Некоторые аспекты бытования современного театра в социально-культурной ситуации на примере Малого театра

Широкое распространение получило монументальное искусство. В Москве в середине 1990-х гг. были установлены памятники А. Блоку, В. Высоцкому, С. Есенину, Г. Жукову, открыт мемориал жертвам политических репрессий послевоенных лет на кладбище Донского монастыря.

В то же время, с началом рыночных реформ коренным образом меняются условия функционирования всей культурной сферы российского общества. Исчезновение социального заказа, государственной поддержки, освобождение от идеологических оков и гнёта цензуры, превращение произведений искусства в обычный товар лишило многих деятелей культуры и искусства привычной мотивации творческой активности, повергло их в глубокую депрессию. Быстрее адаптировались к рынку те из них, кто давно работал на потребителя: архитекторы, художники, книгоиздатели.

Уже в 1992—1993 гг. ассигнования на культуру были невелики. Однако ситуация радикально изменилась в середине 1990-х гг., когда произошло обвальное сокращение бюджетного финансирования социально-культурной сферы. Развитие отрасли продолжилось в условиях значительного дефицита ресурсов. Резко ухудшилось материальное положение работников образования, науки и культуры, что повлекло падение престижности их профессий.

Пик кризиса отечественной культуры пришелся на 1995 г. К этому времени скрытые источники поддержки организаций культуры за счёт недоплаты за творческий труд были исчерпаны. Впервые за всё время либеральных реформ ассигнования на культуру из федерального бюджета оказались существенно ниже, чем в предыдущие годы. В 1995 г. объём финансирования культуры уменьшился на 40% по сравнению с 1994 г., а в 1996 г. – на 43% по сравнению с 1995 г. К тому же, из-за секвестирования федерального бюджета в 1996 г. средств на культуру выделено 42% от запланированных, а в 1997 г. – только 40%. В 1998 г. реальные расходы бюджета (с учетом инфляции) на социально-культурную сферу и науку по сравнению с предшествующим годом снизились в 2,2 раза. Однако в 1999 г., по свидетельству вице-премьера В. Матвиенко, впервые культура была профинансирована на 100%, а федеральные программы – на 90%. Не выглядела оптимистично и динамика бюджетных расходов: в 1996 г. ассигнования на культуру и искусство составили 0,83%, а в 2000 г. – 0,55% от бюджета.13 Все это говорит о том, что установленные законом нормативы бюджетных расходов на культуру (2%) на федеральном уровне не только не выдерживались, но и уменьшались.

Но именно в эти годы начинают работать механизмы рынка, стираются прежние границы, будь то территориальные, идеологические, эстетические. Сложные, многоплановые процессы происходили в российском искусстве, в сфере художественного творчества. К числу их наиболее зримых черт 1990-х гг. можно отнести коммерциализацию, отсутствие идеологических ограничений. Россию захлёстывает поток произведений дотоле малоизвестной в нашей стране западной массовой культуры.14

Начали восстанавливать связи с Россией ранее покинувшие её деятели культуры. К середине 1990-х гг. из-за границы начинают возвращаться многие известные представители русской творческой интеллигенции – режиссер театра на Таганке Ю. Любимов, артист М. Казаков и многие другие актеры и художники. Значительным событием культурной жизни явилось возвращение в мае 1994 г. из вынужденной эмиграции выдающегося писателя А. И. Солженицына.

К концу 90-х гг. наблюдается оживление в кинематографе, несмотря на финансовые трудности, создается довольно много картин, особенно молодыми режиссерами и актерами. Открывается, особенно в столице, большое количество театров, театров студий. Отличительная черта этого времени – проведение большого количества различных фестивалей, презентаций. Появляются десятки коммерческих радиостанций, новые популярные журнала и газеты. Таким образом, в последние годы ХХ в. российская культура начинает постепенно преодолевать кризис идентичности, на смену советской модели культуры приходит новая – рыночная.

В целом, развитие культуры в постсоветский период отразило в себе незавершенность и противоречивость российских преобразований 1990-х гг. Перспективы духовного и культурного прогресса страны напрямую зависели от успеха начатых реформ.

Принципиально новым явлением стал процесс трансформации государственной политики в сфере культуры, начавшийся с 2001 г. Начала действовать федеральная программа «Культура России 2001—2005 годы», в соответствии с которой увеличивается бюджетное финансирование значимых проектов. Развитие культуры и развитие общества впервые были определены как взаимозависимые. Вместе с тем стало очевидным, что, с одной стороны, к художественной интеллигенции приходит понимание своей ответственности за падение культурного уровня страны, проблемы и трудности современного развития России во многом вызваны несоответствием мировоззренческой модели осуществляемых реформ традиционным ценностям российской культуры. С другой стороны, анализ реальной государственной политики свидетельствует о том, что культура до сих пор вне национальных приоритетов.15 Особенно хорошо это видно на примере театра.

1.2 Театральная жизнь современной России

Театр всегда занимал особое место в культурной жизни российского общества. Он ещё с застойных времён был кафедрой, с которой герои классических и современных произведений говорили людям правду, будили добрые и гражданские чувства. В перестроечное время театр стал источником сенсационной информации о прошлом. В постсоветское же время театр остался в авангарде общественной мысли, помогая сохранению гражданского согласия.16

Театр уже во второй половине 1980-х гг. стремился обрести новый образ. Поскольку первоначально главным средством вывода театра из кризиса, придания ему динамики виделся неограниченный творческий поиск, естественной площадкой для экспериментов оказались не традиционные театры, а молодые коллективы. Приметой времени стало студийное движение. Только в Москве появилось несколько экспериментальных трупп, которые довольно быстро стали известны любителям театра: Театр-студия на Юго-западе В. Беляковича, Театр-студия «У Никитских ворот» М. Г. Розовского,17 Театр-студия «На досках» С. Кургиняна.18

«В то же время, разные эстетические концепции часто соседствовали с непримиримыми позициями актеров и режиссёров. В 1988 г. разделился один из старейших театров – МХАТ – в результате не удавшейся О. Н. Ефремову попытки создания театра, «созвучного своей эпохе» посредством соединения традиции и новации. Концепцию обновления художественной идеи этому режиссёру пришлось решать лишь с частью актеров, которые пошли за ним. О. Н. Ефремов сражался за своё видение театра и после разделения коллектива. Это время театралы назвали «вторым пришествием МХАТа», которое оказалось довольно сложным испытанием для режиссёра и его единомышленников. Мастер пытался дать новое прочтение «Дяди Вани» А. П. Чехова, ставил пьесы А. И. Гельмана, М. Ф. Шатрова, М. М. Рощина, пытался найти и реализовать свою концепцию сближения театра с реальным временем, соединяя традицию «старого» театра с романтизмом «шестидесятников» и трезвыми взглядами нового поколения.

Противостояние различных эстетических концепций появилось и в Большом Театре, который остро переживал смену поколений и эстетических концепций.19

В театральной жизни конца 80-х также обнаружились черты политизации и публицистичности. Здесь лидером выступил «Ленком» (режиссёр М. А. Захаров и драматург М. Ф. Шатров). В 1986—1987 гг. режиссер поставил несколько его политических пьес, которые выводили на сцену иного Ленина – спорящего, ищущего, непонятого. Эти постановки («Диктатура совести», «Синие кони на красной траве», «Дальше… дальше… дальше») составили своего рода театральную эпопею о новом понимании революции и её вождя. В созданную советским искусством «лениниану» были внесены трагические черты.»

«Но „политическое“ направление драматургии вскоре выдохлось, интерес зрителей к этим сюжетам падал. Эстетические разногласия переводились в сферу политических оценок гораздо чаще, чем этого хотелось. Как отмечали авторы „Истории русской культуры“ Л. Г. Березовая и Н. П. Берлякова, „один театральный критик заметил, что если в рецензии не упоминается И. В. Сталин, Л. П. Берия или кто-то из окружения Л. И. Брежнева, то у неё практически нет шансов быть опубликованной, а если всё же напечатают, то она едва ли будет прочитана“».20

Тем не менее, в целом репертуар театров 80-х гг. был достаточно разнообразен. Остросоциальные темы нравственных исканий («Наедине со всеми» А. Гельмана, «Она в отсутствии любви и смерти» Э. Радзинского), подвига народа в годы Великой Отечественной войны (пьесы Б. Васильева «В списках не значился» и «Завтра была война»), борьбы с мещанством и равнодушием («Пена» С. Михалкова, «Гнездо глухаря» и «Кабанчик» В. Розова) были созвучны времени перестройки.21

Говоря об организационно-экономическом аспекте, необходимо отметить, что уже первые годы перестройки ознаменовались попыткой преодолеть системный кризис театрального дела. В августе 1986 года выходит постановление Совмина СССР «О комплексном эксперименте в театре». С 1 января 1987 года по 1 января 1989 года в эксперименте приняли участие 83 театра, из них 44 – в РСФСР.22

Эксперимент предполагал опробование новых творческих, организационных и экономических условий функционирования театра. В частности, он предусматривал отмену репертуарных совещаний, актов приемки спектаклей, предварительной цензуры пьес. Театры де-факто получили творческую свободу (однако нормативный акт, фиксирующий эту свободу де-юре, появился только в 1991 году – 31 мая 1991 года вышло новое постановление Совета Министров РСФСР «О социально-экономической защите и государственной поддержке театров и театральных организаций в РСФСР». Государство гарантировало театрам художественно-творческую и административно-хозяйственную свободу; были узаконены театры трёх форм собственности – государственный, муниципальный и частный. Учредитель обеспечивал текущее финансирование деятельности театра). Что же касается организационной стороны, то государство утверждало четыре показателя, обязательные для выполнения и отчетности: количество зрителей, фонд заработной платы, норматив прироста фонда заработной платы за счет экономии расходов и дотацию. Остальное уже было делом театра. Например, раньше фонд зарплаты был жестко увязан со списочным составом работников. А эксперимент эту связь разрывал, и если в театре по штатному расписанию числились 280—300 человек, а фактически работали 200, то сэкономленные средства уже можно было израсходовать на премии и надбавки.

В экономической сфере «короткий поводок» был заменен на более «длинный». Театрам разрешили устанавливать до 50% надбавок и скидок к базовой цене билета, а также временные (до года) надбавки к заработной плате (до 50%, но не более 100 руб.). В 1987 году театральные деятели добились принятия «Положения о театре-студии на бригадном (коллективном) подряде». Это был очень важный шаг, поскольку в СССР искусством считалось только то, что порождали государственные театры, а все остальное воспринималось как самодеятельность. В результате к концу 1987 года только в Москве открылось около 300 театров-студий (в 1985-м во всей России было 330 театров).

В ноябре 1988 года комиссия по совершенствованию непроизводственной сферы при Совмине СССР приняла «Новые условия хозяйствования». Это был прорыв. Впервые произошла децентрализация финансирования театра. В бюджетах местных органов власти создавались фонды поддержки музыкального и театрального искусства. Дотация была заменена на ассигнования из бюджета, которые теперь включались в доход театров. Последние могли распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению. Появились «многоканальное финансирование», меценаты и спонсоры, а также «социальный творческий заказ».23

Еще один важный момент связан с тем, что появился госзаказ на спектакль. С 1939 года в СССР действовал госзаказ на пьесы, которые покупались репертуарно-редакционными коллегиями Министерства культуры. Купленная пьеса рекомендовалась театрам. При Сталине рекомендованная пьеса, естественно, шла на сцене, но уже при Хрущеве и Брежневе театры не были обязаны ее ставить. А с 1987 года в рамках эксперимента финансировался именно выпуск новой постановки. И если театр брал деньги, он был обязан поставить пьесу.

Были отменены все обязательные для выполнения показатели, на смену которым пришли контрольные цифры. Одновременно для всех театров были установлены три вида нормативов: численность артистического, художественно-творческого и управленческого персонала, количество спектаклей за сезон (для драматических театров – 360) и расходы на новые постановки.

Кроме того, в 1987 году восстанавливается статус художественного руководителя театра, отмененный в 1949 году. Сначала для академических, а с 1989-го – для всех театров. До 1987 года во главе театра, согласно принципу единоначалия, был директор, а с 1987 года появилась альтернатива – художественный руководитель. А в 1989 году было разрешено двоевластие – по принципу разделения сфер полномочий между худруком и директором театра.

Примечания