Смешное отражение

звёзд! Потому, что не единым хлебом жив

человек. К. Паустовский.

Здравствуйте милые друзья, соотечественники, и будущие потомки! Это мой последний разговор с Вами. Я очень болен. Видимо, уже не выправлюсь. Но это не самое главное! Мне давно желалось поговорить и кое-что объяснить, просто побеседовать с Вами. Помнится, слушать меня любили многие, я был когда-то балагуром, весельчаком, остроумным шутником и большим оригиналом! Каюсь, по молодости и юношескому неприятию всего серого и тусклого, желал выделиться. Был максималистом, эстетом, любил всё прекрасное, утончённое! Считал – в человеке всё должно быть неповторимым – как внутреннее, так и внешнее его устроение. Поэтому и в одежде был оригиналом. Присутствуя на светских раутах в Лондоне, всегда держал в руках цветок. Любил яркие, не затасканные остроты. Когда я, совершая турне по Америке, возвращался домой, то на таможне показывал свой чемоданчик. Меня спросили:

– Есть ли у Вас то, что следует задекларировать?

Я подумал и ответил:

– Если только мою гениальность!

Все засмеялись. Эта фраза моментально перелетела в Европу и достигла Англии, Франции и других стран. Что я говорил в виде своеобразной шутки, сразу подхватывалось людьми, передавалось из уст в уста. Это льстило моему самолюбию. Мне совсем не нравились затхлость и серость, окружающие меня!

Но сейчас я хочу сообщить нечто важное: я был не виноват в том, в чём меня обвинили, приговорив к двум годам тюремного заключения. Ничего не было плохого, в наших отношениях с лордом Альфредом Дуглас. Между нами не имелось запрещённой близости. Просто он казался мне ангелом, необыкновенно красивым и обаятельным, в отличие от других, чопорных, надменных и тщеславных людей. Мнилось мне, красота должна быть доброй, поэтому, она всегда привлекает. Такое, мне думалось, у неё свойство! Это отображено мною в книге «Портрет Дориана Грея». В романе – художник, написавший портрет Дориана Грея, был очарован им. Мастер старел, вдохновение уходило от него. Он не находил достойного объекта для отображения в своих работах. Всё казалось не стоящим. И вдруг, словно подул нежный ветерок, встретился прекрасный юноша, чистый, милый, любезный, неиспорченный. И художник, как бы ожил. Дориан питал его творчество своими – свежестью, необыкновенной красотой и оригинальностью.

Подобное происходило со мной в реальности. Мне нравились молодость лорда, внешняя обаятельность, свежий взгляд на жизнь, своеобразная, неординарная манера рассуждения. Это восхищение питало меня новыми силами для творчества. Всего лишь! Но это является существенным для художника! Если женщина дружит с прекрасной милой, рассудительной и чистой девушкой, значит, их можно считать лесбиянками? Нет, абсурд. Так же было и у меня с молодым лордом – Бози. Я звал его уменьшительно, потому что, тот казался мне ещё ребёнком. Он был младше меня на шестнадцать лет. Меня судили, обвинили в извращённости, посадили в тюрьму на два года, что, разумеется, сломало, уничтожило меня. Но фактов преступления не было. Я шёл против лживых устоев общества, взрывал его изнутри своими пьесами, рассказами и сказками. Желал показать фарисейскую приземлённость, ханжество, царящие в обществе, чтобы люди, осознав это, делались лучше, чище, добрее. Я высмеивал также фальшь, жадность, эгоизм людей. Видимо, это не нравилось власть предержащим.

Примечания