Закон Дарвина

© Ростислав О., 2013

© ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Во внезапно изменившихся условиях выживают не самые сильные. И даже не самые умные.

Выживают лишь те, кто сумеет быстрее всех приспособиться.

Ярослав Найменов. Пока еще Казахстан

Существует множество теорий развития мира. Мне нравилась одна, особенно нравилась. Согласно ей, мир развивается по спирали, раз за разом повторяя фактически одни и те же события. Словно мастер-татуировщик, проводя станком по коже, раз за разом наносит на нее рисунок. И чем больше этот рисунок, чем он масштабнее и красивее, тем больше потребуется подходов, краски и труда. Причем даже после этого не факт, что татуировка получится хорошей.

С другой стороны, события и людей трудно сравнить с татуировкой. Какой бы красивой и масштабной она ни была.

Думаю, не стоит рассусоливать.

Начнем с того, что это был хороший денек. Пожалуй. Сейчас уже и не вспомнишь точно. Даже половины того, что было, не вспомнишь, но если честно, кому нужна она, эта половина? Уж тем более из той поры, когда я был мал, глуп, но считал себя большим и умным. Знаете… пожалуй, это ошибка большинства молодых людей, которые вынуждены действовать в одиночку и которым везет. Поневоле начинаешь считать себя самым умным. На более робких начинаешь смотреть как на тихих дурачков, которые упускают свой шанс. На более агрессивных, напористых людей ты смотришь как на показушников, которые лишь привлекают к себе ненужное внимание.

Что же, денек был хороший. Более того, все лето 20** года тоже было достаточно неплохим, как в плане отдыха, так и в плане интересных событий. Казалось, что мы находимся в жерле вулкана, который вот-вот взорвется, но еще «не». Даже несмотря на то, что жил я в таком небогатом на международные события месте, как наш Казахстан, давало и по нам. Гораздо чаще, чем обычно, отключали свет. Гораздо чаще, чем обычно, бывало даже по нескольку раз в день, над тихой Саранью летали самолеты. Непривыкшие к такому зрелищу люди выходили и смотрели на них, как на что-то достойное удивления.

– Самалет-самалет, забери меня в палет! А в палете пуста – выросла капуста! – кричали дети в песочницах вслед улетающим истребителям.

Наверное, несмотря на то, что на них и был направлен основной удар, мне кажется, дети перенесли грядущие события гораздо легче нас. В таком возрасте, как правило, даже видя смерть лицом к лицу, ты не задумываешься над ней, ты не боишься ее. Вспоминается Пол Пот, покоривший Камбоджу такими вот детскими войсками в том числе. Это ужасно и цинично звучит, но разве можно испугать оружием того, кто воспринимает все действо войны как большую игру? Разве можно напугать смертью того, ктоне понимает смерть?..

Но я продолжу.

Для меня это было отличное лето, которое предстояло догулять. Впереди призывно манил десятый класс, к чему я относился как к неизбежному, но нужному испытанию. Большинство моих друзей разъехались кто куда, заканчивать отдых в различных санаториях или лагерях. Делать мне было нечего, и чаще всего я проводил дни, сидя сиднем дома, читая книги, пялясь в телевизор (или компьютер) и, конечно же, работая на огороде.

Так было и в этот раз. В этот день и в этот вечер.

Лежа на диване, я слушал тишину. Честно, не читал, не думал, просто лежал и слушал, как в уши врывается громогласный, но вместе с тем и тихий писк, буквально пробивающий мозги насквозь. Было скучно. Так долго сидеть без света мы не привыкли. Его вырубали уже раза два-три за эту неделю, что было много. Почему – лично я этого не знал.

Росли цены на самые разные продукты, хотя для нашей семьи это особо заметно не было – мама уже достаточно давно закупалась в магазинах долгохранящимися продуктами. Цены-то росли, а на зарплату врача много не купишь. Уж лучше сразу запастись – тут я с ней был солидарен.

Именно так я и занимал себя, копаясь в памяти уже сорок с лишком минут. Перевернулся с боку на бок и ощутил, как неприятно отлипает влажная майка от тела – несмотря на то, что света не было и печку мы не топили, все равно было очень душно – в Казахстане летом всегда такая парилка.

Внезапно раздался звук заработавшего холодильника, и в комнате, где я лежал, загорелась люстра. Дали свет.

– Ярик! – мама тут же окликнула меня из своей комнаты. – Не включай пока компьютер!

– Ладно, мам!

Вставать с дивана мне пока что было просто лень, дотянувшись до пульта (и все же упав с дивана), я включил телевизор. Врубился какой-то канал, на котором шло увлекательное и интеллектуальное реалити-шоу. Ночной выпуск. В течение нескольких минут я лицезрел, как некое существо третьего пола пытается загипнотизировать камеру. По-видимому, у данного существа не хватало ума или способностей – так или иначе, но камера гипнотизироваться ну никак не хотела.

– Хотите стать зомби? Смотрите реалити-шоу круглыми сутками! – продекламировал я в белоснежный потолок и переключил канал.

Попав в еще большую трясину – это был MTV. Непонятная передача, но явно что-то новомодно-«толерантное» и демократическое.

– Мы приняли своего сына таким, каков он есть! И не будем мешать ему строить его любовь! Мы лишь поможем… – Супружеская пара (весом тонны под полторы) с идиотскими улыбками выбирала своему сыну «новую любовь». Мужского пола. Почему это не делает сам сын – неизвестно.

Больше я не стал рисковать и сразу переключился дальше – благо у нас было спутниковое телевидение и мы могли смотреть передачи без нудной рекламы.

На федеральном новостном канале я наткнулся на новости. Выпуск обещал быть весьма интересным.

–Жители Крыма окружили запущенную в эксплуатацию систему ПРО. Напомним, что, несмотря на протесты правительства Российской Федерации, США завершили проект ПРО, установив системы противоракетной обороны в Чехии, Польше, Финляндии и Украине, тем самым отрезав для международного терроризма возможность ракетных ударов. С места событий – Аркадий Трошкин.

На переднем плане появился чернявый низкорослый корреспондент с микрофоном в руке. На заднем плане виднелась орущая толпа и здоровенный плакат «ПРО=ЗЛО».

–Как вы видите, – корреспондент махнул рукой назад, указывая на толпу, – расходиться народ не желает. Насколько мне известно, ПРО хоть и запущена в эксплуатацию, но абсолютно пуста – служащих туда просто не пускают! – Внезапно камера дернулась и сфокусировалась в совсем другом конце участка, где несколько бритоголовых парней избивали пятерых служащих ПРО.– По-видимому, это выступление спровоцировано лидерами скинхедов из фашистских организаций, таких, как «Братство Корчинського» и «Галицький ку-клус-клан». Спросим об этих событиях участников митинга.

Корреспондент приблизился к толпе и отозвал в сторону одного из агрессивно орущих мужиков.

–Скажите, почему вы пошли на этот митинг? Ведь гражданин свободной Украины…

Очевидно, он ожидал, что «гражданин свободной Украины» будет вещать на чистой украинской мове… я, во всяком случае, не знаю, но мужчина ответил на чистом русском языке:

–Да что тут говорить! Эти пиндосы уже всех зае… – так как включение было прямым, то цензуры не было, – …бали своей демократической херней! То, видите ли, мы должны им продукты почти задаром отдавать! То их туретчина ручная наших девок лапает! Огороды своими перделками-«Хаммерами» портят! Достали!

–А как вы относитесь к так называемому национал-социалистическому движению, или, проще говоря, к скинхедам?

–Да как отношусь, нормально отношусь… хоть кто-то эту туретчину охаживает!

–Спасибо, у нас мало времени! – Нацепив на лицо фальшивую улыбку, корреспондент отошел от уже успокоившегося мужчины и продолжил вещать в камеру:

–Как мы видим, митинг спровоцирован и головы граждан Украины забиты ложью и предвзятостью. Мы будем следить за событиями. Елена?

–Спасибо, Аркадий! – отозвалась дикторша и тут же перешла на другую новость: – Тем временем в Нидерландах прошел…

Я со вздохом выключил телевизор, ибо смотреть новости дальше не собирался. Сплошь всякое. Мои нервы мне дороги.

– Ма-ам! А теперь-то можно включить комп?

Ответа не было примерно минуту – наверное, мама смотрела на часы.

– Ладно. Включай.

Телевизор сразу же был отключен, и, скидывая с колен вольготно спящую кошку, я ринулся в свою комнату.

– Ярик! Учти, если с компьютером что-нибудь случится, то новый купим не скоро!

– Да знаю я, мам! Чего ты нагнетаешь?

– Ярик, я просто предупреждаю.

На это я уже не обратил внимания и через несколько секунд услышал привычный шум винчестера. Дождавшись загрузки компа, я быстро подключился к Интернету и вошел на Рамблер – посмотреть новости. В принципе, ничего нового: «Блокада ПРО» – эта новость была на первом месте. А чего я хотел?

Если честно, то мне было глубоко все равно, что происходит там, на Украине. Почему? А черт его знает. Наверное, потому, что меня это не касалось. Мне кажется, так думал каждый – ведь пока еще ничего не случилось и был какой-никакой, но все же мир. М-да… Мир. Тем паче тут, в Казахстане… Честно говоря, я был уверен, что нахожусь вдалеке от всех этих разборок и стрельбы. Но не надо забегать вперед, не правда ли?

– Ярослав, ты факультативом занимался?

– Конечно, ма!

– Точно?

– Все сделал. – Я нагло врал, ничего я не учил. Хотя оценки в школе имел хорошие.

– Тогда не сиди допоздна. – Свет в комнате мамы погас, и я подключил к компьютеру наушники.

Я люблю читать. И бывало, что за интересной книгой я часто засиживался до утра… Правда, читал я в основном с компа – купить в моем городе новую книгу было просто невозможно, пришлось бы сделать заказ. А это не столь дорого, сколь ненадежно.

Вот и сейчас я читал очередной фэнтези-роман. Он заинтересовал меня уже одним своим названием. И содержание было очень даже ничего – стрелки на часах буквально летели, а не шли. Прошел час… циферблат показывал 00.22, спать мне еще не хотелось, а вот поесть… Я пошел к холодильнику и сделал себе бутерброд, остроумно названный моим другом «партизанский». Берется толстенный кусок черного хлеба и все припасы, что есть в холодильнике. От каждого припаса по кусочку, с миру по нитке – нищему прибытки.

Вернувшись в свою комнату, я опустился на стул и, положив бутерброд на подстеленную бумажку (коей оказался тест по биологии), снова вперился в монитор.

Но совершенно внезапно от чтения меня отвлек странный гул, доносившийся вроде бы со всех сторон, но в основном сверху. Сначала сквозь наушники я достаточно неясно слышал его, думая, что это либо голова моя чудит, либо наушники барахлят. Однако потом, минуты через полторы, гул усилился. Откуда-то издали, краем уха, я слышал тихое, как бы волнистое буханье.

Чтобы получше расслышать это, я подошел к окошку. Форточка была открыта, и сквозь противокомарную сетку в комнату входил чистый воздух. Конкретно сейчас я чувствовал в нем… что-то такое… что-то машинное. Я не мог понять, что именно, но это насторожило меня.

И вот свершилось. Полусвистящее гудение молотком ударило по голове, становясь все громче. Краем мозга я уже понял, что это такое, и отпрыгнул назад в комнату. Скорее. Скорее! Скорее!!

БАБАХ!

Осколки окна накрыли мою спину, а что-то со шкафа грохнулось на затылок. Наблюдая круги перед глазами, ощущая слабость в ногах, я понял, что сейчас потеряю сознание. Крик мамы, зовущей меня, был второстепенным. Первое место занимал гул крови в моих ушах.

И наконец, спасительное забытье.

Разные люди. Российская Федерация

Кем можно стать, если ваша фамилия – Ментило?

Смешной вопрос.

Прозвища Ванька в своем родном смоленском поселке не имел. Его просто называли по фамилии. Если бы мальчишка был чуть менее флегматичным, наверное, он бы рано или поздно сел за нанесение побоев и, возможно, убийство, благо к 18 годам Иван вымахал до метра девяноста семи, весил восемьдесят килограммов и уже четыре года занимался боксом. А так… фамилия в сочетании с флегматичностью вели его по жизни – и после двух лет в армии (ДШБ[1], первая чеченская) привели в воронежскую милицию, где к тридцати пяти годам Иван Ментило потихоньку-полегоньку добрался до капитана и подумывал уменьшить число звездочек, но укрупнить их размер, а там – жениться. Что-то он с этим затянул, и родители из поселка писали сыну гневные письма, намекая на внуков и желание «понянчиться».

Но в двадцать восемь лет лейтенанту Ментило попался под руку в дежурке конфискованный кем-то у кого-то потрепанный трехтомник Толкиена…

…Толкиеном заболевают, как правило, в возрасте 12–15 лет, и это остается на всю жизнь. В тусовках ролевиков все друг друга неплохо знают и появление каждого нового человека не остается незамеченным. Поэтому, когда на городской тусовке появился почти двухметровый и уже явно не подростковый…хоббит, общественность несколько затормозила. Кое-кто из еще не вполне проникшихся предлагал вызвать психушку. Но более закаленные толкинутые предложили подождать.

На работе об увлечении Ментило узнали довольно быстро и частенько посмеивались. Но на его служебных функциях это никак не отражалось, и смех так и остался смехом – как было с фамилией. А капитан Ментило в любую свободную минуту перевоплощался в хоббита…

…Тусовки толкинутых – наверное, единственное место, где могут запросто общаться люди, которые в обычной жизни не просто не контактируют, а прямо враждебны друг другу, по крайней мере, должны быть таковыми. Причина проста. В обычной жизни капитан Ментило и владелец адвокатской консультационной фирмы «Консул» Дмитрий Ярцевский (или просто Димон) были природными антагонистами. Но на вольном воронежском воздухе хоббит Фолко и эльф-синдар Талион были как бы даже союзниками. Кстати, внешне худощавый и светловолосый Ярцевский и правда чем-то напоминал эльфа. Мешали только очки, которые, впрочем, Димон носил лишь в конторе.

Кстати, общение продолжалось и в «мирные» будни. Выяснилось, что и Ментило, и Ярцевский любят захаживать в «Хуторок». Капитану нравилось здешнее «живое» пиво, а адвокат был большим поклонником славянской кухни, широкий ассортимент блюд которой предоставлял посетителям ресторанчик.

– Не будут они защищаться, Димон.

Изящный Ярцевский задумчиво просмаковал коньяк и вернулся к пожарской котлете, аккуратно нарезая ножом маленькие треугольные кусочки и методично поедая их. Сидевший напротив Ментило хмуро катал в ладонях высокий бокал со степлившимся пивом и мрачно разглядывал свернутую в полоску газету, на которой четко выделялся портрет президента и начало его речи о внешнеполитической ситуации. Наконец он не выдержал:

– Ну и что ты молчишь?

Плечи дорогого пиджака поднялись и опустились. Холодноватые серо-голубые глаза Ярцевского без выражения посмотрели на капитана.

– Я не пойму, что тебя беспокоит.

– Меня ничего, – буркнул Ментило. – А тебя?

– Адвокаты будут нужны при любой власти, – непроницаемо отрезал Ярцевский.

Ментило выругался – так громко, что на него обернулись несколько человек.

– Извините, – сказал капитан и снова обратился к собеседнику: – Не понимаю, – в голосе его прозвучало отчаяние. – Какое-то… какое-то противоестественное, блин, положение. Мы сидим и уплетаем котлеты, вот все мы. – Он явно хотел резко махнуть вокруг, но сдержался. – А вот тут… – Палец капитана стукнул по газете. – Вот тут… не понимаю. Ну надо же что-то делать!

– Что? – Ярцевский допил коньяк. – Уйти в леса?

– Но раньше-то… – заикнулся капитан, и адвокат оборвал его:

– Раньше имелись князь Пожарский, светлейший князь Кутузов… Центральный штаб партизанского движения, наконец. Сейчас, как видишь, не заметно даже демонстраций с требованиями раздать оружие. В конце концов, с чего ты взял, будто при власти ООН будет хуже, чем при наших ворюгах?

Толстостенный стакан с коротким звуком разлетелся в пальцах мента. Полилось пиво.

– А как же?.. – Капитан с тихой руганью схватился за салфетки, Ярцевский коротким предупреждающим жестом остановил уборщицу и официанта, одновременно двинувшихся к столику, положил рядом с тарелкой сторублевую купюру.

– Как же – что? – поинтересовался он как ни в чем не бывало.

– Ничего, – отрезал Ментило, изводя новые и новые салфетки. Но потом вдруг поднял голову. – Слушай, а как же Россия? Это что –просто слово? Выходит, осталось просто слово? – требовательно и горько спросил он. – А все… ну было же все не так… было же… люди… и вообще… Великая Отечественная… и еще…

Ярцевский аккуратно промакнул губы салфеткой.

– Завезти тебя домой?

– Ты что, дорогу забыл?

Ярцевский ловко вписал в поворот «Nissan Xterra» цвета серый металлик.

– Нет, все в порядке, – он потер переносицу. – Чертовски надоели очки… Мне просто показалось, что мы не договорили.

– О чем? – Ментило тускло проводил взглядом здание Арсенала; машина вылетела на Чернавский мост.

– О России и вообще… – Ярцевский засмеялся негромко. – Ты что, действительно всерьез говорил об этом – партизанить, все такое прочее… Ради чего? Думаешь, для нас построят концлагеря, как в ту войну?

– Не думаю, – ответил капитан. – Не могу объяснить… Куда мы едем-то, Димон?

– Поговорить кое с кем.

– С кем, о чем? – голос Ментило стал почти враждебным.

– С теми, кто сможет объяснить. – Ярцевский помолчал и задумчиво заметил: – А котлеты, кстати, подорожали…

…На даче Ярцевского, расположенной недалеко от Семилукского лесхоза, Ментило раньше никогда не был. И только глазами проводил ворота, открывшиеся автоматически, в которые вплыл «Nissan Xterra».

Навстречу мужчинам из двери дачи выскочил мальчишка. Ментило удивленно хмыкнул. Жены и законных детей у Ярцевского не было, никаких родственников адвокат на дух не переносил, да и не похож был этот мальчишка на родственника. Да, собственно, и не мальчишка, а уже подросток последней стадии подрастания, если так можно выразиться, – ушастый, шустрый, невысокий, но крепкий, с быстрыми светлыми глазами и одетый в камуфлированную майку, такие же штаны и кеды. Он окликнул:

– Дядь Дим, привезли?! – и осекся: – Здрась…

А Ментило насторожился. Очень. Он мог бы дать руку на отсечение, что правая ладонь мальчишки совершила одно весьма нехарактерное для людей его возраста в России движение… но тут же подросток сделал вид, что просто почесал ногу.

– Здравствуй, – кивнул капитан. А Ярцевский сообщил:

– Спокойно, Арт, это свой… Привез, держи и разгружай. – Он кинул мальчишке ключ от багажника. – Там сверху коробки с консервами, их прямо у машины сложи.

Мальчишка деловито кивнул, смерил Ментило внимательным и неприятным взглядом и, что-то насвистывая, деловито направился к машине, потом крикнул: «Эдька!» На крик из гаража, проглядывавшего из-за левого угла дома, выпал еще один объект того же возраста, одетый так же, но чуть повыше, русо-кудрявый, с немного нерусскими чертами лица, и двинулся к машине. А Ярцевский как ни в чем не бывало показал Ментило на высокое полукруглое крыльцо из желтого кирпича:

– Прошу. И еще прошу – ничему сейчас не удивляйся…

…Собственно, капитан и не собирался удивляться. Чему? Он немало видел таких дач изнутри и снаружи – по служебной, правда, необходимости. И сейчас наклонился было разуться в просторном коридоре (что при служебных визитах не делается), но Ярцевский досадливо и не очень понятно сказал:

– Уже не надо, проходи, проходи…

Изнутри – из глубины дома – отчетливо доносились несколько мужских голосов, что-то обсуждавших. Ярцевский целеустремленно двинулся на звук, недоумевающий гость – следом за ним…

…В большой бильярдной на зеленом сукне стола стоял пулемет. Самый обычный «ПКМ» в полуразобранном состоянии.

Его наличие до такой степени приковало в первые секунды внимание капитана, что он даже не сразу обратил внимание на присутствующих в комнате людей, которым, впрочем, на капитана было, кажется, наплевать в высшей степени. Но потом Ментило немного пришел в себя и сориентировался, что в комнате трое, мужики лет по 35–40, причем спорят только двое из них, просто на сильно повышенных тонах. Третий – похожий то ли на братка, то ли на… бандеровца (именно такая ассоциация почему-то возникла у Ментило) коротко стриженный мужик, одетый в расстегнутый на груди камуфляж и берцы, возился с этим самым пулеметом. Со вкусом так возился, тщательно, отключившись от прочего происходящего в помещении.

Двое других выглядели вполне граждански. В хороших костюмах – сером у одного, пониже, светло-зеленом у другого, повыше. Они сидели друг против друга в удобных креслах и… гм… беседовали.

– Есть вещи, которые не доказываются и не проверяются в принципе, – заметно ломая звук «р», говорил Зеленый Костюм, чья личность – глубоко посаженные карие, немного сонные глаза, темные с сединой волосы, небольшой рот, выпуклые скулы – вдруг показалась Ментило странно знакомой, хотя он мог поклясться, что раньше никогда этого человека не видел. – Например, твоя вера в Бога.

– Не моя, ты говоришь так, как будто я ее ношу в кармане, – спокойно парировал Серый Костюм, отпив из чашечки, которую держал в руке, какую-то жидкость, по виду и сильному запаху – кофе. Спор, очевидно, шел давно, хотя говорили оба громко, но с какой-то ленцой. И тут же все трое, как по команде, уставились на Ярцевского и Ментило.

– И кто это? – поинтересовался Бандеровец.

– Капитан Ментило, – представил хозяин дома и, отойдя к стойке, стал выбирать кий.

– Капитанкто? – с непередаваемой интонацией спросил Зеленый Костюм. А Серый просто сказал:

– Добрый день, – и допил кофе.

– Садись, мил-человек, – предложил Бандеровец. И – Ментило ждал этого и не обманулся – добавил: – Выпьем, закусим… о делах наших скорбных покалякаем.

– Иван правда мент. – Ярцевский снял со стола пулемет, чем вызвал гневный взгляд Бандеровца, который нагнулся к пулемету, как к незаслуженно и больно обиженному ребенку.

– Так, и нам надо сделать выводы? – уточнил Серый Костюм. Он смотрел рассеянно-цепко, даже смешно от такого несоответствия, но так и было.

– А я вас знаю, – вдруг вырвалось у Ментило, он кивнул Зеленому Костюму. Капитан и правда вспомнил его. – Вы писатель. Верещаев… Я читал у вас «Кровавую полынь». Хорошая книжка… Верещаев… – Ментило пожал плечами. – Имя не помню, извините. Старинное такое, нерусское.

– Ольгерд, – задумчиво напомнил Верещаев. – Так что же нам с вами делать, капитан Ментило?

– А ничего. – Ярцевский точным ударом кия разбил аккуратный треугольник – три шара брызнули в лузы. – Я, кстати, привез груз, мальчишки его разбирают.

– ЧТО?! – взревел Бандеровец, кидаясь к выходу. – Да ты что, Димон, офигоумел?! Кто ж такое дает дитю, там же МОНы, ПОМЗы – любимые его, так вас всех, игрушки!!! – и бомбой вылетел наружу.

– Мнээээ…. – проявил Верещаев признаки беспокойства. – Вообще-то Эдуард тоже неровно дышит к таким вещам… я, пожалуй, пойду тоже…

– Мы не доспорили, – Серый Костюм поднялся. Мельком представился: – Алексей Пешкалев… Ольгерд, погоди.

– Скорей, а то сейчас нам мало не покажется, – сказал Верещаев, стоявший в дверях. – Они уже пломбы сдирают… Сашка, сзади хватай!!!

«Костюмы» выскочили наружу.

– Ну а мы поговорим. – Ярцевский уверенно щелкнул по шарам снова – в лузу лениво вкатились даже два. Капитан проводил их полубезумным взглядом.

– Послушай, кто вас курирует? – спросил, поднимая глаза от зеленого сукна, Ментило. Взгляд Ярцевского стал неожиданно ехидным.

– В каком смысле? – вкрадчиво поинтерсовался он. Капитан пожал плечами:

– Ну… в прямом. Какая спецслужба?

– Ваня, – в голосе Ярцевского смешались жалость и даже толика презрения, – я, конечно, понимаю, что тебе, как государеву человеку, хочется, чтобы нас кто-то курировал. Типа ФСБ или ГРУ. И чтобы сейчас я признался тебе в существовании в недрах нашего государства подпольной группы болеющих душой за страну руководителей разного ранга, которые и… – Ярцевский многозначительно помолчал, потом кивнул. – Так вот, я признаюсь.

– Так кто? – жадно спросил Ментило. Ярцевский нагнулся к нему и театральным шепотом произнес:

– НИКТО.

Потом откинулся на спинку кресла и повторил, глядя в удивленно-недоверчивые глаза милиционера: