ИИ и мы

ИИ и мы

– Так, внимание! Вы ждали развлекухи? Шуточки про тещу? Про сиськи-письки-попки? Не дождетесь. Стендап отменяется. Будет скандал и эпатаж. Не нравится? Выметайтесь. Всем, кто свалит в ближайшие пять минут – вернут деньги. Остались? Не нойте.

Ох, что тут началось… Паб грянул, будто в дурдоме объявили кастинг на роль главного буйнопомешанного. И лишь бармен, позвавший меня подменить захворавшего комика, подмигнул и показал большой палец. Он-то, тонкий эстет, знал, как испортить людям вечер.

– Да-да! – заорал я. – Будут оскорблены все сакральные чувства. Все ваши комплексы и благие заблуждения. Чувства прекраснодушных мечтателей, скептиков и прагматиков, слушателей и слушательниц. Неженкам – покинуть помещение.

Я снимаю с себя всякие обязательства – не задевать чувства верующих во что-либо; и компенсаций за моральный ущерб – не будет. Вы подвергаетесь всем сопутствующим рискам – вашей психике, сознанию, подсознанию, «искре Божией» внутри вас, и всему прочему, что там у вас есть и гипотетически может быть задето.

Пока не поздно – проваливайте. Проваливайте подобру-поздорову. Нытикам, невротикам и идиотам – здесь не место. Это шоу не для слабонервных. Я отвечаю лишь за смыслы, драйв и эстетику.

Парочка прошмыгнула к двери – молча, держась за руки, будто спасаясь от чумы. За ними поплелся одинокий брюзга – видно, счел, что рассуждения о душе и об искре Божьей не входят в цену его пива.

– Нашлась-таки послушная троица. Пока-пока, бугагашечки – в другом месте. А вы, дорогие, скажите: вам доводилось плакать под музыку, написанную холодильником? Нет? Так вот, будете. И холодильник сочинит лучше, чем ваш любимый музыкант, который торчит на наркоте и трех блатных аккордах.

Шутки в сторону. Внимание! Я докажу, что искусственный интеллект напишет симфонию лучше Баха, роман – гениальней Толстого и Достоевского, а картину – шедевральней Моны Лизы.

Последнее предупреждение: время идет. Вот-вот начнется попрание святынь, сжигание храмов и пляски на костях.

В дальнем углу еще кто-то встал и удалился. У сцены – на свету – никто не дерзнул отреагировать на мое хамство. Оно и мне не по нутру. Но обуздать пьяную толпу можно лишь наглым вызовом. Зал – надо завоевать.

– Время вышло. О ужас! Тут придется напрячь извилины. Сдулись? Прячьтесь под стол и бухайте до амнезии. О’кей, поехали. Что такое искусство?

Никто, конечно, не ринулся с ходу в высокие материи. И я раскочегарил их в три приема: пощечина самолюбию; приманка – заведомо слабая, топорная формулировка; контратака – на их рывке к легкой победе. Туше. Теперь они сами полезут в клише.

Из уважения к тебе, читатель, кому литература не чужда, а завсегдатай паба – не ровня, отброшу тактическую мишуру и оставлю сливки.

– Искусство – когда как живое нарисовано. Прям настоящее!

– Чтоб за душу брало! Аж мурашки.

– Да ну, искусство – это красота!

– Нет, не красота, – прервал я. – Это расхожее заблуждение. Есть масса красоты вне искусства. Природа, моря-океаны, флора и фауна.

А есть, скажем, Босх – его картины ужасны. Искусство может быть наполнено болью, страхом… мраком, даже уродством. А вот мурашки – уже ближе. Еще, еще версии! Смелее! Я что, вас так запугал?!

– Искусство – это талант, гений!

– Без него мы бы как звери: жрали, спали, да плодились.

– Не заморачивайтесь, искусство – зеркало общества. Хоть тресни.

– От создателя надо плясать: композитор… художник.

– Ну-ну, раз так – что ж такое человек?

– Стоп. Не будем множить сущности. Если выяснять, что такое писатель, композитор и тем более человек, – ни в чем не разберемся. Нужны рабочие определения – в рамках нашего разговора. Писатель, композитор, живописец – это художник. А художник – тот, кто искусство создает.

– Но!..

– Никаких «но». Этого достаточно. А человек – существо, способное воспринять искусство. Разберемся с искусством – и не придется плутать в пяти соснах: писатель, живописец, композитор, художник и сам человек. Рубим вопрос на два: «для художника» и «для зрителя». Уже было: искусство – зеркало общества. Запомним. Теперь – что такое искусство для художника?

– Для художника – это мука: он создает, ибо не может не создавать.

– Херня! Искусство – способ не работать.

– Да не, это озарение! Молния в башке!

– Душа! Искусство – это душа, и точка.

– Угу, «душа». Лапша! Художник неделями тупо бухает и орет, что он гений.

– Ну как так можно! Искусство – это исповедь… Каждое слово – снятый грех.

– О’кей. Души прекрасные порывы, муки творчества, озарения, «искра Божия» – отлично. Теперь: что есть искусство для зрителя?

– Влюбиться заново – хоть в жизнь, хоть в песню.

– Тю, все просто: нравится – значит искусство.

– Аж дух захватывает – как в бездну глянул.

– Чушь! Мура! Главное – собрать лайки.

– Чтоб внутри закоротило, перевернулось – и вот оно!

– Вот! – я щелкнул пальцами. – Когда нечто внутри переворачивается. Что-то случается с той самой «душой». Когда стоишь перед картиной, слушаешь музыку – и вдруг замираешь. И понимаешь: вот оно! Настоящее. Вот оно!

Художественная литература – не о том, что произошло, а как было пережито. Не «мальчик упал в реку» – а «мир вздрогнул, холод ударил в грудь…». Худлит – лаборатория человеческой души. Так почему бы ИИ не залезть туда своими алгоритмами?

Но с ИИ все уже звучит подозрительно: «душа», чувства… Ведь у ИИ ни души, ни даже влажной ладошки – один холодный логарифм.

Вопрос: как может ИИ создавать искусство, если у него нет того, ради чего оно нужно? Ответ парадоксален: искусство – не обязательно выражает внутренний мир. Это – структура, игра, язык, форма. А форма – родная стихия ИИ.

Представим: пианист исполняет потрясающую музыку. Слезы, душа нараспашку. А теперь ту же мелодию играет компьютер – идеально, чисто, хладнокровно. И что? Не трогает? Порой нет. А порой – аж мурашки. Почему?

Потому что трогает тебя, не его. ИИ не чувствует, но ты-то – чувствуешь. Он не плачет, а ты можешь зарыдать. Зеркало не должно быть живым. Главное – отражать. Потому что красота (то есть, искусство) – в глазах смотрящего. Потому что человек – мера всех вещей.

Вот скажите, вам нравится Мона Лиза?

Тут начались разброд и шатания: «нравится», «что за вопросы?», «безобразие!» и даже «что это такое?». Многие явно оскорбились – и за Джоконду, и за Леонардо нашего да Винчи.

– А мне не нравится, – заглушил гомон я. – Ну серьезно, не нравится. Дело не в том, есть ли там «искра Божия». Просто во мне она искру не высекает. И это нормально. Ведь красота – в глазах смотрящего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.