Канарейка Великого князя

Глава 5. Первое утро

Меня отвели в гостевую комнату. Пётр сразу предупредил, что дом находится под охранным заклинанием и мне отсюда не сбежать. Закрыл дверь, повернул ключ в замке. Я долго сидела на кровати, переваривая все события и слова мужчин, и не верила в происходящее. Может, я ударилась головой и нахожусь в коме? Или мне просто снится странный сон, похожий на реальность?

Я сняла с себя верхнюю одежду, оставшись в футболке, и легла в постель, укутавшись в одеяло. На улице завывал ветер, кромешная тьма зияла в окнах. Было страшно и жутко, но всё же сон сморил меня.

Проснулась я оттого, что замёрзла, съёжившись под одеялом. Открыла глаза. Белый потолок с лепниной сразу напомнил мне, где я нахожусь. Комнату заливал солнечный свет. Кажется, я долго спала. Подскочила с кровати, таща за собой одеяло, и кинулась к окну, которое находилось на третьем этаже и выходило на набережную. Это точно не сон!

За окном Петербург, но не тот, к которому я привыкла. Конные экипажи спешили по слегка заснеженной мостовой, прохожие в старинной одежде зябко кутались, спасаясь от холодного ветра. Никаких машин, электрических проводов, ярких вывесок магазинов. Значит, мне вчера точно не привиделось. Руки опустились плетьми, и одеяло соскользнуло с плеч на пол. Чувство безысходности накрыло меня.

«Держись, Ольга! Ты же Демидова! — мысленно твердила я себе, поджав губы. — Демидовы никогда не пасуют перед трудностями и всегда проходят испытания жизни с гордо поднятой головой».

Слова отца стали для меня молитвой, которую я часто повторяла после смерти родителей и бабушки. Именно она не позволила мне опустить руки, а также дала силы закончить училище, найти работу и подготовиться к поступлению в консерваторию.

— Вы проснулись? О, простите!

Я обернулась и увидела спину Петра Григорьевича, который топтался у двери. Сообразила, что на мне только футболка, еле прикрывающая ягодицы.

— Вы что это врываетесь без стука? — процедила я, хватая джинсы и свитер со стула.

— Думал, вы уже одеты, — ироничные нотки прозвучали в его голосе.

— И почему так холодно? — я уже дрожала вовсю от прохладного воздуха в комнате, натягивая одежду.

— Печь в вашей комнате не истопили ещё, не хотели будить вас.

— Чёрт, — прошипела я, посмотрев на высокую узкую печь, которые называли голландками. Забыла, что тут нет центрального отопления.

— Не ругайтесь. Пора завтракать и заняться делами, — строго напомнил мне мужчина о том, для чего сюда меня выдернули из моего комфортного мира.

— Какими ещё делами?

— Во-первых, вам нужна одежда, соответствующая нашему времени и статусу дворянки. Скоро придёт модистка и снимет с вас мерки, — будничным тоном ответил Пётр. — Во-вторых, начнём занятия по этикету и манерам.

— Скажите, вы хотите похитить Ольгу Алединскую? — пришла мысль в мою голову — ведь настоящую графиню придётся куда-то деть.

— Конечно, сообразительная вы моя, — усмехнулся Пётр. — В тот момент, когда карета повезёт юную графиню на приём в Михайловский дворец, мы вас и поменяем. Вы оделись?

Пётр обернулся, и его взгляд мазнул по моей фигуре.

— Неужели в двадцать первом веке женщины ходят в весьма неприглядной одежде? — изогнул он бровь дугой.

— Мало того, женщины полноправные члены общества и вольны сами выбрать свою судьбу, — язвительно фыркнула я.

— В интересное время вы живёте, — улыбнулся Пётр моей реакции. — Хватит болтать, время в столовую идти.

— Погодите, я хочу в туалет, и мне нужно умыться, причесаться, — потребности тела уже вовсю сигналили мне, что пора справить нужду.

— Вы имели в виду отхожее место? У вас под кроватью стоит ночная ваза. Слуга придёт, вынесет потом. На столике приготовлен кувшин с водою и блюдо, можете умыться тут.

— Шутите? — изогнула я брови дугой. — Здесь нет канализации?

— Есть, но не думаю, что вы захотите посетить сие место, — ухмыльнулся этот гад. — Запах и холод, знаете ли. Я подожду вас в коридоре.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты. Я нырнула под кровать и нашла там фарфоровый горшок, больше похожий на большой соусник или супницу. М-да, удобства тут тоже соответствующие времени.

Когда я справилась с основными потребностями, вышла в коридор, уже дрожа от холода. Здесь было гораздо теплее, и я решила оставить дверь открытой, чтобы воздух хотя бы немного нагрел спальню. Пётр улыбнулся мне и выставил локоть, чтобы я взяла его под руку.

— Учитесь, Ольга Владимировна, манерам. Вам с «папенькой» скоро предстоит войти в зал Михайловского дворца, — он строго взглянул на меня. — Ваше обучение уже началось.

Поджав губы, я ухватила его локоть.

— Полегче и более нежно, — расплылся он в мнимой мягкой улыбке, за которой чувствовалась настолько мощная сила и мужская энергетика, что у меня волоски на руках встали дыбом. Странный трепет охватил меня. Колдовство? Надо быть осторожнее с этим колдуном.

Так вместе, идя под руку, мы вошли в просторную столовую, где сам Кондратий Фёдорович накрывал на стол.

— Это никуда не годится, — проворчал он, окинув меня презрительным взглядом, и отставил тарелку с нарезанным хлебом. — Скоро придёт портниха, а вы одеты не пойми во что.

— Да, ты прав, нужно переодеть нашу гостью, — тут же согласился мой спутник. — Мы накроем на стол, а ты подыщи для Ольги что-нибудь из нарядов твоей жены.

— Придётся, — развел руками хозяин квартиры и вышел из столовой.

— Пойдёмте на кухню, посмотрим, что там стряпуха припасла для нас, — мужчина указал на смежную дверь.

Пока мы накрывали на стол, Пётр начал рассказывать про приборы и столовый этикет, показывая всё сказанное на практике.

— Как видите, ничего сложного, — улыбнулся он, указав на обычную сервировку.

— Меня бабушка учила хорошим манерам и этикету, — вздохнула я, вспомнив её уроки не только по музицированию. — Не думала, что мне пригодятся эти знания подобным образом.

— Замечательно. Я уверен, вы справитесь, Ольга.

— Иначе Высшие силы меня бы сюда не послали, — скривила я губы, повторив слова колдуна.

— Если мы найдём общий язык, барышня, вам же будет лучше — быстрее выполните свою миссию, быстрее вернётесь домой, — его глаза зловеще блестели.

— Всё, отыскал в гардеробе Натальи подходящее платье, — в столовую вошёл Кондратий. — Отнёс в вашу комнату. Переоденьтесь к завтраку, Ольга Владимировна. Не могу смотреть уже на ваш туалет.

— Ладно, — поджала я губы и пошла в сторону комнаты, где ночевала. Ишь какой нежный, туалет ему мой не понравился.

На кровати лежал целый ворох одежды: сорочка, корсет без жёстких вставок, пара нижних юбок, платье из тонкой бежевой шерсти, белая шаль с красной вышивкой, длинные панталоны, чулки и ботиночки. Взглянув на обувь, я сразу поняла, что она мне мала. Тут размер не больше тридцать шестого, а у меня тридцать восьмой.

Я смотрела на одежду и не понимала, с чего начать. Сорочка или корсет? А может, чулки?

Глава 6. О дамских нарядах

Я начала с панталон и чулок из тонкой шерсти, закрепив их выше колена специальными подвязками. Капец как неудобно, ещё и кожу немного колет пряжа. Потом натянула просторную хлопковую сорочку с глубоким декольте, которое еле прикрывало мою грудь, а сверху корсет без жёстких вставок. И вот тут начались проблемы.

Шнуровка была сзади, и у меня никак не получалось нормально затянуть его, чтобы он хотя бы держался на мне и не сползал с груди. Я уже и спереди шнуровку делала, чуть затянув её, а потом перекручивала корсет на место, но всё равно выходила какая-то ерунда.

— Да ё-моё! — психанула я в очередной раз, когда, изгаляясь таким образом, чуть не вывернула себе руки.

— Барышня, вам помочь? — шутливый тон Петра выбесил меня окончательно.

— Да уж, пожалуйста! — я обернулась и зло поджала губы. — Как вообще женщины одеваются? Это же невозможно просто!

— У них есть горничные, — ухмылка так и сияла на лице колдуна, а его зелёные глаза бесстыдно разглядывали мою еле прикрытую грудь. — Я вам помогу.

— Будьте любезны, — и повернулась спиной к Петру.

— На будущее, не позволяйте мужчинам видеть лишнего, как сейчас, — ехидно заметил он, и тёплые пальцы коснулись моей шеи, двигаясь вниз по позвоночнику. Мурашки тут же ринулись врассыпную по коже. — Для юной барышни это настоящий позор. Какие нравы царят в вашем времени?

— Свободные, — я сглотнула образовавшийся вдруг ком в горле и густо покраснела, когда сильные пальцы начали затягивать шнуровку на корсете.

— Настолько свободные, что сейчас заливаетесь краской? — ехидничал мужчина, заметив мой румянец. — Сколько у вас было любовников? Насколько вы искушены в искусстве обольщения, Ольга?

— Что? — аж дыхание спёрло от такого вопроса. — Вам какое дело?

— Хочу понять, сможете ли вы увлечь великого князя настолько, чтобы он голову потерял из-за вас? — Пётр неторопливо тянул шнуровку, двигаясь вниз по моей спине. И движения его были настолько приятными и умелыми, что сразу видно, кто тут из нас искушен в искусстве обольщения. — Я жду ответа.

— Ваши «Высшие силы» точно выбрали не ту кандидатку для соблазнения князя. Я не смыслю ничего во флирте, — язвительно заметила я и ойкнула, когда мужчина жёстко закончил работу, закрепляя шнур. Пётр резко развернул меня за плечо, и его пальцы вцепились в мой подбородок, вздёрнув его вверх.

— Хотите сказать, что ваше тело не знало радости любви? И вы ни разу не спали с мужчиной? — зелёные глаза пристально буравили меня.

— Не хочу, а говорю прямым текстом, — новая волна смущения захлестнула меня.

— Тогда Высшие силы точно не ошиблись, — ухмыльнулся этот наглец. — Михаил будет рад любовнице, у которой он окажется первым мужчиной.

— Вы меня запутали, — запыхтела я, вырываясь из его цепких пальцев, и схватила юбки, надевая их. — То ему подавай искушённую девицу, то невинную.

— Я не говорил, что князя заинтересует искушённая девица, — язвительно заметил мужчина. — Просто хотел узнать, насколько вы искушены. Михаил аристократ до мозга костей и офицер, придерживающийся строгих правил. Он не любит распущенность и вседозволенность. Только такая милая и невинная барышня, как вы, Ольга, сможет заинтересовать его.

— Расскажите о князе. Чем он интересуется? — я натянула платье и снова отвернулась от Петра, давая ему намёк, чтобы он застегнул на спине пуговицы.

— Михаил Павлович не ценитель искусств. У него одна любовь на всю жизнь — армия. И соперничать с ней бесполезно, — мужчина так же ловко, но не спеша застёгивал петельки вокруг мелких пуговиц. — Поддерживайте его в разговорах о прошедших войнах, великих полководцах, военных учениях. Искренне восхищайтесь им как русским офицером, командиром первой пехотной дивизии. И тогда вы покорите его сердце.

— Я вообще ничего не смыслю в военном деле, — покачала я головой.

— И не надо, вы же женщина, — хмыкнул колдун, застёгивая последние пуговицы возле моей шеи, и его пальцы опять коснулись моей кожи, вызывая странную реакцию. — Будьте милы, слегка наивны, восхищайтесь больше армией и в меру самим князем. Ясно?

— Вполне, — поджала я губы и подошла к зеркалу, разглядывая себя. Светло-коричневое платье было мне чуть маловато, талия располагалась выше обычной линии, рукава на плечах слегка объёмные, юбка-колокол держала форму за счёт нескольких нижних юбок. — По-моему, это не мой размер, талия не на месте.

— Сейчас такая мода. Платье вам впору, только бы юбку чуть подлиннее. А обувь? — мужчина посмотрел на чужие ботинки, которые стояли в стороне.

— Они мне маленькие, — скривила я губы. — Не мой размер. Придётся ходить в своих?

Я указала на чёрные боты из экокожи с декоративной цепью и застёжкой-молнией, которые я ещё не успела надеть. М-да, таких тут отродясь не носили.

— Не годится, очень странно они выглядят, — цокнул языком Пётр, рассмотрев внимательно мою обувь. — Подождите, я кое-что придумал.

Он выскочил из комнаты, а я облегчённо вздохнула, хорошо, что мужчина не затянул меня туго. В нескольких слоях одежды было тепло, только непривычно и неудобно, но деваться некуда.

Через несколько минут вернулся Пётр. В руках он держал валенки, расшитые шёлковыми узорами, и лист бумаги с угольным карандашом.

— Красивые какие! Чьи это? — улыбнулась я. — Предлагаете ходить в них прямо дома?

— Почему нет? — изогнул он бровь. — Пол довольно холодный, зато тепло будет. Кондратий сказал, это валенки сестры Натальи, она их тут оставила ещё прошлой весной. Давайте я сниму с вас мерку. Потом схожу к обувщику.

Пётр положил лист бумаги на пол, присев на корточки.

— Ставьте вашу ножку сюда, — и указал на лист. Я послушно поставила правую стопу. Мужчина ловко обвёл угольным карандашом мой след на бумаге.

— Попробуйте, наденьте, — он, оставаясь стоять передо мной на одном колене, аккуратно ухватил мою ногу чуть выше лодыжки, приподняв её, и опустил в валенок. То же самое он проделал со второй ногой, отчего опять вогнал меня в краску своими чувственными касаниями. Стопы сразу ощутили тепло — они успели замёрзнуть на полу. Печь в комнате так и не истопили.

— Пойдёмте уже завтракать, — мужчина поднялся и взял с кровати шаль, заботливо набросив её на мои плечи. Я невольно поёжилась под его пристальным взглядом. — Вот теперь полный порядок.

Трапеза оказалась простой: холодное запечённое мясо, соленья, хлеб, чай со сливками и свежей сдобой. Попутно Пётр и Кондратий учили меня поддерживать беседу за столом, но опять же незамужним девушкам не пристало много болтать, а следовало вести себя скромно.

Скоро появилась модистка, женщина средних лет, вполне хорошо одетая. Представилась она Надеждой Аркадьевной. Она строго разглядывала своим профессиональным взглядом мою фигуру. В спальне, где наконец-то топилась печь, женщина попросила меня раздеться до исподнего, и я осталась в одной сорочке. Она сняла с меня мерки, используя обычные ленты, делая на них узлы. Интересная у неё система. Потом она же мне и помогла надеть обратно корсет — снова просить Петра не хотелось.

На удивление модистка оказалась немногословной и лишних вопросов не задавала. Оно и к лучшему. Думаю, колдун и его друг знали, кого пригласить в дом. Надежда Аркадьевна пообещала прислать к вечеру кое-что из готовых нарядов, имеющихся у неё в салоне. Кондратий расплатился с модисткой.

Когда женщина ушла, Пётр вспомнил про обувь для меня и отправился в город, оставив меня с Кондратием.

Мы сидели в гостиной возле камина, в котором горел огонь. Я сняла шаль, так как в квартире стало довольно тепло.

— Завтра утром поедем на службу в храм, — мужчина пристально смотрел на меня.

— Зачем? — округлила я глаза.

— На воскресную службу. Там будут присутствовать семейство Алединских и другие люди, которых вам нужно знать в лицо. После литургии вы уедете с Петром Григорьевичем в усадьбу к нашим друзьям. Здесь вам нельзя оставаться. Вернётся прислуга, нельзя чтобы они вас видели. Не хочу расстраивать жену грязными сплетнями.

— Понятно, — ухмыльнулась я. О семье печётся. — Позвольте узнать, что за друзья у вас?

— Познакомитесь сегодня вечером с некоторыми из них, — огорошил меня мужчина. — Ужинать поедем к князю Оболенскому.

— Уже? Но я не готова! — вопль возмущения тут же вырвался из моей груди.

— Не переживайте. Князь в курсе наших дел, и ужин будет проходить в очень узком кругу, — спокойно ответил Кондратий.

— Устраиваете смотрины для своих сообщников? — поняла я, что за ужин предстоит. Будет меня, как редкую зверушку, показывать своим так называемым друзьям.

— Скорее, очередное собрание нашего тайного общества, — улыбнулся мужчина.

— Какого общества? — тут же напряглась я. В памяти всплыли уроки истории, к которым я, к сожалению, относилась пренебрежительно. Вспомнила только, что после Отечественной войны в стране как грибы после дождя появлялись тайные общества. Интересно, в какое именно входят Пётр и Кондратий?

Глава 7. Собрание за ужином

Пётр вернулся не с пустыми руками — с обувными коробками: туфли, обтянутые шёлком, с вышивкой, похожие на балетки; зимние сапоги из кожи с кучей пуговиц по голенищу; ботиночки из тонкой кожи и шёлка для повседневной носки в помещениях.

Вся обувь оказалась мне впору, и я искренне поблагодарила мужчину за удачный выбор. Пётр улыбнулся, ответив, что хорошенькие ножки достойны лучшей обуви. Ну вот, опять он вогнал меня в краску.

Ближе к вечеру прибыл посыльный от модистки и передал коробку, в которой были уложены мои новые наряды. Два повседневных платья, одно вечернее, сорочки, нижние юбки, корсет, панталоны, тонкие шёлковые и шерстяные чулки, шляпка-капор и длинный плащ, подбитый мехом, — всё новое, красивое, настоящая ручная работа. Я тут же принялась их мерить в своей комнате. Одежда и обувь сидели на мне отлично.

Я стояла перед зеркалом и любовалась вечерним платьем из светло-розового шёлка с длинными рукавами и глубоким овальным декольте. Всё же мода тех годов была красивой и романтичной, без кринолинов и жёстких корсетов. В детстве я мечтала стать принцессой, и вот смотрю на своё отражение, чувствуя себя настоящей аристократкой и леди.

— Вам очень идёт этот наряд, — вкрадчивый голос заставил меня вздрогнуть.

— Пётр, вас не учили хорошим манерам? — нахмурила я брови, скрестив руки на груди. — А если бы я стояла голой?

— Я помог бы вам одеться, — и на его лице заиграла хитрая ухмылка. — Вижу, пуговицы нужно застегнуть. Без моей помощи никак.

— Скорее бы у меня появилась горничная, которая будет помогать мне одеваться, — фыркнула я, поворачиваясь спиной к мужчине. Его пальцы, словно у талантливого музыканта, ловко и быстро застегнули моё платье.

— Будет у вас горничная уже завтра, как только приедем в особняк к нашим друзьям. Нам пора отправляться в гости. Вы готовы?

— Да. — И волнение забилось в моих висках.

— Прошу, — мужчина поднял со стула новый тёмно-синий плащ и помог мне надеть его.

До особняка князя Оболенского мы добирались в наёмной карете, ехали почти полчаса. Ноги у меня успели замёрзнуть в тонких ботиночках, больше похожих на закрытые туфли со шнуровкой.

Вышли у кованых ворот и проследовали к двухэтажному особняку. Я держала Петра под руку, осторожно ступая по тонкому слою снега, чтобы не поскользнуться в обуви на плоской подошве. Мужчина уверенно поддерживал меня. Чувствовалась в нём сила не только физическая, но и на энергетическом уровне. «Наверное, это из-за магии», — решила я.

Сумерки уже сгущались над Питером, таким знакомым, но в тоже время совершенно другим.

В просторном вестибюле нас встретил настоящий дворецкий в ливрее, помог мне снять плащ и забрал мою шляпку. Я огляделась. Да, это не восьмикомнатная квартира на Мойке, где живёт Кондратий с семьёй, а настоящий дворец. Широкая белая мраморная лестница ведёт на второй этаж, под ногами паркет, выложенный в геометрический узор.

Дворецкий проводил нас по полутёмному коридору в столовую, где также горели свечи в бронзовых настенных канделябрах и на широком столе, за которым собралось четверо мужчин. Трое из них были в офицерских мундирах.

— Добрый вечер, господа, — Кондратий вошёл первым. — Имею честь представить вам нашу протеже Ольгу Владимировну Демидову.

Мужчины тут же встали со своих мест и разом обратили свои взгляды ко мне. Все довольно молодые, не старше тридцати пяти лет, статные, сразу видно — белая кость.

— Рылеев, а ты, однако, не обманул, — нам навстречу шагнул невысокий русоволосый офицер с бакенбардами.

И тут я удивлённо покосилась на Кондратия, услышав фамилию, знакомую ещё со школьной скамьи. Неужели тот самый общественный деятель и поэт? Вот это да!

— Барышня чудо как похожа на Алединскую, — мужчина протянул руку, и я, как заворожённая, подала ему ладонь, на которой он оставил лёгкий поцелуй. — Я лично знаком с Ольгой Александровной. Вы с ней одно лицо. Евгений Петрович Оболенский к вашим услугам.

— Ольга, — еле вымолвила я, и мой взор переместился к другим мужчинам, которые с удивлением разглядывали меня.

Кондратий Фёдорович лично представил меня каждому из мужчин. Меня усадили за стол напротив хозяина особняка. Прислуги не было, и Пётр, сидевший рядом, ухаживал за мной, предлагая различные блюда.

— Кондратий, чем докажешь, что твоя протеже действительно из будущего? — молодой жгучий брюнет пристально взглянул сначала на меня, затем на Рылеева.

— Моё слово уже ничего не значит для тебя, штабс-капитан Бестужев? — поэт невозмутимо посмотрел на друга. — Я лично присутствовал, когда Пётр вершил ритуал, и видел собственными глазами, как из воздуха появилась барышня в странной одежде. Я даже сначала подумал, что наш колдун ошибся и вызвал какую-то простолюдинку в мужском наряде. Но потом узнал Ольгу Владимировну ближе и понял, что именно ей суждено стать той, что поможет в нашем деле. Я не сомневаюсь, что она из будущего. И уверен в успехе нашего дела.

— Ты порой слишком самоуверен, Кондратий Фёдорович, — отозвался симпатичный мужчина в форме офицера. Судя по его эполетам и более пышной бахроме, он был выше всех по званию.

— Сергей Петрович, дорогой, не сомневайся. Ольга прекрасно справится с этой задачей, — ухмыльнулся мужчина. А я вот удивилась перемене, с ним случившейся, раньше обо мне он так не думал. — Она владеет игрой на фортепиано и поёт. У неё дворянские корни. В том времени, откуда прибыла наша гостья, не существует монархии. Понимаете?

Мужчины разом обратили свои взгляды ко мне, и я чуть не поперхнулась куском жаркого.

— Раз так, пусть Ольга Владимировна нам сыграет что-нибудь, — штабс-капитан кивнул в сторону, и я заметила в углу чёрный рояль, который не увидела раньше из-за плохого освещения. — Посмотрим, насколько она хороша.

Я покосилась на Петра, ища почему-то в нём поддержки. Его рука вдруг накрыла мою ладонь, одобрительно сжав похолодевшие пальцы, и мужчина кивнул. Деваться было некуда, я встала. Собравшиеся тоже поднялись и с любопытством наблюдали, как я иду к инструменту.

Сев на стул, я подняла крышку и замерла, не зная, что играть. Пётр поставил на рояль подсвечник, освещая для меня клавиши.

— Спасибо, — кивнула я, не глядя на колдуна. — Что сыграть вам, господа?

— А сыграйте-ка нам «Марсельезу», — вдруг выдал кто-то из офицеров.

Меня несколько удивил его выбор, но руки взметнулись и плавно опустились на клавиши, выводя знаменитую мелодию. И вдруг мужчины хором запели по-французски:

— Вставайте, сыны Отечества!

Настал день славы!

Против нас поднят флаг кровавой тирании

Слышите ли вы в своих деревнях

Рёв кровожадных солдат?

Они идут прямо к вам,

Чтобы резать ваших сынов, ваших друзей!

К оружию, граждане!

Стройтесь в батальоны,

Идём! Идём!

Пусть нечистая кровь

Пропитает наши поля1[1]…

Когда бравурная музыка утихла, раздался голос, одухотворённый и громкий: