Миры Райдо. Ошибка короля
- -
- 100%
- +
– Не знаю, наверное, сначала разберу вещи, а потом схожу в гости к Цезарю, он ведь меня приглашал.
– Не слишком ли ты быстро на приглашение откликнулась? Может, стоит хотя бы пару дней выждать ради приличия?
– Брось, мам, не парься, он такой простой, думаю, ты зря напрягаешься.
Настя серьёзно посмотрела на Милу.
– Что? – удивилась девочка. – Я что-то не так сказала?
– Не так. Ты сама то слышишь себя как ты выражаешься? «Брось, мам, не парься!» – передразнила Настя дочь. – Что за речь для такой красивой и умной девочки? Ты же у меня совсем другая.
– Другая, – вздохнула Мила. – Только с такой вот «другой» никто дружить не хочет.
– Эй-эй! Особенным девочкам нужны особенные друзья. – Настя приподняла грустное личико Милы за подбородок. – Нужны достойные друзья, с которыми ты сможешь поговорить о том, о чём тебе интересно, а не рисоваться под других девчонок, которые в твоём классе в «авторитете». Достаточно посмотреть на себя и сразу понятно, какая ты особенная. Увидишь, очень скоро у тебя появятся друзья, слышишь?
– Хорошо бы, – буркнула Мила.
– Думаю, с Цезарем ты уже подружилась.
– Ой, мамочка! – Мила вдруг вскочила как ошпаренная. – Где мои джинсы, в которых я была вчера?
– Я их бросила в стирку.
– Уже?
– Да, вон тазик стоит.
– Ох, как же я могла забыть! – Мила сорвалась с места и бросилась к тазу с бельём.
– Да что случилось? – забеспокоилась Настя.
– Картинка! Та, что подарил мне вчера Цезарь!
Мила достала из пены мокрые джинсы и просунула руку в задний карман. Она аккуратно вытащила кусочек картона.
– Надо же! – удивилась девочка, – Посмотри, мама, она даже не намокла.
– Пластик, – махнула рукой Настя.
– Нет, она бумажная.
Мила взглянула на картинку. На ней был изображён важный господин, восседающий на троне, на плечах его была пурпурная мантия, а на голове золотой венец.
– Не иначе король? – кивнула в сторону картинки Настя. – Это, вроде, даже на карту похоже. Как же они называются? – она постучала пальцами по губам. – Мои подружки на них гадают. Мммм…
– Наверное, – равнодушно сказала Мила. – Только не понимаю, для чего Цезарь мне её дал. Гадать что ли?
– Думаю, он просто хотел тебе что-то подарить, а при себе у него ничего интересного, кроме этой картинки, не оказалось, – сказала Настя. – Ты передавай ему привет и скажи, что я жду его к нам.
***
Настя уехала, а Мила напихала в карман конфет из своего рюкзачка, закрыла дом и отправилась к Цезарю. Она аккуратно прошла мимо жёлтых грибных розеток во дворе, отметив про себя, что обязательно поможет завтра маме расправиться с ними.
Мила вышла за калитку и оглянулась на дом. Теперь их с мамой пристанище не казалось ей таким некрасивым, каким выглядело ещё вчера, а наоборот, дом отчего-то показался ей таким родным, что посмей кто-нибудь отозваться о нём дурно, немедленно высказала бы этому обормоту в лицо всё, что она о нём думает.
– Жуткая развалина, правда?
Мила обернулась на голос. Перед ней стоял мальчишка лет тринадцати, держа за руль спортивный велосипед.
– Мой папа говорит, – продолжил он, – что здесь земля очень дорогая. Здесь бы вместо этой доисторической халупы коттедж крутой с бассейном поставить. Ты не знаешь, чей это дом? Может, мой старик выкупит участок у этих любителей древности?
– С одной из этих любителей древности ты сейчас разговариваешь, идиот! – отрезала Мила. – Лучше садись на свой драндулет и вали отсюда подобру поздорову, пока я своего отца не позвала, и он не научил тебя хорошим манерам!
– Драндулет?! Да ты знаешь, СКОЛЬКО ОН СТОИТ? – обиженно отозвался парень.
– А мне и неинтересно! И если твой старик день и ночь делает из денег деньги, то пусть он лучше отдаст тебя в хорошую закрытую школу, где займутся твоим воспитанием. А будешь ругать и дальше мой дом, я сама займусь твоим воспитанием.
Мила чувствовала, как от гнева её уши начинают гореть.
– Ой, напугала! – закатился смехом парень. – Воспитает она меня, дурёха!
– Видишь вон те грибы? – Мила указала на жёлтые россыпи в саду. – Это не простые грибы, а те, что вызывают ночные кошмары, которые ты ни в одном ужастике не видел, и если я поколдую над ними, то тебе спать придётся исключительно в магическом кругу до тех пор, пока не научишься уважать людей. Понял?
– Угу, – прыснул парень. – Уже дрожу!
Мила бросила на него уничтожающий взгляд, захлопнула калитку и направилась к домику Цезаря.
– А ты что, ведьма, раз грибы магические выращиваешь? – в спину крикнул ей мальчишка.
– Ага, – крикнула Мила, – А это моя волшебная палочка, – она подняла с земли сухую ветку. – Раз, два, три! Пусть твой крутейший велосипед едет туда, где ему и место – в канаву! – приказала Мила, взмахнула палкой, а потом засмеялась, бросила её в сторону и зашагала дальше.
И то ли от волнения, то ли от злости рука мальчишки, которой он держал руль велосипеда, задрожала. Он сам не заметил, как разжал пальцы, и двухколёсная машина покатилась назад, вниз по дороге – прямо в канаву, вырытую вдоль забора. Велосипед плюхнулся в затянутую ряской воду, спугнув пару дремлющих жаб.
– Точно, ведьма… – пробормотал он себе под нос, выпутывая колёса из густой тины… и вдруг широко улыбнулся.
ГЛАВА 5. Легенда о короле
Дом Цезаря, бесспорно, был самым необычным в поселке. Ясно, что архитектор, спланировавший это чудо, в душе был сущим ребёнком, или у него была задача построить не обычный садовый дом, а жилище для какого-нибудь сказочного персонажа, похожее на пряничный домик. Выдумщик-зодчий сделал стены из разных материалов, где-то из камня, где-то из деревянных брусков, а где-то из соломы, обмазанной глиной, выкрашенной в разные цвета. Окна на веранде были собраны из витражных стёкол в виде цветных ромбиков, напоминающих рисунок на одежде арлекина, а ломаная, многоскатная крыша была покрыта рыжей черепицей, местами выгоревшей на солнце, но всё ещё яркой, как осенняя листва. Такие дома увидишь разве что в кино или в Диснейленде. Сад вокруг дома был не менее интересным. Никогда ещё Мила не видела таких необычных деревьев и кустов, как здесь. Яблони и груши стояли ровные, красивые, как деревья в городских парках, но были гораздо ниже обычного. В любом другом случае Мила назвала бы их карликовыми, но сейчас это показалось ей невежливым, поэтому Мила окрестила их «детскими». И эта характеристика была невероятно точной, – деревца были словно специально созданы для детей, чтобы тем удобно было рвать фрукты без помощи взрослых. Рядом росли кусты малины с огромными ягодами (размером с мандарин!) и кусты крыжовника, на которых из-за ягод было не видно листьев.
– Нравится мой огород? – раздался из-за кустов голос Цезаря.
Мила вздрогнула и обернулась.
– Здравствуйте! – радостно приветствовала она Цезаря.
– Нет-нет! – запротестовал Цезарь. – Никаких здравствуйте! И даже не вздумай говорить мне почтительно: Вы! Не напоминай мне о моём возрасте, девочка, – шутливо пожурил Милу Цезарь.
– Хорошо, – кивнула Мила и шагнула ему на встречу и дружески пожала его протянутые руки.
– Цезарь, твой сад просто удивительный! Я никогда в жизни не видела такой гигантской малины!
– Иди-ка, я тебе ещё кое-что покажу, – хозяин поманил её за собой.
Цезарь с загадочным видом поспешил к небольшой грядке с торчащей из земли пушистой ботвой.
– Как ты думаешь, что это? – задорно спросил он.
– Это морковка.
– А вот и нет, принцесса! – Цезарь присел на корточки. – Смотри, – он аккуратно раздвинул руками почву и потянул ботву вверх.
Мила заглянула в лунку и открыла рот от удивления. В земле прятался голубоватый корень, похожий на пятиконечную звезду.
– Что это? – спросила Мила. – Какая-то экзотическая морковка?
– Нет, это мирория. В древности люди верили, что её корень способен заставить злого человека стать добрым и навсегда перестать заниматься всяким вредительством, а с помощью зелья из него люди изгоняли бесов из заблудших душ.
– А что если такое зелье выпил бы добрый человек? Он стал бы ещё добрее?
– Очень хороший вопрос, моя девочка. К сожалению, если таким зельем напоить доброго человека, то он наоборот станет настоящим исчадием ада, и чем добрее он был прежде, тем злее и страшнее будет потом. Мало того, что он может причинить вред окружающим, так он и сам медленно сгорает от собственной злости и пороков.
– Это ужасно! – Мила прижала пальцы к губам. – Это же любой плохой человек может воспользоваться таким корнем и…
– Именно поэтому древние друиды так оберегали корень мирории…
– Друиды? А кто это?
– Это мудрые чародеи, владеющие секретами приготовления травяных зелий, магических отваров, да и вообще большие знатоки по части трав, цветов и деревьев. Они не только знали все растения наперечет, но и умели говорить с ними.
– Вот это да!
– Так вот, мирорию разрешали выращивать только людям особым, посвящённым, хранителям тайного знания, чистым душой и помыслами.
– Значит, ты тоже хранитель тайного знания? – восторженным шёпотом спросила Мила.
– Ну, считай, что так. Хотя на самом деле, – Цезарь тоже перешёл на шёпот, – об этом НИКТО НЕ ЗНАЕТ! Это большой секрет. И ты должна дать мне слово, что никому и ни при каких обстоятельствах не расскажешь об этом. Надеюсь, ты умеешь хранить секреты?
Мила часто покивала, придвигаясь ближе к Цезарю.
– В своё время, – тихо продолжил он, – на выращивание корня был наложен строгий запрет и все корни и семена мирории были полностью уничтожены. О ней не разрешалось даже говорить. И все же мне разрешили вырастить её на своём огородике, чтобы сохранять и обновлять семена.
– Но почему люди уничтожили семена мирории и почему наложили запрет?
– Потому что случилось нечто страшное.
– Что же?!
– Говорят, что однажды, в далёкой стране, настолько далёкой, что её даже нет на карте, один чёрный маг был повержен в бою светлыми силами. Но перед тем как потерять свою силу, собрал всё своё чёрное могущество для последнего и самого страшного дела в своей жизни. Он перевоплотился в возлюбленную смелого и отважного рыцаря Элеона – короля этой страны и преподнёс ему зелье из корня мирории. На вкус и запах это зелье настоящий нектар и, конечно же, рыцарь выпил его из рук любимой. Но после того как последняя капля упала в рот короля, он превратился в страшного чёрного мага, такого же, что опоил его магическим напитком. В единочасье король утратил и своё главное оружие – пламенный меч. Этот меч был способен не только крушить врага, но и совершать чудеса. Его магическое фиолетовое пламя могло останавливать бури, вразумлять безумных, светить тысячами солнц в непроглядной тьме.
Мила слушала Цезаря затаив дыхание.
– Стоило Элеону возвести руку с мечом над собой, как происходили чудеса. Этого меча боялись враги, им восхищались люди во многих мирах. Элеон получил пламенный меч от древних горных Владык. По легенде меч был рождён и выкован самими силами природы: Земля родила в своих недрах особый металл, а Огонь вулкана расплавил породу, Воздушная буря выковала, а Вода ледяного горного озера закалила меч. Во время посвящения горные Владыки нарекли Элеона Рыцарем Пламенного Меча. С тех пор все в королевстве его так и величали…
– Да-да, про меч всё понятно, – с нетерпением спросила Мила. у а что дальше произошло с Элеоном и с тёмным магом?
– Совершив последнее злодейство, чёрный маг исчез, передав своё тёмное дело тому, кто победил его. Судьбу этой великой битвы решил обман и едва восторжествовав, добро оказалось преемником зла, – закончил Цезарь.
Мила разлчаровано покачала головой.
– Но почему светлые силы не дали королю вновь испить этого отвара мирории? Тогда он вновь стал бы хорошим!
– Не всё так просто, девочка. Дело в том, что такое зелье можно выпить лишь один раз в жизни.
– Не может же быть, что в той далёкой стране до сих пор творятся бесчинства и ею правит страшный король! И вообще, как добрый король взял и встал на сторону того злого мага и даже совсем не посопротивлялся? – спросила Мила. – Мама в своих историях никогда не пишет такой чепухи. Её герои всегда борятся до последнего.
Цезарь улыбнулся.
– Да, твоя мама знает толк в сказочных историях.
Он покряхтел, точно хотел прочистить горло и продолжил:
– Слава богам, в Элеоне осталась частица света. Он был очень сильным воином с большим добрым сердцем. Кажется, в последнюю секунду король закрылся, и чёрная магия не тронула его сердца. Но за это Элеон расплатился немощью и будет он чахнуть до тех пор, пока последние силы не оставят его.
– Но что-то же должно помочь Элеону?! – отчаянно спросила Мила.
– Увы, но это так. Зелье действует вечно, – Цезарь сделал паузу. – Я точно не помню, но, по-моему, легенда говорила, что было одно средство, которое может помочь молодому королю вернуть свою чистую душу.
– Какое? – Мила подсела ещё ближе к Цезарю.
– В легенде, что я читал говорилось о целебном напитке из плода Дерева Жизни.
– Так чем же всё-таки кончилась легенда? Королю дали этот отвар?
– Я не знаю, детка. Признаться, я читал её очень давно и, помнится, легенда не закончена.
Мила разочарованно вздохнула.
– Легенда была записана в старой зеленой тетради и хранилась у меня, пока однажды куда-то не исчезла, – сказал Цезарь.
– Зелёная тетрадь… – задумчиво проговорила Мила и вдруг оживилась. – Мама о чём-то таком упоминала! Так это она?
Цезарь кивнул. Мила вскочила на ноги.
– Мы должны её найти! – решительно сказала девочка. – Я очень хочу помочь королю!
Цезарь прищурил прозрачные голубые глаза и очень ласково посмотрел на Милу.
– Ну если вдруг ты найдёшь зелёную тетрадь, думаю, – он сделал паузу, – у короля Элеона будет шанс спастись…
– Я буду искать! – с жаром сказала Мила. – Я буду искать везде, везде! Поверь, если я хочу что-то найти, я это нахожу, куда бы мама это не спрятала.
– У тебя очень доброе и смелое сердечко, – Цезарь ласково похлопал девочку по руке, – А теперь хватит говорить о грустном! Пойдём-ка, я лучше познакомлю тебя с Жозефиной.
– Пойдём, – согласилась Мила и поспешила за Цезарем, но неожиданно вернулась к грядке. – Подожди, – крикнула она Цезарю. – Надо закопать корень мирории, а то вдруг кто-нибудь его заметит и похитит, тогда добрым людям несдобровать! – Мила стала закапывать корень, пока он не скрылся, оставляя на поверхности лишь ничем не примечательную ботву, похожую на морковную.
***
Они прошли по мощёной округлым камнем тропинке сада к маленькому светлому домику рядом с домом Цезаря. Он был очень похож на дом нового друга Милы, так же, как бывают похожи на дом хозяина будки собак, которых хозяева очень любят.
– Жози! Золотце мое, иди посмотри, кто к нам в гости пришёл! – крикнул Цезарь в открытую дверь домика.
За дверью послышалось мелодичное цокание мелких копытец, и на пороге появилась коза. Но какая! Гладкая белая шерсть, на спине короткая, на боках чуть длиннее, тонкие, длинные ноги, розовый носик, хвост с шелковистой кисточкой и очень умные карие глаза. Но больше всего поразило Милу не наличие этого набора достоинств, а рога Жозефины, точнее… один рог. Он торчал из головы, как острая пика, совершенно один, безо всякого намёка на то, что тут когда-то был второй.
– Цезарь, а почему у Жозефины только один рог?
– Она, детка, родилась такой, с одним рогом. Так бывает. Тяжко ей было в семействе, где все остальные козлята были как полагается, с двумя рогами. Фермеры, у которых она жила, даже хотели сдать её на мясо.
– Неужели? – Мила от ужаса прикрыла открывшийся рот руками, а однорогая Жози сделала такую жалостливую «козью морду», словно понимала, о чём говорит хозяин. Миле даже показалось, что из глаза козы выкатилась крупная хрустальная слеза.
– Да-да! Но к счастью, фермеры оказались не жестокими, а алчными. Они повели её продавать на местный рынок и я, случайно там оказавшись, не мог пройти мимо однорогой козы с таким печальным взглядом.
– Бедная Жози! – Мила погладила козу по спине, в ответ на это животное с чувством заблеяло.
Девочке показалось, что коза проблеяла: «Спа-а-си-и-б-о-о!».
– У меня Жози не знает нужды, – хвастался Цезарь. – Специально для неё я даже выращиваю особый редкий сорт фиалок, который растёт только в тёплых южных лесах, – и Цезарь указал на большую клумбу с ярко-розовыми фиалками.
– Какая прелесть! Ты настоящий гурман, Жози, – Мила аккуратно потрепала козу по шелковистой спинке. – А ты, Цезарь, очень добрый.
– Жози – мой единственный преданный друг, и я стараюсь отвечать ей тем же, – сказал Цезарь и предложил: – Пойдём в дом, я напою тебя чаем.
Цезарь повёл Милу к деревянной двери с красивыми коваными петлями и ручкой в виде головы льва, держащей в зубах кольцо.
– Что это? – Мила указала на следы на двери, оставленные словно бы острыми когтями какого-то крупного животного, рядом с которыми виднелись подпалины.
– Да это местная детвора веселится, – усмехнулся Цезарь. – Взяли и кинули под дверь петарду, – он поспешно отворил дверь.
– Я тут кое-что к чаю принесла с собой, – Мила достала из кармана свёрток с конфетами.
Цезарь, не обращая внимания на её слова, повёл девочку через маленькую прихожую в большую просторную гостиную с камином, и Мила застыла на месте от удивления. Вся комната от входа до противоположной стены была заставлена вазами с конфетами и пирожными, коробочками с пастилой и мармеладом, пакетиками с орехами в глазури, засахаренными фруктами, зефиром, рахат-лукумом. Сладости стояли везде, даже на полу и каминной полке. Это было похоже на сон.
– Вау! – Мила поражённо остановилась на пороге.
– Да просто я ждал в гости одну милую принцессу, – усмехнулся Цезарь.
– Это все для меня? Как мило! – улыбнулась девочка.
– Поможешь мне? – сказал Цезарь.
– Конечно!
Он подхватил чашки с блюдцами и сливочник, а Миле доверил горячий фарфоровый чайник с яркими эмалевыми павлинами. Затем они набрали в крупное плетеное блюдо всяких вкусностей и уселись возле камина в два пухлых стеганных полосатых кресла рядом с маленьким круглым столом. Цезарь стал разливать чай.
– Тебе с молоком, детка?
– Да, пожалуйста, – кивнула Мила.
– Отлично! Я тебя сейчас угощу таким вкусным молоком, которое ты никогда не пробовала. Молоком Жозефины, – Цезарь взял сливочник и добавил в чашку Миле немного молока. – Попробуй-ка.
Девочка отпила немного из чашки.
– М-м-м! Оно сладкое! Как сгущёнка!
– А что я говорил! – гордо отозвался Цезарь, наливая и себе чашку ароматного чая. – Но только в сто раз лучше сгущенки!
– Но разве обычные козы дают сладкое молоко? – удивилась Мила.
– А разве Жози обычная коза? – парировал Цезарь.
За сладкой трапезой друзья проговорили почти четыре часа. Они съели, наверное, уже тонну сладостей и выпили цистерну чая, когда Мила, наконец, засобиралась домой. Она казалась сама себе шариком на ножках, которому не дай бог оступиться и упасть. В таком случае она покатится по дорожке, как колобок из детской сказки, и остановить её сможет только голодная лиса.
– Мама приглашала тебя к нам в гости послезавтра, – сказала Мила, уходя.
– С удовольствием приду, – улыбнулся Цезарь. – И нет такой силы, что заставит меня не прийти.
Он проводил девочку до калитки её дома и помахал ей на прощание. Мила улыбнулась ему на прощание и побежала по тропинке к дому, где уже стояла мамина машина.
ГЛАВА 6. Пропавшая тетрадь и золотая пыльца в действии
– И где же столько времени пропадала моя лягушка-путешественница? – Настя шутливо подбоченилась. Мила сразу просекла, что у мамы хорошее настроение и что браниться она не намерена.
– А чем это так пахнет? – Мила потянула носом воздух.
– Грибной суп-пюре с гренками и жареная курица, – гордо отрапортовала мама.
– М-м-м, жаль, что я не голодна.
– Как, не голодна?! Ради чего это я битый час на кухне колдовала?
– Я наелась сладостей у Цезаря, – призналась Мила.
– Странно. С каких это пор Цезарь любит сладкое?
Мила пожала плечами и всё-таки отщипнула кусочек курицы.
– Я пригласила Цезаря к нам на обед послезавтра.
– Вот и славно, – Настя смущённо улыбнулась и поджала губы, словно хотела что-то сказать, но передумала. Мила заметила.
– Что ты хотела сказать, мама?
– Я хотела, чтобы ты мне кое с чем помогла.
– Хорошо, скажи что я должна сделать. Разобрать вещи в какой-нибудь комнате?
– Нет-нет, – засмеялась мама. – Я бы хотела, чтобы ты помогла мне с новой книгой.
– Как же я могу тебе помочь? Ты писатель и ты пишешь книги, а я не умею.
– Я не прошу тебя писать книги. Я хочу, чтобы ты просто мне подсказывала. Дело в том, что вчера в столовой ты дала мне потрясающую идею, и я пыталась начать писать книгу, но не смогла. Ты как-то по особенному сказала мне те слова, будто увидела историю, о которой говорила, своими глазами. И мне… В общем, мне захотелось записать твою историю. Это плохо?
– Нет.
– Если ты против, я могу поменять тему…
– Мамуля! – Мила обняла маму за шею. – Не надо ничего менять, я с удовольствием помогу тебе!
– Спасибо, милая, – сказала Настя. – Неужели настали времена, когда не я буду рассказывать истории моей дочке, а она мне?
Мила отправилась в свою комнату, чтобы переодеться. Ей было приятно, что мама попросила помочь. До сих пор Миле только удавалось побыть в качестве своеобразной лабораторной мышки, когда мама заканчивала ту или иную историю и просила дочь прочесть и высказать своё мнение. Это было приятно, но как-то обыденно. А теперь – вау! – настоящее сотрудничество! Взрослое!
Когда Мила вошла в комнату, то не поверила своим глазам. Все вещи, разбросанные ею перед походом к Цезарю были сложены, развешаны, покрывало на кровати было идеально застелено. Девочка опрометью бросилась к кровати и заглянула под неё. Её опасения были напрасны, кеды, поросшие грибами, стояли на месте.
– Фу-ух! Она их не нашла, – облегчённо вздохнула Мила и задвинула кеды ещё глубже под кровать, а потом поднялась с пола и посмотрела на книжный шкаф. Там тоже царил идеальный порядок. И даже непослушный розовый бегемот, которому Мила никак не могла найти места, смирно сидел на полке с девичьими мелочами вроде бантиков и браслетов из бисера и смотрелся там весьма гармонично.
– Когда мама успела всё разобрать? Она же была в городе, а потом готовила обед… И вообще я не помню, чтобы она так тщательно не убирала мою комнату.
Тут взгляд Милы привлёк приоткрытый ящик стола.
– Она и там решила разобрать? Я ведь ничего туда не складывала! – девочка отодвинула ящик и обомлела.
Там лежала старая, толстая тетрадь с потёртой кожаной обложкой зелёного цвета. Мила провела рукой по обложке и почувствовала как странное предчувствие мурашками пробежало по всему телу и закололо любопытством кончики пальцев. Это любопытство заставило пальцы бережно подхватить старую тетрадь и вытащить из ящика.
Неужели это та самая тетрадь? Или просто похожая на ту, что Миле так хотелось найти? Ей так хотелось открыть тетрадь и одновременно было боязно – что, если она узнает какую-то страшную тайну, которая изменит её жизнь, а ещё хуже, если тетрадь окажется пустой или исписанной какой-нибудь ерундой, вроде старых хозяйственных заметок бабушки?
Любопытство кололо теперь не только пальцы, оно бегало по всему телу юркой белкой, проскакивая то тут то там и требуя: «Не теряй время! Открывай! Читай!» Мила решительно открыла тетрадь....
«ГРАНИЯ» – прочла она единственное слово на первой странице. Жар прокатился по спине. Где-то уже это слово встречалось… Но где?
Мила перевернула страницу. И глаза девочки стали перебирать синюю вышивку чернильных букв. Записи кое-где потускнели, кое-где их размыла случайная капля воды… А может это автор уронил нечаянно слезу?
Мила читала быстро, жадно. Она отрывалась лишь на мгновение, чтобы перевернуть страницу, а потом вновь впивалась глазами в текст. Строки оживали в её голове, превращаясь в образы, сплетаясь в события, она словно смотрела увлекательный фильм, где всё было живым и настоящим.
В этой легенде странным образом слились воедино и сказки матери об отце (возможно именно из этой тетради она когда-то взяла эту историю), и рассказы Цезаря, и собственные наблюдения Милы, которые, подтверждались сейчас на примере старой легенды. И везде мелькало: Грания, Грания, Грания…, отзываясь в сердце девочки хрустальным колокольчиком.
Мила подняла от тетради глаза. Эти записи – ключ к старой тайне, которая существует НА САМОМ ДЕЛЕ?! Далёкая страна Грания зовёт именно её, Милу на помощь через пожелтевшие от времени страницы. Возможно, она единственная душа на всём свете которая может…
– Милена! – послышался снизу голос мамы.