Смерть пациента. Детективное агентство «Максимум»

дело №2 «Смерть пациента» 2008 весна

Пролог

Медсестра Любочка в эту субботу кайфовала, накануне повыписывали больше половины отделения и пациентов осталось шесть человек, всего ничего. К тому же дежурил ее любимый врач Евгений Борисович, Женечка. Если никого сложного по скорой не притащат, то вообще прекрасно. Значит, вечером они спокойно посидят в ординаторской и выпьют кофейку с ложечкой коньячку. Она посмотрела на часы – ровно пять, можно уже вечернюю температуру померить, таблеточки на завтра раздать и неплохо бы потом в душ сходить. Люба взяла кювету с градусниками и направилась в мужскую палату, где семидесятилетний дедушка Захар, несмотря на свой калоприемник, резво щипал ее за попу и скабрезно шутил. И, как ни странно, так это лихо у него получалось, что ей даже нравилось. Ох, наверное большой опыт у него был по женской части! Выйдя со смехом из мужской палаты после очередного мощного комплимента деда Захара, она двинулась дальше по пустому больничному коридору с улыбкой на лице, тренируя походку модели. В женском крыле, конечно, не так интересно, но настроение было отличным и, дойдя до конца коридора, она открыла дверь последней шестиместной палаты со словами:

– Градусники ставим, девочки! Чего это вы спать надумали? А ночью что делать будете, на танцы все вместе пойдем?

Обращение «девочки» предназначалось старушке глубоко за восемьдесят и действительно молодой барышне лет двадцати. А что? Пациенткам такое нравится, если только какая-нибудь гнусная зануда не попадется. Была тут такая месяц назад, лежала в очках с умными книжками и язвой желудка. И возраст всего ничего, немного за сорок, но когда Люба привычно и весело обратилась ко всем дамам в палате: «Девочки, попочки готовим! Укольчики пришли,» та отложила книгу, фыркнула и заявила: «Тоже мне, нашла девочек, в детский сад, что ли пришла?» Тогда остальные дамы из палаты тут же встали на защиту обескураженной медсестры: «А нам очень даже нравится быть девочками! Любочка, не обращайте внимание на язвенников».

Люба подошла к спящей старушке, бережно и ловко подняла ее руку и поставила градусник в подмышку. Старушка тут же проснулась и улыбнулась медсестре, а та спросила:

– Татьяна Семеновна, как настроение, боевое?

– Спасибо, милая, вот поспала опять.

– Градусник не забываем, держим. Ужин скоро, просыпайтесь. Так, а тут у нас что? – и она прошла в другой конец палаты, где у окна лежала молодая девица.

Любочка не сразу поняла, что случилось нечто непоправимое. Она сначала пыталась вытереть пену в уголке рта девушки, с волнением вглядываясь в широко открытые глаза пациентки, потом взяла ее за запястье и попробовала нащупать пульс, но не смогла.

Любочка быстро выскочила из палаты и закричала:

– Евг… Женя! Женя! Сюда!

Глава 1

В начале марта 2008 года в столичном воздухе еще не чувствовался запах весны, пахло только сыростью и реагентами, равнодушно поедающими кожаную обувь москвичей. Но весна придет, мартовскому снегу, слоистому и грязному уже недолго осталось лежать на газонах. Монохромная графика серых домов быстро разбавится нежной зеленой листвой.

Несмотря на утро понедельника и пасмурную сырость без капли солнца, Лена пришла на работу в бухгалтерию радиоканала в хорошем настроении. На выходных они с Максимом ездили к нему на дачу, топили камин, пили горячий чай и согревались под одеялом с помощью хорошего рома и объятий.

Вернулись в Москву почти ночью, а утром Максим отвез ее на работу и всю дорогу под любимую музыку они строили планы на вечер пятницы. Максим обещал найти интересное культурное действо, театр или концерт, и на днях купить билеты.

Безмятежное настроение Лены мгновенно улетучилось, когда начальница «обрадовала» ее командировкой в Тверь. Раньше она бы с удовольствием. Куда угодно и на сколько угодно, хоть на неделю, хоть на две, а теперь, когда они с Максимом стали жить вместе, ей совершенно не хотелось никуда уезжать от него. Насчет этой поездки начальница Ольга намекала еще до нового года, просто текущая работа все время отодвигала конкретный срок, и Лена совсем перестала об этом думать. И вот, когда конец квартала уже не за горами и вероятность получения из Твери еще одного неудобоваримого отчета достигла ста процентов, начальница спохватилась и дала прямую и понятную команду – «Вперед, в среду ты едешь». Стратегия командировки всем была ясна, а вот с тактикой придется Лене самой поколдовать на месте. Все обдумать и, взвесив, принять решение.

Во вторник Лена сама себе выдала командировочные, а Ольга в ее присутствии позвонила в филиал:

– Лариса Петровна? Приветствую. Как поживаете? Да, я, узнали? Ну вот, не быть мне богатой! Да что тут у нас в Москве? Все как обычно, суета сует. Конечно по делу, предупредить, что завтра днем прибудет к вам Елена Александровна Белова. Да, да, та же самая, прошу снова любить и жаловать. Цель? Дружественный визит и помощь в работе с некоторыми документами. Да думаю дня на три, не больше. Конечно, ваш телефон у нее есть. Спасибо, Лариса, до свидания.

Ольга удовлетворенно откинулась на кресле, понимая, что дело наконец будет улажено, но, не заметив энтузиазма на лице своей молодой заместительницы, энергично добавила:

– Лена, удачи тебе, гостиницу я вчера забронировала, не спеша изучи там обстановку и звони, посоветуемся. И выше нос, немного отдохнуть друг от друга с Максом вам уже не помешает!

Лена состроила недовольную обиженную рожицу, нарочито несколько раз шмыгнула носом, а затем улыбнулась Ольге, но когда отвернулась – вздохнула и понуро пошла к себе в кабинет.

Отношения с Ольгой незаметно и постепенно перестали быть лишь служебными. Случай с Антоном Вороном окончательно их сблизил. Смерть певца Ворона, ее бывшего молодого человека, при всей своей трагичности, внесла в жизнь Лены больше позитива, чем горя. Иногда Лена вспоминала об этом с некоторым укором совести, хотя ее вины в происшедшем найти не получится при всем желании.

В среду, сразу после приезда на Тверской вокзал, Лена разместилась в гостинице и перекусила там же в кафе, поэтому добралась до местного офиса радиоканала в два часа дня. Главный бухгалтер вместе с генеральным директором филиала встретили Лену радушно. Все виделись около года назад, когда Лена приезжала к ним в первый раз, и теперь они поздоровались как старые знакомые. Лена тогда учила главбуха составлять именно этот пресловутый ежеквартальный отчёт в программе Excel, вызвавший у Ларисы Петровны аллергию неприятия, такую же стойкую, как ее рыжий перманент. Главбух догадывалась, что Лену прислали не просто так, а, что называется, «носом поводить», посмотреть, как тут у нее работа в филиале организована, поэтому Лариса подготовилась. Накануне приезда Лены главбух собрала летучку, где раздала кучу разных заданий своим сотрудникам – от простых и привычных, до новых и малопонятных. Да еще прихватила для массовки пару начальников других отделов, которые сочувствовали главбуху. Ведь приезд какой бы ни было московской гостьи из головного офиса был тождественен проверке. Поэтому даже небольшая очередь образовалась к Ларисе в кабинет, когда она пригласила Лену к себе и предложила ей чай с «совершенно случайно по дороге» купленными шоколадками и пирожными.

И если сначала в офисном крыле бухгалтерии Лене показалось сонно, как во время тихого часа после обеда, то после ее прихода всех накрыло волной деловой активности, впрочем, как постепенно убеждалась Лена, показной. Почти сразу у сотрудников появились вопросы к Ларисе, и кто-то постоянно приносил ей какие-то справки и письма на подпись. Лариса Петровна, дама бойкая и общительная, раритетной внешности исчезающего подвида гомо советикус, работала давно, уже восьмой год главным бухгалтером тверского филиала. Ее прическа не претерпела почти никакой эволюции и представляла собой мелкий бес из дискотечных восьмидесятых. Удивительно, как она смогла сохранить этот образ, – наверное, ее знакомый парикмахер бессменно колдует над ней уже много лет. Ее профессиональные навыки тоже были раритетными. Если бы существовала «Красная книга профессий и редких навыков», то Ларисе Петровне досталась бы отдельная страница на почетном месте. Лариса была динозавром бухгалтерии с глубинными фундаментальными познаниями. Она умела сводить годовой баланс без компьютерных программ, обложившись оборотно-сальдовыми ведомостями и виртуозно считая на деревянных счетах с непревзойденной скоростью. Но, к сожалению, – как обратная сторона медали – тяжело воспринимала любые новшества. Компьютер она освоила с трудом – жизнь заставила, но, судя по отчетам, приходившим по электронной почте в Москву, калькулятор был ей намного ближе. На компьютере Ларису Петровну интересовали в основном «Одноклассники».

Лена сидела за предложенным Ларисой столом, пила чай с шоколадкой и проверяла свою почту на компьютере, одновременно слушая разговоры Ларисы с подчиненными и анализируя обстановку. Через полчаса она сделала вывод: «Общаются все нормально, без заискиваний и боязни начальницы. Это уже хорошо. Правда, справки какие-то странные, явно за уши притянуты. Зачем ей эти показатели? Впрочем, это их дело. Главное, наши основные отчеты привести к стандартному виду, а остальное не важно, пусть анализируют что хотят – хоть влияние музыки радиоканала на надои коров в Тверской области».

Лена попросила дать ей последнюю версию готовящегося квартального отчета. Лариса записала файл на флешку и отдала Лене, которая тут же принялась его изучать. Да, все ожидаемо: формулы в таблице снова отсутствуют, итоговые и промежуточные цифры посчитаны на калькуляторе и вбиты вручную. Лена вздохнула, но промолчала, решила продолжить наблюдение за сотрудниками бухгалтерии, приглядеться.

Попрощавшись с Ларисой около пяти часов, не дав ей никакой информации зачем она все-таки приехала и оставив ее в явном замешательстве, Лена вышла из офиса и решила прогуляться по набережной Степана Разина. Через сквер она дошла до Волги и тут же пожалела об этом. С реки дул пронизывающий холодный и влажный ветер. Она заставила себя пройтись немного, но хватило ее всего минут на десять. Когда показалось кафе на набережной, она прибавила шаг и с облегчением юркнула внутрь. В кафе было немноголюдно, мало кто гулял здесь сегодня в такую погоду. С удовольствием съела горячего супа, выпила кофе и вскоре пешком вернулась в гостиницу с немецким названием «Оснабрюк».

Лена, придя в номер, развесила и разложила немногочисленные вещи из сумки в шкаф и с удовольствием ответила на звонок Максима. Они проболтали полчаса, разговаривая обо всем и ни о чем. Просто приятно слышать родной голос. Так у них все было отлично, что ей даже иногда становилось боязливо – не сон ли это? Впрочем, жизнь может всё еще поправить, ведь все теперь везде твердят, начитавшись модного романа, что любовь живет три года.

Глава 2

Ее не будет целых три дня. В среду утром Максим отвез Лену на вокзал и проводил до электрички в Тверь. Потом был скучный день в своем офисе. Новых интересных дел пока нет, охранное предприятие прекрасно работает под руководством его партнера, а «молодежь» заканчивает отчет для заказчика по заурядной слежке для одного бизнесмена за его заместителем, который сливал информацию конкурентам.

Наступил вечер. Макс был дома и маялся от одиночества. Еще недавно он привычно и вполне комфортно жил один, а теперь после двух месяцев, проведенных вместе с Леной, ему стало одиноко. Макс набрал ее номер, она весело ответила:

– Максим, привет!

Услышал ее голос, и сразу потеплело на душе.

– Ленка, как ты там?

– Уже скучаю!

– Я тоже, пришел в пустую квартиру. Хорошо хоть Мурка встречает!

– Да ладно, ты же любишь посидеть, подумать в тишине, как раз пользуйся моментом, – шутливо заметила Лена.

– Ты знаешь, я бы лучше с тобой посидел, и можно без тишины. В тишине я и на работе могу.

– Ну тогда расскажи мне, чем ты сегодня занимался? – попросила Лена.

– Да ничего особенного, съездил на работу, там всё по плану, все работают. Лучше скажи, когда вернешься?

– Скоро, в пятницу днем, наверное.

– Я тебя встречу на вокзале. А хочешь, вообще приеду за тобой завтра вечером?

– Нет, Максим, не выдумывай ничего, я в пятницу утром еще буду здесь. Поеду, как освобожусь, во сколько – еще не знаю, может быть, пробуду до вечера.

– Погоди, ты же только что сказала, что вернешься днем в пятницу, – тут же нашел нестыковку в ее словах Максим.

– Максим, ну что ты, – Лена рассмеялась. – Я, правда, еще не знаю, как все сложится.

– А нет, извини, я вспомнил, что не смогу приехать, у меня клиент завтра в семь вечера. И, кстати, наш культпоход пятничный в театр или куда-то еще придется отложить?

– Да, придется. Неизвестно во сколько я вернусь.

– Ладно, перенесем на субботу. Ну а ты как там устроилась? Как в офисе встретили?

– Гостиница отличная. В офисе этом я уже не в первый раз, я же тебе рассказывала. Хорошо встретили, пока анализирую. Все нормально. Главбух Лариса тут дама веселая и профи в своем деле. Все ее уважают, ценят, вот только с электронными отчетами беда, и с компьютерными программами у нее тоже полный швах. Ладно, давай отдыхать, созвонимся завтра вечером, целую.

– Пока, скучаю, целую.

Максим надел спортивный уличный костюм, кроссовки и побежал по ближайшим аллеям родного квартала с мыслями: «Надо бы еще в стрелковый клуб съездить. Серега еще в феврале звал. Опять у меня времени не нашлось. Конечно, из-за Ленки некоторый перекос образовался. Ну и пусть, иногда полезно расслабиться. Но вечерние пробежки надо возвращать, а то так недолго и форму потерять».

В четверг Максим проснулся рано утром и решил поработать дома за компьютером. На вечер у него в офисе назначена встреча с новым клиентом. Из предварительного разговора Максим понял, что дело пойдет об убийстве, но по телефону о каких-либо подробностях заказчик говорить не стал. Ну и правильно. Еще неизвестно, сойдутся ли они в цене за его услуги, и вообще, захочет ли Макс заниматься этим делом. С некоторых пор он перестал хвататься за все подряд. Мог себе позволить.

Есть совершенно не хотелось. Он надел спортивные штаны и футболку, привычно отжался двадцать раз, выпил воды и пошел в свой импровизированный домашний кабинет. Проходя в гостиную, Макс задержался в коридоре и повисел на турнике пару минут, чтобы вытянуть позвоночник, а потом уселся за компьютер. Кабинетом служил закуток в гостиной, отгороженный от общего пространства книжным стеллажом, где стояло рабочее кресло за довольно внушительным письменным столом из тридцатых прошлого века, на котором лежали диски, флешки и заряжался ноутбук. Этот монументальный стол, частично обитый зеленым сукном, Максим очень любил. Дед генерал подарил его вместе с этой квартирой на совершеннолетие, когда Максим получил паспорт. Зеленое сукно немного выцвело, кое-где протерлось, но менять его совсем не хотелось. Так приятно осознавать, чувствовать связь со своим предком, вспоминать, как мальчонкой прятался от деда под этим самым столом. Дед его был строг, но справедлив. Это по его настоянию Максима отправили в Суворовское училище, вырвав из материнской гиперопеки, и тут без его авторитетных связей не обошлось.

Максим включил Gabin, он недавно записал себе диск этой итальянской группы и любил под эту музыку думать. А композицию Sweet Sadness часто включал несколько раз подряд, несмотря на то, что она длилась больше пяти минут. Эта музыка была для него сродни медитации, настраивающей его мозг на работу. А иногда эта мелодия просто не мешала думать, и кажется, он ее вовсе уже не замечал, потому что знал наизусть до ноты, до малейшего нюанса, и она полностью растворялась в нем и казалось, что уже он сам был внутри нее, особенно если он в этот момент сочинял стихи.

Максим еще в юности обнаружил у себя тягу к сочинению стихов. Но теперь, с появлением Лены в его жизни, это проявилось с новой силой. Он часто вспоминал тот предновогодний вечер, когда впервые танцевал с Леной на тусовке радиоканала. Был снежный зимний вечер, и он той ночью написал стихотворение, которое никому пока не показывал, даже Лене:

Белый тихий вечер,

Вместо неба снег,

Мне укутал плечи

Словно теплый плед.

Белое пространство,

Не видно и следа.

Постоим немного и

Пойдем. Куда?

Смыл с души все беды,

Снежною волной.

Просит меня нежно —

Ты побудь со мной.

Тихо обещает —

Сбудется мечта

Завтра жизнь начнется

С чистого листа.

Макс стеснялся своего нового хобби. Он – выпускник академии ФСБ, владелец детективного агентства, нормальный мужик – пишет какие-то стишки? Но иногда в тишине квартиры рифмы приходили сами собой. Особенно раньше, когда он жил один, часто ночью перед сном он вставал, шел на кухню, пил воду и сочинял или просто записывал несколько слов, а потом днем читал и дописывал стихотворение. «Ерунда какая-то», – каждый раз он себе это говорил, смущаясь и перечитывая ночные строки. Но все же он лукавил перед самим собой. Стихи ему нравились, но не все, некоторые. А те, которые не очень, он запихивал в дальний ящик стола, доставал через год и либо выбрасывал, либо исправлял.

Один раз ночью он поленился встать и записать пришедшую на ум рифму, повторил стих несколько раз про себя, а утром не смог вспомнить ни строчки. «Ну как так?» – неожиданно сильно для себя самого досадовал он, – «Вчера же был классный стих. Я же помню ощущение, точно классный. И ни слова не могу вспомнить. О чем же это было? Ни строчки не помню. А может мне это показалось, или приснилось? Ну что за бред!» С тех пор он держал в прикроватной тумбочке небольшой блокнот. Не ленился доставать его перед сном, всегда сразу записывал приходящие мысли. Иногда только наброски из двух-трех строк. Через некоторое время стих начинал оживать, и Макс за несколько дней постепенно, то в дороге за рулем, то вечером дописывал в уме продолжение. Он не понимал, зачем это делает, ведь показывать никому свои творения он не собирался. Но строки приходили, хотя и не часто, иногда месяцами ничего не возникало, а когда много дел и суетной работы – не до стихов.

Максим сел за компьютер и решил привести в порядок рабочие папки, избавиться от уже ненужных фото и видео. Но удалять он ничего не привык, поэтому архивировал и скидывал все на внешний диск. Никогда не знаешь, когда может пригодиться та или иная информация, пусть даже старая. Максим помнил одно дело, которое через год после успешной сдачи его заказчику, всплыло фрагментом в новом расследовании, и те старые фотографии неожиданно очень помогли.

Одну папку Максим не удалял, это было недавнее «дело Ворона», благодаря которому и сложились их отношения с Леной. Он заархивировал всю папку, где были фото с места обнаружения тела певца и прочие детали. Нашел подпапку «Лена», скопировал ее на рабочий стол компьютера и стал рассматривать все ее фото. Удалил совсем неинтересные фото, с неудачным ракурсом или снятые издали. Одна фотография ему особенно нравилась, и Лена очень кстати ее еще не видела. Это в декабре его сотрудник Алексей умудрился сфотографировать ее в метро с довольно близкого расстояния, где она не смотрит в камеру и не видит, что ее снимают. «Кстати, а зачем он сделал этот снимок? Надо будет спросить при случае», – с ноткой ревности подумал Макс. Задумчивый взгляд куда-то в сторону, длинные ресницы продолжением собственной тени легли на щеку. Он скопировал фото и сделал его черно-белым, получилось неплохо. Нужно будет чуть заретушировать фон вагона метро, или вообще убрать и напечатать ее большой черно-белый портрет в подарок на день рождения, который будет уже скоро, в конце марта. «Впрочем, это больше подарок мне, а Лене надо что-то еще другое придумать», – подумал Макс и отправил изначальное фото сестре по почте с просьбой отредактировать и сделать черно-белым для большого портрета. Сестра занималась фотографией профессионально и ее работы украшали стены его квартиры и офиса.

Примерно через час он закончил удалять ненужные файлы и сортировать папки, почувствовал в животе проснувшийся позже себя голод и пошел на кухню готовить завтрак. На звук открывающегося холодильника прибежала заспанная кошка и уселась, вопросительно глядя на Макса. Затем принялась выписывать кренделя вокруг него. Может быть, ей повезет и удастся чем-то разнообразить свое меню? Не повезло, друг хозяйки не отреагировал на поглаживания его ног, сказал только:

– Еды у тебя полно, – он взглянул на миску с сухим кормом, – не выдумывай, а мясо вечером получишь.

Мурка, кажется, поняла, понюхала свой корм, нехотя похрустела им, попила воды и осталась на кухне смотреть, как хозяин варит кофе. Надежду она не теряла, запрыгнула на теплый стул, обитый жаккардовой тканью, сложила смиренно лапки – может все-таки получится заполучить кусочек вон того вкусно пахнущего сыра?

Максим приехал на встречу чуть заранее. Несмотря на то что вечерняя пробка четверга уже набирала обороты, он все же успел проскочить по Садовому кольцу в свой бизнес-центр. Клиент же опоздал минут на двадцать. Единственная сотрудница женского пола в его агентстве – Вера Николаевна – тоже ждала нового заказчика. Она вежливо встретила клиента и пригласила в переговорную. Предложила ему напитки и сообщила, что Максим Николаевич сейчас подойдет. Максим сидел в своем кабинете и смотрел на экране компьютера на посетителя, которого снимала видеокамера. Мужчина лет пятидесяти, хорошо и дорого одетый, коренастый, плотный, но не толстый. Короткая стрижка почти под «ноль». «По виду похож на силовика. Посмотрим…», – подумал Максим и пошел к нему.

– Добрый вечер, Олег Петрович, – Максим протянул руку вставшему для приветствия мужчине.

– Здравствуйте, Максим, извините за опоздание, пробки, – сказал он своим на редкость приятным тембром, протягивая крупную мясистую ладонь для рукопожатия.

– Понимаю. Давайте перейдем к делу. Откуда вы узнали о нашем агентстве?

– Это адвокат мне посоветовал к вам обратиться.

– Как зовут адвоката? – поинтересовался Максим.

– Северский Иван Абрамович.

Максим молча кивнул. Он слышал о Северском от своего друга Сергея. Теперь ясно как дошла информация.

Зашла Вера Николаевна, поставила чай клиенту и спросила:

– Максим Николаевич, я еще буду вам нужна сегодня?

– Спасибо, Вера Николаевна, езжайте домой, – ответил Максим.

– До свидания, – она мило улыбнулась и вышла с облегчением, уж очень щедро надушился новый клиент и теперь весь офис благоухал его дорогим и громким парфюмом.

Олег Петрович внешне был взволнован, глаза его то и дело бегали по сторонам в поисках какой-либо визуальной точки опоры. Он пробежал взглядом по Максу, по полу, по стенам и столу. Наконец задержался на фотографии осеннего Санкт-Петербурга на стене напротив. Клиент отхлебывал чай и никак не мог начать разговор.

– Не знаете с чего начать? – спросил Максим.

– Да, все как-то непросто и, скажем так, странно для меня. Никогда бы не подумал, что могу оказаться в такой ситуации. Скажем так, не я, а мой сын. Но начну с главного. Моего сына позавчера вечером арестовали по подозрению в убийстве. Он категорически отрицает свою вину, и я очень хочу ему верить. Скажем так, я ему верю. Но улики…, – он тяжело вздохнул и сделал еще глоток. – Хорошего адвоката я нашел, но он возвращается в Москву только завтра утром, а для ускорения дела посоветовал обратиться к вам.

– Следствие еще идет или уже закрыто? – первым делом спросил Максим, автоматически отметив про себя неуемное употребление клиентом присказки «скажем так».

– Идет, но адвокат советует поспешить.

– Кто убит?

– Молодая девушка двадцати двух лет.

– Как?

– Умерла в больнице, смертельная доза коктейля из снотворного с наркотиком. Шприц после инъекции не нашли, говорят, что убийца забрал с собой. То есть следователь уверен, что мой сын сделал укол, выбросил шприц где-то, бред какой-то.

– Видеонаблюдение?

– Больница подмосковная, кроме одной камеры на центральном входе ничего нет.

– Какие мотивы у вашего сына, по мнению милиции?

– Скажем так, девушка была беременна от сына.

– Экспертиза это подтвердила?

– Еще делают экспертизу ДНК, но Миша и не отрицает связи с ней.

– Беременность – это слабый мотив для убийства, может еще что-то есть?

– Косвенные улики только. Да ему недавно только исполнилось восемнадцать, конечно ребенка заводить ему рано. Но убить? – он угрюмо поставил чашку на стол и тяжело вздохнул.