День, когда пропали тараканы

Сидим. Мимо нас проползают громадные двухэтажные автобусы, набитые паломниками со всего света. Между автобусами плетутся легковушки с немецкими, швейцарскими и испанскими номерами. Не вижу итальянских, но думаю, что итальянцев – этих ревностных католиков – в Лурде тоже полно. Редкие прохожие пересекают дорогу перед самым носом автомобилей, не глядя на сигналы светофора. Водители тоже не удостаивают наглых пехотинцев чрезмерным вниманием. Едут себе и едут. Меня это удивляет. Оказывается, я уже отвык от такого дорожного нигилизма. Вздыхаю. Да, герр Росс, это вам не Германия.

Почти напротив остановки на другой стороне проспекта я замечаю небольшой памятник. На мраморном постаменте установлен бюст какой-то французской знаменитости. Под бюстом видна крупная надпись. Напрягаю зрение, но нет. Отсюда прочитать не могу.

– Кто это там у вас увековечен? – спрашиваю Кассандру. – Основатель Лурда?

– Не знаю. Сейчас посмотрю.

Оставив меня сидеть на скамейке, Кассандра перебегает дорогу перед чёрным «Мерседесом» с берлинским номером. «Мерседес» предупредительно останавливается и пропускает девчонку. Красный французский «Рено» позади «Мерседеса» недовольно сигналит вежливому немцу.

– Это памятник генералу де Голлю, – вернувшись, сообщает мне Кассандра. Она тяжело дышит. Запыхалась бедняжка. – А за вашей спиной, мсье Вадим, памятник маршалу Фошу.

Разворачиваю себя на сто восемьдесят градусов. А ведь действительно! Оказывается, на нашей стороне проспекта прямо напротив генерала де Голля стоит точно такой же мраморный постамент. То, что написано на нём, я могу прочитать и сам.

Полюбовавшись великими деятелями далёкого прошлого, идём дальше.

– Обратите внимание, мсье Вадим. Справа вы можете заметить церковь, в которую с детства ходила Бернадетта, – тоном заправского гида сообщает мне Кассандра, показывая на старинное здание с башней. Оно виднеется в конце короткого переулка.

– Угу, – сдержано отзываюсь я.

Вокруг становится многолюднее. Всё чаще попадаются группы паломников. Ежегодно маленький Лурд посещает четыре миллиона человек! Население трёх Эстоний.

По дороге я обдумываю своё вчерашнее фиаско в сарайчике. Очевидно, что пока я разговаривал с Кассандрой, кто-то унёс из сарайчика тело человека, который не приезжал. Вместе с зонтиком. Вдруг мне приходит в голову мысль о том, что, может быть, Кассандра специально задерживала меня в номере, чтобы я случайно не увидел то, что мне видеть не положено. Уж больно легко она согласилась посидеть со мной. И кофе выпить сама предложила. Кое-что меня в ней давно настораживает. Некие странности. Эта милая златовласка – девушка с секретом.

К счастью, Кассандра не догадывается о моих подозрениях. Тротуар неширокий, поэтому теперь она идёт впереди, изредка оглядываясь на меня. Мол, ты там ещё не потерялся, добрый человек?

– Я покажу вам санктуарий, вы наберёте воды, и к обеду мы вернёмся в «Галльский петух», – говорит Кассандра, пока мы стоим рядышком, пропуская очередную кучку паломников. Видимо, паломники уже посетили святое место и теперь направляются в свой отель.

– О’кей, – покорно бурчу я. Следуем дальше. Заметив, что я начинаю шататься больше обычного, Кассандра берёт меня за руку. Я молча принимаю её помощь. У этой девчушки маленькая, но крепкая ладошка. Мне действительно так идти легче.

Проходим небольшую площадь с красивым фонтаном в центре. В окнах одного из зданий виднеются люди в белых поварских колпаках и фартуках. Броская вывеска говорит о том, что в здании расположен ресторан. Невольно вглядываюсь в фигуры. Такое впечатление, что весь персонал ресторанной кухни столпился у окон и пялится на прохожих. Удивлённо смотрю на свою спутницу. Кассандра смеётся над моим недоумением. Спустя мгновение до меня доходит, что люди совершенно неподвижны. Ах ты ёксель-моксель! Это же манекены! Просто рекламная гримаса капитализма.

На следующем перекрёстке поворачиваем налево. Указатель на углу гласит, что это улица Грот. Улица Грот гораздо миниатюрнее, чем проспект Маршала Фоша. На ней с трудом могут разъехаться два легковых автомобиля, тем не менее перед одним из кафе я вижу автобусную остановку. Новое потрясение: неужели в такой тесноте и автобусы ходят?!

Двигаемся по улице Грот к заветной цели. Интересно, сколько тысяч людей ежедневно проходят по ней взад-вперёд? Наверное, не зря здесь в каждом доме находится какое-нибудь торговое заведение. Невольно жмурюсь. В глазах рябит от навязчивых реклам. Настоящий разгул мелкого предпринимательства. Выходим к невзрачному мосту с простецкими металлическими перилами. Никаких художественных излишеств на нём нет.

– Это и есть Старый мост?

– Да, мсье Вадим. Ещё десять минут ходьбы, и мы доберёмся до санктуария.

Кассандра крепче сжимает мою руку и прижимает к своему боку. Шествуем по мосту в окружении многоязычной толпы. Экзотические наряды, экзотические лица. Много инвалидов-колясочников. Перед нами вышагивает высокий худой человек в огромном чёрном берете и чёрно-сером одеянии до пят. Такой гардероб вышел из моды лет триста назад. На меня человек в огромном берете производит тревожное впечатление. Его можно легко представить на фоне костров инквизиции.

Молодая непривлекательная цыганка, сидя на замызганном коврике у перил, околдовывает жгучими чёрными очами прохожих. Человек в старомодном наряде низко наклоняется к нищенке и подаёт милостыню.

– А разве в Лурде не запрещено побираться?

На хорошеньком лице Кассандры появляется недовольная гримаска.

– Запрещено, но попрошаек здесь великое множество. Сами видите.

За мостом опять бесконечной чередой тянутся магазины сувениров, отели, кафе и рестораны. Тротуары и проезжая часть заполнены народом. Время от времени через эту массу людей, угрожающе рыча, протискиваются огромные автобусы.

Вместе с целеустремлёнными, как муравьи, паломниками достигаем перекрёстка. В этом месте сходятся несколько улиц и находится вход на территорию санктуария. Ворота открыты настежь, и все страждущие неудержимо вливаются в них. Возле входа продаются пластиковые канистры, бутылки, банки и другие ёмкости для целебной воды. Нищий, похожий на дервиша: тощий, бородатый, в лохмотьях, стоит на коленях посреди перекрёстка.

По широкой аллее выходим на просторную площадь. Впереди стремится ввысь величественное белое здание. За огромным куполом, увенчанным золотой короной с крестом, в голубое небо упираются остроконечные узкие башни. Санктуарий украшен многочисленными статуями. Наверное, это католические святые и римские папы. Справа и слева пологие подъёмы, похожие на древнеримские виадуки, позволяют паломникам в инвалидных креслах подняться на второй этаж без большого труда.

На залитой солнцем площади многолюдно. Слышна разноязыкая речь. В европейской толпе попадается много африканцев, азиатов, даже представителей Ближнего Востока. Вероятно, это сирийские или ливанские христиане. Вряд ли мусульмане приезжают сюда, чтобы поклониться католической святой. Впрочем, я не знаю.

– Сначала мы зайдём в нижнюю церковь, потом в верхнюю, затем посетим грот, в котором Бернадетте явилась Дева Мария, наберём воды и пойдём домой обедать, – знакомит меня Кассандра с программой осмотра санктуария.

– О’кей.

Направляемся к святилищу. Я с удивлением замечаю, что чем ближе подхожу к санктуарию, тем меньше у меня болит горло. Чудесное исцеление налицо. Марина говорила, что в Лурде зарегистрировано семь тысяч случаев необъяснимого исцеления. Правда, церковью признаны лишь шестьдесят девять из них. Приободряюсь. По всему выходит, что я семидесятый? Батюшки, что же дальше-то будет?! Я ведь ещё чудотворной воды не пил!

Кассандра за руку вводит меня в церковь и усаживает на длинную скамью. Гляжу. Церковь как церковь. Тишина, прохлада, полумрак, запах ладана. Людей внутри немало. Мужчины средних лет, пожилые женщины, молодые китаянки с разноцветными рюкзачками за спиной. Паломники молятся, сидя на скамьях, расхаживают по проходам, фотографируются. Я любуюсь красиво освещённым алтарём. Убранство храма почему-то напоминает мне православную церковь.

– Это так называемая неовизантийская Базилика розария, – шепчет Кассандра. – Над нами находиться ещё одна базилика – неоготическая Базилика Непорочного Зачатия. Сейчас вы немного отдохнёте, и мы туда поднимемся.

– Не обращайся со мной как с калекой, – недовольно бурчу я. В ответ на мою вредность Кассандра лучезарно улыбается. Видимо, она понимает, что на девушку с такой ослепительной улыбкой сердиться невозможно.

Через несколько минут мы покидаем нижнюю базилику и выходим на улицу. Снаружи разливается белый день. После церковной тьмы, щурюсь от солнечного света. Слева от входа какая-то старуха, стоя на коленях, кланяется перед статуей Богородицы. Старуха складывает ладони перед собой и непрерывно шевелит бескровными губами. Весь её вид говорит об отчаянной мольбе.

Кассандра тянет меня к длинному подъёму, ведущему на второй этаж санктуария. Шагаем вверх. Навстречу нам спускается полная африканка, что-то тихо бормоча и утирая слёзы руками. Интересно, слышит ли Бог молитвы этих несчастных? А счастливые сюда, наверное, не приезжают.

С помощью Кассандры я легко преодолеваю расстояние до входа в верхнюю базилику. Теперь мы стоим возле того самого огромного купола с золотой короной. Отсюда открывается великолепный вид на Лурд и его окрестности. Жалею, что я не взял с собой фотоаппарат – лень было тащить, а мобильник у меня без камеры. Справа высятся зелёные горы, покрытые лесом. Слева медленно течёт река, берега которой загромождены городскими постройками. Прямо перед нами на вершине высокого холма лежит старинная крепость. Над единственной башней важно реет стяг. Отсюда не видно, какой. Но уж точно не российский триколор. Впрочем, у французов тоже триколор, только положенный набок.

Несколько женщин индийского вида в тонких шальварах и тёплых куртках толпятся у дверей церкви. Раздвинув их с помощью моей самой широкой улыбки, заходим внутрь. Тут тоже тихо, прохладно, сумрачно и пахнет ладаном. Опять присаживаемся на скамью. Верхняя базилика отличается от нижней. Здесь царствует строгость, сдержанность, аскетичность. А вы на что рассчитывали? Неоготика!

Осмотрев верхнюю базилику, спускаемся вниз.

– Теперь идём к гроту, – командует Кассандра и тащит меня за угол санктуария. Именно там происходит раздача счастья. Под боковой стеной святилища в скале находится маленький неглубокий грот. Над гротом установлена статуя Девы Марии. Видимо, на том самом месте, где она являлась Бернадетте. Между гротом и Гав-де-По разбита площадь. Подходы к гроту огорожены. Вдоль реки расставлены скамейки. Сидя на них, удобно наблюдать за очередью паломников в грот. Очередь длинная, но в мире иллюзий места хватит всем. Возле ограды стоят дежурные с пластиковыми бейджиками на груди и следят за порядком. Инвалидов, стариков древнее хаоса и родителей с маленькими детьми дежурные пропускают к гроту без очереди. Другие дежурные ходят с плакатами по площади. На плакатах изображены предупреждения не нарушать тишину. Если кто-то из паломников забывается и начинает говорить громче, чем следует, дежурный подходит к нему и прикладывает к губам палец. Такое правило. И, наверное, это правильно. Иначе можно не услышать, что тебе скажет Богородица.

Хотя горло у меня больше не болит, я, ведомый Кассандрой, послушно занимаю очередь за обросшим, как як, пожилым мужиком явно не из золотого миллиарда. Перед мужиком движется крупный негр с до блеска выбритой головой. Он прижимает обе руки к скале, отполированной миллионами паломников. Время от времени негр отрывает ладони от скалы и гладит ими свою голову, лицо, плечи. Глядя на него, другие начинают делать то же самое. Некоторые прикладывают к священному месту кошельки, ключи от автомобилей, кредитные карточки.

– Зачем они это делают? – оборачиваюсь я к Кассандре, которая идёт за мной. Вижу, что она тоже проводит рукой по холодному камню.

– Чтобы получить исцеление от недугов и удачу в делах, – тихонько отвечает мне девчушка. – Вы тоже прикладывайте к этой скале всё, что у вас есть в карманах, мсье Вадим.

О’кей. Достаю ключ от своего номера в «Галльском петухе» и бумажник. Даю себе наказ вечером пересчитать деньги в бумажнике. А вдруг их станет больше? Неторопливо, но безостановочно проходим вдоль скалы к гроту, входим внутрь, задерживаемся там на минуту. Люди стоят в торжественном молчании. Даже дети не резвятся, как обычно. Сверху из ниши на нас смотрит Дева Мария. Кое-кто прильнул к подножию статуи. Шутки шутками, но я действительно чувствую какое-то тепло, окутывающее это странное место. Возможно, что здесь концентрируется добрая энергетика собравшихся сюда со всех концов Земли людей. Санктуарий – вызов объективной реальности, которая дана нам в ощущениях.

– А что там? – спрашиваю я Кассандру, когда грот остаётся позади и мы опять оказываемся на площади.

– Там есть место, где можно поставить горящую свечу. Пройдём?

Проходим вдоль стены дальше. В конце её установлены чёрные от копоти металлические сооружения, похожие на грильницы или мангалы для шашлыков. С трёх сторон и сверху к ним приварены листы железа для защиты от ветра. В сооружениях горят сотни свечей – маленькие, большие, огромные, узкие, широкие. Разные. В ящике ждут паломников новые свечи. Рядом с ящиком стоит касса. Кидай в неё деньги и бери свечу. Я так и делаю. Зажигаю свою свечу об уже горящую, ставлю в строй. Мамочка, я тебя помню и люблю!

– Ну что, мсье Вадим, теперь за водой?

Смотрю на свою маленькую спутницу. В неправдоподобно голубых глазах Кассандры стоят слёзы. Личико нахмурилось, носик покраснел. Сопереживает, что ли?

– Давай сначала посидим немного. Что-то я устал.

Садимся рядышком на скамейку под весенним солнышком. Молчим. Зачем говорить? Нам и так хорошо. Возле меня старичок с тремя волосинками в шесть рядов читает французскую газету. Я обращаю внимание на название – «Ла Круа». По-нашему значит «Крест».

Очередь к гроту не убывает. К ней постоянно подходят всё новые и новые желающие жить долго и безболезненно. Наверное, напрасно. Ведь жизнь – это обмен молодости и здоровья на мудрость. Не помню, кто сказал. Лениво размышляю: многим людям необходимо находиться в толпе, чтобы быть уверенными, что они ведут себя правильно. Каждый из них думает: ведь не могут же все эти миллионы верующих ошибаться? Значит, их вера истинная и с нею радостнее жить. Неужели они верят, что количество переходит в качество? Глубоко вдыхаю свежий ветерок. Возле грота не курят, автомобили здесь не ездят, рядом река, поэтому воздух чистый.

Вообще-то, слава богу, я атеист, но когда мы были в верхней базилике, я, стоя перед распятием Христа, попросил у Всевышнего вдохновения. На всякий случай. Очень хочется написать много хороших книг, интересных читателям. Зачем я пишу? Люди умирают, книги остаются. Тоже не помню, кто сказал. Может быть, и я сам. Мы знаем границы своих физических возможностей, предел для своего тела. Никто не может поднимать над собой паровозы или бегать, как гепард. И только в творчестве всё иначе. Здесь нет границ. Ты не знаешь, на что окажешься способен, пока не попробуешь. И если не сегодня, то, возможно, завтра ты создашь шедевр, который переживёт тебя. Покроет немеркнущей славой. Впрочем, некоторые предпочитают нюхать столярный клей с бензином. Вот какие глубокие мысли шевелятся в голове будущего великого писателя. А может, как иронизирует Марина, это суетятся мои тараканы?

Кассандра с беспокойством указывает пальчиком вверх. Поднимаю голову. В чистом небе собираются лохматые облака. Как бы опять не пошёл дождь. О’кей. Пора домой. Поднимаю себя с места.

На обратном пути подходим к бювету с чудотворной водой. Бювет – это два десятка специальных кранов. К каждому крану тянется хвост паломников, в избытке оснащённых пустой тарой. Мы пристраиваемся за горбатым, как верблюд, дядей в полосатом халате и с чалмой на голове. У дяди в руке только скромная пластиковая бутылка. Этим-то он и привлекателен для нас.

Примечания