Подари мне надежду

– Тебе этого никогда не понять, но сейчас я вспоминаю те времена с иронией, и со слезами на глазах. Маленькая и единственная комнатушка в тридцать шесть квадратных метров, для нас была «Эдемом», конечно у тебя, наверное санузел больше по квадратуре, но тогда у многих и этого не было. Мы ценили наш уют и любовь. Я спешил всегда домой, по пути покупая что-нибудь вкусненькое, а когда удавалось раздобыть мясо или колбасу, у нас был настоящий праздник, я уже не говорю про сливочное масло, вино, водку, шампанское, красную рыбу и многое другое. Таня делала жаркое на старой двухкомфорочной плите, а ароматный запах разлетался по всей квартире. На кухоньке стоял небольшой стол, и мы часто разговаривали с ней распивая чай с пряниками или блинами, она пекла такие блины закачаешься!!!– Симаков закашлял и охрип. Горечь потери и воспоминания, прожитых давно ушедших в небытие лет, душили его слезами. Часто и глубоко дыша он боролся с собой, стараясь не показывать своей эгоистичной дочери, что он тоже плачет, она не поймёт этих чувств

– Я часто возвращаясь в ту нашу квартирку и даже когда буду умирать, то мысленно буду там. В ней, в старой маломерке хрущевской пятиэтажки осталось моё счастье. Когда родилась ты, у нас состоялось настоящее веселье, твоя кроватка стояла впритык к нашей полуторке, и чтобы пройти на кухню или туалет приходилось прижиматься к стене. Мы поочерёдено носили тебя на руках и закачивали, особенно тяжело было, когда у тебя лезли зубки и болел животик. Это сейчас в аптеке есть любое средство для любого возраста, а тогда приходилось заваривать самую настоящую ромашку. Я специально ездил за город и искал эти цветы, облазил не одно поле. На твой первый зубик, мама подарила тебе серебряную чайную ложечку с ручкой в виде олимпийского мишки, я храню её и по сей день. Ты росла очень тяжело, часто болела ангиной, плохо кушала. Детские врачи из городской больницы прописывали одни и те же микстуры что и взрослым, и нам приходилось их доставать с большим трудом у перекупщиков. Незаметно в жизненной суете пролетел год, ты уже ходила, и твои первые шаги мы засняли на фотоплёнку . Детские ходунки с трудом пролезали рядом с кроватями и тебе приходилось, учится ходить в нашем маленьком коридоре между кухней и туалетом. Пролетел год, я хорошо помню эту дату, тогда-то мы узнали про страшный диагноз Татьяны.-

Сергей Андреевич оставил Кристину одну не в силах дальше терпеть, он ушёл в ванную. Стыд перед взрослой дочерью за свои слёзы по любимый жене. Уединившись возле раковины, он плакал. Всхлипывая и растирая глаза, он сжимал пальцами седые виски, стараясь совладать с внутричерепным давлением. Плач с гортанным хрипом вырывался из груди и непонятным жутким звуком разлетался по ванной. Жутким от того, что очень редко встретишь мужчину прожившего жизнь – плачущим. Умываясь холодный Симаков прежде всего ждал, когда сможет вновь появится перед своей дочерью .

Кристина проявив железную выдержку и показав свою волю не сдвинулась с кресла. Ей стало противно видеть отца таким – нытиком и сентиментальной плаксой. Её сейчас больше волновало её собственное лицо. Она ждала когда оно вновь станет приятным и милым, чтобы покинуть номер .

– Рак!!!– Выходя из ванны он продолжил словно ничего между ними и не было.

– Смертельный диагноз. Никто из врачей не знал что делать. Большинство советовали Израиль или Германию, но туда нужны были деньги, очень большие огромные деньги, и в валюте. Мои первые шаги на поприще бизнеса оказались перспективными и многообещающими. Создав небольшую фирму, я взял огромный по тем меркам кредит, одиннадцать миллиардов рублей, тогда миллионы ничего не стоили, и стал выкупать землю у обанкротившихся колхозов и совхозов.-

– А почему ты мать не вывез на лечение за границу?-

– Ты хотела сказать маму?– Неприятный осадок от тяжелого слова «мать» комом осел внизу живота, заставляя Кристину ощутить всю полноту внутренней боли.

– Да… Маму!-

– Впервые за тринадцать лет ты назвала её мамой. Я не прошу за себя, называй меня как тебе удобно, и думай всё что хочешь, но о ней – прошу на коленях, умоляю, вспоминай только лучшие и хорошее.– Сергей Андреевич плавно опустился на колени опираясь одной рукой на спинку кожаного кресла.

– Ты решил передо мной встать на колени?-

– Перед тобой никогда! В память о своей единственной и безвозвратно ушедшей любви, упасть на колени, это самое малое, что я могу сейчас сделать. Когда я собрал достаточно сумму и уже заказал всем нам билеты в Тель-Авив, Таня сделала шаг, за который я себя упрекаю по сей день. Она купила двухкомнатную квартиру нам с тобой, ты понимаешь, это её был выбор. Она знала, что все попытки тщетны, она скрывала что у неё пошли метастазы, она медленно и мучительно умирала. Когда я узнал то было уже поздно что-либо менять, найти деньги, опять потребовалось бы время, которого и так не было. Ты тогда была в садике в средней группе, когда её забрали. Врачи сделали всё, что смогли чтобы вернуть её в сознание, но лишь на несколько минут. Она уходила, а я… я не чем не мог ей помочь.-

«Теперь у вас есть где жить, не ставь крест на своей жизни Серёжа, а Олюшку не бросай. В остальном всё будет хорошо. Я тебя люблю твоя жена Таня».

– В пятнадцать двадцать твоя мама и моя жена умерла. Я сделал всё, о чём она меня просила в отношении тебя, и ничего в отношении себя. Я дал тебе всё, растил и смотрел на тебя, как ты становишься подростком, потом девушкой. Твоя жизнь прошла на моих глазах, единственное что я не в силах был тебе дать, это материнская любовь .-

– Зато про себя ты не забыл!-

– Сколько же злости в твоём голосе. Я встречался со многими женщинами, но ни одну из них не любил, как не люблю, и по сей день.-

– А твоя последняя, с который ты приехал сюда в «Комету», она как?-

– У нас нет ничего, что связано с любовью. За двадцать четыре года я душевно не изменил Татьяне, её место никто и никогда не сможет занять, за другие грехи я готов понести наказание, но только судить меня будет не кто иной, как она! Прощать или карать, такое право дано лишь ей одной. Мне больно и обидно, что наш разговор прошёл как встреча кошки и собаки, я даже сейчас не могу прийти в себя, у меня трясутся руки, и так скверно на душе. Давая пощёчины тебе, я бил себя, оскорбляя мысленно тебя, я хаял себя. Я хочу лишь одного, чтобы ты была счастлива. Возьмись за ум! Если нужна моя помощь, ты только скажи!-

– От тебя? Я уже устала повторять, что мне от тебя ничего не нужно.-

– Знаешь, другого ответа я не ожидал. Твоя злоба и ненависть ко мне пусть останутся где-то далеко, давай начнём новую жизнь с чистого листа?-

– Это как?-

– Как отец и дочь, а лучше завтра же съездим на кладбище к маме, я знаю, она будет рада нас видеть двоих.-

– Ты о чём говоришь? Я на кладбище не ходила и не хожу, там покойники, если хочешь, езжай сам. А лучше вместе со своей новой подстилкой, пусть она сама увидит, как раз будет повод поговорить.-

Чувствуя, что лицо вновь наливается краской, Кристина вскочила с кресла, и выбежала из номера, оставив своего отца так и стоять на коленях. Она хотела лишь одного убраться с этого проклятого места да побыстрее, даже сильный ветер со снегом и метелью не испугал её, когда она выбежала на улицу…

Вспоминая неприятный разговор отцом она полностью отошла ото сна. В номере было тепло, в углу горел ночник, за окном бушевала метель со страшным грохотом обрушиваясь на здание гостиницы. Вдыхая полной грудью она ощущала аромат свеже жареного мяса, нарезанного овощного салата и апельсинового сока. Аппетит с каждой секундой усиливался, превращаясь в жгучее желание подкрепиться.

Нажав выключатель, она увидела себя, и немного опешила. Полулёжа на двухместной кровати, Кристина оказалась зафиксирована подушками с двух сторон. Рядом на тумбочке стоял поднос с горячей и дымящейся аппетитной едой, а рядом на большом белом листе стакан с водой.

«Размешать и выпить. Не снимать повязку с ноги». Принюхавшись, она удостоверилась в том, что это вода и спокойно осушила стакан. Поставив поднос перед собой, она принялась ужинать, а заодно рассматривать правую ногу. Штанина была аккуратно разрезана и завёрнута чуть выше колена. От стопы и выше вся голень оказалась…она не поняла с первого раза что это за материя, а когда поняла то скривилась в брезгливой гримасе:

– Фу баранина? Нет, нет, овчина, точно овчина!!!– Аккуратно и осторожно ворочая стопой, она уловила отголоски боли. Та острая непереносимая боль исчезла, а вместе с ней и опухоль. Нога хоть и была укутана в толстую овчину зато не чувствовалось натяжение кожи, отёчность и припухлость.

Ужиная в тишине номера Кристина желала скинуть одежду и принять ванну, тем более что стеклянная дверь заветной комнаты находилась в нескольких метров от неё. Чем сильнее проявлялось желание, тем отчётливее Кристина понимала, что оно увы невыполнимо. Размышляя с вилкой в руке, что правила а также запреты написаны лишь для того чтобы их нарушать, она ещё раз прочитала адресованные для неё две строки, и потянулась к тесёмке завязанной на бантик. Миниатюрные женские пальчики с ухоженными длинными тёмно-синими ногтями со стразами уже тянули конец тесьмы, как вдруг.

– Стоп! Нет, нет и ещё раз нет!-

Страшный, а потому поучительный рассказ врача моментально всплыл в её памяти. Отбросив шелуху словесной перепалки с ним, Кристина жадно копалась в памяти, отыскивая лишь один мимолётный фрагмент, который ну никак не укладывался в общую картину случившегося с ней в «Комете». Прикосновение нежных, горячих и от того сильных мужских рук!!! Имея большой, а где-то даже огромный опыт в телесных и близко-интимных отношениях с мужчинами, Кристина для себя вывела незыблемую формулу именно таких прикосновений. Универсальная и судьбоносная, она не раз оказывалась полезной, и со стопроцентной гарантией сообщала, чего ждать от того и иного спутника в её жизни. Легкое прикосновение к соску или груди означало, что впереди жгучая прелюдия, скольжение ладони вниз, минуя пирсинг в пупке – он хочет быстрого секса, сорвать а порой разорвать лёгкие трусики с лаской интимного места – скучный банальный секс, когда потные сильные руки обхватывали её за бедра сжимая женское тело – секс превращался в животный инстинкт удовлетворения похоти, болезненные и грубые прикосновения мужских рук к её шее, груди, животу, бёдрам, ягодицам -необузданная похоть самца, желавшего отметь самку, минуя запреты и табу. Вчерашнее не имело никакого отношения к выверенному ей лично житейскому правилу, а от того немного пугало.

Сопоставив случившееся с массажем, Кристина лишь отрицательно покачала головой, мысленно убеждая себя в том, что любой массаж от интимно-эротического до оздоровительно-медицинского, платная услуга. В её жизни в последнее время практически всё стало платным, ну за исключением разве что общения со Светой. Всем остальным приходилось платить, а если при этом она получала удовольствие, жгучие и бурные оргазмы, головокружительные экстазы, сумасшедшие ощущения исполнения потайных фантазий – Кристина не скупилась на премиальные, и платила сама.

То, что случилось вчера, перевернуло её внутренний мир с ног на голову, и буквально до основания разрушило её устои, так тщательно и скрупулёзно выстроенные благодаря её же формуле. Она получила не только удовольствие от прикосновения его рук. Буд-то лёгкий разряд электрического тока мурашками, пробежал по её телу, даже сейчас в постели, когда она мысленно возвращалась назад. Тепло, оно разлилось не только по больной ноге. Неизмеримо огромное как океанская волна, оно неизбежно поразило всё её тело, заставив сердце увеличивать удары, набросить пелену на глаза, пересохнуть губы , заурчать, засосать «под ложечкой», и приятный озноб бросающий тело то в холод, то в жар несколько тысяч раз за секунду.

«Что за чушь, подумаешь прикоснулся, подумаешь помог снял боль, подумаешь…?» Чем сильнее и старательнее она убежала себя, что случившееся вчера лишь скоротечное стечение обстоятельств и больше ничего, тем выразительнее и ярче на горизонте её сомнений как солнце появлялось ещё одно обстоятельство. Само сознание взбунтовалось против доводов разума и женской логики. Удержав как спасительный круг в рукаве иллюзий заветный козырь, сознание решило сорвать джек-пот возвращая ей память о том, что случилось, но то чего она, увы не помнила…

Он нес её на руках заставив умолкнуть, а за одно и отключиться, но тело жило по своим законам, а разум и вовсе считал сие обстоятельство абсурдным. Пока внутренние процессы Кристины заметно изменились, переходя в стадию сна, её органы обаяния и осязания обострились и функционировали как положено. Голова молодой красивой женщины оказалась укрыта полой рабочей фуфайки, так он старался уберечь её от февральской непогоды. Вдыхая запах разгоряченного мужского тела, Кристина ощущала запахи своего давным-давно, забытого детства. Мысленно возвращаясь на двадцать лет назад, она с ужасом грусти и разочарования вспоминала то, что давно похоронила, считая ненужным мусором…

…Она в лёгкой болоньевой куртке тёмно-синего цвета, джинсовой юбки и в лосинах идёт по весеннему парку, а рядом. Он тоже рядом, о чём-то разговаривает и улыбается. Апрельское солнце заметно припекает, заставляя природу скидывать зимнюю дрёму. Они вдвоём им весело, впереди длинная аллея местами ещё мокрая от растаявшего снега, деревья вот-вот проснутся набухшими почками, зеленеясь и кутаясь в первоцвет. Лёгкий ветерок, выгоняя с парка зимний холод доносит до неё запах дыма! Да именно дыма, этот запах ни с чем и никогда не спутаешь, он может быть лишь весной, когда горят прошлогодние слегка сырые листья. Кто-то впереди пытается убежать с аллеи в сторону, а сзади доносятся быстрые шаги удаляющихся людей .

– Оля, Оля пойдем назад, мы провоняли дымом!– Она слышит, но идёт вперёд, вдыхая полной грудью сладковато-горький дым. Отец пытается докричаться, и даже хватает её за руку, а она тянет его за собой в белёсую пелену, где ветер играет клубами словно озорник…

Очередная вспышка и сознание с улыбкой сарказма, играясь, переносит Кристину ещё на пять лет назад, туда где всё осталось за гранью взрослой, юношеской и детской памяти…

Они в лесу, осеннем лесу. Холодный дождь, прорываясь сквозь голые высокие деревья, падает на идущих по тропинке людей. Не успев раскиснуть, стёжка петляет между деревьев, уводя путников в самую чащу. Она идёт, крепко держась за руку с…мамой! Тёплая, заботливая, нежная рука мамы оберегает сейчас от всего плохого, а её голос и смех вселяют надежду и радость. Им хорошо, они смеются и говорят громко и шумно. Крепко сжимая руку, маленькая девочка смотрит наверх туда где серо-мрачное небо посылает дождь. Ей интересно как ветер играет с голыми верхушками серых деревьев, заставляя их скрипеть и стонать. Любуясь осенний природой леса, маленькая Оля незаметно для себя вдыхает холодный чуть морозный, влажный воздух с запахом перепревших листьев. Приятный свежий воздух с каждым шагом становится насыщеннее и тяжелее, но ей не страшно. Продвигаясь по лесной дорожке, Оля поправляет тёплую вязаную шапочку с пушистым и большим бубенчиком, она постоянно норовит налезть на глаза. Нежные любящие руки мамы с двух сторон подбирают бортики шапки чуть выше, а её губы прикасаются к холодной детской щеке, а дальше…

Кристине не хватило одного мгновения, чтобы увидеть маму живой! Чёрно-белые фотографии не смогут дать, и никогда не дадут уверенности убить в себе всякие сомнения в том, что эта женщина запечатлённая на них – её мама. К тому же семейный фотоальбом хранится у отца, и последний раз когда она чисто случайно на него наткнулась, произошёл почти восемь назад.

Прокручивая жизненные кадры в своей дырявой памяти, она пыталась изложить их в определённом порядке, дабы потом просмотреть как полноценный фильм без цензуры и вырезок, с одной только целью – вспомнить всё когда-либо забытое. Но увы нельзя вспомнить то, чего не помнишь или хуже того, не знаешь о том, что вообще что-либо помнишь. Сознание одержав победу над педантичным и щепетильным разумом, закрылось внутри своей скорлупы из грёз и фантазий, оставив Кристину наедине со своими мыслям.

Ей хотелось вновь и вновь вернуться назад, туда где не было ни забот ни печали, туда где всегда рядом были те кто любят, лелеют, оберегают, туда где смех и радость, где уют и теплота маминых рук намного дороже всего что есть сейчас у неё, туда где улыбка счастливого и молодого отца намного дороже чем вся её никчемная жизнь, туда наконец где…

В этот момент сработал электронный замок, и в номер вошла Плотникова Татьяна Фёдоровна.

– Добрый вечер Кристина Вениаминовна, я хотела узнать как ваше здоровье, а так же насчёт ужина.-

Её сейчас меньше всего волновало, почему и зачем старший администратор интересуется такими пустяками. Желание прогнать одиночество чуть ли не вылилось во вздох облегчения.

– Заходите вы как раз вовремя, мне от скуки всякая чертовщина в голову лезет. А что это за номер, и как я здесь оказалась?-

Рассказ Плотниковой не занял и десяти минут, а ей самой почудилось что длился он целую вечность.

– Опять он? А кто он такой, этот Женя?-

– Дворник и ночной сторож «Кометы».-

– Ха, ха, ха! Вы сейчас серьезно?-

– Абсолютно.-

Последнее слово, как приговор обрушилось на Кристину накрывая грустью и задумчивостью.

– Так что с ужином Кристина Вениаминовна, может, желаете чего-то изысканного?-

– А как такое возможно?-

Плотникова улыбнулась, но только на миг. Её экскурсия по гастрономической карте «Кометы», не возымела совершенно никакого впечатления на лежащую Кристину, и как подсказывало внутреннее чутье Татьяны Фёдоровны ей нужно совсем другое.

– А в нашей жизни возможно всё, даже то, что несколько секунд назад казалось невозможным, абсурдным и фантастическим. Вот вы например, почему не вернулись в номер своего отца?– От неожиданного и даже немного дерзкого вопроса, Кристина подскочила и теперь не отрываясь смотрела на стоящую рядом немолодую женщину.

– Вас не должно волновать моё поведение, а так же не стоит лезть в мою личную жизнь. Если вы явились узнать о моём здоровье, то хочу сообщить, что я жива и здорова, и жду не дождусь когда покину это отвратительное место. А ещё я хочу выпить, вина, красного, и фрукты на десерт!-

– Одну минутку.– Плотникова сделала заказ по внутреннему телефону, но с места так и не сдвинулась.

– В этой гостинице одиночество гораздо лучше переносится, чем весёлая и шумная компания, где нет необходимости отвечать на глупые и провокационные вопросы.-

– Я вас прекрасно поняла. Прошу меня простить, утром как только стихнет метель такси отвезёт вас в город, а сейчас наслаждайтесь ужином и…одиночеством. Но перед тем как я уйду, хочу чтобы вы знали, прошлое Евгения очень тесно связано с жизнью вашего отца, его прошлой жизнью. А теперь мне пора!– Татьяна Фёдоровна не успела сделать и шага, как Кристина чуть ли криком остановила её.

– Стойте, стойте! Нам нужно серьёзно поговорить! Давайте поговорим?-

– Нужно? А кому нужно? Вам Кристина Вениаминовна?-

– Да именно мне!– Ух, Кристина вдруг увидела в Плотниковой соперницу, и захотела преподать той урок как надо себя вести. А что касаемо Татьяны Фёдоровны, то всем своим видом она демонстрировала невозмутимость и незаинтересованность в предстоящей беседе, хотя внутри её бушевал ураган страстей.

– Хорошо, но я не собираюсь говорить с вами без интереса. Может, вы отблагодарите меня, и тогда я с удовольствием останусь у вас для беседы?-

– А я-то дура, вдруг подумала, что в вас нет той самой продажной жилки! Хорошо, я оплачу ваше драгоценное время и ваш разговор со мной, и ужин и… и всё остальное. Дайте номер телефона, мой бухгалтер свяжется с вами.-

– Деньги меня совершенно не интересуют!-

– Что вы сказали? Я не расслышала?-

– Не лгите, вы хорошо расслышали мой ответ. Одну минутку.– В этот момент в номер вошёл высокий и красивый официант с подносом.

– Спасибо Виктор. Передай Сергею Анатольевичу, что я в четыреста тридцать третьем номере.-

– Всё понял Татьяна Фёдоровна.– Дождавшись когда за ним закрылась дверь, Кристина обратилась к Плотниковой.

– Так что вы хотите, я не пойму?– Она попалось в силок искусно расставленный Татьяной Фёдоровной, и как бы теперь она не старалась вырваться – ничего не получится. В ней уже проснулось дремавшие высокомерие со злым властным голосом, и пренебрежительностью к подобного рода социальным отбросам к которым она успела отнести Плотникову.

– Вы получите ответы на все интересующие вопросы так же как и я.-

– Э.. я-что то не пойму, а разве деньги уже вышли из моды?-

– Вот ваше вино и фрукты, я даже поухаживаю за вами и наполню бокал. Не забудьте пожалуйста про мороженное со сливками, клубнику в сиропе, жидкий шоколад и кремовый пудинг. Евгений вам запретил спиртное, насколько я знаю, но вы взрослая дама и сами решите, как быть. Что же касается денег, то тут я с вами полностью согласна – мода на них, как и спрос, никогда не иссякнут!-

– Так в чём тогда дело?– Кристина улыбнулась как победительница.

– Во мне. Возможно вас удивит мой ответ, я не продаюсь!-

– Цена есть у каждого!-

– Верно, вот только у вас нет такой суммы.-

– Ага, значит всё-таки деньги? Я была права!-

– Суммы чувств, желаний и убеждений. Материальные блага меня не интересуют. Жаль, очень жаль, что такая красивая, умная женщина как вы, не додумались до такой простой истины. Покупая всё и даже всех, вы Кристина Вениаминовна так уверовали в своё величие, что окружающие вас люди стали жалкой, гнусной толпой воняющих и смердящих попрошаек, да нищих. Разделяя людей на тех кто с вами и на быдло, вы забыли основное правило жизни. Оно написано кровью таких как вы на скрижалях истории, лишь с одной целью – чтобы подобные вам знали, не всё в этом мире продаётся, и не всё можно купить. Вы совершенно верно сказали, что цена есть у каждого, но прежде чем покупать других начните с себя, вы будете ошеломлены, сколь дёшево вы стоите! Будь у меня возможность, я наверное отдала бы свою жизнь, что бы хоть одним глазом увидеть, как вы отплатите своему отцу или матери за своё детство, за свою жизнь, за их любовь, нежность, заботу и ласку.-

– У меня нет…мамы!-

– Я знаю, от того и плата ваша неприемлема потому, что платить некому, и вам только остаётся что помнить и чтить, но вы даже и этого не можете, так как привыкли мерить жизнь людей купюрами и золотыми червонцами. Выпейте вина и давайте перейдём к теме нашего разговора, если вы конечно согласны?– Плотникова села у её ног, а ужин вместе с десертом плавно переместился на столик поближе к Кристине.

– Я перехотела, вино не буду. Спрашивайте, что вас интересует.-

– Ну раз так, тогда выпью я. Мой вопрос прежний, почему вы не вернулись в номер к своему отцу?-

Внутреннее состояние Кристины походило на бушующий ураган в глубинах которого, не взирая ни на что спокойствие и тишина. Сидящая напротив женщина позволила себе залезть в её личную жизнь, и не сколько позволила, а заставила Кристину разрешить ей это сделать.

– У меня с отцом нет отношений лет десять, вот почти с тех самых пор мы не общаемся. Вас удовлетворил мой ответ?-

– Вполне! Спрашивайте теперь вы.-

– Прошлое Евгения и почему он связан с моим отцом?-

– Правда не всегда бывает радостной, обычно она обжигает нас ледяной водой посреди жаркого дня, или бросает в пот в лютый мороз. От такой правды люди обычно лезут в петлю потому, что не знают и не понимают, что им дальше делать и как жить. В большинстве, хотя нет, почти всегда они готовы вернуть время назад, повернуть его вспять лишь бы не знать, ведь счастье в неведении.-

– Я готова, говорите!-

– Пообещайте мне, что услышанное останется в этом номере и умрёт в этих же стенах!-

– Прежде вы сделайте подобный шаг.-

– Обещаю! Евгений Олегович в прошлом опытнейший специалист нейрохирургического центра, он же главный врач центра реабилитации, где четыре года назад была проведена сложнейшая операция вашему отцу, после которой его и уволили. Случилось то, что ваш отец после операции – оказался парализованным и прикованным к инвалидному креслу.-

– Я обещаю сохранить эту тайну. Выходит, что мой отец виноват в том, что произошло с Женей?-

– Нет, не он. Она!!!-

– Его новая любовница? Она вроде тоже врач, или я ошибаюсь?-

– Нет, вы совершенно правы! Её зовут Марина Анатольевна!– Постепенно лицо Кристины становилось серым и мрачным. Яд правды проникал в каждую клеточку её организма, заставляя Кристину всё глубже и глубже уходить в себя. Каждое сказанное слово Плотниковой вбивало гвоздь в крышку красивого гроба, в котором покоилась её предыдущая жизнь с отцом. Постепенно она начинала его не только ненавидеть, но и презирала как человека, а сказанное им вчера в номере теперь выглядело как дешёвая лесть.

– Для чего вы приехали в «Комету» если отношения с отцом не поддерживаете?-