Где нас никто не услышит

– Отсюда Земля выглядит такой спокойной, такой умиротворённой. Будто на ней всё хорошо. – Он тяжело вздохнул, говоря тем самым: «Мы же понимаем, что это неправда».

– Просто огромный живописный шар, медленно крутящийся в пустоте. Прекрасно, да?

– Я не хочу спускаться назад.

– А мне казалось, ты изменил своё мнение насчёт нашего мира. – Лёгким движение руки она убрала чёрную прядь волос с лица.

– Я старался. До сих пор стараюсь. Но порой наш мир бывает настолько несправедлив, что хочется сжечь его целиком.

– Там внизу много людей таких же потерянных, как мы с тобой когда-то. Где ещё они встретят друг друга, если ты сожжёшь этот мир?

– Нигде, ты права.

Она положила голову на его плечо:

– От созерцания вращающейся Земли меня клонит в сон.

– Просто здесь слишком тихо. Мы ведь этого и искали. Тишины. Чтобы слышать только наши голоса.

Где-то вдалеке мелькнул пролетающий спутник. Космос вовсе не выглядел безжизненным. Скорее меланхоличным. Словно колоссальный медленно двигающийся механизм. Лишь увеличившись до его размеров, можно было понять, насколько ничтожны проблемы маленьких людишек, вертящихся на не самом крупном куске материи. «Это всего лишь иллюзия, – говорил себе Даниэль – мы не увеличились, мы просто поднялись выше. Благодаря этому рискованному эксперименту».

Она резко подняла голову и зажала свои ладони между коленями, словно у неё замёрзли руки.

– Неужели наши жизни оказались настолько отстойными, что в итоге пришлось убежать сюда? Неужели не было другого решения? Или мы с тобой просто капризные дети? – Это было в её стиле, резко менять настроение. Словно в её голове жили сразу несколько личностей, которые моментально переключались между друг другом

– Теперь это уже не важно. Теперь мы здесь.

– Пойми, меня это дико бесит. – Но она уже начала, успокаивать её было бессмысленно, нужно было дождаться, когда всё негодование выплеснется наружу. – Когда всё складывается дерьмово без видимых на то причин, само собой, а тебе даже некого в этом обвинить. Кричишь проклятия в пустоту, как идиот. Всё-таки ты прав, мир несправедлив и порой его хочется сжечь!

– Наверняка у многих возникало такое желание и до нас. Воплотил бы его кто-нибудь, и мы бы с тобой никогда не встретились.

– И наш разговор вновь закольцовывается, не замечаешь?

– Да. Но взгляни, – он поднялся и приложил руку к холодному стеклу большого иллюминатора, – в этой вселенной всё имеет форму круга, или стремится к ней. Существование – змей, который пожирает себя.

– Ох, только избавь меня от своих философских высказываний… – Лиза закрыла глаза, изобразив на лице измученную гримасу. – Хотя бы на то время, пока мы здесь.

– Извини, солнышко. Просто космос сам побуждает меня к размышлениям о жизни. А если эксперимент пойдёт не по плану, и мы останемся здесь… В общем, тебе придётся выслушать всякое…

– Тогда я просто выпрыгну из этого шаттла.

Даниэль вновь тяжело вздохнул и вернулся на белоснежный диван:

– Мне придётся выпрыгнуть вслед за тобой.

– Знаю. – Она положила голову обратно ему на плечо, обхватив его руку. – Умрём в один день, как и мечтали.

– Вот только мы не на Земле. В космосе нет ни дней, ни ночей. Только бесконечность.

Лиза промолчала. Сколько она не просила его обойтись без философствований, это было бесполезно. Они выходили из Даниэля произвольно. Такой уж он человек, который постоянно мыслит. И чем больше он это делает, тем дальше летят его мысли, расширяясь до размеров самой вселенной.

– Я рад, что здесь не бывает утра. – Продолжил Даниэль. – Утро – самое циничное и бесчувственное время суток. Всё лучшее, что может породить творческий ум, появляется ночью. А на утро это кажется ему глупым и нелепым…

– Зато тебя я встретила именно утром. На том мосту, в парке. Я решила, что ты хочешь спрыгнуть и покончить с собой.

– Я просто любовался рассветом.

– В половине девятого?

– Любовался и задумался.

– С твоей манерой мыслить, ты бы простоял там до вечера, если б я не появилась.

– Не помню, о чём я раздумывал в то утро, но спасибо этим мыслям за то, что у меня теперь есть ты. С другой стороны, я не верю, что такие мелочи могут решать нашу судьбу. Нам просто было суждено встретиться.

– Дорогой мой Даниэль, ты всегда был фаталистом.

Он прижался лицом к её волосам и глубоко вдохнул их запах.

– Наверное, всему виной та самая романтичная часть моей натуры, которая меня дико бесит. – Даниэль поднял голову и устремил взгляд вдаль, на Землю. – Я считаю, что людей должна свести судьба. Ненавижу эту охоту за потенциальными партнёрами, постоянные свидания и попытки построить отношения с каждым симпатичным человеком. Просто тошнит от этого. Словно люди спускаются на пару ступеней ниже по эволюционной лестнице. Потому что это напоминает многочисленные спаривания с разными партнёрами без возможности завести кого-то постоянного. В поисках эмоциональной привязанности они забывают, чем эта привязанность является на самом деле. В итоге мечта о романтике остаётся мечтой. Так что не стоит отвергать настоящую любовь, когда она признаётся вам в своих чувствах.

Лиза рассмеялась в ответ.

– И что в моих словах вдруг тебя так развеселило?

– Извини. Но именно это ты и сделал, когда я впервые сказала, что люблю тебя. Попытался отвергнуть…

– Ты сказала: «… кажется, я люблю тебя». Вот это твоё «кажется» меня немного смутило.

– «Может, это всего лишь привязанность, – она изобразила мужланский слегка глуповатый тон, – я не хочу становиться причиной твоих новых переживаний, подумай хорошенько…»

– Я звучал совсем не так.

– Знаю. Теперь знаю. Ты так долго бежал, что забыл, каково это, когда всё хорошо.

– Не забыл. Я и не знал. Поэтому и бежал.

Даниэль закрыл глаза, вспоминая весь путь. Множество дорог, городов и стран. Только в обратном порядке. До того момента, который всему этому предшествовал. Болото. Мрачная топь, которая медленно затягивала его на самое дно. Чем больше сил он прикладывал, чтобы выбраться, тем крепче она его держала. Только худшее заключалось в том, что выбираться было некуда. Эта топь и была жизнью Даниэля. Она окружила его, забралась внутрь. Надежды и вера в лучшее медленно и мучительно умирали в мрачных водах. В итоге даже хорошие события стали напоминать злобные насмешки судьбы.

– Ты даже не умел выражать радость, когда я тебя нашла.

– Просто до этого не было особых поводов радоваться.

Лиза резко встала с дивана и направилась в другой конец комнаты.

– Мне становится жарко. Где тут климат-контроль?

– Вон та настенная панель, слева от тебя. – Даниэль повернулся, неотрывно глядя на девушку. – Только не нажми случайно кнопку самоуничтожения.

– Её тут нет. Она на главном пульте управления. Ты бы знал, если б почитал инструкцию.

– Она написана слишком сухим языком, мне скучно такое читать. К тому же вся система автоматизирована.

– Мы же не знаем, что произойдёт на обратном пути. Если придётся управлять шаттлом вручную, капитаном буду я.

Лиза нажала несколько кнопок на панели, и температура в комнате начала понемногу снижаться.

– Вот так уже лучше. – Она подошла к иллюминатору и прижалась лбом к стеклу.

Девушка смотрела вниз на огромную Землю, по которой бежала когда-то. Бежала столько, что оказалась тут, наверху. Потому что слишком много времени она провела в тупике. Лиза потеряла веру в себя, в тех, кого любила, в людей вообще и в счастье. Было неясно, куда двигаться дальше, она не понимала, что правильно, а что нет. Её не покидало ощущение, что она лишняя в этой жизни. Словно должна была умереть в какой-то момент, но забыла это сделать.

– Какой город это был? – Его вопрос вернул Лизу обратно. – В котором мы встретились.

– Не помню. Маленький городок в где-то штатах. Они ведь мало отличаются друг от друга. А как ты мог забыть?

– Совсем вылетело из головы. Зато я хорошо помню тот мост в парке. На его перилах было вырезано два слова. Sen Morto.

– И что они означают?

Даниэль лишь пожал плечами.

– А название города ты при этом запомнить не смог…

– Просто мы с тобой повидали много мест. Трудно запомнить названия, если пронестись по ним галопом.

– Хоть имена то помнишь, которыми ты называл себя? – Лиза села обратно на диван, повернувшись к парню полубоком и поджав под себя левую ногу. – Данила – в Волгограде, Данило – в Кракове, Даниэлло – во Флоренции, Дан – в Бистрице, а всю остальную Европу ты объездил как Даниэль.

– Кроме Англии, там мне захотелось стать Дареном.

– Но в США ты снова стал Даниэлем.

– Не смог привыкнуть к Дарену.– Он едва улыбнулся, глядя ей в глаза. – А вот ты везде была Лизой.

– Мне повезло с именем. Очень распространённое. Во многих странах звучит, как родное.

– Знаешь, – начал он после продолжительной паузы, – а ведь многие люди на Земле лишь мечтаю побывать в местах, где мы с тобой были.

– Только вот мы не путешествовали. Скорее бежали. У нас нет ни отпускных фотографий, ни людей, которым можно их показать, сидя у себя в гостиной перед горящим камином.

– Всегда мечтал о камине. Если после возвращения мы остепенимся, то обязательно купим свой дом с камином.

– Будем сидеть перед ним холодными вечерами, закутавшись в плед. Ты будешь рассказывать мне свои придуманные истории, а я – тихо под них засыпать.

– Теперь я ещё сильнее надеюсь на удачное приземление. Хочется верить, что эту штуковину конструировали действительно умные ребята.

– Ну, мы хотя бы не погибли при взлёте.

Даниэль лёг, положив голову девушке на колени.

– Помнишь, как мы весь день пролежали в траве на поле, глядя в небо?

– Да, это было рядом с какой-то деревней в Нижегородской области. Погода была хорошая. Сначала мы смотрели на облака, потом наблюдали, как солнце прячется за горизонтом.

– Наверное, это был мой самый спокойный день за много-много лет. Знаешь, природные пейзажи запомнились мне куда лучше, чем все эти большие шумные города с их достопримечательностями.

Большую часть своей жизнь Даниэль провёл в том же городе, в котором и родился. Как бы теперь он не скучал по родным местам, тогда этот городок казался ему просторной темницей. Местом, откуда невозможно сбежать. Но, приложив все усилия, чтобы сделать это, парень понял, что темница – он сам.

– А помнишь, что ты сказал на том поле, когда мы смотрели на звёзды? – Спросила Лиза.

– Что однажды мы доберёмся и до них.

– И вот мы здесь.

– Ты перечитала ту брошюру сотню раз, пока мы ехали на другой конец света, чтобы поучаствовать в этом эксперименте.

– Я до сих пор помню, что в ней говорилось. «Присоединяйтесь к будущему сейчас. Станьте счастливым участником экспериментальной программы. Space Gate предлагаем вам бесплатную экскурсию в космос. Отныне полёты за пределы Земли будут быстрыми, лёгкими и доступными для всех, как поездка к бабушке на выходные».

– Теперь мы подопытные обезьянки, которые могут никогда не вернуться на родную планету.

– «А что нам терять?», – сказал ты. У меня, между прочим, были сомнения по поводу этого эксперимента.

– Верно. Зато мы станем первооткрывателями. Если всё завершится успешно, люди смогут летать в космос на семейные выходные. Просто представь – пикник с детьми на орбите Земли.

– Если бы мне сказали, что всё закончится плохо, я всё равно бы полетела с тобой.

– Оно бы того стоило? – Даниэль указал рукой на иллюминатор, из которого виднелся космос.

Лиза задумалась. Они объездили полмира по раздельности и ещё столько же – вместе. И лучшее, что с ней произошло – их встреча на середине этого пути. Тем утром она гуляла по парку и увидела его, стоящего на мосту и смотрящего на воды реки стеклянным взглядом. Ей даже показалось, что Даниэль вздрогнул от неожиданности, когда он тронула его за плечо.

– А разве это не чудо, что мы оказались там, где раньше бывали только избранные? – Ответила она вопросом на вопрос.

– Я думал, ты давно разочаровалась и перестала верить в чудеса. – Он закрыл глаза и почувствовал, как пальцы девушки нырнули в его густые волосы.

– Нет, не перестала. Чудеса бывают. Вот только они не случаются сами по себе, как в фильмах. Чудеса делают люди для других людей. Просто для нас их никто не делал, пока мы не встретили друг друга.

– То есть это не было случайным чудом?

– Ну, по твоей версии это было судьбой.

– Иногда судьба одаривает нас не только дерьмом.

Когда-то на Даниэля оно лилось безостановочно. После долгих поисков причины он так и не понял, почему. Оставалось бежать, чтобы в итоге не захлебнуться.

– Почему мы до сих пор бежим? – Спросила Лиза, будто прочитав его мысли. – Разве после этой судьбоносной встречи не стоило, наконец, остановиться?

– Это же не сказка. Жизнь не становится счастливой по щелчку пальцев. После пройденного мы относились друг к другу с осторожностью и, отправляясь в путь, не знали к чему всё это приведёт. Ты, например, до сих пор не доверяешь мне полностью. Боишься, что однажды я тебя брошу?

– А ты до сих пор не уверен, что будешь счастлив, если мы остановимся и осядем на одном месте?

– Да, некоторые раны ещё долго будут заживать.

Эта фраза вроде как подводила черту под их беседой. Получалось даже как-то поэтично. Но Лиза не спешила менять тему:

– И что будет, когда они заживут? Найдёшь себе особу поспокойнее, чем я?

– Это вряд ли. Я, знаешь ли, однолюб.

– То есть, до меня ты никого не любил? Не верю.

– Я хотел. Правда, хотел. Но разочаровывался в людях раньше, чем становилось слишком поздно.

– Это мне знакомо. – Лиза грустно улыбнулась.

– Видишь ли, дорогая моя, мы, однолюбы, – парни рисковые. Есть вероятность на всю жизнь полюбить кого-то, кто никогда не ответит тебе взаимностью. Потом придётся страдать до самой смерти.

– Обещаю, с тобой такого не произойдёт. Если мы, конечно, не погибнем посреди космоса.

Даниэль открыл глаза и повернул голову в сторону иллюминатора. За ним по-прежнему виднелся огромный голубой шар. Он вертелся так медленно, что космический пейзаж напоминал скорее картину, висящую на металлической стене.

– Земля не перестанет вращаться без нас. Даже если эксперимент закончится плохо, умники из Space Gate проведут новые расчёты, построят улучшенный шаттл, и на нашем месте окажутся уже другие смельчаки. Про нас же никто и не вспомнит.

– А сейчас, как думаешь, про нас помнят? Те, кто раньше были нашими родными и близкими.

– Это неважно. – Он снизу-вверх заглянул в её глаза. – Важно лишь то, чтобы у них всё было хорошо.

Лиза вновь грустно улыбнулась. Она очень скучала по тем людям. Но не могла заставить себя ещё раз с ними увидеться. Девушка чувствовала, что подвела их, а потом и вовсе исчезла, никого не предупредив. Для друзей и близких она, наверное, уже мертва.

– Если бы ты сейчас могла сказать слова, которые услышит каждый житель Земли, что бы ты сказала? – Спросил Даниэль.

– Не знаю. Может, если человек действительно любит тебя, то почему бы не ответить ему тем же… Хотя бы попытаться. Ведь он будет счастлив просто от того, что ты рядом. Именно этот человек всегда будет рядом и поддержит тебя в трудный час. А иначе, на что уйдёт ваша жизнь? На ожидание настоящей взаимной любви? Мы живём не в романтической истории. Вы просто потратите время.

– Господи, – Даниэль рассмеялся, – как же ванильно это прозвучало.

– Чего ты ещё ждал? Я же девушка.

– Не обижайся. Я просто шучу. – Он перестал смеяться и коснулся её руки своей ладонью. – А что если ты не права? Может, мы всё-таки персонажи чьей-то истории?

– Кажется, твой змей снова пожирает сам себя.

Вдруг грубый компьютерный голос из динамика прервал их беседу словами: «Экипаж пассажирского корабля «J1-00K» просьба пройти на капитанский мостик для связи с космодромом».

– Поднимайся, – она легонько шлёпнула парня по лбу, – кажется, пора доложить штабу о нашем состоянии.

– Эх, как было бы хорошо, если б не приходилось докладываться каждые два часа. – Сказал Даниэль, вставая на ноги.

– Сам захотел приключений. – Лиза взяла его за руку и направилась к выходу.

Она вышли в коридор, громко захлопнув металлическую дверь. А где-то на орбите Земли вновь мелькнул, пролетающий спутник. Наверняка, кто-то внизу, лежащий на траве и смотрящий в ночное небо, принял его за падающую звезду.