Память ароматов. История женщины, которая училась жить заново

Иногда человек возвращается, но дом уже давно не находится на прежнем месте.

Дело не в том, что сменился номер дома или обрушились стены. Просто запах изменился, воздух стал чужим, и все это пространство кажется чужим.

Я пыталась найти его носом, найти тот запах, который когда-то давал мне понять: «Я в безопасности». Аромат магнолии, муки, чая. Один за другим — их больше нет.

Папа вернулся. Мы тоже переехали обратно в Таоюань, даже сменили две квартиры, расположенные напротив друг друга. На первый взгляд кажется, что всё вернулось на круги своя.

Но как бы я ни вдыхала, не чувствую того запаха, который помню из детства.

Это не сожаление, и не тоска. Это скорее похоже на очень сухое место, пустое, но уже нечего туда вернуть.

4.1. Дедушка купил два дома, но дом превратился в зал для игры в маджонг

После сноса старого дома дедушка уладил долги отца и купил две квартиры, расположенные напротив друг друга, у заднего входа в среднюю школу Таоюань.

В одной они поселились, а в другой бабушка открыла зал для игры в маджонг.

Я сначала думала, что это будет новое начало. Но потом я поняла, что это был всего лишь очередной, ещё более тесный и шумный переходный этап.

Каждый день, возвращаясь домой, мне приходилось пробираться через комнату, полную незнакомых людей. Пахло сигаретами и тушёным мясом. Люди играли в маджонг, смеялись и ругались, и от этого шума и запахов было трудно понять, голодна я или просто устала.

Это и стало запахом этого дома. Это не аромат, а такой насыщенный запах, что дышать было трудно.

Я по-прежнему очень вежливо зову всех по имени, одного за другим. «А-Бэй, привет».

Но в душе я прекрасно понимаю, что я не возвращаюсь домой. Я просто вошла в чьё-то рабочее время.

4.2. Папа снова потерпел неудачу в бизнесе, и на этот раз он лишил меня чувства безопасности

В то время я училась в девятом классе. Папа снова открыл свой бизнес, на этот раз он собирался производить магнитофоны. Он отвечал за техническую часть, а партнер вкладывал деньги. Все говорили, что на этот раз всё будет по-другому.

Но вскоре всё снова закончилось привычным образом. Дело не в том, что компания обанкротилась, а в том, что люди не выдержали.

Однажды я услышала, как мой партнёр угрожал мне. Он велел быть осторожнее после уроков и сказал, что найдёт человека, который причинит мне вред.

Эти слова не были адресованы мне, но она сразу же обрушилась на меня. Будто меня окатили ледяной водой: всё внутри мгновенно похолодело.

Впервые я осознала, что взрослые дела могут отразиться на детях.

Это не было грустью, а скорее ощущение холода. И это не слезы, а сначала реагирует тело.

Я стала обращать внимание на отражения в стекле. Когда иду, подсознательно оглядываюсь назад. Боялась, что за каким-то поворотом где мир вдруг станет совсем другим.

4.3. Её шаги — единственная частота, при которой я могу расслабиться

В то время у меня не было мобильного телефона, и у меня не было никаких средств, чтобы защитить себя. У меня была только одна подруга.

Узнав о том, что произошло, она не задавала лишних вопросов. Каждый день после уроков она стояла у дверей класса и ждала меня, а потом сопровождала меня до дома.

Мы почти не разговаривали. Она просто шла справа от меня. Шаги не быстрые и не медленные, как раз в меру.

В то время я шла, ориентируясь на этот ритм. Не для того, чтобы поболтать, а потому что, как только я слышала её шаги, я понимала, что сейчас я не одна.

Я не помню, какие оценки получала тогда, и не очень хорошо помню, как проходили дни. Но я до сих пор помню звук её подошв, ударяющихся о землю, когда она шла.

Это был единственный момент в тот период, мог хоть немного расслабиться. И это было доказательством того, что этот мир не заставит меня идти вперед в одиночестве.

4.4. Снова переезд, дом всё больше становится чем-то вроде временного убежища

Вскоре дом снова продали. Нам снова предстоит переезд.

Я не удивилась. Просто, следуя привычной последовательности, довел дело до конца. Собрали вещи, закрыли дверь, спустились вниз, сели в машину.

Для других переезд — это событие, к которому нужно привыкнуть. Для меня же это скорее похоже на эвакуацию. Не уход из пространства, а возвращение себя из другого места.

Я не спросила, куда едем, и не спрашивала, почему. Эти вопросы для меня уже не имеют значения.

Я очень давно поняла одну вещь. Это место не для меня. И никогда не было.

Запахи и воспоминания. Запах дома стал для меня бременем

Я очень хорошо помню запахи тех лет.

Запах сигарет над столом для маджа, запах яиц, которые в кастрюле всегда получались слишком солеными, запах пластика, оставшийся после того, как папа разобрал магнитофон, а также чистый аромат стирального порошка на школьной форме моей лучшей подруги.

Все эти запахи мне очень знакомы. Но ни один из них не напоминает по-настоящему дом.

Я буду помнить их, но не потому, что они дарят тепло, а потому, что я долго там находилась, не имея выбора.

Постепенно в доме исчезли цветы магнолии и камелии, не осталось тепла муки, и не осталось аромата чая из шахматного клуба. Остались только сугубо практические вещи. Где мы сейчас живём. Будем ли мы снова переезжать.

Исчезло то ощущение, ощущения, когда, только войдя, сразу понимаешь, что можешь расслабиться.

Тогда я наконец поняла, что некоторые места, хотя и указаны в документах, в душе я ясно понимаю, что это лишь мир временного пребывания.

И я всё больше привыкаю сдерживать свои эмоции. Не шуметь, не задавать вопросов, не нарушать настроение других.

Так безопаснее.

Небольшой вопрос от «Частота»:

Место, где ты сейчас живешь, — это «дом»? Или это просто место, где вы пока не осмеливаетесь сбросить защиту?

Запахи остались? Или он уже давно превратился в тот запах, к которому ты «научился делать вид, что всё в порядке»?

Иногда уход не потому, что любовь угасла, и не потому, что от чего-то отказались.

а потому, что ты наконец понял, что, если останешься, ты будешь постепенно исчезать.

Не развалишься, и не внезапный разрыв. а каждый день, просыпаясь, теряя частичку себя по сравнению с предыдущим днём.

Это не эмоциональный срыв, а совершенно ясное ощущение. Ты уже слишком долго терпел, если не уйдешь сейчас, то потеряешь даже способность просто стоять на месте.

Поэтому я ушла. Не потому, что у меня было много вариантов, а потому, что я не могу больше позволять себе оставаться лишь на том месте, которое выбрали за меня.

5.1. У меня не было выбора, но я всё же выбрала путь, «больше похожий на свободу»

В год окончания средней школы я поступила в пятилетний техникум. Это был путь, позволяющий продолжить учебу, но также дающий возможность изменить направление.

Мама не стала долго размышлять. Она только сказала, что в семье нет денег, и что пойти в профессионально-техническое училище будет более разумно, по крайней мере, там я смогу сама зарабатывать на пропитание.

Мне было очень обидно. Не потому, что я не смогу поступить в вуз, а потому, что я вдруг поняла, что с самого детства я ни разу ничего не выбирала.

Переезды, побеги, переходы в другую школу, побои, недопонимание, требования вести себя «по-взрослому» — Я похожа на заранее заполненную анкету, в каждой ячейке которой поставили штамп другие.

В конце концов я всё-таки поступила в профессионально-техническое училище. В Тайбэе я училась мыть волосы, училась стоять на ногах целый день, а ещё научилась терпеть.

В месяц было всего два выходных, но я не ездила домой. Не из-за расстояния, а потому что я прекрасно понимала, что не хочу больше возвращаться на то место, где мной только распоряжаются.

5.2. Температура воды, ощущения, настроение — я начала «читать» людей руками

В жизни учащихся профессионально-технических курсов не было места мечтам. Только шум воды, волосы, падающие на пол, и тот вздох, который мастер иногда выдыхал.

В первый день, когда я встала за стойку для мытья головы, мои руки дрожали так, будто они не принадлежали мне. Вода то слишком горячая, то слишком холодная. Движения были то слишком быстрыми, то слишком медленными. Я даже о себе еще не могу как следует позаботиться, а уже должна была прикасаться к чужой голове.

В то время я действительно не знала, как поступить.

Пока однажды ко мне в салон не зашла моя двоюродная сестра. Она специально попросила, чтобы именно я помыла ей голову. Я так занервничала, что руки просто не слушались меня, мои движения были скованными и неуклюжими, мытье головы превратилось в купание, менеджер салона был в полном недоумении, двоюродная сестра могла только горько улыбнуться, а я чувствовала себя ужасно неловко.

После того случая я вдруг очнулась.

Я стала использовать отпуска, чтобы ездить в фирменный салон в Таояне и проводить там целый день. Ничего не делала, только наблюдала. Смотрела, как старшие коллеги обращаются к клиентам, как наклоняются, как она подает полотенце, как помогает клиенту улечься так, чтобы ему было комфортно.

Вернувшись в свой магазин, я почувствовала, что мои руки вдруг стали другими. Я стала точно регулировать температуру воды, а движения стали более уверенными. Хозяин посмотрел на меня с некоторым удивлением и спросил, где я была все эти дни.

Я не ответила.

Я просто постепенно начала учиться наблюдать. Смотрел на взгляды посетителей, на мелкие движения шеи, на то, не сжаты ли у них плечи.

Я заметила, что у некоторых клиентов, когда они лежат, на глазах появляются слёзы. Я не спрашивала и не прерывала процедуру. Просто домыла голову и довела процедуру до конца.

Потому что я знаю: дело не в том, что я что-то сделала не так. Просто они были действительно слишком уставшими, что даже на слова у них не хватало сил.

Тогда я впервые поняла, что руки — это не только инструмент для работы. Ими можно слушать, ощущать, и понимать чужую боль.

5.3. Школа — не убежище, а ещё одна буря

Учащиеся профессионально-технических классов возвращаются в школу раз в три месяца. Я сначала думала, что это будут дни, когда можно передохнуть. Но на самом деле это было просто терпение в другой форме.

Я была старостой класса, старалась следовать правилам и говорила прямо, не умея ходить вокруг да около. Постепенно я поняла, что не вписываюсь в коллектив.

Однажды во время обеденного перерыва кто-то улыбнулся мне, позвал меня на крышу, сказав, что хочет со мной поговорить. Я не задумываясь пошла туда.

Едва я ступила на крышу, как меня схватили за куртку, затем за рюкзак. Со всех сторон посыпались удары, а откуда-то летели книги. Я не сопротивлялась, только закрыла голову руками и надеялась, что всё поскорее закончится.

В тот момент я вдруг поняла. Это были не одноклассники. Это был просто другой набор инструментов, появившиеся в другом месте.

На этот раз никто не войдёт, чтобы помешать. Ни дяди по материнской линии, ни старшего дяди по отцовской. В тот момент я ясно поняла, что я могу устоять только сама.

5.4. Они принесли фрукты, чтобы извиниться, и я наконец почувствовала, что мир отвечает мне

Позже дело приняло большой размах. Дедушка узнал об этом и сказал, что позвонит в полицию. Те люди начали бояться.

Однажды днём, недели через две, я вернулась из школы и увидела у входа нескольких человек. В руках они держали корзины с фруктами, а головы опустили так низко, словно боялись поднять глаза.

Кто-то заговорил: «Прости, мы действительно переборщили». Потом она спросила меня, могу ли я вернуться на занятия.

Я не ответила. Просто кивнул, развернулся и ушёл в комнату.

В тот момент, когда дверь закрылась, я только тогда расплакалась. Не от обиды, а из-за чувства, которого давно не испытывала. Как будто весь мой организм наконец-то смог расслабиться.

Когда человек слишком долго держится, и когда мир действительно отвечает, только тогда ты понимаешь, что у тебя всё-таки есть голос.

Тогда я впервые поняла, что иногда ситуация меняется, не потому, что ты стал сильнее, а потому, что тебя наконец заметили.

В тот день я поняла одну вещь. Меня не всегда будут неправильно понимать.

Запахи и воспоминания. Пластик, апельсины, запах влажного пота и мои собственные руки

В парикмахерской в Тайбэе витает смешанный запах. Аромат шампуня, запах кожного сала на коже головы, а также запах влажной ткани, которая пролежала весь день и постепенно начала бродить.

Моя униформа так и не высыхает на солнце. Спина всегда влажная, с легким соленым привкусом. Это не неприятный запах, а скорее явный сигнал. Я изо всех сил стараюсь выжить.

Ветер на крыше пахнет пластиком, прожаренным солнцем. В тот день я помню только, как мои руки прижимались к железным перилам, пот прилипал к коже, оставляя отчетливые следы. Как будто напоминая мне, что я всё ещё здесь.

Потом появилась та корзина с апельсинами. Впервые я почувствовала, что всё действительно вернулось в нормальное русло.

Помню, когда я очищала первый апельсин, мои пальцы ещё слегка дрожали. Но тот вкус — такой сладкий и такой настоящий. Без всякой преувеличенности, но он сразу же успокоил меня.

В тот момент я вдруг поняла, оказалось, что и я имею право на то, чтобы со мной хорошо обращались. Не потому, что я сделала что-то правильно, а потому, что меня наконец-то заметили.

Те запахи не упростили ситуацию. Но они удержали меня на месте, не давая мне уйти.

Вопрос от «Частота»:

Был ли у тебя когда-нибудь момент, когда ты сказал себе: «Я больше не буду терпеть»?

Было ли это бегством? Или началом? Помнишь, какой запах был на твоих руках в тот момент?

Некоторые семьи рушатся не сразу. Они разрушаются постепенно. Растрескиваются понемногу, по частям погружаются в бездну, пока в конце концов не остаётся лишь холодная тишина.

Это не потеря контроля и не пустота после ссоры. а процесс, в котором звук постепенно затихает. Никто не объявил о конце, просто ты вдруг обнаруживаешь, что то, что раньше поддерживало всё это, уже не слышно.

В тот период в доме не было ни взрывов, ни переворачивания столов. Просто становилось всё тише и тише. Настолько тихо, что даже дышать приходилось потише.

6.1. Тот звонок — и весь дом взорвался

В тот день мама ответила на звонок. Не успела она сказать и пары слов, как её лицо побледнело, она развернулась, ушла в комнату и закрыла дверь.

Я ещё не успела опомниться, как домашний телефон снова зазвонил. На этот раз я взяла трубку.

Этот звонок я не забуду до конца жизни. Звонил папа. В его голосе было что-то тревожное. Он попросил меня заботиться о маме и не забывать о бабушке.

Я на мгновение остолбенела, и сразу же на меня нахлынула ярость. Я потребовала, чтобы он вернулся, и спросила, куда он собирается. Он ответил, что уже слишком поздно.

В тот момент я не испытывала печали, а ощутила настоящий гнев. Как будто меня снова бросили на произвол судьбы.

Я заставила себя успокоиться спросила его, где он находится. Он ответил, что в Гаосюне, но не смог назвать точное место. Он помнил только, что рядом с ним лежала спичечная коробка с именем.