Все любят Маргариту, но она мертва

5

Пятница, 11 апреля

Поппи

Утром сорокового дня рождения Маргариты – первого со дня ее чертовой смерти – у Поппи с четырех утра не было сна ни в одном глазу. Она на цыпочках прокралась в гостиную в выцветших фиолетовых трусах и принадлежавшей сестре футболке с эмблемой «Флитвуд Мак», купленной на концерте в Риме. Поппи включила чайник, сделала чашку слабого сладкого чая и села на диван перед окном, наблюдая за тем, как небо из черного потихоньку синело и в конечном счете остановилось на бежевых тонах. Она поджарила две сдобные лепешки, густо намазала их маслом (как они обе с Маргаритой любили) и съела, глядя в телефон, который теперь принадлежал ей.

Поппи листала от конца к началу их с сестрой бесконечный разговор в мессенджере. Вдвоем они веселились так, как не могли ни с кем другим. Дурачились, как маленькие. Были ласковы и однообразны. Грубы, ядовиты и злы. Когда Поппи дочитала диалог, она поплакала, съела еще одну лепешку и позвонила родителям.

Трубку снял отец. Он заикался и запинался, словно пунктирная линия. В день смерти старшей дочери его голос потерял былую звучность и уверенность и теперь всегда прерывался, как будто ему нажимали ладонью на грудь.

– П-П-П-Поппи! – Отцу удалось выговорить ее имя только с четвертой попытки. – Нам тебя сегодня не хватало. Скучаем по тебе, д-дорогая.

– Я знаю. И я скучаю, папа.

– Мы вчера смотрели домашние видео. Одну из ваших старых п-постановок.

– Да? И Маргарита была главной звездой?

Отец засмеялся.

– Вовсе н-нет!

Тут трубку взяла мама и спела «С днем рожденья тебя!» для Маргариты – всю песню целиком, до конца. Поппи молча слушала и скрежетала зубами. Родители, судя по всему, собирались сходить на могилу. А потом мама приготовит любимый обед Маргариты – сначала рыбный пирог, потом бананово-карамельный пирог баноффи.

– А папа сделает коктейли твинкл!

– М-м-м, – выдавила Поппи, смахивая безмолвные слезы. – Ей бы понравилось, все очень классно.

– Она будет мысленно с нами.

– Конечно, – согласилась Поппи.

– А ты что запланировала, милая? Какое-нибудь приключение?

– Пока точно не знаю, – сказала Поппи, потому что деньрожденную проделку этого года ей придется сохранить в секрете от всех навсегда. – Целую, позвоню завтра. Пришлите мне фото пирогов.

Начиная с подросткового возраста сестры организовывали друг другу сюрпризы на день рождения. Что-нибудь классное, странное или безумное. В прошлом году, на тридцать шестой день рождения Поппи, Маргарита отвезла ее в парк приключений «Go Ape». В поезде по пути в Дорсет они съели какой-то странный шоколадный батончик, а когда добрались до места, Поппи так хохотала при виде Маргариты в шлеме и страховых ремнях на зиплайне, что аж описалась. Но по мере приближения этого дня рождения сестры Поппи не чувствовала ничего, кроме ужаса.

До тех пор, пока ей не написал Джейк и не предложил встретиться ровно в тот день, в который Маргарите исполнилось бы сорок. Это показалось ей не столько совпадением, сколько вмешательством сестры. Поппи поспорила со своим отражением в зеркале об этике, и они пришли к соглашению. Правила будут такие: это ровно на одну ночь. И никакого чувства вины по поводу Сэма, потому что он тут ни при чем и их отношения тоже. Это просто приключение, которое она себе устроит на день рождения сестры. На одну ночь Поппи станет Маргаритой.

Поэтому она ответила на сообщения Джейка словами, которые ни за что бы не употребила сама, а когда печатала все это, аж высунула язык. Потом нажала «Отправить», обмерла от ужаса – и вдруг, словно яркие вспышки фейерверка во тьме, мир Поппи зажегся блистающими огнями.

И вот она здесь, у открытой двери модной димсамной, которую предложил Джейк, на краю Виктория-парка. Поппи назвала его имя стоявшей у бара невысокой женщине с пирсингом щеки, утопающей в мешковатой белой футболке. Женщина указала ей на мужчину, сидевшего в одиночестве за самым дальним столом во дворе, и Поппи двинулась к нему, постукивая каблуками Маргаритиных ковбойских сапог по квадратной черной плитке.

– Привет! – сказала она, когда подошла к столу. Откинувшись на спинку скамьи, Джейк смотрел наверх, на гирлянды красно-оранжевых фонарей, расчертивших небо. Он не отреагировал, так что она повторила: – Здорово! – Слово вырвалось само, и она тут же о нем пожалела.

На «здорово» Джейк к ней повернулся.

– Маргарита?

Он обошел скамью, и Поппи почувствовала, что он сейчас ее обнимет, а может, поцелует. Столько вариантов поздороваться, столько возможностей все испортить – ей стало страшно.

– Маргарита, да?

На секунду Поппи захотелось развернуться и убежать, и тут она оказалась в его объятиях, прижатая щекой к его рубашке. Поппи замерла, разглядывая ресторан: деревянные стены, темно-зеленые лампы, блестящие столики, заставленные маленькими яркими тарелками с едой, и нормальные люди, нормально проводящие пятничный вечер.

– Маргарита, – подтвердила Поппи. Она слышала, как у Джейка колотится сердце в груди, а может, это у нее стучала кровь в ушах. – Да. Привет.

Джейк сделал шаг назад, но продолжал держать руку у Поппи на плече.

– С тобой все в порядке? – Ресницы у него были так же хороши, как и на фото, а глаза еще лучше – карие с желтыми искорками, которые окружали зрачки, словно лепестки. Глаза-подсолнухи. По мере того как Поппи в них глядела, они раскрылись, закружились водоворотом, завертелись, как спицы колеса, и ей пришлось закрыть глаза.

– Я немножко странно себя чувствую, – сказала Поппи. На самом-то деле она просто была пьяна. Гораздо пьянее, чем собиралась.

– В хорошем смысле слова странно или в плохом? – спросил Джейк, все еще держа ее за руку.

Поппи кивнула. Покачала головой. Она чувствовала запах его одеколона – он напоминал что-то первобытное, но экзотичное, словно послеобеденный секс на пляже, словно человеческое тело, цитрусы и шторм.

– В хорошем, наверное, – сказала она. Потом ей представилась сестра, ухмыляющаяся ей и поднимающая большие пальцы. Открыла глаза. Улыбнулась ему. Села.

– Ну, – Джейк тоже сел, – очень рад наконец с тобой познакомиться. – Голос у него был низкий и густой. – Наши профили совпали больше года назад, представляешь?

– Да, я… Да, мы… – У Поппи дрожала рука. Она повозилась с бутылкой воды, налила им обоим, сразу выпила свою порцию, налила еще, выпила еще. Потом взяла коктейльное меню. – Я просто… – Слова перед ней плясали, падали и казались совсем бессмысленными. – Пойду возьму еще выпить. То есть просто – выпить. Сегодня первый раз… – соврала она.

Пообедав с Джеттой в пабе возле квартиры Маргариты – хозяева ее хорошо знали, так что обед был за их счет, – Поппи купила в магазине алкоголя возле парка бутылку шампанского. Потом пошла к сестре, открыла шампанское и налила себе бокал. Посмотрела подряд два фильма с Голди Хоун, смеясь и вслух комментируя происходящее. Когда дело стало близиться к вечеру, Поппи встала перед плотно набитым шкафом сестры, изучая бурлящий водоворот вещей. Сестры всю жизнь дразнили друг друга по поводу стиля одежды. Поппи носила только серое, темно-синее, черное, белое и джинсовку, а Маргарита носила что хотела. Она одевалась как цветочная клумба, как Фрида Кало, как фланер, как гепард, как их дедушка. Для работы у нее были костюмы и шелковые рубашки всех цветов радуги, и не только радуги – еще и неоновые, в полоску, с по-настоящему буйными узорами.

После смерти Маргариты один вид ее одежды разрывал Поппи сердце – худи с пятнами от рагу на манжете, кричащие шляпки, шелковое кимоно, которое сестра надевала, когда ей было грустно. Но сегодня Поппи чувствовала себя до странности великолепно, раздеваясь и натягивая боди с низким вырезом на спине и невероятно броские брюки, которые Маргарита купила в винтажном магазине в Сан-Франциско и называла «психоделические штаны». В ванной сестры Поппи подводила глаза черным, пока стрелки не заблестели, как когда-то делала сестра, потом уложила волосы на макушке венком толстых рыхлых кос. Она посмотрела на себя в большое зеркало и восхитилась произошедшим преображением.

– Сегодня я в роли… – Она покружилась, потом допила шампанское.

Джейк, скрытый от нее меню, которое Поппи держала в руках, что-то говорил. Она опустила меню, чтобы видеть его лицо. Джейк наклонился вперед.

Волосы на висках у него начали седеть, и, возможно, он выглядел старше, чем она ожидала, но вообще-то вживую Джейк был очень сексуален.

– Я говорил… – Он явно повторял то, что она прослушала. – С днем рождения! Я польщен – свидание со мной в собственный день рождения! Как он проходит, хорошо?

– Да, отлично. Просто планы на вечер отменились… – сказала Поппи, надеясь, что это достаточное объяснение, почему она вдруг встречается с незнакомцем в свой предполагаемый сороковой день рождения. Она перевела глаза на шею Джейка, на волоски на груди, видные над мятой рубашкой.

– Так что у тебя появилось окошко. Мне повезло. – Джейк улыбнулся, и на обеих его щеках закружились водоворотом ямочки.

– Да, окошко, – согласилась Поппи. Хотя этот вечер, это свидание и есть окошко. Через него она на несколько часов вылезет в мир, где живут и дышат они обе – и Поппи, и ее сестра. – Я очень хочу выпить. – Поппи повернулась, оглянулась и замахала меню, как белым флагом.

– И я тоже. Я вижу официанта. Он как раз нам кивнул, – сказал Джейк.

Поппи не могла придумать, что сказать. Она улыбнулась, потом приняла выражение лица, которое показалось ей слишком суровым, поэтому снова улыбнулась и приняла другое выражение лица, которое показалось ей безумным.

– М-м. Ну так расскажи, Маргарита, как у тебя дела? – спросил Джейк. – Как проходит день рождения?

– Отлично. Да. Ну, я выпила шампанского, посмотрела «За бортом» и… – Поппи понятия не имела, к чему ведет. Честность тут явно не годилась. – Съездила в «Go Ape». – Она положила обе руки на лежавшее на столе меню, потом сжала губы.

– «Go Ape»? Парк приключений?

– М-м.

Ничего.

Ничего.

Блин.

– Я как-то съездил в «Мир приключений Чессингтон» на день рождения, – сказал Джейк торопливо – таким тоном люди обычно что-нибудь сообщают, когда хотят заполнить паузу. – Но мне, кажется, было десять. – Он подмигнул.

Маргарита частенько подмигивала. И до сих пор из всех, кого встречала Поппи, ей единственной это удавалось. Когда она подмигивала, это выглядело великолепно, порочно, но иронично. Вроде бы простая штука, да, но одновременно почему-то очень стильная.

– Извини, – сказал Джейк. – Я экспериментирую с подмигиванием. Я, случаем, не похож на маньяка?

– Похож, – отозвалась Поппи с усмешкой. Она вдохнула и почувствовала, как на коже у нее словно потрескивает фейерверк, блестя розовым и серебристым.

– Ладно. Понял. Извини.

– Да ничего. – Поппи посмотрела на собственные руки и покрутила на пальце сестрино золотое кольцо в виде змеи. Она хотела показать Маргарите, какая она храбрая. Хотела, чтобы сестра ею гордилась, так что подняла голову и подмигнула в ответ.

Джейк как раз пил воду из бокала, но, увидев это, дернул головой, щеки у него раздулись, как у рыбы фугу, и он выплюнул воду на стол и на Поппи.

– Ох, прости! – Он встал, взял черную салфетку из контейнера на столе и начал промакивать ею руки. – Не ожидал ответа. Ты меня застала врасплох.

Поппи сделала обиженное лицо, потом взяла у него салфетку и прижала к шее. Подмигивание у нее вышло ужасно, по ощущениям будто просто мигнула, но как-то криво.

– Ты не решил, часом, что у меня инсульт?

– Нет! – Джейк вытер стол еще одной салфеткой. Глаза он не отрывал от своей руки. – Мне очень понравилось.

Тут пришел официант, и Поппи вздохнула с облегчением – ситуация становилась слишком напряженной. Она как будто играла в спектакле, только текст пьесы ей никто не показал. Как люди вообще это делают? Ходят на свидания, беззастенчиво флиртуют, с головой погружаются в интимность.

Маргарита занималась такими вещами регулярно. Все время с кем-то встречалась, заводила интрижки. И не только через приложения – она назначала свидания в приемных у врачей и на автозаправках. Однажды она сунула полицейскому бумажку с номером своего телефона, пока он зачитывал ей предупреждение. Потом, если верить ее рассказам, она приковала его наручниками к собственной кровати. Она занималась сексом с мужчиной, с которым познакомилась в Британской библиотеке. Прямо там, в библиотеке. А если Маргарите отказывали, ей было наплевать – она просто пожимала плечами. Ну и ладно. Тебе же хуже. Просто смеялась.

Официант поставил на стол свежую бутылку воды, достал из кармана фартука блокнот, а из-за левого уха карандаш.

– Что будете заказывать?

– Мне «Мескаль Маргариту», – сказала Поппи. – Большое спасибо.

– И мне, – согласился Джейк. – Я представлял себе тебя немножко по-другому, но люди из приложений всегда выглядят не совсем так, как ты их себе представляешь, правда? – добавил он, когда официант ушел.

– Ну-у… – Может, распустить косы, подумала Поппи – пусть падают на лицо волнами. Она опустила локоть на стол и подперла щеку ладонью. – Не особенно, честно говоря. Но вообще…

– Да не в плохом смысле. – В попытке извиниться Джейк легонько коснулся ее запястья. – Я хотел сказать, что ты выглядишь моложе.

Поппи попыталась вспомнить, что собиралась делать дальше, потому что после того, как оказалась в ресторане на свидании с этим незнакомцем, вечер понесся куда-то вскачь, и она совершенно потеряла контроль. Поппи извинилась и встала из-за стола, пробормотав что-то про туалет. Ей требовалась передышка. Или пощечина.

Она вошла в помещение ресторана, официант кивнул ей в сторону туалетной кабинки, Поппи торопливо вошла туда и заперлась. Прислонилась к двери, посмотрела на свое отражение в прямоугольном зеркале без рамки, привинченном к стене.

– Я так не могу, – выдохнула она и тут же возразила: – Конечно, можешь.

Когда они с Джейком переписывались, Поппи воспринимала его как персонажа и считала, что после этого приключения с сестрой сможет с легкостью о нем забыть. Но теперь, придя сюда, она испытала внезапный прилив пугающего восторга.

– Все отлично, Поппет. Расслабься. – Поппи шумно вдохнула. Потом выдохнула еще шумнее. – Просто такая игра. – Она посмотрела на маленькую раковину, золотые краны, зеленую плитку. Все вокруг казалось ей гиперреальным. Слишком «здесь и сейчас». – Ты Маргарита! – сказала она. – Я Маргарита. Приве-е-ет! – Она помахала зеркалу и закатила глаза. – Перестань вести себя так странно!

Когда она вернулась к столу, напитки уже принесли. Джейк улыбался, держа бокал с обмакнутым в чили-соль краем, наполненный мутноватой жидкостью, в которой плавали кусок лайма и лед.

– С днем рождения, дорогая Маргарита!

– Спасибо, – отозвалась Поппи, осторожно чокнулась с ним и отпила.

– Ну, как дела со свиданиями? – спросил Джейк, прокашлявшись. – Ты, наверное, пользуешься большой популярностью в приложениях для знакомств.

Поппи уставилась на маленькую красную свечу в центре стола. Сунула палец в теплый мягкий воск, перетекавший через край.

– Нормально. Но я предпочитаю знакомиться с людьми в жизни, – сказала она устами сестры, поскольку сама Поппи на свидания не ходила, они с Сэмом уже почти пять лет были вместе.

– Старомодно. Мне нравится, – произнес Джейк. – В пабах и все такое?

– В пабах и, например, на автозаправках.

Джейк расхохотался.

– Серьезно?

– Вполне. – Поппи посмотрела на собственную грудь, на то, как она волновалась в облегающем боди Маргариты. Определенно, Джейку она нравится. Какой-то такой чувствовался вайб.

– Вау. Автозаправки, значит. Сексапильно. А где еще?

– Э-э-э… – Поппи перелистала в памяти каталог приключений Маргариты. – Ну, недавно вот было дело возле детского сада, и… один из папаш…

– Так, ладно. – Джейк поставил бокал. – Немедленно расскажи мне, как было дело, можешь преувеличивать и даже врать, если хочешь.

Дело было ранним летом. Поппи с сестрой стояли у стены напротив шикарного детского сада за углом от квартиры Маргариты, под железнодорожным виадуком. Они купили эскимо «Твистер» в фургончике, стоявшем возле площади, и вылизывали сначала желтую спираль мороженого – они с детства так делали.

– Смотри, какие сексапильные папаши! – сказала Маргарита, глядя не на Поппи, а на родителей, толпившихся у входа в детский сад. Поппи покосилась на сестру – та была в коротком сарафане, демонстрировала свежий отпускной загар – и поморщилась. Сдвинув на нос «кошачьи» солнечные очки, Маргарита смотрела на высокого мужчину, похожего на викинга, который шел через дорогу, держа за руку малыша. При этом она не вполне пристойно то сосала мороженое, то медленно вытаскивала его изо рта. – Спорим, я с ним познакомлюсь?

Дверь в детский сад была открыта, и сквозь нее Поппи видела длинную вешалку с яркими курточками.

– Не буду я с тобой спорить, – сказала она, доела мороженое и выбросила деревянную палочку в ближайший мусорный бак, а Маргарита поспешила на дорогу, навстречу безобразиям.

– Сразу уточню, что он был разведен, – сказала Поппи. Она пересказала всю эту историю Джейку, хотя в ней она была Маргаритой, а никакой Поппи не существовало. – Так что мужей я ни у кого не воровала. Но… – Тот папаша, айтишник с собственным стартапом, задержался в жизни Маргариты на несколько месяцев. – Какое-то время мы встречались.

Джейк слушал завороженно, то и дело кивая. Он явно не считал, что Маргарита женщина легкого поведения или что-то в таком роде. И никакого отвращения, похоже, не испытывал.

– Твоя очередь, – сказала Поппи, скрестив руки на груди и взяв себя за локти. За спиной у Джейка садилось солнце, небо кровоточило через прорезь в облаках. – Встретил кого-нибудь симпатичного? – Она хотела, чтобы он сказал «нет». Или, еще лучше, «до сегодняшнего вечера не встретил».

– Ну да, я… – Джейк рассказал Поппи про те неловкие и смешные свидания, на которые успел сходить. Сказал, что это все было очень весело после того, как он долго прожил в браке с одной женщиной, но теперь ему снова хочется стабильности. Стереть приложения. Встретить настоящую любовь. Поппи почувствовала, что он говорит честно и немного посмеивается над собой. И у нее рядом с ним получалось быть самой собой – ну, не считая парочки занятных баек и одной очень нужной лжи. Даже, пожалуй, лучшей версией себя – такой, которая ей на самом деле нравилась.

Когда Поппи допила второй бокал, Джейк заказал им по третьему. К этому времени совсем стемнело, светили только фонари над ними и еще немножко стоявший рядом обогреватель и свечи на столах, сверкавшие, будто россыпь рубинов и золотых самородков. Во дворе никого не осталось, кроме них, но разговор Джейка и Поппи продолжал свое течение, иногда с приливами и отливами. Он показал ей фото своего сына Билли: длинные волосы, длинные ресницы, кукла в руках. Рассказал, что у Билли начались в садике проблемы, потому что он стал называть воспитательниц «миссис Задница» и «миссис Пукалка». И что, поскольку они с бывшей женой делят опеку над ребенком поровну, у него стало больше свободного времени и он хочет пойти на какие-нибудь курсы. Ему хотелось когда-нибудь научиться строгать и делать столы.