В набег: Лабиринт

– Помоги подняться! – крикнул я, но это было лишним, потому как Казир уже шагнул ко мне.

Схватившись за протянутую руку, я резко поднялся и тут же снова поскользнулся, усевшись на задницу. Яркая вспышка злости накрыла меня лавиной. Внутри забурлила магия, и прежде чем я успел погасить импульс, она рванула в разные стороны от меня, создавая энергетический хаос в радиусе десяти шагов. Капли дождя зависли на миг, а затем их раскидало в стороны, образовав вокруг меня купол чистого от воды пространства, но почти сразу природа вернула свое, и капли посыпались, как и прежде. И ничего больше.

Как я знал из собственного опыта, сырая магия всегда по-разному влияет на окружение. Бесформенная, не имеющая структуры, она может лишь сеять хаос и разрушение. Такая магия не способна защищать от опасности напрямую, но может навредить или даже убить того, кто окажется рядом. Даже простой выплеск сырой силы может покрыть всё инеем, так что изо рта будут вырываться облачка пара, а какой-нибудь небольшой зверек вроде полевой мыши и вовсе может замёрзнуть насмерть. Иной раз сырая сила может исказить пространство до неузнаваемости, словно растрескавшееся стекло. Порой она даже изменяла притяжение в небольшом пятачке, разбрасывая всё, что плохо лежит, в разные стороны. Чаще, конечно, бывало, что ничего не происходило вовсе, как, например, в этот раз. А если магия всё же себя как-то проявляет, то обычно это быстро сходит на нет.

Отчего так происходит, я не знал, но догадывался. Ведь не зря же существуют жесты и слова для плетения вязи заклинаний? И я даже знал парочку таких, только толку от этого не было никакого. Не орку пытаться сплести заклинание или создать конструкт – форму для артефакта. К тому же ещё и без наставника и вообще без каких-либо знаний.

Было ещё кое-что, что я знал наверняка: любой магический выплеск – будь то заклинание или достаточно мощный действующий артефакт – прекрасно ощущается другими одаренными, как ощущается порыв ветра любым живым существом.

– Что ты творишь, Дун?! – в панике закричал Казир. – Мы же теперь как яркий факел в ночи для мотыльков!

Я и сам прекрасно понимал, какую грубую ошибку допустил. Магию нельзя почувствовать только если маг никак ею не манипулирует. Нельзя даже понять, что стоящий перед тобой разумный является одаренным, если он этого сам не захочет. Но я-то использовал! Плохо ещё и то, что ощущать изменения в магическом фоне могут не только одаренные разумные, но и не совсем разумные и даже простые звери и твари, способные хоть как-то взаимодействовать с этой силой. И последние чувствуют её волнения на очень приличном расстоянии. Это для них как запах крови для хищника.

Очередная исполинская молния рассекла небосвод и, как и предыдущая, обрушилась на город. Уши заложило от продолжительного раскатистого грома, а я вдруг вспомнил, что не так давно вообще-то прошла Магическая Буря. И пусть энергия после неё уже поуспокоилась, но всё ещё тут и там ощущались её искажения и скачки.

– Думаю, я не сильно засветил нас, после Выброса сила ещё не до конца успокоилась! Да и в такую грозу мне кажется, сейчас никому нет дела до того, что происходит за территорией Руин! – пытаясь перекричать шум дождя и раскаты грома, я ответил брату.

– Дерьмо! – выругался брат и задумался. – Может и так, но в любом случае теперь придется отклоняться от изначального пути и заходить в развалины в другом месте.

– И куда тогда идти? – спросил я, когда Казир помог мне подняться.

Казир окинул видимый лишь в отсветах молний город, после чего молча указал новое направление рукой, и мы снова двинулись в путь.

Я помнил карту местности, которую наши охотники составили ещё до моего рождения, и тоже знал места, где среди обломков каменных зданий можно без особых усилий попасть в город, но Казир был старше, а значит и лидером нашей двойки был он.

В целом я был даже рад этому. Мой брат хорош не только в сражении, но и имеет превосходное тактическое и логическое мышление. Это отмечали все старшие, кто его знал. А значит, положиться на него в данном Испытании будет верным решением. Так я решил для себя. Да и брат наверняка сам понимал, что лучше он будет вести нас, нежели этим займусь я.

К утру, когда солнца ещё не было видно, а гроза ушла дальше в центр пустошей, оставив после себя раскисшую почву, большие лужи и ярко выраженный запах свежести, мы уже пробрались через огромные завалы из обломков стен, крыш и различных перекрытий на окраине города.

Я стоял возле огромного булыжника, вывороченного прямо из земли или, возможно, прилетевшего откуда-то из далека, и осматривался по сторонам. Окраины города пострадали больше всего, буквально превратившись рубленный камень, раскиданный на многие километры по направлению движения ударной волны. Со временем периодические бури засыпали все это безобразие землей и песком, на которых постепенно начали расти редкие кустарники и низенькие деревья. И теперь это вытянутое кольцо с длинным концом, словно у кометы, называлось внешним периметром. Так выглядели границы каждого города наших предков.

Но это была лишь малая его часть, которая, к сожалению, скрывала за собой ту самую большую часть Руин. Но если посмотреть вверх и вдаль, в центр, то можно было увидеть сотни высотных зданий, частично сохранивших свой облик. Почти все из них лишились своих верхушек, а за все прошедшие века и всего полезного внутри, но были и такие, которые величественно возвышались над остальными, давая понять, что защита у таких поместий была превосходной. Что в купе с защитой города позволило им выдержать натиск разрушительной энергии. Выдержать и простоять еще сотни лет, поражая нас, потомков Древних, одним своим видом.

Брат пихнул меня локтем в бок и недовольно спросил:

– Сколько птиц насчитал?

Я непонимающе посмотрел на него.

– Каких птиц?

– Не спи, Дун! – прошипел он. – Мы не на прогулке. Заканчивай витать в облаках и начинай высматривать безопасные и сухие места. Нам нужно просушить вещи и желательно поесть, а то мой желудок скоро сам себя начнет переваривать! – погладил он кожаный доспех в районе живота, при этом продолжая цепко осматривать округу.

Вняв словам брата, я тоже стал бегать взглядом по близлежащим завалам в поисках укромного местечка, где можно было бы спокойно развести костер и отдохнуть. Как вдруг Казир ухватил меня за руку и потянул за собой куда-то за насыпь обломков.

– Что такое? – спросил я у него, бросив на него вопросительный взгляд.

Он приложил палец к губам, а затем им же указал куда-то в сторону. Я аккуратно выглянул из-за укрытия и прищурился.

Среди разрухи, на противоположном конце улицы, сейчас заросшей низким кустарником, показалась длинная, горбатая собакоподобная тварь, увлеченно перебирающая лапами и пытающаяся что-то откопать в куче песка и камней.

От увиденного по спине пробежало стадо мурашек. Ладони мгновенно вспотели, а сердце застучало быстрее. Мы на самом-самом краю города, а здесь уже какая-то хищная тварь. Причем на вид весьма и весьма опасная! Да и не только на вид: от нее буквально несло смертью. И хорошо, если она такая здесь одна. А если поблизости еще парочка бродит? Я сглотнул и оглянулся. Брат в это время уже медленно, маленькими шажками отступал спиной назад.

– Не стой, – одними губами подсказал он, и я аккуратно, чтобы не издавать лишнего шума, посеменил за ним.

Но стоило мне сделать только шаг, как тут же под ногой зашуршала каменная крошка, и так громко, что я не выдержал и выругался.

– Тихо, – прошептал Казир и приложил палец к губам, к чему-то прислушиваясь, а затем севшим голосом произнес: – Услышала, тварь…

– Вот же дерьмо! – простонал я.

Из-за дальней кучи камней показалась длинная клыкастая пасть страшного хищника. Челюсти этого зверя, наверное, могли бы перекусить шею самому крепкому ярху. А зубов там было столько, что я удивился, как они вообще там помещались! Следом за головой показалась длинная шея с редкой гривой волос, местами отливающей алым.

– Алая грива, – выдал брат.

– Что-то не похожа. У них же…

– Это она, – перебил меня Казир.

Отец рассказывал, что сама по себе грива у этого зверя серая, но они страдают от паразитов на шее, которые заставляют их неистово чесаться обо все подряд, что приводит их к множественным кровоточащим порезам. Они-то и придают их гриве алый оттенок.

Я всмотрелся в зверя. Мощные, перевитые жгутами мышц лапы зверя негромко клацали по камням острыми когтями, оставляя в них короткие бороздки. Бугристые позвонки выпирали на добрую ладонь из длинной горбатой и уродливой спины. Впалый живот и неестественно широкая грудная клетка, обтянутые даже на вид прочной шкурой пепельного цвета, говорили, что тварь голодала, и это делало ее еще более опасной и смертоносной.

Последним штрихом, появившимся из-за камней, был хвост хищника. Длинный, упругий, подранный в нескольких местах, с небольшой кисточкой из костяных игл на конце.

Зверь остановился, словно давая еще раз рассмотреть себя.

– Метра полтора в холке… маловат… грива еще не сильно потрепана, а значит, молодняк. Характерной для одаренных зверей раскраски не заметно. Не факт, что не одаренный. Явно голодает. Значит, опыта в охоте мало. Скорее всего, одиночка. Хвост подран. Возможно, бежал от более сильного зверя… – бормотал мой брат себе под нос, медленно вытягивая ятаган из ножен и не отводя взгляда от хищника.

– Не глупи, Казир. Не надо. Давай попробуем уйти. Он истощен. У нас может получиться, – попытался я образумить брата, который явно собрался биться со зверем.

– Не уйдем. Не видишь, как мордой водит? Он взял наш след и наверняка будет загонять нас до последнего, и лучше принять бой, пока у нас еще есть силы.

Я сжал челюсти, понимая, что брат прав и, скорее всего, нам не уйти. Да и куда бежать в Руинах? Поэтому я отбросил в сторону заплечную сумку, скинул все еще влажный и оттого тяжелый плащ и, следуя примеру брата, почти бесшумно потянул меч из ножен. Вдох, и в руке у меня оказался изогнутый клинок с зачарованной сталью. Ощутив в руке привычную тяжесть, я почувствовал, что легкий страх отступает, а на его место приходит боевая сосредоточенность.

Но вот проходит вдох, второй, а зверь все продолжает водить мордой из стороны в сторону, раздувая влажные ноздри и с шумом втягивая воздух.

– Почему он не нападает? – я недоуменно покосился на брата.

– Наверное, опасается. Еще не видел нам подобных. Или что-то замышляет. Вижу по глазам – хитрая мразь, понимает, что просто так нас не взять, – зашипел Казир не хуже змеи.

И неожиданно даже для меня, он размазался неуловимой тенью, в три прыжка оказываясь возле зверя. Рубящий горизонтальный удар, который должен был срубить ему лапу, рассек воздух и попал в пустоту. Казир по инерции сделал еще два шага и резко развернулся на месте, ища глазами противника и готовясь в любой момент уйти с линии атаки.

– Слева! – кричу я брату, уже несясь к нему на подмогу.

Казир успевает среагировать в последний момент, пригибаясь и уходя рывком от взявшихся из ниоткуда костяных игл навстречу мне. Доля мига, и мы встаем спина к спине, в четыре глаза выискивая угрозу.

А зверь уже мечется между завалов с такой скоростью, что я едва успеваю разглядеть его перемещения.

– Шустрая, скотина, – осклабился брат, а его глаза налились кровью.

– Он одаренный! – понял я, когда магический фон слегка дрогнул.

А в следующий миг в меня прилетело сразу три костяных иглы. Одну, летящую в голову, я отбил мечом. Вторая прошла вскользь, чиркнув по наплечнику и оставляя на нем хорошо видимый след. Третья же ушла в сторону.

– Он выращивает иглы! Осторожнее, сейчас снова атакует! – предупредил я брата и снова принял на клинок иглу, которая разлетелась костяной крошкой.

Брат отразил еще две и, выждав секундную паузу, скомандовал:

– В стороны! Как на тренировке!

Я сделал прыжок к полуразрушенной длинной стене и рванул вдоль нее. Мир дрогнул, предупреждая меня о том, что зверь снова собирается атаковать иглами. Но не зная, откуда и по кому пройдет атака, я сделал единственное возможное в данном случае.

– Атакует! – выкрикнул я и ушел в перекат за ближайший камень.

Послышались глухие удары об каменную кладку и наголову посыпалась пыль.

Я вынырнул из-за камня и метнул выхваченный из-под голенища нож в мелькнувшую меж кустарников тень. Метательный снаряд ушел немного выше и правее, но не успел я выругаться, как послышалось недовольное рычание твари. Я понял, что брат сумел её перехватить.

Ускорился и выскочил на зверя вовремя. Прыжок, замах, удар – и я принял когтистую лапу на клинок, прикрывая Казира. Захрипел от натуги, удерживая давление хищника ровно вдох, а потом скользнул в сторону. Брату, лежащему на земле и непонятно как там оказавшемуся, этого хватило. Он перекатился, вскочил на ноги и, пока зверь отвлекся на меня, обрушил на него три стремительных удара.

Первым же ударом Казир подрубил переднюю лапу зверя, но два следующих ушли в никуда. Алая грива, рыча, дернулся сначала в одну сторону, затем в другую. Отбил мой меч кончиком хвоста и клацнул в опасной близости от лица брата длинной пастью. Казир, извернувшись змеей, лишь чудом уклонился. После чего зверь снова использовал свою способность, хлестнув хвостом по дуге так, что и я, и брат оказались в зоне поражения. Казир среагировал, как и положено: довернул корпус, чтобы оказаться боком к врагу и уменьшить площадь, которую тот мог поразить, вскинул широкое лезвие к плечу, дернулся назад и сжался.

Я же не успел ничего, настолько быстро и неожиданно это произошло. Не помогло и то, что я заранее почувствовал колыхания магии вокруг. Тело попросту не успевало за мыслями.

Если до этого момента тварь бросала по три костяных иглы за раз, то сейчас их было не меньше десятка. Мне досталось два: один пробил голень на вылет, а второй завяз в нагруднике, войдя в левый бок наполовину. Брат поймал не меньше четырех, но при этом только один нанес ему рану и то лишь слегка зацепив в районе бедра.

Я запоздало шагнул назад, но раненная нога подвела, прострелила болью и подогнулась. Упав на одно колено, я едва успел выставить жёсткий боковой блок мечом и содрогнулся всем телом от силы удара зверя. Руку мгновенно отсушило, а земля стремительно ушла из-под ног и закрутилась с какой-то неотвратимостью. Дыхание перехватило, и я сжался в ожидании удара, который не заставил себя ждать. Меня буквально впечатало в каменную кладку, напрочь выбивая дух. Я сполз по стене и завалился на пыльную брусчатку.

Сознание поплыло, в глазах на вдох всё раздвоилось, а в ушах повис противный звон. Несколько секунд я потратил на то, чтобы начать нормально дышать. Еще с пяток ушло на то, чтобы принять вертикальное положение. Затем я нашарил взглядом свой ятаган, сделал шаг, наклонился, подхватил оружие, но земля сделала резкий поворот и меня вновь повалило на камень. Я перевернулся, уперся лбом в прохладный булыжник бывшей мостовой и глубоко задышал, вздымая пыль.

Десять вдохов. Ровно столько я позволил себе бездействовать. Ровно столько я слушал перезвон стали и утробное рычание зверя, перемежающееся периодическими проклятиями из уст Казира. Ровно десять глубоких вдохов, а затем я поднялся и, больше не обращая внимание на головокружение, боль и кровотечение, рванул на помощь брату.

И вновь успел вовремя. За те такие короткие и такие долгие вдохи враг успел исполосовать брата от головы до пят. Руки и ноги сочились кровью из десятков ран, но, видимо, ран не смертельных, судя по тому, как Казир продолжал резво уклоняться от лап и хвоста твари, а иногда и атаковать сам.

Я вмешался в битву, когда зверь в очередной раз использовал магию. Мир энергий дрогнул в тот самый момент, когда мой меч врубился в гибкий и прочный, словно камень, хвост твари. Не перерубил, но хрящ сломал и оставил глубокую рану. От чего зверь зарычал, завыл, замотал головой. Начал дергаться из стороны в сторону, будто потерял равновесие, его повело сначала в одну сторону, затем в другую. А его хвост будто переломился в месте моего удара, обвис, как пожухлая трава. По камню заскрежетали когти, неприятной болью отдавая в виски.

Я, торопясь, шагнул было к раненому хищнику, чтобы нанести еще один удар, но меня опередил брат, стрелой подлетев к потерявшемуся зверю и обрушивая на него десятки рубящих ударов. Алая грива прыгнул в сторону, спасаясь от атак Казира, но врезался в стену здания. Его раненная лапа подломилась, роняя тяжелую тушу на мостовую, и ни я, ни Казир не упустили этой возможности.

Сорвались с места мы одновременно. Казир успел раньше, рубанул первым. Ударил в глаз, выбивая его из глазницы. Я подоспел вторым, и одним мощным ударом снизу вверх отрубил зверю заднюю лапу, попав точно в сустав. Брат успел сделать еще один удар, метя в шею, прежде чем я почувствовал очередной выплеск магии.

– Назад! – заорал я во все горло, бросаясь прочь от умирающего зверя.

Казир и в этот раз не сплоховал, едва ли не раньше меня уйдя в длинный перекат за кучу обломков. У меня такой защиты на пути не оказалось, и я просто ничком рухнул на землю, прикрыв голову руками.

Вовремя. Воздух засвистел от десятков, разрывающих его, игл. Руку обожгло болью, но я не обратил на это внимание, и как только атака прошла, перевернулся на спину, вскинул голову и облегченно выдохнул, роняя ее обратно на землю.

Тварь сдохла. Выпустила десятки смертельных снарядов не из хвоста, а из каждого участка своей костлявой спины и сейчас больше походила не на грозного хищника, а на кусок кровоточащего мяса. Видимо, только хвост был приспособлен без ущерба здоровью выпускать иглы.

– Ты как, Дун? – спросил брат, подойдя ко мне.

– Живой. А ты? – улыбнулся я.

– И я живой, – улыбнулся Казир мне в ответ. – Но нам бы убраться отсюда, да обработать раны. Чувствую, скоро здесь будет жарко и скучать нам не придется.

– Ядро, – сорвавшимся голосом напомнил я.

– Да помню я. Займись своими ранами пока, – посоветовал брат, посмотрев на мой живот, в котором все еще торчала костяная игла толщиной с палец младенца и длинной в палец взрослого.

Не без помощи Казира, я поднялся и медленно захромал в сторону брошенного вначале боя заплечного мешка, где лежали лечебные мази. А брат пошел доставать ядро.

Значит, я не ошибся. Никаких серьезных ран у него не было, в отличие от меня. И это к лучшему. Не знаю, что бы я делал, если бы это он был на моем месте. Все же он сильнее и быстрее меня. И что уж греха таить, быстрее соображает.

Дойдя до нужного места и найдя под обломками свой мешок, я уселся на землю и замер.

По мне ударили невообразимо сильные магические возмущения, а перед глазами сами собой вспыли воспоминания, когда дедушка показывал Казиру, мне и Хирзе свою силу, чтобы мы знали, на что способны шаманы его уровня. Тогда я впервые ощутил то, какой силой он обладает. Не увидел, а именно ощутил. Меня скрутило так, будто это не дедушка творил магию в десяти шагах от меня, а словно бы начался внеочередной выброс магической энергии. Настолько у него был колоссальный магический источник, что рядом с ним магический фон сходил с ума, когда тот его задействовал. Энергия мира резонировала с его внутренней магической энергией, порождая хаос. Сестра в тот раз первая сообразила, что происходит, когда меня начала бить крупная дрожь, а со лба потекли капли пота. После крика Хирзы дедушка моментально прекратил шаманить, и меня тут же отпустило, словно бы и ничего не было.

Но сейчас здесь не было никого уровня дедушки. Да и не могло, наверное, быть! Я вынырнул из короткого воспоминания в реальность, но сказать ничего не успел. Только увидел, как брат достает сердце алой гривы и, разрезав его пополам, вытаскивает из него яркое ядрышко. Малое. Не то, что требовал отец.

Брат с улыбкой посмотрел на меня, а затем все вокруг вздрогнуло, раздался скрежет, грохот, и мы вместе с ним моментально оказались под завалами, провалившись куда-то под землю. За первым толчком случился второй, и меня придавило булыжником, лишая возможности дышать. Я попытался пошевелиться и не смог. А еще через несколько секунд произошел третий толчок, и я услышал крик боли.

– Казир! – сам собой вырвался у меня из глотки крик, хотя секунду назад казалось, что воздуха в легких уже не оставалось.

Не получив ответа, я заерзал, заворочался, вывернул руки из мелко-средней каменной крошки, уперся ладонями в придавивший меня камень и напрягся. Мышцы рук затрещали, вены на голове вздулись, изо рта вырвался крик, и камень дрогнул, сдвинулся. Я едва вдохнул пыльный воздух и надавил снова. Камень сдвинулся еще на волос, а сам я, наоборот, ушел немного глубже, словно пытался закопаться в щебне.

Слабо. Еще. Еще! Сильнее, Дунхан! Толкай сильнее! Из носа по лицу потекло что-то теплое, а скрипящая пыль на зубах разбавилась привкусом железа. Суставы прострелило болью, но я лишь сильнее заскрипел зубами, продолжая давить.

Давай же, тупая глыба! Двигайся! Еще немного, Дунхан! Еще немного!

– Ааа-а-а! – с криком сдвинул я камень в сторону и задышал полной грудью, перемежая вдохи кашлем.

Сквозь пыльную взвесь было невозможно что-то разглядеть, и я снова закричал:

– Бра-ат!

Молчание, и лишь далекое удаляющееся эхо было мне ответом.

– Брат! Ответь мне, брат!

Ничего.

– Черт! – ударил я кулаками по куче камней, которые разлетелись в разные стороны, порождая множественные отзвуки ударов. – Казир, где ты, бездна тебя сожри! Ответь!

Но ответом мне было удаляющееся эхо и тишина.

Я снова заворочался, пытаясь вытащить ноги, которые тоже оказались придавлены. Тщетно.

А в груди с каждой секундой, с каждым вдохом пыльного воздуха, словно неудержимая волна, разгорался страх. Страх потерять близкого орка. Страх потерять брата.

И тогда я не выдержал, ударил магией. Всей, что во мне была. Ударил так, как никогда не делал. Так, как можно ударить только тогда, когда не боишься сжечь себя изнутри. Вложил в магический выброс все свои чувства: злость, ненависть, обиду, бессилие и страх. Последнего было больше всего. Он был самый настоящий из всех. Я ударил всем, что было, и мир ответил: затрещал от нахлынувшей магии, исказился в пространстве, а затем погас.