В набег: Лабиринт
- -
- 100%
- +
Просидев так еще какое-то время, Казир снова оглядел пустой зал, укрытый одеялом из пыли, и не обнаружил ни своего оружия, ни тела алой гривы, ни даже магического ядра из ее сердца. Ни-че-го! Абсолютная пустота. Только он и огромный безмолвный зал. Единственное, что у него осталось, это одежда и куски уцелевшей кожаной брони, которые были на нем, а также ножны от меча и кинжал. Хотя и ятаган, и ядро он держал в руках. Тут Казир пришел к выводу, что, скорее всего, меч и ядро он попросту выронил, когда случился обвал или когда он потерял сознание. А куда они делись? Туда же, куда и все – в портал! Другого объяснения не было.
Еще ни разу он не слышал про рабочие порталы, тем более такие огромные, способные переместить такое количество предметов и такую невозможную массу. Но мало ли чего он не слышал и не знает? Ему ведь никто не говорил, что такого не может быть, а значит, все возможно.
В самом деле, ему ведь не могли влезть в голову эльфийские лазутчики и изменить воспоминания. Он ведь орк! Природное сопротивление магии – это их гордость и сила. Оно действует не только на физическое тело, но и на ментальную составляющую организма. Такую защиту не смогут обойти и самые древние из эльфийских аристократов. Нет таких существ, способных на такое, кроме детей неба. Но этих еще поищи. Лично Казир видел дракона лишь однажды, когда был еще сопливым мальчишкой. И то далеко в небе. Если бы не дед, который тогда был с ним, то Казир бы и не понял, что это за далекая точка плывет по небу.
Парень тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и постарался сосредоточиться на главном – на выживании.
Казир рассудил, что если его брата куда-то действительно закинуло спонтанным порталом, то он ничем ему сейчас помочь не сможет. Он вообще далек от магии, и тут только дед сможет определить, действительно ли это был портал или, что хуже, его брата и все вокруг просто распылило на магическую энергию. Ведь такое тоже могло быть. Но эти мысли Казир гнал прочь.
А если все же Дунхана кто-то утащил, пока тот, как и сам Казир, был без сознания, тогда он обязательно выследит эту тварь, после чего прикончит и сожрет ее сердце в назидание другим тварям!
Приняв решение, Казир стал действовать.
***
Спустя полтора месяца, один из дозорных, стоявший на страже границ поселения клана и сейчас делавший обход своего участка, приметил в лучах заходящего солнца медленно бредущую фигуру, вышедшую из-за небольшого холма. Фигура постепенно приближалась к поселению.
Стражник насторожился, всмотрелся. У всех орков с рождения острое зрение, а конкретно у этого оно было еще более острым, и именно поэтому он был десятником и нес службу здесь. И когда ему наконец удалось разглядеть, кто приближается, тот тут же отправил одного из молодого пополнения в лагерь с докладом. Пусть вождя нет на месте, как и его сына Редурджина, но вот Кракхар – старший внук вождя, как раз на днях вернулся из похода со своей сотней, и он обязан знать, что его брат жив, а не сгинул на Испытании, как все считали уже на протяжении месяца.
Поэтому, когда молодой осунувшийся парень, весь в рваной и буро-коричневой от засохшей крови одежде, с единственным уцелевшим наплечником из всей брони, без единого живого места на теле и без одного уха, на месте которого уже зарубцевался уродливый шрам, с кинжалом в одной руке и большим, ярко пульсирующим ядром в другой руке, вступил на территорию клана, его уже ждали родные: мать, старший брат и младшая сестра. Но не только они. Нового воина клана встречали и другие орки, из тех, кто по тем или иным причинам не участвовал в конфликте с эльфами. Друзья и знакомые. Соперники и недруги. Все, кто смог, пришли полюбоваться на Казира. Но никто не ожидал увидеть такую картину. Перед ними был уставший воин с цепким ястребиным взглядом.
Хмурый Казир стоял посреди молчащей толпы орков, и злость в его груди все больше распалялась.
Где все были, когда он и его брат не вернулись домой через две недели после начала Испытания? Почему не отправили отряд на поиск их тел, когда прошло три недели? Почему никто не пришел убедиться, что их сожрала тварь, когда к концу подходил месяц? Где были все эти лица?!
Казир не выдержал и мертвенно тихим, но таким тяжелым голосом произнес:
– Почему вы не пришли? Вы все! Где вы были все эти дни, пока я искал брата?! – голос молодого орка сорвался, и тот закашлялся, а затем еле слышно продолжил: – Мне стыдно смотреть на вас, трусливые гоблины. Я покину…
Но не успел парень закончить фразу, как ему прилетел кулак точно в челюсть. Прилетел бы раньше. Тому Казиру, который уходил на Испытание совсем юнцом полтора месяца назад. Тот Казир бы ни за что не успел среагировать на молниеносные движения старшего брата. Тот Казир, но не нынешний, прошедший самую суровую тренировку в своей жизни, закаливший тело и разум в бесконечной гонке на выживание и все еще теплящий надежду найти своего младшего брата.
Стремительная атака разгневанного Кракхара, который не понимал, что за чушь несёт его чудом выживший младший брат, захлебнулась в самом начале. Кракхар это понял сразу, когда в глазах Казира промелькнул яростный огонек злобы, а сам он размазался в движении. Опытный воин понял, но было уже поздно. Его младший брат двигался настолько быстро, что Кракхару показалось, будто он с голыми руками вышел против мастера меча дроу. Казир был таким же быстрым и резким, несмотря на свои два метра роста и под дюжину десятков килограммов веса. Хотя нет, сейчас в нем было не больше восьми десятков.
Всего миг, краткий миг потребовался Казиру, чтобы увернуться от удара, сократить дистанцию и приложить зазубренный зачарованный клинок кинжала к горлу старшего брата.
Хирза взвизгнула и кинулась разнимать братьев, но её остановила мать, ухватив дочь за руку. Хирза дернулась пару раз и закричала:
– Мама, отпусти, они же поубивают друг друга!
Но та лишь еще крепче схватила дочь, не собираясь её отпускать. Хирза обернулась и наткнулась на заплаканное лицо своей матери, которая произнесла дрожащим голосом:
– Позволь им решить их разногласия самим, дочь моя.
И Хирза позволила. Сделала шаг к матери и обняла её.
Кракхар сглотнул, поняв и в полной мере осознав, через что пришлось пройти его младшему брату. Ему всё поведало его оружие, говорившее лучше всех слов. Зачарованная шаманом орчья сталь способна выдержать сотню битв и не затупиться, и лишь после сотни сражений лезвие из такой стали может начать изнашиваться. У Казира же клинок был в выщерблинах от кончика до рукояти. Где он потерял ятаган Кракхар не знал, но это было и не важно. Ведь по итогу его младший брат превзошёл в какой-то степени, наверное, даже отца и при этом умудрился вернуться живым.
Великий воин. Достойный!
– Казир, не смей и думать о том, что сможешь вот так оставить нас в незнании и неведении. Уйти, не рассказав о том, что произошло с тобой и Дунханом на этом чертовом Испытании, будь оно проклято тысячи и тысячи раз! – сказал Кракхар, рукой отводя затупленное лезвие от горла.
– Брат, где ты был, когда ты был так нужен нам? Где? – со стальным блеском в глазах спросил изнеможденный парень, медленно разжимая хватку на рукояти кинжала.
Единственное, что в последние несколько недель спасало его от смерти – этот самый кинжал. Он кормил его. Согревал, давая искры для розжига костра. Принимал на себя десятки ядовитых плевков, сотни ударов когтей, клыков и шипов каждый проклятый день. Он стал его братом. Продолжением его руки. Его зубами и когтями.
В последний момент Казир отдёрнул руку с единственной действительно дорогой вещью от рук брата и шагнул назад. Он его никому и никогда не отдаст. Это его спасение. Его алтарь и надежда.
Кракхар понял и это. Поднял руки в примирительном жесте, говоря таким образом, что не собирается ничего забирать у брата.
– Я был на войне, брат Казир. Я воевал с длинноухими и высокомерными ублюдками, что решили отнять у нас то немного, что осталось у нашего народа. Но если бы я только знал, что вам нужна моя помощь, то я бы тут же примчался к вам верхом на ярхе. Я бы загнал его до смерти, но примчался на помощь! Я бы перебил армию ради вас с Дуном! Осушил моря и стер в пыль горы! Ты это знаешь, брат. Я бы…
– Да, я знаю и верю тебе, брат. Но где был отец и дедушка?! Где были воины клана, для которых войти на внешний периметр – плевое дело? – взвинтился парень.
В толпе раздался недовольный и озлобленный крик:
– А с чего ты, парень, решил, что мы не были там? Почему ты кричишь о том, что мы не искали вас? Так уверенно заявляешь, что мы оставили своих на территории зверей и тварей?! Да как ты посмел только думать о таком?! Да мы прочесали в три раза больше территории, чем полагается в таких случаях! В три! И ты говоришь, что это мы – гоблины трусливые?! Мы провели в ваших поисках пять дней вместо положенных двух, и это при том, что почти все способные воины отправились на границу, а на ваши поиски со мной ушли два молодых щенка, таких же, как и ты, лишь недавно прошедших свои Испытания! Так с чего же ты решил, что это наша вина в том, что ты потерял брата и сам чуть не сдох?! Я видел разруху, видел места твоих битв, но не видел ни тебя, ни твоего брата, ни ваших растерзанных тел! Разве это наша вина, что вы забрались в самую задницу Руин в погоне за славой, а, неблагодарный щенок?! Чего молчишь?! – ревел старый орк, которого больше всего задели слова юнца, пусть и пережившего очень многое за эти недели, но все еще молокососа по сравнению с ним. – Наш клан всегда считался самым сплоченным и крепким! Таковым он и останется! И не смей, слышишь, не смей больше порочить наши имена перед предками, а иначе я собственными руками удавлю тебя! – дернулся вперед старый воин, но его, на всякий случай, перехватили два тех самых молодых орка, с которыми он искал внуков шамана.
Казир, ничуть не смутившись, сместился на полшага в сторону старика, довернул корпус и уже было хотел сорваться в атаку. Он давно привык, что все, что проявляет агрессию, должно быть уничтожено в тот же момент и на том же месте, но рука матери, мягко упавшая ему на плечо, вовремя остановила его.
– Пойдем домой, сынок. Пора тебе отдохнуть, – обняла орчанка своего сына, который так и не выпустил оружия из рук.
Даже стоя в объятиях матери, Казир не сомневался. Разучился это делать. Сомнения – это смерть. Вот что он знал. Еще в первый день, когда остался один, он решил, что во что бы то ни стало, отыщет Дунхана. Отыщет и вернет его домой, даже ценой собственного изгнания или смерти. Он пообещал себе. Пообещал, что уйдет из клана, если потребуется. Пообещал, что его никто и ничто не остановит на пути к цели. А обещания он привык держать.
Глава 3
Я лежал в груде камней несколько часов кряду. Лежал без единой мысли. Они ушли, как ушли и все эмоции. Как ушел страх. Страх от потери брата.
Я верил, что он выжил. Он был обязан выжить. Иначе я врежу ему, когда сдохну.
Редкие солнечные лучи с трудом пробивались сквозь огромные цветущие кроны деревьев, которые полностью закрывали собой небо. И вроде бы в условиях недостатка солнечного света здесь должен царить полумрак, а растительность у основания деревьев и между ними не должна так яро цвести, но тем не менее света здесь было так много, что его хватало, чтобы рассмотреть цветы, растущие в полутораста шагах от меня. Зелень же цвела и пахла так, словно ей и вовсе не нужен солнечный свет. Кругом щебетали птицы, перепрыгивали с ветки на ветку мелкие грызуны, трещали какие-то насекомые, а ветер пел, пролетая меж крон. Где-то неподалеку слышалось журчание ручья.
В первые секунды меня оглушили все эти звуки, запахи и цвета. Затуманили разум. Сбили с толку и не давали прийти в себя еще несколько минут.
Никогда в жизни я еще не встречал такого буйства растительности и красок. Такого огромного разнообразия трав, деревьев и цветов. Таких бесстрашных и забавных зверьков, что заинтересованно пробегали в шаге от меня и обнюхивали с искренним желанием понять, кто же это нарушил их размеренную жизнь. Глаза буквально разбегались в разные стороны, не зная, за что уцепиться.
Никогда я еще не был в полных жизни и свободы лесах. Да что там не был, я и не видел их никогда, даже издали. Никогда я не чувствовал и тех дурманящих запахов, которые сейчас доносились до меня от ярких цветов и кустов с ягодами. А шум леса? Его обитатели, живые и неживые, летающие и ползающие, поющие и стрекочущие? Это было самое шокирующее после безмолвных безжизненных Пустошей.
Но это было в первый час моего неожиданного появления здесь. А дальше я стал привыкать. Глаза больше не разбегались, и четко выхватывали из картины леса нужные мне детали. Запахи потеряли в яркости, больше не вызывая дурноты и не выбивая слезы из глаз. Уши научились различать в шуме леса, который больше не казался таким оглушающим, отдельные звуки.
Наверное, именно благодаря тому, что я оказался в таком непривычном и необычном для себя месте, я не впал в безумство и ярость. Новая реальность попросту выбила меня из колеи и привычного видения мира, принудительно изменив направление мыслей. После чего я уже не мог бесноваться и действовать бездумно. И тем не менее, осознание произошедшего никуда не делось.
Я не понимал, что произошло и как я оказался посреди цветущего леса вместе со всей той грудой камней после того, как провалился под землю.
У меня были определенные мысли, но выглядели они так бредово даже на стадии формирования, что озвучить их и тем более принять, по крайней мере так быстро, я не мог.
Хах, портал Древних? Чушь! Бред умалишенного! Их нет многие сотни лет! И думать о том, что меня переместило в это место именно с его помощью было настолько дико, что и сравнить не с чем. Но как еще логически можно было объяснить произошедшее, я не знал. А значит… значит это был настоящий портал?
Мои сомнения в собственной разумности были долгими и глубокими, пока я не подумал о том, что если это не портал, а, например, бред умирающего, коим я вполне мог быть, то сейчас где-то подо мной, в куче камней и песка, лежит тело моего брата, а сам я нахожусь на последнем издыхании. После этого я отбросил все сомнения и наоборот стал убеждать себя в том, что меня действительно переместил в другое место артефакт Древних!
Магия сработала на мне и на окружающих предметах лишь потому, что последние просто материал, а я не обладаю полноценной защитой от этой самой магии, как мой брат, который сейчас должен быть все там же, в подземном строении. Ведь он полноценный орк и никакой портал не сумеет его переместить даже на шаг.
А если все так, то мне повезло, что меня не разорвало на кусочки и не скрутило в бараний рог. Все же во мне есть орчья кровь, и я обладаю некоторой сопротивляемостью к магическому воздействию. Но есть в этом всем еще более удивительное – рабочий портал Древних! Гадать о том, что спровоцировало его активацию, бесполезно. Интереснее и важнее то, как уцелела такая магическая структура во время катастрофы и не разрушилась за столько лет. И куда она должна была доставить меня в данном конкретном случае?
Действительно, не на поляну же в лес Древние телепортировали предметы? Возможно, здесь и кроется ответ на то, почему меня не убило во время переброски. Портал сработал, но из-за моего присутствия сделал это не так, как должен был, и отправил не туда, куда надо. Хотя, может быть, дело и в том, что он все же был поврежден и поэтому сработал вовсе не так, как должен был… Сплошные вопросы.
В любом случае, об этом можно будет подумать и потом, а сейчас…
– Давай, Дунхан, поднимайся, пора уже заняться ранами, – сказал я сам себе, ощущая, как пульсирует болью бок и нога.
На камни подо мной натекла небольшая лужица темно-бордовой, почти черной крови, которая уже успела слегка подсохнуть. Мелкие царапины и ссадины покрылись коростой, а вот раны на ноге и руке, которую зацепило последней атакой, до сих пор медленно сочились кровью. По капле, но алая жидкость утекала из меня. Скорее всего, скоро они и сами прекратят кровоточить, но промыть их все равно было необходимо.
Шип в боку никуда так и не делся. Разве что вошел еще глубже в плоть и теперь торчал всего на полпальца. Достаточно, чтобы уцепиться и вытянуть. Пролети он на два пальца левее, и тогда бы я и вовсе отделался бы легким порезом. Им бы заняться в первую очередь, но для этого нужно добраться до воды.
Я осторожно распихал в стороны небольшие камушки, которыми был завален по пояс, радуясь про себя, что тот огромный кусок стены, который не дал мне выбраться на той стороне портального перехода, сейчас лежал у основания каменной горки. Видимо, скатился после перемещения, что было весьма кстати.
Когда ноги оказались свободны, то первым делом я повторно осмотрелся по сторонам, в этот раз не любуясь красотами, а ища взглядом свой заплечный мешок.
Нашел его меж двух камней чуть ниже того места, где был сам.
Осторожно подполз к искомому и так же осторожно достал его.
Следом отыскал ятаган, который, как и я, оказался наполовину засыпан щебнем. Затем аккуратно спустился с каменной горки, стараясь не тревожить раненную ногу и бок.
Оказавшись на земле, густо заросшей невысокой травой, прислушался к звукам леса, выискивая среди них один единственный – журчание ручья.
Не сразу, но мне все же удалось сосредоточиться, и я уловил отдаленный шум бегущей воды. Простоял так еще с минуту и только убедившись, что вокруг все тихо и спокойно, медленно двинулся на звук, не забывая посматривать по сторонам.
Через полсотни шагов, продравшись сквозь колючие кусты какой-то алой ягоды, я нос к носу столкнулся с искомым.
Небольшой ручей, шириной в шаг взрослого орка, петлял среди зарослей кустарников и деревьев, быстро теряясь среди них.
Я огляделся. Никого. Тишина и спокойствие.
Присел и опустил руки в ледяную воду, через которую ясно виднелось каменистое дно. Чистейшая вода. У нас такого точно не встретить. Единственная река, протекавшая неподалеку от нашего поселения, никогда не была чистой. А редкие ручьи, что можно было встретить, чаще всего брали исток из реки Оми и чистотой похвастаться не могли. Пусть эта река и брала свое начало в океане, но пролегая через весь материк, постепенно загрязнялась.
Я оторвался от созерцания кристально чистой воды и занялся наконец делом.
Подцепил двумя пальцами конец костяной иглы и медленно, по чуть-чуть, кривясь от боли и стараясь не увеличить рану неосторожным движением, вытянул её из бока. Кровь тут же хлынула потоком, заструилась по животу, моментально пропитав плотную ткань рубахи, находившейся под нагрудником, и поползла по штанине, окрашивая её в тёмный цвет.
Я, торопясь, скинул с себя всё лишнее, не забыв при этом положить меч рядом с собой, чтобы можно было мгновенно его схватить в случае опасности, и шагнул в воду, моментально провалившись по колено.
Подцепив со дна горсть крупного песка, оттёр руки от грязи и промыл все открытые раны. После чего достал из сумки закруглённую иглу, моток специальных ниток и маленькие мешочки, в которых хранились лечебные мази. Открыл один и, не жалея, втёр содержимое сначала в рану на животе, затем в рану на ноге и поверхностно прошёлся по остальным царапинам и ссадинам. Кровь практически сразу перестала сочиться, но возникло неприятное жжение в местах с нанесённым лекарством.
Простояв пару минут и дождавшись, когда мазь полностью подействует, я взял иглу с ниткой и начал стягивать края раны в боку.
Боли не было, как и любых других ощущений. Травы, на основе которых делалось это средство, обладали достаточно сильным ядом в своих маленьких колючках, который лишал чувствительности и в больших количествах мог остановить сердце. Но мы давно научились делать из них обезболивающие, кровоостанавливающие и заживляющие настойки и мази. Они не были сильными, но были незаменимы в любом походе или охоте. Дыру в животе не зарастят, но и не дадут умереть от кровопотери или болевого шока. К сожалению, у меня не было настоек, лишь их более слабый аналог, которым я весь измазался, и который уже схватился достаточно, чтобы даже во время резких движений раны снова не открылись. Но это самое простое средство, и оставлять всё как есть нельзя, а потому я стоял и уверенно орудовал иглой.
Вскоре на животе и ноге у меня красовались неровные швы, которые должны со временем сами пропасть.
Закончив с самым главным, я наконец-то смог смыть с себя всю ту пыль, что огромным слоем облепила меня с ног до головы. Как смог, отмыл от крови плотные штаны и рубаху. С броней было попроще. Наручи и наплечники даже не пришлось очищать, а вот нагрудник был полностью покрыт грязью и кое-где кровью. Но даже так его очистка не заняла много времени.
Напоследок, как следует напившись из ручья и сменив воду в своём бурдюке, я оделся в ещё влажную одежду, которая в такую жару была как нельзя кстати. Накинул на себя доспех и, немного поразмыслив, решил вернуться туда, откуда пришёл, и ещё раз там всё осмотреть в поисках каких-либо подсказок об этом месте. Может, всё же портал сработал, как нужно, и где-то здесь есть его двойник или что-то похожее. К тому же, возможно, мне удастся отыскать сумку брата, которая тоже могла оказаться в зоне действия портала. Сейчас мне пригодится абсолютно всё.
Обратный путь через кустарники занял не больше минуты, и я вновь оказался на полянке.
Здесь было всё точно так же, как и полчаса ранее, за одним исключением – очень неприятным и неожиданным исключением, на которое я вышел лоб в лоб, забыв об осторожности. И сейчас это длинноухое исключение смотрело на меня большими ярко-зелёными глазами, в которых поровну плескалось удивление и отвращение. Но это не мешало ему держать в руках прямой длинный лук, с наложенной на натянутую тетиву стрелой, которая была нацелена точно мне в грудь. С такой дистанции, а нас разделяло не больше десятка шагов, меня пробьёт насквозь. Не спасёт даже прочная кожа брони. Как там говорил отец: «Это только на первый взгляд кажется, что эльфы хрупкие, словно сухая ветвь, но на самом деле достаточно сильные и умелые, чтобы одним ударом меча располовинить разумного или пустить стрелу на пару сотен метров, при этом поразив цель». Или он как-то по-другому говорил? Хотя не важно.
Спустя вдох, после того как наши взгляды пересеклись, а удивление эльфа сменилось брезгливостью, он буквально выплюнул на своем певучем языке то ли ругательство, то ли что-то еще.
Немногие орки знают язык эльфов. Его изучают только те, кому это действительно необходимо. Например, вожди и их военачальники: темники, тысячники и редкие сотники, заслуживающие доверия. Я не был никем из них. Я не был даже настоящим воином по меркам клана. Всего лишь пацан, подросток, которому и важное поручение практически никто бы не доверил. А потому и язык вечноживущих я слышал впервые. И мне он не понравился. Тянущийся, певучий, тонкий, хрупкий какой-то… Тьфу!
Эльф снова что-то выкрикнул своим звонким, почти девичьим голосом, указывая взглядом на мои ножны с мечом, пристроенные к поясу.
Я понял, чего он хочет, но не собирался расставаться со своим оружием. Кинув быстрый взгляд по сторонам, убедился, что никого больше нет и решился действовать.
Мне нужно было сделать всего два шага в сторону, и я оказался бы прикрыт прочным широким стволом дерева, а дальше мог метнуться в заросли, чтобы скрыться из виду и постараться уйти от врага.
Но едва я сдвинулся в намеченную сторону, как воздух разрезал легкий свист, и эльфийская стрела, мгновенно пролетев разделяющее нас расстояние, пробила мне плечо насквозь, сбивая меня с ног.
Я зарычал, ухватился за раненную руку, а эльф уже нависал надо мной грозной тенью. Выверенные и аккуратные черты его лица были искажены гримасой отвращения и… надменности? На устах играла поганая ухмылка. А его прямой, узкий меч упирался мне в грудь своим острием.
– Как ты посмел ослушаться моего приказа, грязный орк? – с презрением произнес эльф на всеобщем языке, который знал любой уважающий себя разумный. И я в том числе.
В этот раз его голос звучал гораздо грубее. Из него пропали певучие нотки и тянущиеся звуки.
Видя, что я не собираюсь отвечать, тот единственным неуловимым движением рассек мне бровь и щеку, из которых тут же обильно хлынула кровь, заливая один глаз. Меня передернуло от очередной вспышки боли.
– Отвечай! – приказал длинноухий.
Я оскалился и ответил:
– Катись в бездну, длинноухая тварь!
Единственное, чего я добился этими словами, так это удара по лицу. Он оказался настолько сильным и точным, что мою голову мотнуло в сторону так, что, кажется, едва не сорвало с плеч. Из глаз посыпались искры, а челюсть свело судорогой. Сознание поплыло, не давая больше возможности сопротивляться.
Сквозь муть в голове до меня донеслись слова разгневанного эльфа.
– Я отрежу тебе язык и заставлю тебя же его сожрать за то, что ты произнес, погань. Но прежде ты расскажешь, как оказался в самом сердце нашего леса и что здесь делаешь!