Создатели миров

Единственным прилежным учеником оказалась Воробышек, она буквально ловила каждое его слово. И вскоре освоила не только основы математики, но и письменность. Писать приходилось на глиняных табличках с помощью заострённой палочки. Воробышек с усердием выводила замысловатые закорючки, осваивая письменность. Это были ни примитивные пиктограммы, а настоящая письменность. И, в конце концов, она научилась складывать отдельные буквы в слова и очень этому радовалась. Хотя никто другой, кроме неё, ещё не научился даже слоги записывать. Ну, никак они не хотели понимать, зачем это нужно.

Каждый вечер, лёжа в постели, Воробышек приставала к Михаилу с вопросами:

− Скажи, Медведь, а там, где ты раньше жил все умеют писать и читать, то, что написано?

− Все.

− Все, все, все?

− Ну, я же сказал, все, значит все.

− А для чего они это делают?

− Ну, как тебе сказать? Люди научились писать для того, чтобы сохранять знания и передавать их другим. Вот как я, например. Учу вас писать и считать.

− Не понимаю. Разве нельзя просто передавать знания, как например, наши охотники и старейшины учат детей, как нужно охотиться, собирать растения, ловить рыбу, разжигать огонь? Достаточно ведь рассказать и показать, как это делается. Зачем ещё нужно записывать это на табличках?

− Ну, хотя бы для того, чтобы наши внуки, прочитав на табличке про тебя и меня, узнали, что мы были первыми, кто научился грамоте.

− Но об этом им может рассказать шаман. Он ведь умный и всё помнит.

− Шаман тоже ведь не вечный.

− Он передает свои знания следующему шаману, а тот следующему.

− А если он вдруг забудет? Или его убьёт дикий зверь или другой злой человек?

− У шамана всегда есть ученик. У нас, например, Лис учится у шамана, и со временем займёт его место.

− А если и Лис не успеет всё перенять у Мудрого Ворона? Всякое может случиться. Что тогда? Заново накапливать знания или идти в другое племя, к другому шаману? Если бы Мудрый Ворон умел писать, он записал бы всё, что знает на таблички, и передавал бы их следующему шаману. И каждое новое знание записывал бы, чтобы не забыть.

Воробышек надолго задумалась, осмысливая сказанное. Когда Мишка уже засыпал и видел первые сны, она толкнула его в бок.

− Ну, что ещё? − Пробурчал недовольно Мишка.

− Я не понимаю, как шаман может записать то, что он передаёт следующему шаману перед самой смертью, глядя глаза в глаза и держась за руки?

− Не знаю. Это ты лучше у него спроси, я в теологии не силён.

− А что такое теология?

− Спи, давай, завтра расскажу. − Мишка сладко зевнул, переворачиваясь на другой бок.

А Воробышек ещё долго не могла уснуть под звуки храпа, доносившегося со всех углов пещеры. Её терзали сомнения и невыясненные ответы на пришедшие вопросы. Чем больше мы узнаём, тем больше возникает вопросов, ответы на которые ещё предстоит найти. Воробышек обладала природной любознательностью. Ей всё было интересно. В этот момент в её голове возникали тысячи, зачем и почему, а её муж, который знал почти все ответы, мирно похрапывал, укрывшись тёплой шкурой. Её так и подмывало растолкать его и задавать новые и новые вопросы. Но, в конце концов, и её сморил сладкий сон.

Серое утро не спешило будить обитателей пещеры. Но постепенно стала подниматься какая-то непонятная суета, которая переросла в суматоху. Как выяснилось, ночью из пещеры пропали десять подростков – пять парней и пять девушек, на которых у вождя племени были свои планы. Молодое здоровое поколение должно было обеспечить спокойную уверенность в завтрашнем дне тех, кто уже не мог обеспечивать всё племя пищей, особенно в тяжёлый период сезона дождей?

Первыми заголосили женщины, потерявшие своих детей:

− Это всё пришелец виноват! − Завопила одна истеричка, тыча в сторону Мишки грязным пальцем. − Это он донимал их своими непонятными занятиями. Он колдун! Он украл наших детей!

Разъярённой толпе достаточно было найти козла отпущения, чтобы выместить на нём всю свою злобу. И они стали наступать на Мишкино семейное ложе, грозно покачивая дубинами, грозя расплющить его в лепёшку. Но тут вступила в бой Воробышек, он с визгом вцепилась в волосы истеричной тётке:

− Откуда ты знаешь, что это он сделал? Может, ты сама во всём виновата? Не ты ли грозилась недавно продать свою дочь в соседнее племя?!

Обстановка немного разрядилась и внимание толпы переключилось на свару двух женщин. Схватка переросла в потасовку. Женщины вцепились друг другу в волосы и с визгом катались по полу пещеры, заставляя зевак отступить к стенам. Эту схватку прекратил шаман. В пылу схватки никто не заметил, как Ворон появился в пещере. Он хватил дерущихся женщин своим посохом так, что те с воем, разлетелись к разным стенам пещеры.

− Пусть мне объяснят, в чём суть драки?

− Мудрый Ворон, − вперёд выступил Волк, − ночью из пещеры исчезли несколько подростков, и Гиена, − он кивнул в сторону истеричной тётки, − обвинила во всём Медведя. Она сказала, что это он наколдовал и забрал нашу молодёжь туда, откуда сам пришёл, и отдал их демонам, которым он служит.

− Ну, а ты сам, что думаешь по этому поводу? − Ворон пристально уставился немигающим взглядом в глаза Серого Волка.

− Я?! А что он пристал к ним со своими требованиями – запиши да сосчитай. Оно им нужно было?

− Хорошо! − Ворон склонил голову набок и прищурился. − Так сколько человек пропало? Ворон принялся задумчиво загибать пальцы на руках:

− Вот столько! − Он выставил вперёд две растопыренные пятерни.

− Десять! − воскликнула маленькая девчушка, высунув голову из-за стоящих впереди взрослых, − пять девчонок и пять мальчишек.

− Вот видишь, даже эта малявка может сосчитать, сколько их ушло, а ты мне свои грязные пальцы в глаза тычешь. Эй, малая, иди-ка сюда!

Девчушка подошла к шаману, понурив голову.

− Что ты ещё знаешь про них?

− Мой брат давно собирался уйти на восход. Он говорил, что там много зверя и совсем нет людей, и они смогут там создать свое племя, чтобы никто им не указывал, как жить.

− Вот видишь! − Волк поднял голову и обвёл окружающих взглядом, − Я же говорил, что это он их довёл.                                                       − Вовсе нет! − Девчушка возмущенно тряхнула головой. − Он давно уже подбивал их уйти из племени. Еще до того, как Медведь здесь появился.

Но, кроме шамана её никто не услышал, так как слабый детский голосок потонул в глухом ропоте возмущения.

− Тихо! − Шаман стукнул посохом об пол, − далеко они не успели уйти, если мы поспешим, то ещё успеем их догнать.

Он повернулся к Мишке.

− В твоих интересах вернуть их в племя, иначе придётся изгнать тебя! Пойдёшь с Лисом и Буйволом. Остальные охотники тоже разделятся по несколько человек и отправятся на поиски. Выступаем немедленно.

Собирались быстро и молча. Мишка положил в свой рюкзак большой кусок мяса, несколько наконечников для стрел и шкуру, которая служила ему одеялом. Воробышек сунула туда же несколько кореньев и вышла из пещеры, чтобы проводить мужа в путь. Прихватив топорик, Михаил крепко обнял и поцеловал жену на прощание. Немного отойдя от пещеры, он обернулся, чтобы еще раз посмотреть на неё. Сердце его сжалось от тоски и предчувствия долгой разлуки. Он навсегда запечатлел в своей памяти образ этой маленькой непоседливой девушки, такой милой и непосредственной, без раздумий ставшей его женой. И теперь она стояла там, вдали, и махала вслед рукой, как это делали миллионы женщин впоследствии, провожая своих мужей в поход, из которого не все вернутся назад.

Направление выбрали приблизительно, так как из-за плотной облачности невозможно было определить положение солнца. Да и разлившаяся река преграждала им путь. Приходилось идти по мелководью, иногда проваливаясь с головой в ямы, залитые мутной водой. Старая неприязнь между Буйволом и Михаилом переросла в соперничество: кто из них дольше продержится и не выбьется из сил. Только Лис плёлся за ними, стараясь не попасть в те ямы, в которые проваливались они.

К вечеру первого дня они совсем выбились из сил и, когда впереди показался небольшой участок суши, бугор который возвышавшийся над бескрайним болотом, они без чувств рухнули на него. Лис прижался к боку Буйвола, и они укрылись от моросящего дождя под двумя шкурами. Михаилу ничего не оставалось, как достать из промокшего рюкзака шкуру и укрыться под ней самому. Остывающее тело стал пробирать озноб, и он никак не мог согреться и уснуть. Наконец, слегка согревшись под шкурой, он провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Проснулся Мишка внезапно, вроде как его кто-то толкнул в бок. Сердце от неожиданности запрыгало в груди. Мишка перекатился на другой бок и выглянул из-под шкуры. В этот момент тяжелая дубина опустилась как раз на то место, где мгновение раньше была его голова. Раздумывать было некогда. Кто бы это ни был, намерения у него были явно недружественные. Вскочив, Мишка принялся обороняться. Но что можно сделать с голыми руками против тяжелой палицы, со свистом пролетающей перед его носом. В полной темноте невозможно было разобраться, где что лежит и искать свой топор. А нападающий на него человек теснил к краю крохотного островка. Судя по смутному силуэту, это был Буйвол, который решил отомстить, таким образом, за своё поражение. Лис, похоже, решил не вмешиваться в их драку и сделал вид, что спит. Оказавшись в воде, Мишка понял, что ему придёт конец, если немедленно не отступить. Вода сковывала движения, и стало тяжело уклоняться от ударов тяжёлой дубины, которая летала в руках Буйвола словно пропеллер. Перебрасывая из руки в руку, он крутил её вокруг себя, и всё время наступал на Михаила.

Делать было нечего, и Мишка бросился в сторону реки, где увеличившаяся глубина не позволит Буйволу так резво махать дубиной. В этой погоне Буйвол немного отстал, и Мишка первый оказался в глубокой воде. Течение подхватило его и понесло в непроглядную темноту. Мишка хорошо плавал но, сколько он мог продержаться на плаву, когда не видно берегов? К счастью вскоре забрезжил рассвет, и вдали замаячили какие-то очертания, к ним и стал подгребать Михаил. Когда уже совсем рассвело, он оказался рядом с рощей полузатопленных деревьев. Между стволов было полно застрявших веток и смытых наводнением стволов поваленных деревьев. Взобравшись на этот плот, Мишка, наконец, смог передохнуть. Возвращаться назад не было ни сил, ни желания. Было жаль Воробышка, но она женщина, и без мужа не останется, тем более что претендентов было достаточно. Мишке было обидно до слёз, за то отношение, что он получил от соплеменников. За что они его так возненавидели? Немного отдышавшись, он перебрался на другую валёжину и удобно устроился между ветвей. Из плавника соорудил нечто вроде топчана, на котором можно было удобно устроиться. Выловил из воды длинный тонкий ствол, вырванный водой с корнем и, пользуясь им как шестом, вытолкал валёжину из затопленной рощи. Течение подхватило его импровизированное судно и понесло вниз, в неизвестную даль. Дождь прекратился ещё ночью, и теперь сквозь облака проглядывало солнце. Его лучи быстро согревали воздух, а плавное покачивание ствола, убаюкало Мишку.

* 6 *

Проснулся он от толчка и чуть не свалился в воду, да вовремя схватился за ближайшую ветвь. Коряга, на которой он плыл, уткнулась комлем в крутой берег, а вершину разворачивало по течению. Течение реки стало довольно быстрым. Подступавшие горы сжимали поток, заставляя его разгоняться. Мишка воспользовался возможностью сойти на берег. Ухватившись за прибрежные кусты, он взобрался по крутому склону наверх. Облака рассеялись, и полуденное солнце нещадно палило землю. Горизонт таял в голубом мареве испарений. Мишка стоял на вершине пригорка, за которым начинались предгорья высоких гор. Двумя хребтами они сходились на севере, и между ними пролегала узкая долина, к которой текла река. Стало понятно, почему на юге разлившаяся река затопила огромную территорию. Вода просто не успевала проходить через узкий створ в горах.

Отправляться в плавание по каньону на коряге не имело смысла. В бурном течении корягу начнёт крутить и переворачивать, и удержаться на ней будет невозможно. Мишка стоял на пригорке и задумчиво наблюдал, как течение уносило его плавсредство в сторону гор. Немного понежившись на жарком солнце, он повернул на север, и неспешно, отправился в путь.

Жизнь в первобытном племени научила его находить еду всюду, где бы он ни находился. И сейчас Мишка шёл, внимательно глядя под ноги. За полчаса он успел насобирать съедобных растений достаточно, чтобы поесть. Со вчерашнего вечера в животе у него не было ни крошки. И сейчас он утолял голод корнеплодами.

Шёл он вдоль берега реки и по дороге присматривался к звериным тропам, в надежде встретить некрупное животное для охоты. Для этого он тащил на плече большую палку, послужившую уже в качестве шеста.

Взобравшись на очередной холм, он увидел странную картину. Посреди саванны, на открытом месте стояла дверь. Самая обычная дверь, какие устанавливают в квартирах. Деревянная, с большой бронзовой ручкой, блестевшей на солнце, и глазком в верхней части. Ни на что не опираясь, она парила над землей. Мишка подошёл ближе. Обошёл вокруг. Дверь была закрыта. Он заглянул в глазок. За дверью была та же саванна с чахлым кустарником и цветущими травами. Обошёл дверь с другой стороны и заглянул в глазок снова. Там было темно. Обошёл еще раз и попытался открыть. Ручка легко повернулась и дверь приоткрылась. Мишка заглянул в щель. Ничего не изменилось, та же саванна.

− Интересно, какой чудак поставил здесь дверь? Он закрыл дверь и зашёл с другой стороны, открыл её с этой стороны и заглянул снова.

− Странно!

С этой стороны за дверью был виден коридор, слабо освещённый неясным светом. Закрыл дверь и заглянул с торца. Никакого коридора за дверью не было. Но, приоткрыв дверь, он увидел за ней коридор, вроде как за ней находилась другая реальность и войти в неё можно было только через эту странную дверь.

Мишка в задумчивости стал перед приоткрытой дверью: «Идти дальше или войти в эту странную дверь. Но ведь кто-то поставил её здесь. И она явно предназначена для него. Иначе, какой смысл было ставить её в этом пустынном месте».

− Ладно, пусть будет так!

И, распахнув дверь, он шагнул в коридор. Сквозняк подтолкнул его вперёд, а сзади громко хлопнула закрывшаяся дверь. Потоптавшись в нерешительности у входа, он двинулся вдаль бесконечного коридора. Слабое освещение, шедшее непонятно откуда и мягкий пол, совершенно поглощающий звуки шагов, создавали ощущение нереальности происходящего. Пройдя несколько метров, Мишка оглянулся. Но двери, позади уже не было. Такой же коридор, уходящий в бесконечность. Ему ничего не оставалось делать, как продолжить путь по коридору. Через некоторое время впереди послышался весёлый женский смех и неясные голоса. И наконец, он увидел выход из этого странного коридора. Там не было никакой двери, просто светлый проём в конце тоннеля, за которым пока ничего нельзя было разобрать. Но один голос показался ему знакомым. Да, конечно, этот голос принадлежал тому, который назвался Богом и отправил его в это приключение. Выйдя, наконец, из туннеля, Мишка зажмурился от яркого света.

− Ну, наконец-то, − услышал он знакомый голос, − я уже думал, ты не решишься войти в мою дверь.

− Как видишь, я решился. Хотя дверь производит странное впечатление. В том мире вообще дверей нет, их просто не придумали ещё.

− Значит, расчёт был правильный. Кроме тебя никто и не догадался бы её открыть с нужной стороны.

Мишкины глаза постепенно стали привыкать к яркому свету и он наконец, смог разглядеть своего собеседника и его окружение. От увиденного у него слова застряли в горле.

− Ух, ты! − Только и смог он вымолвить.

− Что, нравится?!! Мне тоже. Ты только рукам воли не давай. Это всё моё.

Мишкин собеседник лежал на лавке лицом вниз, а его обнаженное тело мазали маслом и массировали две сногсшибательные красотки, и совершенно голые. При этом они весело посмеивались, глядя искоса на Мишку. Наконец к нему вернулся дар речи:

− Да, ради такого и я хотел бы стать Богом!

− Создай сначала свой мир. Да сделай так, чтобы тебе поклонялись, как мне.

− А это что, твои поклонницы? Наверное, бывшие монахини. Недаром их называют божьими невестами.

В ответ тот только засмеялся:

− А ты видел тех божьих невест? Я бы врагу не пожелал столько юродивых. Нет, эти из другой оперы. Они отбывают наказание за свои грехи.

Он ласково погладил одну по великолепной попке.

− Какие ещё грехи? За грехи положено жариться в аду на сковородке, а не балдеть в покоях Бога и купаться в его бассейне.

− И что, мне тоже нужно отбывать наказание, любоваться пуританскими нарядами монахинь и выслушивать их льстивые речи?! Нет, мне блудницы больше нравятся. По крайней мере, они знают в этом толк. Да и грех их не так страшен, как его малюют. Что плохого, если женщина любит хороший секс, а общество осуждает её за это, она ведь не проститутка, которая делает это за деньги?

− Сам же в заповеди писал – не прелюбодействуй!                              – Я это написал для вас, людей. Да вот люди не хотят им следовать, считают себя умнее Бога. Жили бы по заповедям, и никаких законов и конституций не нужно было. Но им нужны не заповеди, а идол, который исполнял бы их желания. Жрецы те вообще охамели, начали людей в жертву приносить, лишь бы я творил для них чудеса. А всякие проходимцы возомнили, что с помощью заклинаний и магических ритуалов смогут подчинить себе самого Дьявола, если не Бога. Нет, на олимпе мне нравилось больше. Там я сам мог выбирать таких женщин, каких сам пожелаю. И для этого их совсем не нужно было умерщвлять.

− Но на Олимпе правили языческие Боги, а мы вроде как христиане.

− Язычники, христиане, мусульмане, буддисты, какая разница. Цель одна, заставить людей поклоняться тому Богу, который удобен священнослужителям всех времен и народов. А мне всё равно, как меня называют, в дела людей я уже давно не вмешиваюсь. Ещё во времена фараонов я понял, что им нужен только символ, которым можно пугать неверующих. Я тебе уже говорил, что эксперимент вышел из-под контроля, когда люди стали активно плодиться.

− Какой эксперимент? Разве люди произошли не от обезьяны?

− Конечно от обезьяны. Кто же спорит. Вот только той обезьяне пришлось помочь стать человеком, а то так бы и сидела до сих пор на ветке. Неужели ты, в самом деле, веришь в теорию Дарвина, что труд сделал из обезьяны человека?

− А что тут странного? Все логично. Это признали большинство учёных мира.

− Ты, кажется, математик по образованию? Вот и сравни темпы развития двух ветвей биологического вида. Динозавры, к примеру, появились на Земле 300 миллионов лет назад, росли и процветали 215 миллионов лет, а разумными так и не стали, только превзошли самих себя в искусстве охоты на себе подобных и в росте огромных бронтозавров и диплодоков. А первая человекообразная обезьяна появилась на планете всего 2,5 миллиона лет назад, и за короткий срок, в глобальном смысле, сумела освоить ядерную физику, построить атомную электростанцию, водородную бомбу и выйти в открытый космос. Тебя не смущает такой темп развития? Ну-ка подсчитай, во сколько раз увеличился темп развития.

− Почти в сто раз. Если точно, то в восемьдесят шесть раз.

− Вот то-то! Пришлось поработать с генами и подсадить приматам гены разума для ускоренного развития мозга, и при том не один раз. В какой-то момент эволюция стала поворачивать в сторону развития агрессивности. Тогда пришлось срочно исправлять неандертальцев, иначе они перебили бы вокруг все, что считали съедобным, в том числе и себе подобных. Но, ген агрессивности всё же остался в геноме хомо сапиенса. И он опять дошёл до грани самоуничтожения. Но без этого гена никуда не денешься, иначе человек превратился бы в травоядное животное и деградировал. Нужен разумный компромисс.

− Получается, что человек – это продукт генной инженерии?

− А ты как думал? Как можно было создать себе подобного?

− Значит, мы все твои дети?

− Ну не совсем. Я ведь не один над вами работал. Точнее, я работал на последнем этапе, до меня были другие и после меня придут другие. И надо отдать должное самочкам обезьян, они быстро сообразили что умный самец гораздо перспективнее сильного и злого, от него больше можно получить подарков и ласки. Но с генами трудно сладить, поэтому ваши самки подчиняются древним инстинктам, выбирая брутальных самцов. Так что эксперимент время от времени приходиться подправлять. Для этого мы и существуем.

− Я думал, ты вечный.

− Ничто не бывает вечным. Даже вселенная. Хотя в правильности последнего утверждения я не уверен.

− Что не было большого взрыва?

− Никто при этом не присутствовал, поэтому никто не может подтвердить правильность теории.

− Конечно, никто не присутствовал. Вещество вселенной, боги и люди появились гораздо позже. Есть только косвенные признаки.

− Ты имеешь в виду реликтовое излучение и красное смещение?

− Да. И это подтверждают математические расчёты. − Мишка с умным видом поднял вверх палец.

− Математики могут и ошибаться, а вся ваша теория красного смещения натянута Хабблом за уши.