Гведская декалогия. Удивительные путешествия доктора Мартиниуса и его секретаря. Том второй

Глава четвёртая. Великий бошкун имолов

Утро следующего дня в доме номер пятьдесят пять на Зелёной улице началось с ужасно противного рёва перед входной дверью. Полуодетый Мельхиор скатился по лестнице вниз, пробежал мимо испуганной экономки и поспешно распахнул дверь. На пороге стоял смуглый, крючконосый, с иссиня-чёрной бородой человек в расшитом алыми шнурками шафрановом кафтане, сжимая в руке бронзовый рог, который он упирал себе в бедро. Кафтан бородача был туго подпоясан широким ярко-жёлтым кушаком, голова обмотана тюрбаном такого же попугайного цвета. Человек нисколько не походил на квака – коренного жителя Квакенбурга.

– Что вам угодно, месьер? – спросил Мельхиор незнакомца.

– Мне поручено возвестить о том, что великий бошкун имолов Амальрик, пусть он светит нам, пока светит солнце! прибудет через час! – гортанным голосом выкрикнул бородач. После этих слов незнакомец, а вернее глашатай, как сообразил Мельхиор, пятясь и низко кланяясь, удалился.

– Мельхиор, кто это припёрся к нам в такую рань? – недовольно пропищал сверху нотариус, едва юноша закрыл дверь.

– Какой-то малый, разряженный словно циркач, доминус. Он просил вам передать, что через час к нам явится никто иной, как великий бошкун имолов.

– Ах, вот как? Весьма любопытно. Значит, нужно поторопить Саскию с завтраком.

Едва обитатели особняка уселись за стол и приступили к ванильным кексам, снаружи послышался уже знакомый рёв рога. Дёрнувшись, Мартиниус раздражённо попросил Мельхиора:

– Сходите, мой мальчик, посмотрите, что там ещё такое.

Открыв входную дверь, Мельхиор увидел прежнего бородача в шафрановом кафтане. Юноша хотел задать ему вопрос, что он здесь делает, но глашатай выкрикнул:

– Мне поручено возвестить о том, что великий бошкун имолов Амальрик, пусть он светит нам, пока светит солнце! прибудет через три четверти часа!

– Не стоило трудиться, уважаемый. Мы ждём вашего хозяина, – всё же успел сказать Мельхиор, пока бородач пятился к улице.

– Завтракайте спокойно, доминус. Глашатай приходил передать, что у нас есть ещё три четверти часа до визита месьера Амальрика, – сообщил шефу Мельхиор, вернувшись в столовую.

Пискляво хмыкнув, Мартиниус ничего не сказал. Когда нотариус и его помощник, закончив завтрак, пили кофе, за окном опять раздался противный рёв рога.

– Мне поручено возвестить о том, что великий бошкун имолов Амальрик, пусть он светит нам, пока светит солнце! прибудет через полчаса! – выкрикнул глашатай прямо в лицо Мельхиору.

– Я думаю, доминус, нам осталось выдержать ещё одно-единственное появление человека с бронзовым рогом, – успокаивающе сказал Мельхиор взбешённому нотариусу, в очередной раз возвратившись в столовую.

– Попробуйте больше не открывать дверь, – свирепо пропищал Мартиниус. – Посмотрим, что тогда будет делать этот надоеда!

Поспешно допив кофе, нотариус поднялся в кабинет. Мельхиор последовал за шефом. В кабинете, чтобы успокоиться, Мартиниус занялся чтением «Гведского родословника». Его помощник праздно сидел в кресле и поглядывал на часы. Услыхав в очередной раз рёв рога, Мельхиор не пошевелился. Нотариус, покосившись на юношу, промолчал. Глашатай подождал с минутку и, так ничего и не дождавшись, изо всех сил выкрикнул в закрытую дверь:

– Мне поручено возвестить о том, что великий бошкун имолов Амальрик, пусть он светит нам, пока светит солнце! прибудет через четверть часа!

Наверху Мартиниус с облегчением захлопнул толстый том.

– Ну вот и всё, Мельхиор. Этот кошмар, наконец, закончился. Осталось подождать всего пятнадцать минут. Надеюсь, прибытие самого месьера Амальрика будет не таким шумным.

Но старик надеялся совершенно напрасно. Точно в указанное время на улице началась настоящая какофония. Противно заревели рога и морские раковины, оглушительно зазвучали гонги, низко загудели барабаны, резко зазвенели цитры. Великий бошкун имолов Амальрик прибыл на Зелёную улицу!

– О, Создатель! Это просто невыносимо! Я умоляю вас, Мельхиор, впустите поскорее месьера Амальрика и проводите его ко мне, – страдальчески сморщил свой длинный нос нотариус.

Мельхиор торопливо отпер дверь и ахнул. На этот раз всё пространство перед домом было запружено народом. Несколько музыкантов в шафрановых кафтанах, не жалея усилий, наяривали в свои экзотические инструменты. Среди них, раздувая щёки, дул в бронзовый рог давешний глашатай. За оркестром виднелся лакированный паланкин, словно гроб на похоронах, медленно плывущий к особняку нотариуса. Паланкин несла на себе целая орда полуголых жилистых носильщиков. Вокруг них шагали смуглокожие, чернобородые воины, вооружённые арбалетами и изогнутыми саблями в изукрашенных ножнах.

– Ликуйте, недостойные! Вам оказана великая честь. Сейчас вы будете лицезреть великого бошкуна имолов Амальрика, пусть он светит нам, пока светит солнце! – выступая из толпы, надменно проговорил высокий мрачный субъект, с головы до пят закутанный в чёрный плащ. – Я Бабаус, уста великого бошкуна имолов или, по-вашему, первый секретарь.

Мельхиор посмотрел на Бабауса и невольно отвёл взгляд. Первый секретарь внушал трепет. Орлиный нос, брови-гусеницы, жутковатый блеск в агатовых глазищах, тень щетины на впалых щеках отшельника.

– Очень приятно, месьер Бабаус, – растерянно пробормотал юноша. – Разрешите представиться. Я Мельхиор Ян Лукас, первый и единственный секретарь месьера Мартиниуса, нотариуса. Прошу следовать за мной.

Чтобы паланкин попал в дом, пришлось открыть вторую створку входных дверей, которую сроду не открывали. Под ушераздирающие звуки варварского оркестра, к счастью, оставшегося на улице, Мельхиор повёл следом за собой наверх целую процессию: мрачного Бабауса, бородатых воинов и полуголых носильщиков с их громоздкой поклажей. Каким-то чудом лестница на второй этаж оказалась достаточно прочной. Юноша распахнул широкие двери в просторный кабинет нотариуса, и носильщики, напрягая жилы и покрываясь потом, всё же кое-как втащили тяжёлую конструкцию внутрь.

Мельхиор скромно встал за спиной Мартиниуса, который, сидя за письменным столом, ошеломлённо наблюдал за этой картиной. Носильщики преклонили колени и осторожно опустили паланкин на ковёр. Затем они уселись на корточки вдоль стены, приклеившись к ней потными спинами. Воины заняли позицию у двери в готовности по первому же знаку своего господина перерезать глотку кому угодно. Громадный тёмнокожий детина, настоящий великан, установил напротив стола нотариуса высоченное, похожее на трон кресло, накидал на сиденье бархатных подушек. Бабаус подошёл к окну и резко махнул рукой. Какофония снаружи мгновенно смолкла.

– Великий бошкун имолов Амальрик, пусть он светит нам, пока светит солнце! – громогласно выкрикнул всё тот же глашатай, незаметно втёршийся в толпу воинов.

Как по команде носильщики у стены с грохотом пали ниц. Воины встали на одно колено, схватившись за рукояти кривых сабель. Бабаус откинул златотканый полог у паланкина. Оттуда показалась пухлая рука. Она щёлкнула короткими пальцами, унизанными кольцами. Громадный детина (Мельхиор никогда не видел таких больших людей) подхватил руку и вытащил из паланкина низенького невероятно толстого человека в золотисто-жёлтом наряде. Через плечо толстяка струилась чёрная муаровая лента ордена Гведского орла, к которой был прикреплён большой крест. Грудь украшала орденская звезда, усыпанная драгоценными камнями. Из-под носа Амальрика, словно гигантские замёрзшие сопли, полумесяцами вздымались навощённые усищи. Жирную шею скрывала кольеретка из птичьих перьев и несколько рядов янтарных бус. В ушах блестели золотые серьги в виде скорпионов. На тюрбане сверкал крупный бледно-жёлтый бриллиант в форме сердца. Кабинет наполнился ароматом розового масла.

Великан отнёс великого бошкуна к креслу, усадил на подушки, а сам встал на четвереньки у подножия. Амальрик поставил свои ноги на спину богатыря, поправил орденскую ленту и удовлетворённо вздохнул.

– Ну вот и я, милейший месьер Мартиниус, – произнёс великий бошкун сладким голосом. – Прошу простить за вторжение, но мне нужно с вами поговорить.

– Я готов вас выслушать, месьер Амальрик, – коротко ответил нотариус.

Толстяк мягко хлопнул в ладоши. Низко ему поклонившись, Бабаус рявкнул:

– Хоп, бошкун!

Потом первый секретарь повернулся к свите и яростно взревел:

– Ждите снаружи, псы!

Носильщики вскочили на ноги, перемешались с воинами, и вся пышная свита великого бошкуна бросилась вон. Через мгновение в кабинете остались лишь Амальрик, Бабаус, да здоровяк на четвереньках под ногами своего повелителя. Ну и Мартиниус с Мельхиором, разумеется.

– Наконец-то можно спокойно побеседовать, – сказал Амальрик, когда топот придворной орды затих внизу. – Сейчас я расскажу, милейший месьер Мартиниус, какое важное дело привело меня сюда.

Глава пятая. Просьба Амальрика

Амальрик выждал паузу, но все молчали, тогда он продолжил:

– Вчера этот молодой человек, как я догадываюсь ваш слуга, доставил мне письмо от моей дочери, которое по случайности попало к вам.

Недовольно сморщив нос, Мартиниус перебил толстяка:

– Месьер Лукас не слуга, а мой секретарь. У меня нет слуг, только помощники – секретарь и домоправительница.

Амальрик удивлённо пожал плечами.

– Да что вы? Не иметь прислуги – себя не уважать, милейший месьер Мартиниус. Я просто представить не могу, как вы обходитесь без слуг. Впрочем, это ваше дело. Гведские нравы и обычаи часто ставят меня в тупик.

Великий бошкун достал из кармана своего золотисто-жёлтого одеяния овальное перламутровое зеркальце, полюбовался усищами, кое-что в них поправил, снова полюбовался, довольно поцокал языком и протянул зеркальце нотариусу.

– Взгляните-ка на обратную сторону, милейший месьер Мартиниус.

Бабаус подскочил к Амальрику, почтительно принял зеркальце из пухлой руки своего повелителя и с поклоном вручил его Мартиниусу.

Мельхиор через плечо шефа тоже посмотрел на обратную сторону изящной вещицы. Там находился портрет изумительно красивой девушки, выполненный по эмали. Благодаря искусному художнику девушка выглядела как живая. Нежно-розовый бархат щёк, чуть раскосые карие очи с поволокой, точёный носик, вишнёвый лук капризного рта, родинка над верхней губой, роскошная коса. В блестящие чёрные волосы вставлен розово-фиолетовый цветок гибискуса. Красивое, но вместе с тем высокомерное личико. Сердце Мельхиора забилось чаще.

– Моя дочурка Цветок Персика, – с гордостью произнёс Амальрик. – Разве она не прекрасна?

– Наверное, иметь такую дочь-красавицу – это великое счастье, месьер Амальрик, – вежливо отозвался нотариус.

Но великий бошкун нахмурился.

– Если то, что я слышал о вас, милейший месьер Мартиниус, правда, то вы наверняка смогли прочитать письмо Цветка Персика. Не так ли?

Мартиниус молча кивнул. Голос Амальрика разом утратил всю сладость:

– Я понимаю, что иначе вы не узнали бы, куда нужно доставить письмо, поэтому прощаю вашу дерзость. Однако, теперь вы в курсе моих семейных дел.

Мельхиор с беспокойством посмотрел на своего шефа, но внезапно вся исчезнувшая патока вернулась к Амальрику. Голосом опять сладким, как сахарная вата, толстяк сказал:

– Я прошу вашей помощи, милейший месьер Мартиниус.

– В чём же будет заключаться моя помощь?

– Цветок Персика должна быть спасена. Я бы немедленно отправился в Аксамит сам, но из-за королевского указа не могу покидать пределы Квакенбурга. Я скучаю по Палатиуму – своему скромному жилищу в Аксамите. Даже роскошный дворец на Гранд-бульваре не может мне заменить родной дом, однако король Флориан Миролюбивый, да убережёт его милосердный Творец всего сущего от тысячи бед, нуждается в таком советнике, как я. До встречи с проклятым чародеем остаётся всего четыре луны или, по-вашему, дня. Я решил послать в Аксамит моего первого секретаря Бабауса, а вас, милейший месьер Мартиниус, прошу сопровождать его, – великий бошкун важно выпрямился в кресле и надул толстые щёки. – Я – самый могущественный правитель в Жёлтой стране! Мои владения простираются от Аксамита до Крокодильего оазиса и от Крокодильего оазиса до самого… самого… В общем, очень далеко простираются, – Амальрик подмигнул нотариусу. – Вам, крючкотворам, обычно перепадают лишь крохи от чужих завещаний, а я щедро награжу вас за услугу, милейший месьер Мартиниус.

Амальрик хлопнул в ладоши.

– Бабаус!

– Хоп, бошкун! – рявкнул Бабаус. Первый секретарь достал из паланкина увесистый кожаный мешочек, в котором что-то приятно звякало, и положил его на стол перед Мартиниусом.

– Здесь сотня золотых флорианов, – проговорил Амальрик. – Это вам на расходы. После того как Цветок Персика окажется в безопасности, вы получите ещё столько же.

«Ого! – прикинул в уме Мельхиор. – Вместе это составит десять тысяч гведских крон! Моё жалованье за пятьдесят месяцев».

– Что я должен сделать за эти деньги? – сдержанно задал вопрос нотариус, не касаясь мешочка.

– Разумеется, найти и вырвать из лап чародея из Аксамита мою дочурку. Что же ещё?

– А месьер Бабаус?

– Боюсь, что одному Бабаусу такая задача может оказаться не по плечу.

Мельхиор невольно бросил взгляд на Бабауса. Первый секретарь, скрестив руки на груди, неподвижно застыл возле кресла, но агатовые глазищи уст великого бошкуна имолов метали молнии.

– Я навёл о вас справки, милейший месьер Мартиниус, – признался толстяк. – Невозможно скрыть вашу мудрость, как невозможно скрыть солнце, пустыню и езду на верблюде. Такой человек мне и нужен. В помощь я вам дам ещё вот его, – толстяк топнул ногой по широкой спине великана, скорчившегося перед креслом. – Андро вообще ни говорить, ни думать не умеет. По воле Творца его рот нем, но уши открыты. Зато эта гора мышц отлично выполняет приказы. Андро – это железный гигант. Если вам будет грозить опасность, он встанет на задние лапы и пойдёт крушить. Вас будет трое, а считая с Андро будто десятеро.

– Вы уверены, что это письмо написала ваша дочь? – прервал хвастовство Амальрика Мартиниус.

– Да, без всякого сомнения – это её рука.

– Каким же образом Цветок Персика оказалась в Аксамите?

Великий бошкун издал кудахчущий смешок.

– Дочурка у меня своенравная. Вся в папочку. Она не любит Квакенбург, зато обожает Аксамит. Мне-то нельзя покидать городской черты, а Цветок Персика вольна делать всё, что заблагорассудится. Она часто ездит в Аксамит к своему наставнику.

– Кто такой этот наставник?

Великий бошкун закатил заплывшие глазки.

– О, Растений Банджо – это единственный образованный имол. Не считая меня, конечно. Он – профессор чёрной, серой и белой магии, почётный друид Голубой страны, народный шаман и волхв Красной страны, заслуженный маг Жёлтой страны, доктор алхимических наук. Одно время профессор Банджо занимал должность городского архивариуса и библиотекаря, но другие времена – другие нравы. Он не пришёлся по душе гведскому военному коменданту, пришлось ему уйти в отставку. С самого детства Цветок Персика проходила обучение у Растения Банджо. Привязанность к нему дочурка сохранила по сей день.

– Ваша дочь давно уехала в Аксамит?

– Неделю назад. Точнее восемь лун или, по-вашему, дней. Вернулась из Жёлтой страны, покрутилась в Квакенбурге всего неделю и, взяв с собой своего шута и голубя для быстрой связи, опять умчалась в Аксамит.

– А кто такой этот чародей из Аксамита?

Амальрик опасливо огляделся и понизил голос:

– У нас, имолов, есть старинное предание о злом маге с красными зубами, который, чтобы избежать смерти, превратился в чудесный свет. Имя этого мага давно забыто, поэтому его называют чародеем из Аксамита. Говорят, он – один из колдунов-основателей зловещего Братства Жёлтой Звезды, в котором всегда только шесть членов. В предании говорится, что однажды чародей из Аксамита вернётся и опять начнёт творить свои чёрные дела. Неужели пророчество свершилось? Это невероятно! – толстяк начертал охранительный знак в воздухе. – Может быть, это какой-то жулик выкрасил зубы и выдаёт себя за чародея из Аксамита? Я подозреваю, что у этого злодея в подручных ходит целая шайка! Скажу вам по секрету, милейший месьер Мартиниус, власть гведского короля, да убережёт его милосердный Творец всего сущего от тысячи бед, в Жёлтой стране только днём, а ночью безраздельно царствует Братство Жёлтой Звезды

– Какие же требования могут быть у чародея из Аксамита?

Великий бошкун развёл руками.

– Не знаю. Может быть, он хочет получить выкуп. Я согласен заплатить, конечно, в разумных размерах, но нужен надёжный человек, такой как вы, милейший месьер Мартиниус, чтобы сделка прошла честно. У нас имолов это в порядке вещей: платить выкуп за украденного верблюда, пленника или невесту.

– А если чародею не нужен выкуп?

Амальрик изменился в лице.

– Тогда всё становится гораздо хуже. Чародей из Аксамита может не убить Цветок Персика, а, например, женится на ней. Благодаря своему колдовству он сам станет великим бошкуном. Неужели он хочет отнять у меня власть, богатство и любимую дочурку? Один Творец всего сущего знает, что в голове у этого негодяя!

Великий бошкун с трудом наклонился к нотариусу и спросил елейным голосом:

– Так мы договорились, милейший месьер Мартиниус?

Глава шестая. Ещё не поздно отказаться

– Зачем вы согласились, доминус? – недовольно пробурчал Мельхиор за ужином.

Мартиниус оторвался от рыбной похлёбки из морского окуня.

– Я давным-давно мечтал побывать в Аксамите, мой мальчик. Глупо упускать такую возможность. Заодно и девушку прекрасную спасу да ещё и денег заработаю.

– Но эта история может оказаться очень опасной! Вы один среди нецивилизованных имолов. Вас не пугает страшный конец профессора Лексикуса? Вы помните, что об этих дикарях говорил главный судья Мантия?

Нотариус улыбнулся своему помощнику.

– Вы напрасно так беспокоитесь, Мельхиор. Я уверен, что главный судья Мантия и месьер Амальрик несколько сгущают краски. Аксамит достаточно цивилизованный город. Город-сказка посреди пустыни. Вернее Великая Жёлтая пустыня начинается сразу за ним.

Замолчав, Мартиниус отправил в рот ещё одну ложку похлёбки, со вкусом пожевал, проглотил, затем поднял голубые глазки на кислого Мельхиора.

– И потом, почему один? Вы ведь, без сомнения, поедете со мной, голубчик?

Мельхиор чуть не поперхнулся. Он так и знал, что кончится именно этим! Мельхиор терпеть не мог покидать уютный особняк на Зелёной улице, но с таким беспокойным шефом ему, то и дело, приходилось отправляться в разные медвежьи углы. Так позапрошлым летом они ездили в восточном направлении, посетили замок Три Башни за рекой Кроной, где оказались замешаны в расследование смерти хозяина замка графа Де-Бурга2, а прошлым летом побывали на северо-западе, в Гвинбурге – заштатном городишке на опушке дремучего Гвинского леса3. Тогда с ними была девятилетняя племянница нотариуса Барабара. После возвращения в Квакенбург болтушка Барабара рассказала родителям о том, как они проводили время в Гвинбурге. Потрясённые родители дали себе слово больше никогда не отпускать своего ребёнка со столь безответственным дядей. Теперь им предстоит совершить путешествие в далёкий Аксамит, в Жёлтую страну, об обитателях которой Мельхиор уже услышал столько дурного.

– Что-то засиделись мы на Зелёной улице, Мельхиор! – не обращая внимания на несчастное лицо помощника, с воодушевлением продолжал Мартиниус. – Времени у нас мало, поэтому сегодняшний вечер я отвожу на сборы, а завтра утром мы отправляемся в стремительный вояж на юго-запад. Это просто замечательно, не правда ли? Или вы не согласны со мной, мой мальчик?

– Хоп, бошкун, – вздохнул Мельхиор.

Обрадованный предстоящей поездкой, Мартиниус даже отказался от посиделок с доктором Зудиком в «Румяном яблоке», что на аллее Старого короля. Для тех, кто не знаком с Квакенбургом, скажем, что эта старинная аллея одним концом выходит к Королевскому замку, а другим – упирается в монумент «Тысячелетие Гвеции». Аллея Старого короля появилась ещё при Алкуине – первом правителе Квакенбурга. Это он посадил кедр на пустыре перед Королевским замком в честь своего восшествия на престол. С тех пор так и повелось. Каждый новый король сажал какое-нибудь дерево и постепенно пустырь превратился в настоящий ботанический сад, где росли ели, сосны, кедры, буки, тополя, дубы, клёны и много других деревьев. Следующий после Алкуина король, его сын Алкуин Второй, повелел не называть улицы Квакенбурга именами гведских королей. Королей со временем наберётся много и где тогда набрать на всех красивых улиц, а называть монаршим именем какой-нибудь грязный закоулок как-то негоже. Поэтому теперь память о всех правителях Гвеции хранили вековые деревья на аллее Старого короля.