Прах и судьба

Он боялся. Меня. Но почему? Что я такого сделала, чтобы можно было начать бояться собственную сестру? Я внимательно всмотрелась в него, и что-то внутри меня едва заметно, но неумолимо дрогнуло. Светлые волосы, сияющие почти серебром на кончиках, казались еще более яркими, почти ослепительными, чем раньше, и в этом блеске было что-то чуждое. Голубые глаза были все такими же ясными, но в них появилось что-то холодное, отстраненное. Я не видела в них брата.

Лицо, строгие линии, прямой нос – все казалось знакомым, но вместе с тем что-то в выражении брата изменилось. Словно тень, которую я раньше не замечала, легла на его черты, придавая им тяжесть, добавляя года, которые Кодрус еще не прожил. Он постарел. Я всмотрелась, стараясь найти то, что осталось прежним, но в каждом движении, в каждом взгляде ощущалась новая Сила, нечто, что я раньше не могла понять. Даже осанка – некогда самоуверенная – теперь казалась сгорбленной. Что-то изменилось в нем так глубоко, что пугало меня до дрожи в руках.

Я отсела от него подальше. Что-то во мне надломилось, и я не стала держать себя в руках. Хорошо, что Лианна ушла еще затемно, иначе она бы застала весьма неприятную картину разборок между сестрой и братом.

– Ты… – мой голос сорвался, и я тут же поднялась с кровати. – Ты наконец-то решил появиться?

Он хотел что-то сказать, но я перебила, не дав ему такой возможности.

– Почему ты меня оставил, Кодрус? – Слова сами вырвались. – Ты даже не заходил. Ни разу. Я искала тебя повсюду, и нигде… нигде! – Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Мне нужно было поговорить с тобой, ты единственный, кому я могла довериться, а ты исчез. В конце концов, ты мой брат! Как ты мог?!

Он опустил взгляд и, поднявшись с колен, отступил к двери. Я сделала еще шаг вперед, словно боялась, что если не скажу все сейчас, то снова останусь одна в своем одиночестве.

– Ты бросил меня, – продолжала я, а голос предательски дрожал. – Ты знаешь, каково это каждый день прятаться, бояться и не иметь возможности просто поговорить обо всем, что здесь происходит? Знаешь ведь, что я не могу ни с кем это обсудить! Ни с Лианной, ни с Софи, ни с кем! А ты… ты исчез так, словно я тебе не сестра. А теперь ты меня, видите ли, боишься. С чего это?

Молчание между нами было тягучим, наполненным чем-то невыносимым. Я чувствовала, как по спине пробегает холод, но в груди все горело – злость, обида, страх. Меня разрывали на части чувства, и я ощущала, как по ладоням вновь струится золотое свечение. Взгляд, еще один – и я могла увидеть золотые нити, окутавшие Кодруса вокруг его сердца. Интересно.

– Почему, Кодрус? – наконец выдохнула я, потому что голос сорвался в шепот. – Почему ты оставил меня одну?

Он поднял глаза – и в его взгляде мелькнуло что-то, что я никак не могла прочитать. Быть может, тревога? Вина? Или страх?

Кодрус медленно провел рукой по лицу, словно хотел стереть с него всю усталость последних дней.

– Мира… я не специально, – заговорил он тихо. – У меня было слишком много дел. Ты знаешь, я не могу рассказывать всего. Я ведь декан, в конце концов.

– Дел? – я едва не рассмеялась, ощущая, как мои слова сочатся ядом. – У тебя всегда «дела». Но я твоя сестра! Я думала… я верила, что хотя бы ты не отмахнешься от меня.

Он сжал челюсть и шагнул ближе, но меня не коснулся.

– Я должен был держаться подальше, – заговорил он быстрее, сбиваясь. – Чтобы тебя не заметили рядом со мной. Это было ради твоей же безопасности. Ты даже не представляешь, сколько глаз следит, сколько вопросов могут задать.

– Ради моей безопасности? – Я вскинула голову, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. – А что мне от этой безопасности, если я все это время одна? Если я схожу с ума от того, что происходит, и не могу обсудить это даже с тобой? Если мне так страшно, но вернуться домой я попросту не могу?

Кодрус отвел взгляд. Его оправдания рассыпались прямо в воздухе, а вместе с тем я видела, что он сам не до конца верит в то, что говорит.

– Прости, – выдохнул он наконец. – Я хотел прийти раньше, но… все вышло не так.

Я стиснула пальцы, чтобы не сорваться снова. Эти его «но» всегда звучали одинаково. Я видела в нем вину, слышала ее в каждом неловком слове, но пустота внутри меня не становилась меньше.

– Я пытаюсь это понять, Кодрус. Как и всегда понимала.

Я вглядывалась в него, в каждую мелочь, что раньше казалась привычной. В линии лица, в то, как он держится. Но теперь – все другое. Где был мой брат, который одной улыбкой мог сбить напряжение? Куда делась его легкость? Где тот брат, что сорвался и отвез меня в Академию? Неужели произошло что-то, что разделило нас?

Я с ужасом поняла, что передо мной стоял чужой человек. Его плечи казались тяжелее, взгляд – глубже и темнее, а в словах не было тепла.

– Ты изменился, – сказала я, сама удивляясь уверенности в своем голосе. – С тех пор, как мы пришли в Академию. Я не знаю, что ты скрываешь, но это не просто «дела». Это что-то другое.

Он дернулся, будто мои слова попали в цель, но тут же выпрямился.

– Не придумывай, – поспешно ответил он.

Я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Он даже не попытался отрицать по-настоящему – просто отмахнулся. А раньше… раньше он никогда не прятался от меня.

– Ты больше не тот, с кем я сюда пришла, – произнесла я, и в голосе моем зазвенела горечь. – И это пугает меня куда сильнее, чем все, что творится со мной.

В его глазах мелькнула боль, едва уловимая, и это только подтвердило мои догадки. Внутри меня нарастало ощущение, будто я стою на краю какой-то пропасти. Между нами с Кодрусом пролегла трещина, и сколько бы он ни пытался скрыть ее за сухими оправданиями – я уже видела, что она есть.

Он что-то прячет. Что-то важное. И, возможно, не хотел, чтобы я когда-либо узнала правду.

– Ладно, – выдохнула я, отводя взгляд. – Не хочешь говорить – не надо.

Кодрус облегченно выдохнул, но эта его поспешная реакция только сильнее уколола меня. Я сделала вид, что смирилась, но внутренне уже приняла решение.

Я узнаю. Я докопаюсь до правды, даже если придется вытрясти ее из стен Академии, из теней коридоров, из тех, кто шепчется за спиной. Пусть он молчит. Пусть уходит, пряча глаза. Я все равно найду, что он скрывает.

И впервые мысль об этом не напугала меня, а наоборот – разожгла тихое, странное возбуждение. Словно эта тайна была вызовом, на который я обязана ответить. Я посмотрела на брата снова. Он стоял так же прямо, холодный и собранный. Но теперь я знала: за этой маской есть то, что изменило его до неузнаваемости.

И я намерена это раскрыть. Я перевела взгляд на собственные руки. Как жаль, что я только сейчас поняла, что даже не имея этой силы, я имела свою собственную, свой стержень. Его ни одна магия не сможет создать, если ты не возродил его в себе самостоятельно. И я имела свою Силу с самого начала, а теперь, укрепленная броней из магической Силы, убедилась в том, что мне больше не страшно.

– Мира… – прервал затянувшуюся паузу, между нами, Кодрус. – Нам нужно поговорить. Но не здесь.

Я вздрогнула.

– Уйди.

Он замер, изучая меня взглядом, и я ощутила, как внутри что-то защемило. Тишина давила тяжестью, и я не могла это больше выносить.

– Я… прошу тебя, – уверенно проговорила я. – Оставь меня.

Он кивнул и медленно, все еще поглядывая на мои руки, прошел к двери. Только после того, как дверь за ним закрылась, я поняла, что давящая аура, окутывающая брата, покинула комнату вместе с ним. Дышать действительно стало легче.

Утро выдалось серым и тяжелым. Я медленно надела форму, стараясь не смотреть в зеркало: там могла увидеть не себя, а девчонку с золотыми нитями под кожей. Я медленно застегивала пуговицу за пуговицей на мантии, словно каждая была маленькой преградой между мной и сегодняшним днем. Что ж, теперь в отражении напротив я видела прежнюю себя: уставшую и собранную. Все, как и должно быть.

Но внутри бурлило совсем иное.

Тот зачет что-то изменил. Стоило отпустить духа, вместо того чтобы заставлять его подчиниться, и на меня стали смотреть иначе. И как теперь выходить из комнаты? В один миг из серой мыши превратиться в самого обсуждаемого адепта Академии.

Я наклонилась к столу, чтобы взять тетрадь, но мои пальцы слегка дрожали. Все-таки где-то глубоко в груди шевелилось другое чувство. Волнение. Не то тревожное, что держало меня в кулаке весь первый месяц, а другое – теплое, почти сладкое. Будто именно в этот момент я наконец-то перестала быть тенью. На меня смотрят. Меня замечают. Пусть и с осуждением, но все же видят.

Я провела рукой по косе, поправляя выбившуюся прядь, и поймала в зеркале свое отражение. В глазах мелькнула искра – такая, какой раньше там не было. И я даже не знала, откуда она взялась: от страха разоблачения или от радости, что внутри меня все-таки есть нечто большее, чем пустота.

– Хватит, – прошептала я себе, на ходу застегивая ремешок сумки, – сегодня просто учеба.

Выйдя в коридор, я сразу почувствовала перемену. Шепот. Взгляды. Тишина, которая сгущалась там, где я проходила. Кто-то отводил глаза слишком поспешно, словно боялся встретиться со мной взглядом. Кто-то, наоборот, рассматривал с ядовитым интересом. Я уловила чью-то фразу за спиной:

– Вот она…

Сердце ухнуло вниз. Никогда еще стены Академии не казались мне такими узкими.

Я спустилась в общий зал, и там было то же самое. Студенты разговаривали, смеялись, но стоило мне появиться, как смех будто ломался пополам. Кто-то отодвинулся в сторону, уступая дорогу, словно я была заразной. Я села за свободный стол. Лианна плюхнулась рядом. Она молчала, но всем видом показывала, что поддерживает меня. А по ее настороженным глазам я понимала, что меня ожидает допрос с пристрастием. И все равно я ловила косые взгляды, скользящие по моей спине и плечам.

Лекции шли своим чередом. Профессор Ариадна Лигра говорила ровно и строго, раздавая информацию как по списку: формула, демонстрация, комментарий. Я пыталась сосредоточиться на словах, на доске, на книжке перед собой в конце концов, но взгляд невольно вырывался к соседям. Эти невидимые нити внимания, как бы я ни старалась их игнорировать, все равно тянули меня, делая дыхание чуть тяжелее.

Соседка тихо болтала, делилась заметками, смеялась над шутками Маркуса. Мне было легче рядом с Лианной, а она, словно осознавая это, не отходила от меня ни на шаг.

Последняя лекция, казалось, тянулась вечно, но постепенно преподаватель закрыл тетрадь, бросил последний взгляд на нас и оповестил о том, что на сегодня с него и с нас достаточно. Воздух в аудитории мгновенно изменился – кто-то потянулся, кто-то зашуршал бумажками, а я медленно собрала вещи, стараясь не привлекать внимания. Лианна шустро сделала то же самое.

Я вышла из аудитории, ощущая привычное напряжение в плечах, и направилась к столовой. По коридору, смеясь, шли адепты, а я почти не замечала их, погруженная в свои мысли. Моя соседка по комнате уже обогнала меня, и я осталась одна с этим странным чувством, что за мной постоянно наблюдают.

– Мира, – резко раздалось позади меня. – Ты не спешишь?

Я дернулась от испуга, но вовремя сообразила, что это был ректор Эсканар. Повернувшись, я быстро кивнула и поняла, что сейчас мир будто сузился до нас двоих. Я замерла на месте, не сразу найдя с ответом. Его взгляд был настороженно мягким, а сердце все равно застучало быстрее, чем обычно. Хотя, это было уже естественной реакцией на Армана. Думаю, он это тоже знал.

– Я… да, просто иду в столовую, – ответила я.

Он сделал шаг ближе.

– Не спеши так, – сказал он легко, почти шутливо. – А то пропустишь что-то интересное.

Я кивнула, стараясь улыбнуться в ответ. Мы сделали несколько шагов вместе, пока он не остановился у двери столовой.

Выждав паузу, Арман сделал маленький шаг ближе ко мне и так, чтобы никто не слышал, спросил:

– Ты… ничего не рассказывай, если не хочешь, – начал он осторожно. – Но к тебе заходил кто-нибудь из твоей семьи? Например… Кодрус?

Я на мгновение замерла. Интересно, зачем ему эта информация? И как он узнал?

– Нет, – сказала я тихо. – Сегодня утром никто не заходил.

Ректор кивнул, принимая мои слова. То, что я выделила слово «сегодня» уже говорило о многом, поэтому, чтобы не обсуждать это на людях, он едва пожал плечами и буднично глянул на адептов, рассаживающихся в столовой.

– Просто… Хотел убедиться, что ты в порядке. После зачета.

Я удивленно приподняла глаза, а затем ответила:

– Все в порядке. Правда. Спасибо.

Арман лишь отмахнулся. Мы сделали пару шагов к арке, что вела в закуток между столовой и кухней. Арман медленно отводил меня от остальных одногруппников, но я не стала задавать лишних вопросов. Сейчас мы всего лишь ректор и его адептка. От этой мысли я едва не усмехнулась. Да, «всего лишь». Едва мы остановились, как он мельком глянул на меня, а затем задал вопрос:

– Мира… Еще кое-что. Скажи мне честно: ты не замечала чего-то странного в Академии? Что-нибудь необычное, подозрительное, или… кто-то из одногруппников ведет себя несколько иначе?

Я растерянно моргнула.

– Странного? – переспросила я. – В смысле… кто-то с магией выходит за рамки обычного, или просто кто-то ведет себя… необычно?

– Любое, – коротко ответил он. – Любое странное проявление.

Я глубоко вздохнула, вспоминая последние дни учебы.

– Я… не знаю, – пожав плечами, честно ответила я. – Ничего примечательного не замечала.

– Хорошо. Просто… Хочу быть уверенным, что ты держишь ухо в остро. Не все тайны видны сразу, а Академия умеет скрывать больше, чем кажется.

Не понимая сути разговора, я аккуратно кивнула.

– Я буду осторожна, – сказала я. – И буду наблюдать.

– Мира. – Арман понизил голос, наблюдая за входящими в столовую людьми у меня за спиной. – Могу я тебя попросить помочь мне в кабинете? Сейчас?

Я вздрогнула, но не успела возразить. Его хватка была уверенной, но не грубой, и он уверенно направлял меня по коридору, обходя студентов, которые все еще болтали и смеялись. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться, а в голове вертелись всякие нехорошие мысли. Лишь перед поворотом я заметила злой взгляд Кодруса, выбежавшего из столовой вслед за мной. Неужели он ждал меня?

Мы свернули в пустой коридор, и я наконец смогла перевести дыхание. Его взгляд был сфокусирован на мне, и от этого мои щеки раскраснелись еще сильнее.

– Все в порядке. Обычная помощь адептки ректору.

И, прежде чем я успела что-то сказать, он мягко, но твердо подвел меня к двери кабинета. Я ощутила, как мир вокруг сужается, оставляя только его и меня.