Улыбка черного кота

Глава 1

Я вижу их всех точно сквозь дымку времени – Антона, Сергея, Светлану… Настало время признаться: я хорошо знаю их, они были моими друзьями, мы даже учились в одном классе – те, о ком я сейчас пишу. И все же, вспоминая эту историю, все время думаешь о ее нереальности. Слишком много странного и жестокого произошло с этими людьми. Слишком сильно изменило их время. Слишком хорошо я прочувствовал их удачи и падения, свершения и потери… Только если вам вдруг покажется, что вы тоже узнали этих людей, прошу вас, не торопитесь с выводами. Как говорится, аллюзии запрещены. Поверьте, вы не могли знать моих героев. Вы с ними никогда не встречались…

Стоит мне только закрыть глаза, и я вижу ее, Светлану, – худенькую длинноногую девушку, легкую и пугливую лань с большими глазами, гибкую опасную кошечку. Она всегда была такой, всегда напоминала красивого и опасного зверька – с самого детства. Мать Светланы была обыкновенной закройщицей в ателье, с небольшим окладом, с вечными долгами и унизительным «дотягиванием» от получки до получки. Женщина старалась изо всех сил, чтобы дочка выглядела не хуже других и ни в чем не нуждалась, но это получалось у нее не всегда.

В те времена в столичном центре обеспеченные девочки-подростки уже вовсю щеголяли обновками из валютной «Березки», красились дорогой косметикой, привезенной родителями или знакомыми из-за рубежа, сходили с ума по модным дискам. Мать Светы, хоть и работала сверхурочно, брала заказы на дом, перекраивала из старой одежды для дочери юбки, брюки, иногда даже пальто и куртки, все равно денег отчаянно не хватало. И острая нехватка их, при всей изобретательности, мастерстве и трудолюбии матери, сказывалась постоянно, прежде всего на одежде девочки.

Именно бедность, которую нельзя было ни скрыть, ни замаскировать, чуть не испортила Свете отношения с ребятами в нашем классе. Девочка от природы была одарена хорошей памятью и старательностью, мать привела ее в одну из лучших школ района в пятом классе. Это был тот самый возраст, когда к обычной детской жестокости прибавляется еще и подростковая неуправляемость, желание найти чужака в стае и показать свое преимущество перед ним, но Светина мама, разумеется, об этом не думала. Зато ее девочке пришлось столкнуться со всем этим довольно быстро.

Света еще не успела привыкнуть, оглядеться, как в первую же неделю сентября ее поджидал серьезный удар по самолюбию. Классная руководительница Валентина Ивановна объявила во всеуслышанье список «бесплатников» на обеды в школьной столовой. В восьмидесятые годы, на закате социализма, в нашей стране так было еще принято: если средний оклад в семье составлял менее восьмидесяти рублей на человека (а тем более если семья была неполной, с одним родителем, как у Светы) да если прибавлялось еще и соответствующее письмо-ходатайство от предприятия, ученика ставили на довольствие и кормили в школе за счет государства. Список ребят от нашего класса оказался коротким, он состоял всего из одной фамилии. И это была фамилия Светы – Журавина.

Весь класс, и главным образом девочки, на переменке поднял новенькую на смех. До ее прихода в коллективе не было детей из неимущих семей. И нашим благополучным девчонкам – школа-то была центральная, в одном из арбатских переулков – такое явление показалось диким, а чужая бедность какой-то постыдной. И девочки, пошептавшись во время первого же большого перерыва между уроками, собрались вокруг Светы Журавиной сначала молча, только с хихиканьем и переглядываниями. А потом началось:

– Если ты такая бедная, то зачем тебя перевели в самую лучшую школу района? Мы тебя не звали…

– Девчонки, а может, нам всем скинуться Светке на еду?

– У вас что, денег не хватает? А может быть, твоей маме сшить мне брюки, а за это я стану платить за твои обеды, ну, хотя бы месяц?

Последняя реплика переполнила чашу Светиного терпения. Она залепила однокласснице звонкую пощечину, и вскоре уже отличница и красавица Алина, обливаясь злыми слезами и потирая красную щеку, сидела в школьной медсанчасти, а Света – в кабинете директора. Как ни странно, именно с этого момента Журавина стала лидером среди одноклассниц, хотя и потом ее всегда скорее побаивались, нежели любили.

Больше всего на свете девочке захотелось доказать сверстникам и самой себе, что она такая же, ничуть не хуже ее одноклассниц. Правда, на всю оставшуюся жизнь «не хуже» в Светиных глазах стало синонимом слова «богаче» и означало «у нас такое тоже имеется»… И некому было объяснить ей, насколько опасный крен сделало в тот самый миг ее сознание.

Тогда же у Светы появилось и стремление утвердиться в жизни любой ценой. Ей казалось, что проще всего это сделать в спорте. Она уже занималась художественной гимнастикой, правда, особых чудес не демонстрировала, но способности у нее были – гибкая, ритмичная, к тому же обаятельная и упорная. Такие качества встречаются не так часто, и тренеры хвалили ее. Мать была довольна, что девчонка под присмотром, и поощряла ее занятия.

Света и раньше любила ходить в спортзал, а с того момента, как она осознала свою непохожесть и крайнюю, как ей казалось тогда, бедность, она стала заниматься гимнастикой с настоящей самоотдачей. И на брусьях, и на бревне, и со скакалкой Света работала с утроенным старанием.

К двенадцати годам, когда девчонки начинают стесняться своей неуклюжей фигуры, выпирающей из-под кофточки груди, когда они принимаются отчаянно сутулиться, чтобы спрятать рост, Света научилась до конца управлять своим гибким и сильным телом, поняла себе цену и прекрасно почувствовала, что значит иметь по-настоящему женственный облик. Теперь к слову «богатство» в списке ее внутренних ценностей навсегда прибавилось и слово «красота».

В девятом классе у Светы появились два настоящих друга – Антон и Сергей. Именно с ними она чувствовала себя наиболее уверенно и раскованно. Именно с ними, а не с девочками (подруг у Светы так и не появилось) она могла позволить себе поболтать на любые темы, зная, что они поймут ее, как никто другой. Для этих ребят Света была вне критики. Парни смотрели на нее с обожанием, слушали ее уверенные речи, поддерживали все ее затеи – поболтаться по улицам просто так или сбежать с уроков на утренний сеанс в кино… Антон и Сергей сопровождали ее повсюду, охраняли и развлекали, как могли, были ее верными рыцарями. Конечно, времени у всех троих было мало – занятиями, помимо школьных, родители загружали их на полную катушку, в соответствии с правилами тех лет, но для дружбы время находилось всегда.

Антон и Сергей были закадычными друзьями с детского сада. Знаете, как это бывает, если люди всю жизнь живут на одном месте: сначала рождаются в одном роддоме, потом мамы рядышком выгуливают их по скверу в колясках, потом они оказываются на соседних горшках в группе детского сада, а чуть позже – соседями по парте в первом классе… И у Антона, и у Сереги семьи были с достатком. И у того, и у другого благополучие и социальный статус семей держался на отцах. Дипломат и известный ученый – это были вершины советской иерархии должностей и званий, максимум того, что могла предложить судьба советскому человеку.

Отец Сергея занимал высокий пост в Министерстве иностранных дел, и в ту пору, когда парень доучился до девятого класса, уже стал послом СССР в Китайской Народной Республике. Сергей принимал все почести, неизменно выпадавшие на долю «родственников посла», как должное. Внутренне собранный и честолюбивый, внешне он походил на мать, и в результате оказалось, что Сергей сумел взять от родителей все лучшее.

К пятнадцати годам это был рослый молодой человек с красивым, породистым лицом. Сергей всегда превосходно учился; его подчеркнутый аристократизм, уверенная манера держаться, а главное, высокий социальный статус семьи внушали педагогам уважение к юноше. При этом парень был незаносчив, сообразителен, в меру исполнителен, хотя и не любил напрягаться, – и все это обеспечивало ему ровную и прямую дорогу к золотой медали.

Золотую медаль в качестве жизненной задачи номер один определил для него отец. Он составил для сына схему построения успешной карьеры, первой ступенькой в которой была отличная учеба в школе. В этой семье понятие долга, обязательства всегда находилось на первом месте, и своей успешной жизненной дорогой родители Сергея не в последнюю очередь были обязаны этим качествам. В результате их успехов у Сергея началась совершенно особенная жизнь, резко отличавшая его от одноклассников и роднившая его скорее со сверстниками на Западе, нежели с советскими школьниками.

Мать Сергея обязана была как жена посла почти постоянно находиться с мужем в Китае; Сергею же решили дать возможность доучиться в московской школе, и на все каникулы он ездил к родителям за границу, а в учебное время оставался под присмотром нянек и тетушек, с которыми лихо справлялся. В меру проявляя послушание и в меру обманывая взрослых, а также умело манипулируя учителями, Сергей начал мало-помалу вести тот образ жизни, который считал нужным. Ночных клубов в Москве, правда, тогда еще не существовало, но кое-какие развлечения уже имелись, и Сергей Пономарев, никогда не знавший ограничений в деньгах, с удовольствием проводил время в молодежной тусовке. К счастью, он был достаточно умен и сообразителен, чтобы не слишком откровенно кичиться своим достатком перед друзьями, и удачно избегал пьянства и наркотиков, до которых нетрудно было скатиться в столь юном возрасте молодому богатому шалопаю из обеспеченной семьи.

Регулярные поездки за границу, пусть даже всего лишь в КНР, казались сверстникам Сергея чем-то почти невероятным. Для многих одноклассников его образ жизни был предметом постоянной, плохо скрываемой зависти. Однако они не догадывались, что и обязательств у Сергея было не меньше, чем удовольствий. Он строго следовал определенному плану и постоянно находился под родительским контролем. Семья обязывала Сергея Пономарева быть первым в учебе, причем окончание школы с золотой медалью было лишь первым шагом на пути к осуществлению долгосрочного плана. Далее – МГУ, одно из его популярнейших подразделений – Институт стран Азии и Африки, еще дальше – карьера бизнесмена. Хотя о бизнесе в российские восьмидесятые можно было лишь робко мечтать, отец Сергея отлично знал, что у России с Китаем всегда было и всегда будет большое торговое будущее.

– Если ты хочешь чего-то достичь в своей жизни, – назидательным тоном говорил Сергею отец, – то ты обязан не просто хорошо разбираться в экономике обеих стран, ты должен влезть в шкуру китайца, понять их традиции и менталитет, научиться думать, а не только говорить на их языке… Понимаешь?

И Сергей это понимал. Но и у него, несмотря на серьезные карьерные устремления, все же случались сбои, вполне объяснимые молодостью или простыми, хотя и редкими в его жизни, неудачами. Например, с первым пунктом жизненного плана, золотой медалью, едва не случился большой прокол. Все чуть было не сорвалось. Учительница химии по итогам десятого класса и результатам контрольных работ вдруг решила, что Пономарев знает химию только на «четыре». А это означало срыв всех семейных планов.

Отец, специально взявший отпуск и прилетевший в Москву последней школьной весной Сергея, отправился к учительнице с огромной коробкой конфет и крохотным флаконом французского парфюма. Однако разговор с учительницей ни к чему не привел, и Пономарев завернул в кабинет к директору, которого давно и хорошо знал. Никто не знает, о чем они говорили, но уже через час туда вызвали учительницу химии, и она вышла от директора с красными от слез глазами. Возможность получения Сергеем золотой медали больше никто не оспаривал; впрочем, и оснований для этого он никому больше не давал.