Проводница для дракона

Глава 4. Скандал

Стук колес по рельсам становился все ритмичнее. «Северный экспресс» набирал скорость, покидая пределы Альденбурга. За панорамными окнами первого класса мелькали окраины столицы: аккуратные домики с красными черепичными крышами, цветущие сады, деревенские мельницы с медленно вращающимися крыльями.

Анастасия стояла в коридоре вагона, сжимая в руках список пассажиров. Буквы расплывались перед глазами. Мысли возвращались к названной Тимором сумме, к возможности наконец выкупить родовое поместье.

— Анастасия! — окликнул ее молодой проводник в синей форме. — Ты что застыла? Пассажиры требуют чай.

— Да, конечно, Георг. Сейчас займусь.

Она направилась к служебному купе за чайными принадлежностями, но ноги словно не слушались. В голове крутились циферки. Такие деньги она не видела никогда.

Поднос с фарфоровыми чашками дрожал в руках, когда она несла его по коридору. Пассажир в клетчатом костюме недовольно поморщился, получая чай.

— Девушка, вы что-то не в себе. Чашка едва не выскользнула из ваших рук.

— Извините, — рассеянно ответила она.

Анастасия быстро разнесла остальной чай и вернулась к своим обязанностям. Но сосредоточиться не получалось. За окном проплывали зеленые луга, усеянные белыми ромашками. Весеннее солнце заливало купе теплым светом. А она думала о поместье Рокмор, о доме детства, который отец проиграл в карты пять лет назад.

Часы в конце коридора показывали половину двенадцатого. Поезд должен был идти до Розенталя четыре часа. У нее еще было время поразмыслить и все взвесить.

Нет, думать было не о чем. Она уже решилась.

Анастасия выпрямила плечи и направилась к начальнику поезда, герру Краузу. Дверь была приоткрыта. Пожилой мужчина с седыми усами склонился над отчетными бумагами.

— Герр Крауз, можно войти?

— Да, Анастасия. Что-то случилось?

Она переступила порог.

— У меня семейные обстоятельства, — начала Анастасия, стараясь говорить уверенно. — Очень важные. Не могли бы вы отпустить меня в Розентале? Я добралась бы обратным поездом.

Герр Крауз поднял взгляд от бумаг. Его серые глаза внимательно изучили лицо Анастасии.

— Семейные обстоятельства? — переспросил он с недоверием. — Какие именно?

— Тетушка серьезно заболела. Врачи не обещают… — Анастасия запнулась. Ложь давалась ей тяжело.

— Анастасия Рокмор, — медленно произнес начальник, откладывая перо. — Что за странности творятся с вами в последнее время? То опаздываете на смену, то рассеянно работаете с пассажирами. А сегодня всю посадку просидели в купе у герра Ауэра.

Анастасия почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем.

— Я выполняла свои обязанности…

— Обязанности? — Голос Крауза становился холоднее. — Милочка, я тридцать лет на железной дороге…

— Как вы смеете!

— Смею, потому что отвечаю за репутацию этого поезда. — Крауз встал из-за стола. — И не позволю какой-то юной дурочке ее запятнать. Возвращайтесь к своим обязанностям. И забудьте о всяких «семейных обстоятельствах».

— Герр Крауз, — произнесла она тихо. — Вы ошибаетесь.

— Ошибаюсь? Тогда докажите это. Работайте, как прежде, и не отлучайтесь к богатым пассажирам без нужды.

Анастасия молча смотрела на начальника. В груди все клокотало от унижения и гнева. Этот человек судил о ней, не зная ничего. Считал продажной девчонкой, готовой на все ради денег.

— Знаете что, герр Крауз? — медленно произнесла она, снимая форменную шляпку с головы. — Я ухожу!

Она швырнула шляпку на пол служебного купе и топнула ножкой.

— Прямо сейчас!

— Что?! — Крауз вскочил из-за стола. — Рокмор, вы с ума сошли?

— Возможно. Но лучше сойти с ума, чем выслушивать подобные оскорбления!

Анастасия развернулась и направилась к выходу.

— Стойте! Вернитесь немедленно! — заорал герр Крауз ей вслед.

Но она уже хлопнула дверью и быстро зашагала по коридору к императорскому люксу. За спиной слышались тяжелые шаги разъяренного начальника.

Анастасия открыла дверь и шагнула в роскошное купе. Тимор сидел в кожаном кресле у окна, просматривая деловые бумаги. Увидев ее, он поднялся.

— Фройляйн Рокмор.

Анастасия выпрямилась во весь рост.

— У меня больше нет работы проводницы. Я только что от нее отказалась.

Дверь за спиной Анастасии резко распахнулась, и в купе ворвался начальник поезда с багровым лицом. Седые усы герра Крауза дрожали от ярости.

— А вот и она! — заорал он, тыча пальцем в Анастасию. — Герр Ауэр, эта особа больше не работает у нас. Я тебя…

— Простите, но кто вам дал право врываться в мое купе без стука? — перебил его Тимор.

— Я начальник этого поезда! — продолжал кричать Крауз. — И не потерплю, чтобы всякие девицы шатались по вагонам!

— Понимаю, — холодно кивнул Тимор. — Тогда позвольте сообщить вам, что фройляйн Рокмор теперь работает на меня. Так что она «не всякая девица».

— Что? — начальник поезда разинул рот от удивления.

Тимор сделал шаг вперед. Герр Крауз невольно попятился.

— Прошу вас немедленно покинуть мое купе.

— Но… она же только что…

— До свидания! — рявкнул Тимор.

Начальник поезда открывал и закрывал рот, словно рыба. Наконец пробормотал:

— Извините за беспокойство…

Он попятился к двери и скрылся в коридоре.

Анастасия все еще стояла у стены, тяжело дыша после пережитого волнения. Тишина длилась несколько секунд. А потом она вдруг звонко, заливисто, от души расхохоталась.

— Видели его лицо? — Она вытирала слезы смеха. — Как он побледнел! А рот-то как разинул!

Тимор удивленно поднял бровь, наблюдая за этой неожиданной реакцией.

Она выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на Тимора с озорным блеском в зеленых глазах.

— Ну что ж, герр Ауэр, — сказала она, протягивая руку для рукопожатия. — Составим договор?

Глава 5. Контракт

В императорском купе тихо звучал модный радиоприемник — изящный деревянный ящичек с медными деталями, из которого лилась классическая музыка альденбургского королевского оркестра. Струнные инструменты переплетались с нежными звуками флейты, создавая атмосферу утонченной роскоши. Анастасия стояла посреди салона, медленно поворачивая голову, изучая каждую деталь своего нового временного дома.

В лучах дневного света, проникающего через панорамное окно, узоры на стенах словно оживали, переливаясь теплыми оттенками. Хрустальная люстра в медной оправе мягко покачивалась в такт движению поезда, создавая на стенах играющие блики света.

Под ногами лежал ковер глубокого изумрудного цвета с серебристым растительным орнаментом. Анастасия осторожно ступила на него босой ногой, удивляясь мягкости. Ворс был настолько густым, что ступни буквально утопали в нем.

У дальней стены располагался туалетный столик, на поверхности которого выстроились флаконы духов в хрустальных бутылочках, серебряные щетки с инкрустированными ручками, шкатулки для украшений из резной слоновой кости.

— В люксе две спальни, — пояснил Тимор, заметив ее любопытство. — Позвольте показать вам вашу.

Он приоткрыл дверь. За ней открылся вид на просторную комнату с кроватью под балдахином из шелка цвета слоновой кости. Постельное белье было из тончайшего батиста с кружевными оборками.

— Какая изысканная отделка, — тихо произнесла Анастасия, любуясь резными панелями стен. — В нашем поместье спальни были просторными, но такого убранства мы себе позволить не могли.

За окном ритмично стучали колеса по стыкам рельсов. Поезд уже покинул пределы Альденбурга, и за стеклом проплывали зеленые луга, усеянные белыми и желтыми полевыми цветами. Весеннее солнце заливало купе теплым золотистым светом.

Тимор прошел к письменному столу у окна и осторожно сел в кожаное кресло.

— Фройляйн Рокмор, — начал он, когда она наконец устроилась в кресле напротив, — позвольте объяснить суть нашего… соглашения более подробно.

Анастасия выпрямила спину и внимательно посмотрела на него зелеными глазами. В них читались одновременно решимость и легкая настороженность.

— Слушаю вас.

— Прежде всего, нам нужна легенда. История, которая объяснит ваше присутствие рядом со мной в деловых кругах.

Тимор достал из портфеля элегантный блокнот в кожаном переплете и открыл его на чистой странице.

— Представлю вас как дочь моего покойного делового партнера, Эдмунда фон Норденфельда. Он был горным инженером, занимался строительством туннелей в отдаленных провинциях Фракии. В процессе строительства в горных пещерах было найдено несколько драконов и передано мне. Ваша матушка происходила из старинного, но обедневшего рода. Вы получили домашнее образование, — Тимор на мгновение задумался, — и решили воспользоваться моей поездкой, чтобы увидеть северные земли. Ваш покойный отец всегда мечтал показать вам Кайзерхоф.

Анастасия слушала, слегка наклонив голову. Тимор заметил, как она невольно кусает нижнюю губу.

— Фон Норденфельд? — переспросила она. — Но зачем менять фамилию?

— Меня не может сопровождать дама, отец которой дважды проиграл в карты поместье.

Анастасия резко шагнула вперед и нависла над ним. Она не гордилась поступком отца, но не хотела, чтобы на нее смотрели свысока только из-за этого.

— Да будет вам известно, что я пять лет работала, как проклятая, чтобы выплатить долги отца. Отдавала каждую копейку зарплаты, чтобы фамилия Рокмор снова хоть что-то значила.

— А могли бы просто выйти замуж, — спокойно ответил Тимор, пытаясь отстраниться от ее гнева.

— Вам просто повезло, что положение мое столь бедственное, и я вынуждена сотрудничать с вами! — продолжила Анастасия, тыча пальцем в его грудь. — Фон Норденфельд так фон Норденфельд. Но знайте, я не стыжусь своего имени! Я его отмыла тяжелой работой!

Тимор дождался, пока она закончит, затем равнодушно поправил манжет.

— Закончили? — Он открыл портфель и достал несколько листов плотной бумаги. — Себастьян подготовил типовой контракт еще в Альденбурге, — пояснил Тимор, кладя документы на стол. — Остается только вписать ваше имя и подписать.

Анастасия взяла в руки бумагу и пробежала глазами.

— Я ничего пока подписывать не буду.

— Что?

— Сегодня — испытательный день. Вечером, если мне понравится наше сотрудничество, я подпишу договор. Если нет, то возвращаюсь в Альденбург.

— Может, мне найти даму посговорчивее? — Тимор начинал злиться.

— Попробуйте прямо сейчас!

Тимор замер с бокалом в руках. До следующей станции оставалось еще несколько часов пути.

— Черт, — пробормотал он себе под нос.

Анастасия стояла у стола, гордо подняв подбородок, и ждала его решения. В зеленых глазах плясали озорные огоньки — она прекрасно понимала свое преимущество.

И в этом было что-то освежающе новое. Виолетта всегда соглашалась со всем, что он говорил. А эта рыжая бестия смотрела ему в глаза и торговалась, словно равная.

— Хорошо, фройляйн Рокмор. Один испытательный день. Но я тоже оставляю за собой право передумать.

— Справедливо, — кивнула Анастасия.

Тимор прошел к встроенному в стену шкафу. Резные дверцы украшали барельефы с изображениями роз и виноградных лоз. Она распахнул створки и их взору предстали три прекрасных наряда. Дневное платье из шелка цвета весенней зелени с кружевной отделкой. Вечернее — из темно-синего бархата с серебряной вышивкой. Элегантный костюм для путешествий из тонкой шерсти пепельного цвета.

— Они прекрасны, — пробормотала Анастасия, осторожно касаясь шелковой ткани. — Как вы…

— Это багаж Виолетты, моей спутницы, — объяснил Тимор.

— Так это чужие вещи? Фу! — поморщилась она. — Я это не надену.

— Они новые. Виолетта купила их специально для этой поездки.

— Позвольте предложить начать с дневного платья, — раздался голос из-за спины.

Анастасия обернулась и увидела пожилого мужчину в безупречном темно-синем сюртуке — того самого, кого она заметила на перроне рядом с Тимором.

— Себастьян, мой камердинер, — представил Тимор. — Себастьян, познакомьтесь — фройляйн фон Норденфельд.

— Имею честь, фройляйн, — учтиво поклонился камердинер.

Себастьян снял платье с плечиков.

— Мне кажется, этот оттенок будет великолепно сочетаться с цветом ваших глаз. Если позволите, помогу с переодеванием — в путешествии это порой необходимо.

— Себастьян разместился в служебном купе рядом с нашим, — пояснил Тимор. — Так что вы в надежных руках.

— Спасибо, я сама справлюсь. — Анастасия взяла платье и прошла в спальню, прикрыв за собой дверь.

Тимор остался в салоне, рассматривая проплывающие за окном пейзажи.

За дверью раздался звук расстегиваемых пуговиц, шорох ткани и тихое восклицание от удивления. Через несколько минут дверь приоткрылась, и в проеме появилась растрепанная рыжая голова.

— Кажется, я застряла, и мне все-таки нужна помощь.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Себастьян.

Он скрылся в спальне, и вскоре оттуда послышались приглушенные звуки.

Через несколько минут Анастасия выпорхнула из спальни. Преображение было поразительным. Зеленый шелк струился по ее фигуре, подчеркивая тонкую талию и изящные линии плеч. Высокий воротник обрамлял лебединую шею. Цвет платья великолепно оттенял зеленые глаза, делая их еще более выразительными.

— Почти настоящая леди, — с улыбкой произнес Тимор.

Анастасия подошла к высокому зеркалу в резной раме и замерла, изучая свое отражение. Девушка в дорогом платье смотрела на нее из зеркала, и было трудно поверить, что меньше часа назад она носила форму проводницы.

— Почему почти?

— Манеры, фройляйн, манеры.

Глава 6. Уроки этикета

Себастьян появился в дверном проеме салона, неся серебряный поднос с чайным сервизом. За ним следовал молодой проводник с белоснежной скатертью и блестящими столовыми приборами.

— Позвольте накрыть учебный стол, герр, — произнес камердинер, расстилая накрахмаленную скатерть на круглом столике у панорамного окна.

Анастасия наблюдала за происходящим из кожаного кресла, поправляя складки зеленого шелкового платья, которое приятно шелестело при каждом движении.

Себастьян методично расставлял приборы. Справа от тарелки легли три ножа разного размера — большой для мяса, средний для рыбы, маленький для масла. Слева выстроились четыре вилки — столовая, рыбная, салатная и крошечная десертная. Над тарелкой разместились ложки для супа и десерта.

— Боже мой, — пробормотала Анастасия, — да тут целый арсенал.

Ей стало неловко. Она не получила должного дворянского воспитания. В поместье Рокмор подобную сервировку можно было увидеть лишь на картинах в фамильной галерее.

Тимор подошел к столу и взял в руки рыбную вилку — изящный инструмент с тремя зубцами и перламутровой ручкой.

— Первое правило, фройляйн Рокмор. Приборы используются от края к центру, по мере смены блюд. — Он поставил вилку на место. — Никогда не беритесь за столовые приборы, пока не подали соответствующее блюдо.

Анастасия поднялась с кресла и осторожно приблизилась к столу. Обилие серебра и хрусталя немного пугало.

— А если я перепутаю?

— Тогда окружающие поймут, что ваше воспитание оставляет желать лучшего, — мягко, но твердо ответил Тимор. — Садитесь. Начнем с основ.

Он отодвинул стул, дождался, пока она сядет, и только потом занял место напротив. Анастасия невольно выпрямила спину.

— Отлично, — одобрил Тимор. — Теперь салфетка. Разворачиваете и кладете на колени, а не за воротник.

Анастасия послушно развернула накрахмаленную салфетку из тончайшего полотна.

— Руки на столе располагаются только до запястий, — продолжал Тимор, наблюдая за ее движениями. — Локти никогда не опираются на стол, даже во время беседы.

Себастьян подал первое блюдо — легкий куриный бульон с зеленью в изящных фарфоровых чашках.

— Суп едим от себя, — объяснил Тимор, демонстрируя правильное движение ложкой. — Никогда не к себе. И никогда не наклоняемся к тарелке и не поднимаем ее. Тарелка всегда остается на столе.

Анастасия попробовала повторить. Движение получилось неуклюжим. Она попробовала снова. На этот раз получилось изящнее.

— Прекрасно. А теперь самое главное, никогда не оставляйте ложку в тарелке.

За окном поезд проходил мимо небольшой деревушки. Аккуратные домики с красными крышами утопали в зелени фруктовых садов. Дети на улице махали руками проходящему составу.

Себастьян убрал суповые тарелки и подал следующее блюдо — кусочки форели под нежным сливочным соусом.

— Рыба, — торжественно объявил Тимор, беря в руки специальные приборы. — Рыбную вилку держим в левой руке, рыбный нож — в правой.

— Держать приборы в руках я умею, — усмехнулась Анастасия. — Но что особенного в рыбных?

— Ножом мы не режем, а лишь отделяем кусочки.

Анастасия взяла приборы. Они были легче обычных, с красивой гравировкой на ручках.

— Вот так? — Она осторожно отделила кусочек рыбы.

— Верно.

— А что если попадется косточка?

— Незаметно извлекаете вилкой и кладете на край тарелки. Никогда не пользуйтесь для этого пальцами.

Себастьян между тем подливал в бокалы белое вино из запотевшей бутылки.

— Бокал берем только за ножку, — объяснил Тимор, элегантно поднимая свой. — Никогда не обхватываем чашу руками — это согреет вино и оставит отпечатки пальцев. И помните, в обществе дамы никогда не опустошают бокал до дна.

— Почему?

— Потому что это считается признаком… чрезмерного увлечения алкоголем.

За окном пейзаж сменился — поля уступили место холмистой местности, покрытой дубовыми рощами. Солнце клонилось к западу, окрашивая облака в розоватые тона.

Далее последовали основное блюдо и десерт. Тимор объяснял правила обращения с каждым видом приборов, Анастасия старательно повторяла движения. С каждым новым блюдом она становилась увереннее, быстро схватывая тонкости этикета.

— А теперь перейдем к искусству светской беседы, — объявил Тимор, когда Себастьян убрал десертные тарелки.

Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Представьте, что мы на приеме. Я — деловой партнер, которого вы видите впервые. Попробуйте завязать беседу.

Анастасия слегка растерялась.

— Э… добрый вечер?

— Попробуйте еще раз, с улыбкой и большей уверенностью.

— Какой прекрасный вечер, не правда ли? — произнесла она, стараясь улыбнуться естественно.

— Лучше. Но интонация должна быть более мелодичной. В высшем обществе дамы говорят чуть тише обычного, как будто доверяя собеседнику секрет.

Анастасия попробовала снова, понизив голос.

— А теперь представьте, что я делаю вам комплимент относительно платья. Какое у вас изысканное платье, фройляйн фон Норденфельд.

— Благодарю за любезность, — ответила Анастасия, слегка наклонив голову. — Это работа прекрасной портнихи из Альденбурга.

— Превосходно! — одобрил Тимор. — Комплименты принимаются с благодарностью, но без излишней скромности или, наоборот, самодовольства.

За окном начинало смеркаться. Газовые фонари в вагоне зажглись автоматически, создавая уютный теплый свет.

— На какие темы еще можно говорить?

— Погода, искусство, литература, путешествия, мода. Избегайте политики, денег, болезней и любых спорных вопросов.

Тимор встал и прошелся по салону.

— А теперь попробуем отработать походку. В длинном платье нужно двигаться особенным образом.

Анастасия поднялась с кресла. Подол платья элегантно струился по ковру.

— Шаги небольшие, плавные. Представьте, что несете на голове книгу. Плечи расправлены, но не напряжены. Руки свободно покоятся вдоль тела.

Анастасия прошла от двери до окна. Движения получались неуклюжими — ноги постоянно путались в подоле платья.

— Не смотрите вниз, — посоветовал Тимор. — Смотрите прямо перед собой. Ноги сами найдут правильный ритм.

Через пару минут получилось вполне сносно.

— Прекрасно. А теперь — как правильно садиться. Подходите к стулу сбоку, собираете подол одной рукой, опускаетесь плавно, держа спину прямой.

Анастасия повторила движение. Платье красиво распределилось вокруг стула.

— Отлично. И последнее — реверанс. В некоторых ситуациях он может потребоваться.

Себастьян продемонстрировал изящное движение.

— Правая нога назад, левая остается на месте, слегка сгибаем колени, наклоняем голову. Все движение должно быть плавным. Представьте, что вы приветствуете королеву.

Попытка за попыткой, и наконец реверанс получился изящным и естественным.

Себастьян подал свежий чай в тонкой фарфоровой посуде. Аромат бергамота заполнил салон.

— А теперь позвольте рассказать о цели нашей поездки, — сказал Тимор, помешивая сахар в чашке серебряной ложечкой. — Я занимаюсь очень важным делом — помогаю драконьим семьям, попавшим в затруднительные обстоятельства.

Анастасия подняла взгляд от чашки.

— Как именно?

— Многие драконы потеряли способность к превращению из-за болезней или травм. Их называют прикованными. Они не могут летать, звереют. И доставляют своим семьям много хлопот.

За окном проплывали сумеречные поля, окутанные лиловыми сумерками. Первые звезды уже зажигались в потемневшем небе, а где-то в траве мелькали ответные им огоньки светлячков.

— И что вы делаете? — заинтересованно спросила Анастасия.

— Даю им соответствующую работу. Гладиаторские арены, где они могут показать свою силу и благородство, заработать. — Тимор смотрел в окно. — Конечно, бьются они не на смерть.

— Как благородно, — тихо произнесла Анастасия. — И много таких драконов?

— Много. Каждый месяц ко мне обращаются новые семьи. — Тимор сделал глоток чая. — В Кайзерхофе планируем открыть новые арены, расширить программу помощи.

Анастасия слушала, не отрываясь. В груди зарождалось теплое чувство уважения к этому человеку, который тратил свое богатство на помощь другим.

— Это удивительно, — искренне сказала она. — Я никогда не встречала людей, которые так заботятся о других.

— А теперь последняя проверка, — объявил Тимор, поднимаясь. — Себастьян приведет вас в порядок перед ужином.

Камердинер появился с расческами, шпильками и небольшой шкатулкой с украшениями.

— Позвольте создать вам подходящую прическу, фройляйн, — деликатно предложил он.

Анастасия села перед зеркалом. Себастьян умело подобрал и закрепил рыжие пряди, создав элегантную высокую укладку. Несколько локонов изящно обрамляли ее лицо.

— Теперь украшения, — сказал Тимор, открывая шкатулку.

Внутри лежали изящные серьги с изумрудами и тонкий золотой браслет с аметистами.

— Это… это для меня? — удивилась Анастасия.

— Для вас, — улыбнулся Тимор.

Себастьян осторожно закрепил серьги и застегнул браслет. Анастасия посмотрела в зеркало и не узнала себя.