Шаги забвения

Но я понимала, что девочка растёт, и её нужно приобщать к культуре, водить на различные мероприятия, даже если на них нет свободного времени. И после просьбы Алёны я поняла, что всё-таки нужно в моём сумасшедшем графике отыскать окно и отвести дочь в театр.

Только вот пожелание Алёны о посещении театра носило не абстрактный характер, а конкретный. Ей хотелось пойти именно на определённый спектакль в определённом театре. А если быть точной, то на спектакль «Ревизор», который шёл в Театре на Малой Бронной.

И когда я прочитала в Интернете информацию об этом театральном представлении, то у меня тоже возникло непреодолимое желание его посмотреть. В главных ролях в этой постановке участвовали красавец Даниил Страхов и народный любимец Леонид Каневский. И мне тоже во что бы то ни стало захотелось сходить на этот спектакль.

Выбрав день, я после работы поехала в кассу театра и купила два билета в партер по цене 1700 рублей каждый.

До представления оставалось ещё три недели, и я сообщила об этом мужу. В красках обрисовав ему ситуацию с Алёной, которой мы совершенно не уделяли должного внимания, я попросила мужа освободить один субботний вечер для того, чтобы посидеть с Артёмом, пока мы с дочерью сходим в театр.

– Андрюша, пожалуйста, не бери никаких дежурств в этот день. Когда у вас будут составлять график, попроси, чтобы тебя не задействовали в ту субботу. Если потребуется, можешь даже поменяться с кем-нибудь, но, пожалуйста, будь в этот вечер дома. Тем более что твоя мать к этому времени ещё не вернётся с дачи.

И Андрей пообещал. И хотя в графике дежурств у него в тот день должен был быть выходной, чтобы подстраховаться, муж нарочно вышел на работу в дополнительную субботу, заменив одного из своих товарищей, чтобы тот, в свою очередь, смог при необходимости подменить его.

Три недели я провела в предвкушении этого важного события. Для этой цели я сшила себе новую кофточку, сделала маникюр и считала дни до долгожданной субботы.

Но в пятницу после обеда муж позвонил мне на работу, чтобы сообщить плохую новость.

– Олеся, завтра я не смогу посидеть с Артёмом, потому что у меня дежурство. После работы поезжай в театр, сдавай билеты и возвращай деньги.

Услышав эти слова, у меня сердце рухнуло.

– Какое дежурство? Андрюша, о чём ты говоришь? Я же тебя просила! Я тебе всё объяснила! Как ты можешь так поступать с нами?

– Начальник сказал: нужно выйти. Вот я и выхожу завтра. Или ты хочешь, чтобы я с начальником спорил?

– Но начальник – тоже человек! Если ты ему скажешь, что у тебя в семье обстоятельства складываются так, что завтра вечером ты непременно должен быть дома с маленьким сыном, то, думаю, он поймёт и выберет другого сотрудника для дежурства.

– Олеся, я не перестаю тебе удивляться! Как ты можешь так говорить? У нас не принято обсуждать приказы начальства!

– Но тогда попроси своего товарища, за которого ты дежурил в прошлую субботу. Пусть он тебя подменит, – снова предложила я.

– Он завтра тоже работает, так что подменить меня некому. Сдавай билеты! – грубо заявил муж, бросая трубку.

Сложно передать, как в тот момент я себя почувствовала. Муж, как всегда, нанёс мне такой удар под дых, что стало тяжело дышать. Я так расстроилась, что еле-еле держалась, чтобы не разреветься. Я даже собралась сдать купленные билеты, но оказалось, что это можно сделать только в случае отмены представления или его переноса. Так что кроме моральных страданий приходилось мириться ещё и с приличными финансовыми потерями.

На ватных ногах я приползла вечером домой. А по дороге я думала. Обычно субботние дежурства мужа заканчиваются не позднее четырёх часов дня, а то и раньше. Так что, с учётом дороги, к пяти часам он в любом случае должен быть дома. Максимум, в начале шестого. А спектакль в театре начинается в семь часов вечера. То есть, даже если мы выйдем из дома в шесть часов, мы успеем к началу представления. Главное, чтобы только муж по пути нигде не задерживался и не пил. И тогда у нас всё может получиться.

И после ужина я сообщила Андрею весь этот расклад.

– Ничего не могу тебе обещать, – недовольным тоном заявил муж.

– Но ведь это реально! – с воодушевлением пыталась я переубедить Андрея. – Ты же сам говорил, что по выходным начальник вас подолгу не задерживает!

– А вдруг завтра возникнет какая-нибудь нештатная ситуация, требующая моего присутствия? – продолжал отнекиваться муж.

– А ты, наверное, генерал, или может быть, какая-нибудь важная шишка, без личного присутствия которой замрёт деятельность всех московских правоохранительных органов? Думаю, если за двадцать лет твоей работы в милиции такой нештатной ситуации не случилось, то вряд ли это произойдём именно завтра, – с сарказмом ответила я.

– Олеся, ты даже не представляешь, как ценит меня начальство! Да они все без меня как без рук! Ни один документ без меня не составляется, ни одно мероприятие не проводится!

Да, Андрей снова начал петь старую песню о том, насколько он незаменимый, и всегда общается на короткой ноге с руководством всего Министерства внутренних дел. Да только теперь я знала, что всё это – враньё чистой воды. Это своих провинциальных родственников он ещё мог одурачить, но не меня. Я прекрасно знала цену его бахвальству, поэтому сказала:

– Я понимаю, какая у тебя важная работа, и как ты там нужен. Но ты просто постарайся завтра не задерживаться, чтобы мы с дочерью смогли сходить в театр. Жаль будет, если такая приличная сумма, которую я заплатила за билеты, пропадёт.

После этих слов муж успокоился и даже пообещал не задерживаться. А когда он после ужина вышел курить в подъезд, то вернулся в квартиру радостный и сразу же подошёл ко мне, чтобы сообщить другую новость.

– Можешь плясать, я решил проблему с завтрашним вечером, – довольным голосом произнёс он.

– Неужели тебя кто-нибудь подменит? – предположила я.

– Лучше! Я нашёл человека, который сможет посидеть с Артёмом.

– Кто это? – ошарашенно произнесла я, ведь несмотря на наличие нескольких сотен родственников с обеих сторон, в случае возникновения проблем обратиться нам было не к кому.

Под любыми предлогами все отказывались нам помогать, даже когда речь шла о какой-нибудь мелочи, наподобие того, чтобы посидеть пару часов с Артёмом, не говоря уже о чём-то ещё. Поэтому неудивительно, что меня в буквальном смысле ошарашила новость о том, что кто-то предложил нам свою помощь.

– Это наш сосед Денис, – торжествующим голосом произнёс муж, чем окончательно обескуражил меня.

Денис был наркоманом со стажем и, пожалуй, последним человеком, с которым бы я согласилась оставить своего сына.

– Как ты можешь это предлагать? – не сдерживая возмущения, набросилась я на мужа. – Он же наркоман!

– Да он в завязке! Я только что с ним говорил. Он вполне нормальный, – ответил муж, чуть не подпрыгивая на месте от того, что смог самостоятельно решить хоть одну проблему.

– Но это он сегодня нормальный! А каким он будет завтра?

– Не веришь? Сама посмотри! – сказал муж, выходя на лестничную площадку и нажимая на дверной звонок квартиры Дениса.

И мне ничего не оставалось, как последовать за мужем.

Денис открыл дверь, и выглядел он, действительно, очень прилично. Никаких следов наркотического опьянения я в нём не заметила. И Денис подтвердил, что завтра он будет весь день свободен и сможет вечером последить за Артёмом.

Услышав это, я растерялась. С одной стороны, я не доверяла Денису, но с другой стороны, та ситуация, в которую загнал меня Андрей, требовала принятия какого-то решения.

– Хорошо, – согласилась я. – поступим так. Если Андрей не успеет завтра вернуться с работы до того времени, когда нам с Алёной нужно будет выходить, то пусть Денис присмотрит за Артёмом. Я постараюсь днём не давать ему спать, и тогда он уснёт как раз к пяти часам. То есть Денису не нужно будет ничего не делать, лишь приглядывать за мальчиком, пока тот спит. А там уже вернётся Андрей, и сам последит за сыном.

Все согласились с эти раскладом, и я успокоилась. Сообщив дочери, что возникшая проблема решена, мы со спокойной совестью легли спать. А утром муж уехал на работу. А наш день прошёл как обычно за будничными делами. Однако часам к четырём дня меня стало охватывать смутное беспокойство.

Дениса весь день не было дома, и на звонки мобильного телефона он не отвечал. Андрей также не отвечал на мои звонки, что означало лишь то, что он пьёт и не хочет, чтобы я отвлекала его от этого «важного» дела. А когда к пяти часам вечера ни тот, ни другой не вышел на связь, я серьёзно испугалась, что наш с Алёной поход в театр находится под угрозой срыва.

Весь день я не давала Артёму спать, и теперь он клевал носом, но я продолжала будить его, так как надеялась, что либо Денис, либо Андрей вот-вот объявится, и тогда я смогу уложить сына спать, чтобы самой бежать в театр.

Прошло ещё полчаса тревожного ожидания, но ничего не изменилось. Нужно было срочно что-то предпринимать, если мы хотели успеть на сегодняшнее представление в театре, и тогда я мысленно перебрала всех знакомых и родственников, живших поблизости, и мой выбор остановился на Нине, двоюродной сестре Андрея, которая территориально была ближе всех, так как жила на расстоянии двух станций метро от нас.

Я набрала номер её телефона и быстренько обрисовала ситуацию цейтнота, в которой мы оказались, и слёзно просила её помочь. Я сказала, что Андрей вот-вот должен приехать, и поэтому Артём пробудет у неё совсем недолго. К тому же ребёнок днём не спал, и поэтому, приехав к ней, сразу же уснёт, тем самым не причинив никаких хлопот.

– Что ж мне с тобой делать? – произнесла Нина таким тоном, что стало ясно, как сильно ей не хочется, чтобы я её беспокоила. – Уж выручу тебя. Надеюсь, Андрей не задержится на работе.

– Я в этом просто уверена! – с энтузиазмом воскликнула я. – Возможно, он уже едет в метро, и я не могу до него дозвониться лишь потому, что там нет связи, – постаралась успокоить я Нину.

В итоге, получив согласие, я крикнула дочери, чтобы та быстрей собиралась, затем одела Артёма, и буквально через несколько минут мы уже неслись к метро.

Но едва мы заняли места в вагоне электропоезда, как сын тут же уснул, и разбудить его не было никакой возможности. Поэтому, когда мы вышли на улицу, то мне пришлось нести мальчика на руках, что было не очень-то легко, учитывая, что на мне были туфли на шпильках высотой десять сантиметров.

Но когда мы пришли к Нине домой, Артём тут же проснулся и начал плакать, не желая отпускать меня.

Из-за того, что Андрей так подвёл нас, у меня не было времени предупредить сына о том, что он побудет некоторое время у тёти Нины, и сейчас, усталый и невыспавшийся, он совершенно не хотел ничего слушать. Он плакал, хватаясь за подол моего платья, и Нине пришлось силой оттаскивать Артёма от меня.

После этой сцены я даже начала сомневаться в необходимости похода в театр. Но Нина стала торопить меня, надеясь, что когда я уйду, мальчик успокоится. И я не стала с ней спорить, а поторопилась уйти.

Мои ноги дрожали, и мне уже не нужен был никакой театр. Но дочка торопила меня, и, взяв ноги в руки, мы помчались.

К семи часам мы успели попасть в театр и занять свои места.

Спектакль был великолепный! Постановка была свежей и нестандартной, а игра актёров – выше всяких похвал. Такие таланты! А Даниил Страхов в такой прекрасной спортивной форме, что его рейтинг в моих глазах вырос ещё больше. И всю первую часть спектакля я смотрела на сцену, не отрывая глаз. Но во время второго акта я стала снова ощущать беспокойство.

Андрей до сих пор не позвонил. Неужели он всё ещё был на работе? И где, скажите на милость, гуляет наш сосед Денис, который вчера так любезно предложил нам свою помощь, а сегодня смылся по своим делам?

И поэтому я стала всё чаще смотреть на часы, чем на сцену.

И едва представление закончилось, как я подскочила с места и, схватив дочь за руку, потащила к выходу. Одевшись в гардеробе, мы снова помчались, не жалея сил.

Когда мы приехали к Нине, то выяснилось, что Артём крепко спит.

– Он так долго плакал! Не хотел ни есть ни гулять! Отказывался от всего, что бы я не предлагала. И лишь час назад он уснул, – рассказала Нина.

Поблагодарив её, я разбудила сына, одела его, и мы поехали домой.

– Неужели папа до сих пор не вернулся с работы? – произнесла я вслух, когда мы шли домой. – Ведь за это время он ни разу нам не позвонил!

– На моём телефоне тоже нет ни одного неотвеченного вызова, – подтвердила дочь.

Но когда мы подошли к нашему дому, то я увидела свет в нашей комнате.

– Мама, ты забыла выключить свет, когда мы уходили? – спросила дочь, удивлённо посмотрев на меня.

– Я не забыла выключить свет по одной причине, – с беспокойством ответила я. – Потому что я его не включала! Когда мы уходили из дома, было светло. Наверное, бабушка вернулась из деревни.

– Да, наверное, это она, – согласилась Алёна.

Но когда мы зашли в квартиру, то, к своему невероятному изумлению, увидели там Андрея, который как ни в чём не бывало сидел на диване с бутылкой пива в руках и смотрел телевизор.

– Уже вернулись? – беспечно поинтересовался он, даже не считая нужным выйти в коридор, чтобы помочь нам раздеться.

– У тебя совесть есть? – еле сдерживая раздражение, спросила я. – Ты когда вернулся?

– Часов в шесть, наверное, – не чувствуя подвоха, ответил он.

– А позвонить ты не мог? Или хотя бы ответить на один из моих многочисленных звонков? Или тебя совсем не волнует, где мы и что с нами, и где всё это время был твой сын?

– С тобой, наверное, – делая большой глоток пива, произнёс Андрей.

– А где мы с Алёной должны были быть сегодня вечером, ты хотя бы помнишь?

– Да, – невозмутимо кивнул головой Андрей. – В театре.

– И ты думаешь, на вечернее представление пускают маленьких детей без билета?

– Но вы же вернулись! Значит, ты как-то решила проблему, – безразличным голосом ответил муж.

– Да, решила. И без твоей помощи, – сказала я, провожая детей в комнату.

Мне было жутко обидно это слышать. Оказывается, пока я сломя голову на каблуках неслась с Артёмом к дому Нины, муж в это время уже поднимался в нашу квартиру. И вероятнее всего, он нарочно задержался на работе и не отвечал на мои телефонные звонки. А дождавшись нужного часа, поехал спокойно домой, чтобы иметь возможность в одиночестве провести вечер. А точнее, выпить.

Поскольку время было позднее, нужно было ложиться спать. Поэтому умывшись, мы разделись и улеглись по кроватям. Но для себя я решила, что вечерние походы в театр для меня теперь под запретом. Придётся подождать, пока Артём не вырастет, потому что больше полагаться на мужа я не могла.

Собственно, я никогда не могла на него полагаться, но отчего-то продолжала наступать на одни и те же грабли в сотый раз. Ведь я же не просила его о чём-то сверхсложном! Я всего лишь просила приглядеть несколько часов за собственным сыном, который будет спать в своей кровати! Неужели и это простое поручение ему не по силам? На что же он вообще тогда способен? По-видимому, не на что. За сорок два года своей жизни Андрей превратился в настоящего паразита, который только и умеет, что сосать чужую кровь, но при этом не приносит никакой пользы. Только вред. Разве такие люди должны ходить по этой земле? Наверное, не должны, но почему-то ходят и продолжают забирать жизненные соки у хороших людей, чтобы зачем-то продлить своё никчёмное существование.

И почему в уголовном праве нет статьи, которая оправдывала бы человека, совершившего убийство в тяжёлых жизненных обстоятельствах? Если бы у меня было такое право, то я бы давно убила своего мужа, чтобы избавить не только своих детей, но и весь этот мир от лицемерного паразита, от которого нет никакой пользы. Только вред.

Как же неприятно мне всё это вспоминать! Как горько думать о том, что большую часть своей сознательной жизни ты потратил на то, чтобы подтирать за кем-то говно! И вместо того, чтобы жить, претворяя в жизнь свои мечты и планы, тебе приходилось исполнять роль бесправной прислуги, которую и за человека-то никто не считал. Всю свою семейную жизнь я была лишь невидимым придатком своего мужа, тем, кто создавал все условия для его успешной жизни, оставаясь при этом не просто в тени, а полностью растворяясь в его желаниях и в том образе жизни, который он вёл. Меня как будто и не существовало вовсе, потому что то, что видели и слышали обо мне окружающие – была не я. Для всех существовал лишь образ жены Андрея, классного парня, который ничего не пожалеет для друга. А жена этого невоспетого героя была склочной стервой, не заслуживающей к себе хорошего отношения и, главное, такого отличного мужа, которым, якобы, был Андрей. И бороться со всем миром, доказывая обратное, у меня уже не было больше сил. Все они ушли на то, чтобы выжить и обеспечить финансовое и социальное благополучие моему мужу.

И если раньше мнение окружающих меня всё же волновало и очень хотелось доказать всем, что они ошибаются на мой счёт, то сейчас мне было всё равно. Даже если бы меня признали преступником века и решили четвертовать на виду у всех, я бы не сопротивлялась. Пусть делают, что хотят, потому что мне безразлично, какая участь меня ожидает. И если после того, как я выпью всё снадобье из чаши, я полностью потеряю память, это будет лучшим исходом. Пусть я перестану существовать как женщина, чья семейная жизнь была самым настоящим адом. И тогда, возможно, то время, что осталось мне на этой земле, я проведу как свободный человек, который наконец-то выбрался из тюремной клетки и который может позволить себе жить, не оглядываясь на чужие слова и запреты. Ведь те лица, которые всегда плохо говорили и думали обо мне, тоже уйдут из моей памяти, как и мой покойный муж. Пусть их всех поглотит бездна забвения! А если снадобье не поможет, что ж, на этот случай есть ещё лоботомия, которая наверняка избавит меня не только от страданий, но и ото всех дурных мыслей в голове. Но только это средство я приберегу на крайний случай, а пока буду пить тот странный напиток, который сейчас держу в руках.

И я с жадностью припала губами к чаше. И обжигающая жидкость снова побежала вниз по моему пищеводу, чтобы вскорости впитаться в кровь и по капиллярам добежать до мозга, до той его части, что отвечает за память, и, словно отбеливателем, будет прочищать каждый уголок моего сознания, которому было не место в моей голове.

На дворе была глубокая осень: самая мерзопакостная пора, когда солнце уже совершенно не греет, а снег ещё не выпал. Лишь мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер дают понять, что пора забыть о тёплых днях и нужно готовиться к суровой зиме. Под ногами вечная слякоть и приходится то и дело перепрыгивать через лужи. Но Андрей никогда этого не делал. Он всегда ходил по лужам, словно пятилетний ребёнок, которому нужно непременно исследовать глубину каждого встречного водоёма. Но хуже всего в этой ситуации было то, что Артём, глядя на отца, делал то же самое.

– Тебе сложно обойти? – злилась я на мужа.

– А зачем? Настоящие мужики должны идти напролом! – в своём духе ответил он.

– А новые ботинки через месяц кто тебе покупать будет? Снова жена? – недовольно проговорила я.

– Зачем жена? Вот получу зарплату и куплю.

– А интересно спросить, на что будет жить твоя семья, если ты будешь каждый месяц тратиться на обновки?

– Я – мужик! Сам заработал – сам потратил!

– Но если тебе семейных денег не жалко, то хотя бы не подавай дурной пример сыну! Он ведь, глядя на тебя, тоже все лужи меряет! – пыталась вразумить я мужа, взывая к его здравому смыслу.

– Он всё правильно делает! Ведёт себя как настоящий мужик! А если тебе так хочется за кем-то следить, то у тебя есть дочь! Вот и учи её обходить лужи!

– А на больничном потом кто с ребёнком сидеть будет? Снова я? Мне и так уже на работе начальство все нервы вымотало! И если я снова уйду на больничный, меня просто выгонят с работы!

– Не выгонят! Ты – мать! Закон на твоей стороне!

– Закон-то, может, и на моей, да только чтобы вынудить человека уйти, начальству закон не нужен. У меня на следующей неделе три судебных процесса, и все во второй инстанции. Мне сейчас никак нельзя на больничный! Если по твоей вине Артём заболеет, то в этот раз на больничный пойдёшь ты!

– Да успокойся ты! Не заболеет он! Артём – мужик! Зря только скандал затеяла! – продолжал возмущаться муж.

Да только волновалась я отнюдь не зря. Через пару дней у сына поднялась температура, и отправлять его в детский сад, естественно, было нельзя. Но и пропустить судебные заседания я не могла. И дело тут было не только в моей сознательности или в преданности работе. Просто я была единственным юристом в нашей организации, который выигрывал все суды. Кроме меня у нас был ещё один сотрудник с большим опытом судебной работы, но он так наплевательски относился к своему делу, что ему поручали только самые лёгкие судебные процессы. Но он и их умудрялся проигрывать. Поэтому если бы я сейчас ушла на больничный, то начальство съело бы меня живьём. И для начала мне бы звонили сто раз на дню с требованием выйти на работу, оставив больного ребёнка на попечение кого-либо другого. А если бы я этого не сделала, то можно не сомневаться, меня бы нашли за что наказать и уволить по отрицательной статье просто для того, чтобы отомстить за проигрыш дела. Ну и для острастки остальных сотрудников.

И, как могла, я донесла всю эту информацию до мужа, прибавив, что сын заболел по его вине, и его прямой долг исправить свою ошибку и заняться лечением ребёнка.

Андрей долго упирался. Заявлял, что на работе его не поймут, так как у всех его коллег детьми занимаются исключительно жёны.

– А деньги у них тоже зарабатывают жёны? У многих твоих знакомых жёны получают больше мужей? – спорила я с мужем.

В общем, уломала-таки я его. Выказывая всяческое недовольство, муж согласился посидеть дома с больным сыном, а я отправилась на работу.

В первый же день я летела вечером домой, сметая всё на своём пути. Я очень волновалась, не зная, как муж справится дома один с пятилетним ребёнком. Ведь Андрей вообще никогда не занимался с детьми. И я надеялась, что сейчас самое подходящее время, чтобы начать это делать.

Но я не зря волновалась. Когда я пришла домой, дверь открыла дочь.

– Все живы? – сразу же спросила я её.

– Да, но папа спит.

– Давно?

– Видимо, давно. Потому что когда я пришла из школы, он уже храпел перед включённым телевизором, а Артём бегал по квартире без присмотра. Я спросила его, ел ли он, и Артём ответил, что нет.

– Значит, папа за весь день его даже не покормил? – в ужасе спросила я.

– Выходит, что так.

Тогда я быстро скинула с себя одежду и подбежала к Артёму, чтобы взглянуть на него. На сыне не было никаких видимых увечий, и это уже было неплохо. Тогда я опрометью метнулась на кухню и принялась готовить ужин.

А когда муж проснулся, разговаривать с ним было бесполезно. Он был в таком состоянии, что лыка не вязал.

Боже, как мне завтра идти на работу?

К утру муж протрезвел, и я очень долго инструктировала его, как нужно себя вести и что ему необходимо не пить до того времени, пока я не вернусь с работы. И он клятвенно пообещал это сделать, но, естественно, не сдержался. Но и в этот раз всё обошлось благополучно, потому что неожиданно из деревни возвратилась свекровь. И хотя для меня этот день всегда является чёрным днём в календаре, в этот раз я была безумно рада её возвращению.

По этому случаю Андрей снова напился, и свекрови волей-неволей пришлось приглядывать за внуком.

– Ты что это себе позволяешь? – такими словами встретила она меня в тот день, когда я вернулась с работы. – Мужика заставила за ребёнком глядеть, а сама хвостом вертеть удумала? Что ж ты за мать такая! Потаскуха ты, а не мать!

– Ну зачем Вы так говорите! – оправдывалась я. – Вы же ничего не знаете! Мы с Андреем договорились, что в этот раз за Артёмом будет приглядывать он, потому что у меня на работе цейтнот. Одно судебное заседание за другим. И никому другому судебную работу поручить не могут. И если я сейчас уйду на больничный, меня просто уволят! Вот Андрей и решил прийти мне на выручку и посидеть несколько дней дома с сыном.

– Да, мой Андрюшенька такой мягкий! Такой безотказный! И такая стерва, как ты, этим пользуется!

– Но мне и вправду сейчас никак нельзя уходить на больничный! Только не сейчас!

– Вечно ты находишь отговорки, лишь бы семьёй не заниматься! И как только Андрюшенька терпит такую жену! Я бы на его месте давно избавилась от тебя! – продолжала выплёскивать на меня свою ненависть свекровь.

Но я не стала ей возражать и поддаваться на провокации. Сейчас нельзя было с ней ссориться, потому что только она могла бы посидеть с Артёмом, пока тот болеет.

Так оно и вышло. Муж с утра до вечера пил, не просыхая, а свекровь следила за внуком. Она даже в поликлинику сама ходила и занималась оформлением больничного листа для Андрея. И я даже не знаю, что она там говорила врачу, но больничный ему выписали, и он официально отдыхал целую неделю, не занимаясь ничем, кроме пьянства.