нибудь из своих друзей, потому что все её друзья и коллеги настолько богаты, что им эта путёвка абсолютно не нужна. И я сразу же вспомнил о тебе. О том, как однажды ты рассказала мне, что оформила для себя и дочери заграничные паспорта, чтобы иметь возможность в любой момент поехать за границу, если представится случай. И я решил, что могу помочь тебе осуществить своё желание.

На следующий день я подошёл к Андрею и отдал путёвку в Румынию ему, чтобы ты смогла туда съездить вместе с дочерью или с мужем. Но вскоре Андрей вернул мне её обратно, заявив, что ты отказалась от поездки. Мол, у мужа заграничного паспорта нет, а без него ты никуда не поедешь.

Я, конечно, удивился, потому что в разговоре с тобой у меня сложилось впечатление о тебе как о человеке увлекающемся и спонтанном, который не упустит подвернувшуюся возможность. К тому же ты очень хотела отправиться в какое-нибудь путешествие. Поэтому я удивился словам Андрея. Но и не доверять им я не мог. Поэтому на следующий день я отдал путёвку одному своему другу, который со своей девушкой с удовольствием согласился отправиться в Румынию. А на днях они вернулись и очень благодарили меня, потому что им всё понравилось.

– Я ничего не знала, – помрачневшим голосом произнесла я, выслушав рассказ Гены Рачкова. – Андрей ничего мне не говорил. И я бы никогда не отказалась от возможности бесплатно съездить за границу. Гена, как ты мог предложить эту путёвку Андрею? Почему ты не позвонил мне?

– Но ты же замужем! – смущенно проговорил Рачков. – Разве я могу что-то предлагать тебе за спиной мужа?

– Знаешь, в этом случае можно было сделать исключение, – грустно вздыхая, произнесла я.

– Но я же не думал, что Андрей так с тобой поступит! Я и предположить не мог, что он ничего не скажет тебе об этой путёвке! – стал оправдываться Рачков.

– Если бы ты знал его лучше, то совершенно не удивился бы его поведению, – с сожалением произнесла я.

– Олеся, но я очень прошу тебя, не говори Андрею о том, что я тебе сейчас сказал! Я не хочу быть причиной ваших семейных ссор, – распаляясь, произнёс Рачков.

– Не волнуйся, Гена. Я же дала тебе слово. Я ничего не скажу Андрею, – произнесла я, возвращаясь за банкетный стол.

Время было позднее, и нужно было забирать мужа и ехать домой. Подняв Андрея, который практически не держался на ногах, я поблагодарила Игоря Олейникова за приём и поволокла мужа к выходу.

Игорь подскочил из-за стола и помог мне вывести мужа на улицу.

– Олеся, тебе бы лучше такси взять, – сказал Игорь, протягивая мне сторублёвую купюру.

– Да, наверное, я так и сделаю, – сказала я, взяв у Игоря предложенные деньги.

Дотащив мужа до трассы, я стала голосовать, чтобы остановить машину. И до дома мы добрались без приключений. Но только у меня на сердце появилась ещё одна зарубка. Я не могла простить мужу того, как он поступил со мной, лишив возможности поехать в Румынию из-за каких-то своих личных соображений. И лишь десять лет спустя я всё же не выдержала и упрекнула его в этом, спросив, по какой же причине он не пустил меня за границу.

– А ты хотела, чтобы я собственноручно отпустил тебя с Рачковым трахаться? – разъярённо ответил он.

– О чём ты говоришь? – прикрикнула я на мужа. – Твоя беспочвенная ревность совсем замутила тебе разум! Гена отдал путёвку тебе для того, чтобы ты поехал со мной или чтобы я поехала с Алёной! А если бы он хотел тайно пригласить меня на уик-энд в какой-нибудь загородный отель, то он бы подошёл напрямую ко мне! И поверь, ты бы об этом даже не узнал. Но Гена поступил как честный и порядочный человек. Он обратился к тебе как к моему мужу и через тебя передал мне эту путёвку, чтобы ты был в курсе того, что он мне предлагает. Неужели ты думаешь, что если бы у него были на мой счёт какие-то тайные намерения, он бы так поступил?

– А для чего ещё он мог передавать тебе эту путёвку? – продолжал упорствовать муж. – Он бы потом поехал за тобой следом, чтобы оттрахать тебя!

– Под твоим присмотром? – не сдержав раздражения, выкрикнула я. – Он же думал, что я поеду туда с тобой!

– Я не знаю, как бы он это всё устроил, но я знаю, чего он на самом деле хотел! Так же как и ты! – словно не слыша моих слов, продолжал донимать меня приступами ревности муж.

И пытаться переубедить в этом Андрея было бесполезно. Я уже давно убедилась в том, что ревнивому человеку не нужен повод для ревности, он сам его себе придумает. Обидно было лишь то, что расплачиваться за всё приходилось мне.

Но ещё обиднее в этой ситуации было то, что когда мы с Андреем только начали встречаться, я напрямую спросила его, не ревнив ли он, так как знала, что не смогу общаться с человеком, который будет ревновать меня к каждому встречному и поперечному, регулярно обвиняя в мнимых грехах. Особенно если учесть, что я – абсолютно неревнивый человек, который даже не понимает смысла ревности. Ведь если тебя любят – ревновать глупо. А если не любят – ревновать бессмысленно, претензиями и истериками возлюбленного не вернёшь. Так какой смысл в том, чтобы трепать нервы себе и другим? На мой взгляд, никакого. И потому мне очень хотелось, чтобы мой парень разделял мою точку зрения по этому вопросу.

И Андрей с абсолютно серьёзным лицом ответил, что тоже неревнив. И не доверять его словам повода у меня не было, так как до свадьбы он не устроил мне ни одной сцены ревности. Я не услышала от него ни одного упрёка на то, что общаюсь с другими парнями в Академии или на работе. Но после свадьбы всё изменилось. В один день я превратилась для Андрея в последнюю шлюху, которая готова на всё за спиной мужа. И если в первые годы нашего брака подобные обвинения происходили лишь от случая к случаю, так как интимная близость у нас с мужем была с завидной регулярностью, и сексуальная удовлетворённость Андрея притупляла его болезненное восприятие этого мира, то с годами всё изменилось.