Сделка жизни

ГЛАВА 5. ДЕСЯТЬ МИНУТ

Вечер тянулся. Мы пили, смеялись, танцевали. Димка пытался меня поцеловать, я отшутилась. Саша рассказывал какой-то нелепый анекдот, который никто не слушал. Девчонки обсуждали новую коллекцию какого-то бренда, цены на которую были выше моего месячного бюджета, хотя папа переводил мне суммы, которых хватило бы на съем роскошной пятикомнатной квартиры в центре.

Я пила, но не пьянела. Все думала о нем.

К часу ночи компания начала распадаться. Димка с Сашей уехали в другой клуб, девчонки засобирались домой. Ника зевала и говорила, что у нее завтра важная встреча с каким-то новым ухажером, так что надо выспаться.

— Может, тоже поедем? — предложила она.

— Не хочу. — Я покачала головой. — Давай еще погуляем.

— Где?

— Ну не знаю… На крышу, что ли?

Ника посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— На какую крышу? Ты замерзнешь там. И вообще, ты в своем уме? Полночь, холодрыга, а она на крышу собралась.

— Не замерзну. — Я уже вставала из-за стола, натягивая куртку. — Пойдем, Ник. Ну пожалуйста. Не хочу домой.

Она вздохнула, тяжело, обреченно, но поднялась следом.

— Ладно. Только недолго. И чтобы никаких приключений. Ты меня слышишь, Васька? Никаких.

Мы вышли на улицу. Ночной Питер встретил нас холодным ветром и моросящим дождем, который забирается под куртку, под свитер, под кожу, пробирает до костей. Я подняла воротник и поежилась. Ника вызвала такси, и через пятнадцать минут мы были в районе Петроградки, где среди новых жилых комплексов еще сохранились старые пятиэтажки — дореволюционный фонд, с толстыми стенами, высокими потолками и дворами-колодцами, где всегда темно и сыро.

Наша крыша была на одной из таких пятиэтажек. Мы с Никой и нашими друзьями облазили здесь все, когда учились на первом курсе. Тогда же сделали дубликат ключа от замка на чердаке — старый, ржавый, который открывался только после трех оборотов и удара ногой. С тех пор эта крыша была нашим тайным местом. Сюда мы приходили, когда хотелось побыть в тишине, когда нужно было обсудить что-то важное, когда просто хотелось взглянуть на город сверху и почувствовать себя выше всей этой суеты.

— Ну и зачем нам туда? — Ника поежилась, пока мы поднимались по лестнице. На площадках горели тусклые лампы, пахло кошками и сыростью. — Там же холодрыга.

— Хочу подышать. — Я пожала плечами, доставая из кармана ключ. — И покурить в тишине.

— Курить можно и в машине.

— Не могу я в машине. — Я остановилась у двери на чердак, вставила ключ. Замок поддался не сразу — пришлось надавить коленом. — Там же не видны звезды.

— Какие звезды, Вась? — Ника фыркнула. — Ноябрь. Дождь. Облака.

— А я про них знаю, что они там есть.

Дверь со скрипом поддалась, и мы шагнули в темноту чердака. Я включила фонарик на телефоне — луч выхватил из мрака старые балки, трубы, ворох пыли.

Мы прошли через чердак к металлической лестнице, ведущей на крышу. Я откинула щеколду и толкнула люк.

Холодный воздух ударил в лицо, и я вдохнула его полной грудью.

Крыша была плоской, с невысоким парапетом. Отсюда открывался вид на весь район — старые пятиэтажки, редкие новостройки, шпили соборов вдалеке. Город внизу жил своей ночной жизнью: горели окна, ехали машины, сигналили, где-то играла музыка. Но здесь, наверху, было намного тише. Только ветер и редкие капли дождя.

Я подошла к краю, прислонилась спиной к парапету и закурила.

— Вась, ну что с тобой? — Ника встала рядом, поеживаясь в своей короткой куртке. — Рассказывай.

— Не знаю. — Я выпустила дым в темноту. — Сама не понимаю.

— Из-за этого Зорина?

— Может быть. — Я пожала плечами. — Просто… он какой-то другой.

— Ну и хорошо, — Ника усмехнулась. — Разнообразие тоже неплохо. Или ты переживаешь, что он не подойдет к твоей новой сумке?

— Да не в этом дело, — вздохнула я, закатывая глаза. — Он зацепил меня чем-то. Понимаешь? Я не могу объяснить. Просто хочется подойти и… поговорить. По-настоящему. Не как с этими павлинами, которые только и умеют, что хвастаться тачками и яхтами.

— О, Васька влюбилась, — пропела Ника, и в свете редких фонарей я увидела ее довольную ухмылку.

— Ничего я не влюбилась, — огрызнулась я, хотя сама не была в этом уверена. — Мне… интересно.

Мы помолчали, глядя на город. Дождь моросил все сильнее, ветер пробирал до костей, но мне не хотелось уходить. Здесь, наверху, я чувствовала себя свободной. Как будто все эти проблемы — учеба, родители, бесконечные тусовки — оставались внизу, а здесь была только я и тишина.

— Ладно. — Ника поежилась и зевнула, прижимаясь спиной к стене, чтобы укрыться от ветра. — Я замерзать начинаю. Ты долго еще?

— Не знаю. — Я докурила сигарету, тут же зажгла следующую. — Минут десять.

— Десять? — Она скептически выгнула бровь. — Я тебя знаю. Ты тут на час зависнешь.

— Ну и что?

— А то, что у меня завтра встреча. — Ника вздохнула. — Вась, слушай. Я внизу подожду, ладно? В подъезде. Там теплее. А ты докуривай и спускайся. Только недолго, хорошо?

Я кивнула.

— Иди. Я быстро.

— Обещаешь?

— Обещаю. — Я улыбнулась. — Десять минут, и я внизу.

— Смотри у меня. — Ника погрозила пальцем, чмокнула меня в щеку и направилась к люку. — Если через пятнадцать не спустишься — поднимусь и уши надеру.

— Иди уже, — отмахнулась я, и Ника спустилась вниз.

ГЛАВА 6. НЕ РАЗВИДЕТЬ

Бесконечные мысли крутились вокруг одного и того же — серых глаз майора Зорина и его спокойного, равнодушного голоса.

«Может, правда пойти к нему? — думала я. — Просто подойти и сказать: "Слушайте, Антон, вы мне интересны. Давайте поболтаем". Или это будет слишком по-детски?»

Я вздохнула и затушила сигарету о парапет. Решила пройтись по крыше, размять ноги. Наша пятиэтажка стояла в глубине квартала, и крыши соседних домов были ниже — к ним вели узкие переходы, которые мы иногда использовали, когда хотели исследовать новые места.

Я пошла в сторону дальнего конца, туда, где крыша выходила на внутренний двор. Двор-колодец — классика питерских пятиэтажек. Со всех сторон дома, внизу — мусорные баки, редкие фонари, вечные лужи. И тишина.

Я подошла к парапету, глянула вниз.

И вдруг услышала крик.

Сначала подумала, что показалось. Мало ли, может, кто-то дурачится или это шина взвизгнула, показаться могло. Но крик повторился — женский, отчаянный, полный ужаса.

Я замерла, вглядываясь в темноту внизу. Крыша соседнего дома выходила на внутренний двор — узкий, темный, заставленный мусорными баками. Фонари там не горели, только слабый свет из окон первого этажа падал на асфальт.

Крик резко оборвался.

— Эй! — крикнула я, сама не зная кому. — Там кто-нибудь есть?

Ответом была тишина.

Я прислушалась. Ни шагов, ни голосов — ничего. Только ветер и где-то далеко сигнал машины.

Я перегнулась через парапет, пытаясь разглядеть что-то внизу, но не вышло. Из-за угла, со стороны арки, вынырнул человек. Он тащил за собой что-то тяжелое, волоча по земле. Я прищурилась, вглядываясь — и сердце ухнуло куда-то вниз.

Это было тело. Женское тело. Безжизненно болтающиеся руки, разметавшиеся по асфальту волосы, неестественно вывернутые ноги.

Человек в темной одежде, с капюшоном, низко надвинутым на лицо, волок девушку к мусорным бакам.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Это шутка какая-то? Не может же быть такое, что это тот самый псих, о котором говорил Зорин? А если нет, то сколько тогда психов по Питеру разгуливало?

Человек вдруг замер, будто почувствовал чей-то взгляд. Он медленно поднял голову.

Я пригнулась, вжалась в парапет, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Не видит. Не может увидеть — темно, далеко, я на крыше.

Я зажмурилась что есть сил и стала считать про себя. Секунда. Две. Три. Вечность.

Пришлось собрать в себе последние остатки мужества, чтобы высунуться из своего укрытия.

Человек дернул на себя тело, затаскивая его в тень между баками, и дальше мне было уже не видно.

Я сидела, прижавшись к холодному бетону, и не могла пошевелиться. Мысли разбегались, путались, натыкались друг на друга. Я это видела, черт возьми. Я не сошла с ума. Нет, нет, нет. Это не галлюцинация и не пьяный бред. Я видела убийцу. Может, и не убийцу, конечно, но явно не самого безобидного парня на районе.

И… о боже… он мог видеть меня!

Я вскочила и побежала к люку, на ходу доставая телефон. Руки тряслись так, что я едва не выронила его в темноте.

— Ника! — крикнула я, скатываясь по лестнице на чердак. — Ника, твою мать!

Она уже ждала меня на лестничной клетке, кутаясь в свою куртку и что-то листая в телефоне. Увидела мое лицо и побледнела.

— Вась? Ты чего? Не ори так, разбудишь всех, ментов же вызовут, — прошипела она.

— Там… там, на крыше, — слова путались, не хотели складываться в связные фразы. — Я видела. Убийца. Маньяк. Или не убийца. Не знаю в общем, но он тащил тело, Ника. Он тащил куда-то тело девушки! Прямо по земле!

— Что? — Ника схватила меня за плечи. — Что ты несешь, Вась? Наслушалась Зорина своего?

— Нет! — Меня злил ее снисходительный тон, — Послушай, я серьезно, как никогда, блин! Я видела все своими глазами. — Я почти кричала, чувствуя, как паника заливает все внутренности ледяной волной. — И он меня видел. Ника, он смотрел на меня. Он знает, что я его видела. Нужно искать контакт Зорина! Нужно срочно рассказать это ему!

— Так, стоп, ладно, похоже, ты и правда не шутишь. — Ника взяла себя в руки, хотя голос ее уже дрожал. — И что ты видела? Ну, чтобы сказать этому твоему Зорину?

Я замерла.

Что я видела? Темноту. Силуэт в капюшоне. Тело, которое волокли по асфальту. И все. Ни лица, ни каких-то особых примет. А если Зорин спросит, какого роста был убийца, во что был одет, сколько ему лет? Что я отвечу? «Понятия не имею, было темно»?

— Я… — запнулась я. — Я не знаю. Там же было очень темно.

— То есть ты хочешь позвонить ему и сказать: «Майор Зорин, я видела, как кого-то тащили, но ни примет, ни особых черт не знаю»? — Ника выгнула бровь. — Он же пошлет тебя куда подальше.

— Но я должна что-то сделать! — выпалила я. — Не могу же я просто взять и забыть.

— Ладно. — Ника вздохнула. — Давай хотя бы придумаем, что ты ему скажешь. И попробуем найти его номер.

— Он же был в том клубе, может, до сих пор там? — предположила я.

— Пока будем кататься туда-сюда, нас тоже утащат за баки… — многозначительно протянула Ника.

— О нет, меня убьют. Ника, мне конец, — жалобно проскулила я.

— Спокойно, подруга. Так и быть, не буду тебе говорить, что не стоило тащиться на крышу в такое время. Надеюсь, ты раскаиваешься. У меня есть знакомые на юрфаке. — Она уже доставала телефон, листая контакты. — Сейчас, сейчас…

Мне было не до шуток. Возможно, потому что это я видела, как безжизненное тело девушки тащат по грязному асфальту, и не знала, увидело ли то животное меня или мою одежду. Так или иначе, я была благодарна Нике, потому что она уже позвонила своим важным знакомым, быстро переговорила, потом сбросила.

— Сказали приехать в отделение на Садовой. Зорин сейчас там. Он курирует это дело, его как раз вызвали срочно. Такси будет через десять минут.

Я выдохнула, чувствуя, как страх постепенно отпускает, сменяясь лихорадочным возбуждением.

— Поехали. Быстрее.

ГЛАВА 7. РОЗОВЫЙ ПОЛУШУБОК

Такси неслось по ночному Питеру, разрезая лужи и мигая поворотниками. Я сидела на заднем сиденье, вцепившись в колено Ники, и не могла успокоиться. Пальцы дрожали, в голове пульсировала одна единственная мысль: я видела, видела, я все видела.

— Вась, успокойся. — Ника сжимала мою ладонь, пытаясь поддержать, хотя сама была не лучше и всегда старалась придавать коже оттенок аристократической бледности самым светлым тоном пудры. — Ты трясешься как осиновый лист.

— Как я могу успокоиться? — Я повернулась к ней, чувствуя, как голос срывается на крик, и, бросив взгляд на водителя, зашептала ей на ухо: — Ника, я видела труп. Человек тащил тело, как мешок с мусором. А этот… этот урод видел меня. Точно видел!

Ника тоже бросила взгляд в сторону водителя и так же тихо заговорила:

— Формально, мы не знаем труп это или… — Она осеклась, поймав на себе мой убийственный взгляд. — Да, да, ты права. Поэтому мы и едем к Зорину, — твердо добавила она, для большей убедительности кивая головой. — Расскажешь все, он разберется. Это его работа.

Я кусала губу от стресса. Ладно, сделаю вид, будто не заметила, что она пытается говорить со мной, будто я сумасшедшая. Просто проигнорирую этот факт, ведь сейчас есть дела поважнее.

За окном проплывали пустые мокрые улицы. Огни витрин отражались в лужах, создавая причудливую, мерцающую картину. Город видел десятый сон, не подозревая, что где-то там, в темном дворе-колодце, только что произошло убийство. Да хрен с ним, «возможно» произошло.

Отделение на Литейном оказалось серым, неприметным зданием, каких в Питере сотни. Ника договорила о чем-то с таксистом, и мы вбежали внутрь, отряхивая капли дождя с курток.

Дежурный — пожилой мужчина с роскошными усами — поднял на нас тяжелый взгляд.

— Мы к майору Зорину, — выпалила я, почти не дыша. — По срочному делу.

— А он вас ожидает?

— Ожидает! — Я повысила голос, переглянувшись с Никой, та уверенно кивнула.

Усатый помедлил и кивнул на пластиковые стулья у стены.

— Имя? — спокойно спросил он.

— Василиса Ромашкина, — сообщила я.

— Подождите. Доложу.

— Мы не будем ждать! — Я уже шагнула к коридору, когда Ника схватила меня за руку.

— Вась, не кипятись. Сейчас все будет, ну.

Минута ожидания показалась мне вечностью. Я мерила шагами холл, сжимая и разжимая кулаки. Ника сидела, прикрыв глаза, и массировала виски, томно вздыхая. Она изображала вселенскую усталость, но я-то прекрасно знала, что устать она сегодня могла разве что от активных тусовок.

— Вась, ну прекрати уже эти хождения, — простонала она. — Если у меня сегодня будут отеки под глазами, я, честное слово, не прощу тебе испорченное свидание.

Я замерла, прожигая подругу взглядом. Да вот только она не могла этого видеть, продолжая свой «сеанс релаксации». Я хотела было уже возмутиться в полный голос, но усатый наконец вернулся и кивнул на дверь в конце коридора.

— Заходите. Только спокойнее, дамочки. Спокойнее.

Я пролетела мимо этого мужика, смерив его недовольным взглядом. Мы прошли по длинному коридору с казенными стенами, мимо закрытых дверей с табличками. Я толкнула нужную дверь, не постучавшись, и влетела внутрь, как торнадо.

Зорин переглянулся с мужчинами в форме — те лишь недоуменно пожали плечами, явно не понимая, что происходит и кто эта наглая девчонка, ворвавшаяся к ним посреди ночи.

— Подождите здесь, — сказал он коллегам. — Мы ненадолго.

Он вышел из-за стола, кивнул мне и Нике, и направился к выходу из кабинета.

— Пройдемте в соседнюю комнату, — бросил он через плечо. — Там поговорим.

Мы вышли следом. Он открыл дверь в соседний кабинет — такой же маленький, душный, заваленный папками, но пустой. Жалюзи на окнах были опущены.

Зорин закрыл за нами дверь, подошел к столу и повернулся ко мне.

— Что происходит? — сказал он ровно, без намека на приветствие.

— Я видела убийцу! — выпалила я, подлетая к столу и опираясь на него руками. — Сегодня ночью, на крыше. Сначала услышала крик, а потом увидела, как какой-то человек в капюшоне тащит тело девушки к мусорным бакам. Девушка, мертвая, я уверена. Он убил ее и…

— Василиса, да? — Зорин перебил меня, поднимаясь из-за стола. Он был выше, чем я запомнила, и его спокойствие действовало на нервы сильнее, чем если бы он начал кричать. — Вы можете говорить тише? Здесь не конференц-зал и не ваша тусовка.

— Да что с вами со всеми? Вы меня вообще слышите? Какая разница, тише или громче? — Я не сбавила тон. — Я говорю вам: человек убит. Ее тело сейчас лежит где-то в переулке по Малой Посадской, на Петроградской стороне. За мусорными баками. Если вы немедленно не вышлете туда людей, то…

— Мы уже выслали. — Зорин прервал меня, и я замерла с открытым ртом. — Тело девушки нашли еще несколько часов назад. В том же районе, но не в том месте, которое вы описываете. Другой двор, другой дом.

— Но… — растерялась я. — Это было не несколько часов назад, понимаете? Значит, есть еще одно тело…

— Приметы? — Зорин смотрел на меня в упор. — Что вы видели, кроме темного силуэта и тела? Во что была одета девушка? Рост, волосы, особые приметы?

Я задумалась, прокручивая в голове картинку. Было слишком темно, чтобы что-то четко разглядеть. А еще слишком далеко и слишком страшно. Но вот кое-что я, кажется, вспомнила.

— Розовый полушубок, — сказала я, внезапно даже для самой себя. — Искусственный мех, кажется. Я разглядела, когда он тащил ее мимо фонаря. Розовый, короткий.

Зорин нахмурился. Что-то мелькнуло в его глазах.

ГЛАВА 8. ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА?

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Меня услышали. Наконец-то.

— Допустим. — Зорин снова сел за стол, жестом приглашая нас сесть на стулья напротив. — Но мне нужно больше конкретики, а не это сумбурное размахивание руками. Вы видели лицо? Можете описать? Рост или телосложение? Одежду? Особые приметы?

— Нет. — Я тоже опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают меня. — Было темно. На человеке был капюшон. Я видела только силуэт.

— Силуэт, — повторил он с легкой усмешкой. — Хорошо. А девушку? Тоже силуэт?

— Девушку я почти не видела, только когда он тащил ее мимо фонаря. Розовый полушубок. Короткий, пушистый. И волосы… кажется, светлые.

Зорин что-то пометил в блокноте.

— Дальше.

— И он посмотрел на меня, — добавила я. — Он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Я уверена.

Зорин помолчал, изучая мое лицо. Потом откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Хорошо, Василиса. Допустим, вы все это видели. Но у меня есть один вопрос. — Он наклонился вперед. — Вы что-нибудь употребляли в течении последних суток? Алкоголь? Что-то еще?

Я замялась. Ника за моей спиной издала какой-то сдавленный звук.

— Бокал шампанского, — сказала я. — Один.

— Один? — Зорин выгнул бровь.

— Ну… может, два. И коктейль. — Я почувствовала, как щеки заливает краской. — Но я была в полном порядке. Я адекватно оценивала ситуацию.

— Конечно, — с издевкой сказал он. — Вы выпили алкоголь, потом полезли на крышу, где находиться вообще-то — так, к слову, — запрещено. В темноте увидели какую-то тень и решили, что это маньяк. Я правильно понимаю?

— Не какую-то тень! — Я вскочила. — Я видела тело! И слышала крик!

— Сядьте, — сказал он спокойно, и я не стала спорить. — Я не говорю, что вы ничего не видели. Но как следователь я должен учитывать все факторы. В том числе и состояние свидетеля.

— То есть вы мне не верите?

Я вся кипела от негодования.

Он помолчал, потом встал из-за стола.

— Хорошо, — заключил он, не ответив на мой вопрос. — Поедете с нами. Покажете место.

Я опешила. Не ожидала такого поворота.

— Правда?

— Вы — свидетель. — Он говорил ровно, без намека на любезность. — Без вас мы не поймем, откуда тащили, куда тащили, в каком направлении скрылся предполагаемый преступник. Это нужно показывать на месте. Только, Василиса… — Он посмотрел на меня в упор. — Если мы приедем на место и ничего не найдем, вы поедете домой и забудете эту историю. И больше не будете дергать меня по пустякам.

— А если найдем? — не сдавалась я.

— Тогда будем разбираться, — сказал он и передернул плечами. — А вот ваша подруга останется здесь.

— Что? — подала голос Ника. — Почему?

— Потому что видела Василиса, — отрезал Зорин. — И потому что вы, судя по всему, тоже не воду пили. Я прав?

Ника покраснела и что-то невнятно пробормотала.

— В общем, так. — Зорин уже надевал куртку. — Василиса едет со мной. Вы ждете здесь или едете домой.

— Я буду ждать здесь. — Ника посмотрела на меня. — Ты позвонишь?

— Конечно. — Я сжала ее руку на прощание.

Мы вышли на улицу. Ночной Питер встретил нас холодным ветром и моросящим дождем. Зорин сел за руль рабочей машины, я — на пассажирское сиденье впереди. Всю дорогу он молчал. Только один раз спросил, не глядя на меня:

— И часто вы на крыши лазаете?

— Не ваше дело, — буркнула я.

— Угу, — усмехнулся он. — Мне кажется, или вам вообще плевать на правила?

— Не кажется, — ответила я. — Вы же гений сыска.

Он ничего не сказал, но я заметила, как дернулся уголок его губ. Мы ехали молча. Город за окном мелькал огнями витрин и редкими фарами машин. Я смотрела на темные силуэты домов и думала о том, что сейчас увижу то место снова. Только теперь не с крыши. А если там и правда будет та девушка… Черт.

Сердце колотилось где-то в горле.

Мы приехали на Малую Посадскую. Зорин заглушил двигатель, вышел из машины. Я старалась не отставать.

— Ну, показывайте, — сказал Зорин, включая фонарик на телефоне.

Я подошла к тому углу двора, откуда смотрела с крыши.

— Я была там. — Я показала рукой на парапет, за которым пряталась. — А он был там. — Теперь на арку, из которой вынырнул силуэт. — Вышел оттуда. Тащил ее к бакам. Волоком. Она не двигалась.

Зорин подошел к арке, посветил фонариком на асфальт. Потом медленно прошел до мусорных баков, осматривая каждый метр.

— И куда он скрылся?

— За баки. Я не видела дальше. Мне показалось, что он заметил меня, и я спряталась.

Он ходил по двору минут десять. Светил на стены, на асфальт, на баки. Потом вернулся ко мне.

— Здесь ничего нет, — сказал он. — Ни крови, ни следов волочения. Ничего.

Он обошел двор еще раз, подсвечивая темные углы фонариком. Я не знала, что он ищет, поэтому просто наблюдала со стороны.

— Возможно, вам показалось, — заключил он и посмотрел на меня в упор. — Алкоголь плюс темнота, плюс впечатлительность. Не самый надежный коктейль для свидетельских показаний.

— Я была трезвая! — почти крикнула я.

— Два бокала шампанского и коктейль, — напомнил он. — Я приму ваши показания к сведению, но пока они нам мало что дают.

Хотелось расплакаться от бессилия. Как так вышло, что ничего нет?

— Я вызову людей, мы проверим соседние дворы. Поговорю с местными. Но вы — поедете домой. Сейчас.

— Я могу помочь…

— Вы уже помогли, — перебил он. — Дальше — наша работа.

Я хотела спорить, но поняла, что бесполезно. Он уже поворачивался к машине.

— Вас отвезти обратно к участку или куда-то еще?