В поте лица своего. Бесы

– Уж-ж-жасно! – наморщила нос Афродита. Арею были известны обвинения в адрес Афродиты не то чтобы в страсти, но, скажем, в наличии некоторого интереса к однополой любви, а также в том, что их сын Эрос в результате воспитания Афродиты имел не только дружеские отношения с Антэросом, а потому с некоторым недоверием воспринял ее категоричный тон. – Уж-ж-жасно, – повторила она. – Если они и дальше пойдут таким путем, если и дальше будут идти путем усреднения половых различий – превращения в мужщин или женчин, – то как собираются размножаться? – с помощью пробирки, что ли?

– Ну да, возможно и так.

– Тогда это будут уже совсем не люди, – безапелляционно заявила Афродита. – Тогда это будет совсем другая цивилизация. Что-то вроде той, которую мы нашли на Дельте, – помнишь, где размножаются почкованием?

– Разумеется, другая, – ведь со способом зачатия связаны не только половые различия, но и одно из фундаментальных понятий человечества: любовь. Потому что любовь у людей – это не только способ совместного проведения времени в постели, но, главное, возможность произвести на свет наиболее жизнеспособное потомство, каковым и является ребенок, рожденный в любви. А раз так, то вопрос двуполой любви напрямую связан с безопасностью их цивилизации.

– Как бы то ни было, но мне совершенно не по нраву дельтянские «мужщины», – презрительно махнула рукой Афродита.

Они зашли в кафе. Продолжая обсуждать окружающих «мужщин» и «женчин», выпили бутылку шардоне. Курить здесь запрещалось, но дым в воздухе стоял коромыслом, так что пришлось поспешить на свежий воздух. Воздух, кстати, и на улице был не слишком свежим, поскольку его отравляло множество машин, обреченно выстроившихся в плотную колонну «тянучки» без начала и без конца.

– Вот это мне тоже совершенно непонятно, – сказала Афродита. – Я знаю, что их цивилизация пошла по техническому пути развития. Но теперь, когда они уперлись в тупик, следует одуматься, внести какие-то коррективы, изменить направление движения в конце концов. Ведь уже понятно, что дальше так продолжаться не может. И эта прорва еле передвигающихся машин – наглядный тому пример. Больше всего поражают люди в этих машинах. Они ведь сели в них, чтобы добраться в нужное место в определенное время. А вместо этого двигаются с черепашьей скоростью, по сути дела – в никуда.

– А я бы сказал, наоборот, мчатся в пропасть. Смотри, если к этой апокалиптической картине застывшего движения добавить картины военных конфликтов, неумолимо приближающегося энергетического и продовольственного кризиса, глобального потепления, повышения уровня мирового океана, экологической катастрофы, иссякания невосполняемых природных ресурсов, демографического взрыва, появления заболеваний вроде СПИДа, вызванных вторжением людей в основы их собственного бытия, то возникает ощущение того, что все человечество со страшной скоростью движется в направлении пропасти, если уже не летит в нее…

Ну вот, приехали, – сказала Афродита. – Не слишком ли мрачная оценка, вызванная – вспомни, с чего начался разговор, – случайным столкновением с девушкой, не подозревающей, что она задела бога войны…

– Не только задела, но и обозвала хамом, – хмыкнул Арей. – Но если уж быть точным, то наш разговор начался с непочтительного взгляда молодого человека, не подозревающего, что он ненароком оскорбил богиню любви.

– Возможно, им это дорого обойдется, – сказала Афродита.

Арей нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

Афродита посмотрела по сторонам, вздохнула.

– К перечисленным тобой угрозам следует прибавить еще одну, пожалуй, самую серьезную…

– Перестань, – сказал Арей. – Даже не смей думать об этом.

– Надеюсь, ты помнишь, что цель моей командировки – анализ сегодняшнего положения дел на Земле, – дернула плечиком Афродита. – Ты сам только что оценил его чуть ли не катастрофическим. Спасти все человечество нам не удастся. Но некоторую часть – можно…

– Извини, а кто будет определять счастливчиков? И по каким критериям?

– По правде говоря, они уже определены. Мы ведь давно наблюдали за вами. Отобрано около полутысячи человек. Предварительно, конечно. На всякий случай.

– Поня-я-я-тно, – протянул Арей. – Значит, полтысячи. А остальные?

– Слушай, только не надо излишне драматизировать. Все будет идти своим чередом. Мы просто извлечем отсюда полтысячи людей. Конечно, это будут не рядовые люди. Тем не менее их исчезновение вряд ли сложится в единую картину инопланетного заговора. Ведь это будут люди разных профессий, разного возраста и национальностей, подданные разных государств. К тому же наша акция растянется на несколько десятков лет, поэтому не думаю, что она будет заметной. Дополнительно мы примем кое-какие меры во избежание паники…

Арей присвистнул:

– Полтысячи людей. Вот это – действительно угроза. Ведь вы хотите извлечь не просто людей. Это – элита человеческой цивилизации. И ты уверена, что с их исчезновением все будет идти своим чередом. Странная мысль. Ведь эти люди могут повлиять на дальнейший ход истории. Кто знает, может, они придумают выход из создавшегося положения…

– Выход из чего? – Афродита остановилась. – Посмотри кругом. Все спокойны. Смеются. Веселятся… Их все устраивает. Они не видят никакой опасности. Они не хотят ее замечать. И они не станут предпринимать никаких действий, пока беда не войдет в дом каждого из них.

– А не хочешь ли ты́ зайти в гости к кому-нибудь из них? – Арей также остановился, как будто ему в голову пришла интересная мысль. – Например, домой к одному из моих знакомых? Он наверняка не входит в ваш список. Вот и посмотришь на человека, приговоренного вами к гибели.

– Андрюша, я ведь просила не драматизировать, – засмеялась Афродита. – Мы никого не приговариваем. Просто ковчег, как обычно, имеет ограниченные размеры… А насчет сходить в гости, то я не против.

Конечно, они никого не приговаривают, подумал Арей. Приговаривают суды. А в данном случае достаточно решения одного Элогима. Или Саваофа. И это решение уже принято, не ему его отменять. Времени осталось не так много. Мессия уже ждет своего часа – в космосе, на подступах к Земле. А поскольку решение принято, он вряд ли станет дожидаться естественного развития событий. Он подстегнет их. Так что тем или иным способом здесь будет устроен искусственный Армагеддон. Хотя, возможно, и так все неприятности последнего времени – дело рук пришельцев с Этерны, включая и Люцифера… «Хорошо, что мне удалось извлечь эти сведения из Афродиты. Для этого пришлось несколько сгустить краски, хотя перечисленные проблемы и правда ждут решения. Однако будем надеяться, что, если Элогим не вмешается, люди как-нибудь выкрутятся из трудного положения, как они не раз это делали…»

* * *

Дом оказался из новых – за высоким забором, с охраной, преодолеть которую, как и бдительного консьержа за стойкой в сверкающем чистотой холле, для пары бессмертных труда не составляло.

Дверь открылась сразу после первого звонка. Из нее выглянул приятной наружности мужчина лет тридцати, в очках и спортивном костюме, служившем, как это было совершенно ясно, в качестве предмета домашнего гардероба, неглиже, а вовсе не одеждой для занятий спортом. Ни слова не говоря, он вопросительно поднял бровь и неторопливо оглядел пришедших.

– Извините нас, бога ради. – Арей привычно приподнял шляпу. – Мы к вам с довольно необычной просьбой. Надеюсь, вы не принимаете меня за представителя канадской торговой фирмы…

– Ну что вы, ни в коем случае. Вы не похожи на коммивояжера. А ваша спутница – тем более. – Тон человека был любезным, хотя и не без легкой иронии, направленной, видимо, на откровенно старомодную манеру поведения Арея, вступающую в противоречие с его внешностью молодого человека.

– Моя спутница… Она телережиссер, собирает материал для фильма, приехала издалека. Собственно, этим и объясняется наша просьба…

– О господи, дай я сама объясню, – вышла вперед Афродита. – А то ты так говоришь, будто я на ночлег напрашиваюсь.

Человек улыбнулся и широко распахнул дверь:

– Проходите в квартиру. Что за разговоры на лестнице?

– Ну вот: все двери перед ней распахиваются сами собой, – в очередной раз удивился Арей. – А между тем вы ее совершенно не знаете.

– Ее, к сожалению, нет. А вас, простите, где-то видел. Но вот никак не могу припомнить. Возможно, вы тоже связаны с телевидением?

– Вполне возможно, – пожал плечами Арей. – Иногда меня приглашают на передачу «На перекрестках истории».

Они вошли в прихожую, превосходящую по площади всю квартиру Арея. Да и в целом она по сравнению с этими апартаментами выглядела настоящей конурой.

– Раздевайтесь, – предложил человек, отодвигая зеркальную дверь в стене, за которой открылась внутренность встроенного гардероба. – Итак? – Он долгим взглядом обвел обоих гостей, когда они расселись в кожаных креслах напротив огромной панели телевизора, закрепленной на стене метрах в двадцати от них.

– Итак, – как бы продолжая разговор, начатый на лестнице, сказала Афродита, – я режиссер CNN Афродита Каллипига[2], собираю материал для будущего фильма, посвященного сегодняшнему дню вашей страны и ее связям с Грецией – современной и древней. Хотела бы просто взглянуть, как сейчас живут украинцы… А это мой консультант по истории, – она кивнула в сторону Арея. – Андрей Первозванцев.

– Александр, – представился хозяин квартиры. – Очень приятно… Ваше имя, – он заинтересованно обратился к Афродите, – скорее, греческое…

– Так и есть. Мои предки по отцу – выходцы из Греции. За океаном, знаете ли, большая греческая диаспора.

– И притом прекрасно говорите по-русски.

– Спасибо. Все очень просто. Корни моей матери – в этой земле. Отсюда возник и мой интерес к теме фильма.

– Простите, я не знаток греческого… Если не секрет, что означает ваша фамилия?

– О-о-о, это очень интересно. – Афродита чуть порозовела. – Буквальный перевод моей фамилии на русский – «прекраснозадая».

Арей ухмыльнулся. Александр сконфуженно помолчал.

– Могу я вас чем-нибудь угостить? – спохватился он. – Я люблю в это время слегка перекусить…

– О, это было бы весьма кстати… В еде, знаете ли, лучше всего проявляется национальный характер.

– Тогда, извините. – Хозяин поднялся. – Мне нужно буквально на минуту отлучиться на кухню.

– Ты ведь, кажется, говорил, что он твой знакомый, – шепнула Афродита, едва тот вышел.

– Ну да, – кивнул Арей. – Однако он этого не знает.

Вскоре Александр вкатил в комнату сервировочный столик. На нем теснились тарелки с колбасой, сыром, маслинами; на блюде была уложена груда дымящихся охотничьих сосисок; окруженная фужерами, как полководец генералитетом, над всем возвышалась бутылка вина.

– Честно говоря, мы не смели надеяться на такой прием и тем не менее захватили с собой бутылочку калифорнийского. – Жестом фокусника Арей извлек бутылку откуда-то из-под ног. – «Ridge Monte Bello» 1971 года, – торжественно провозгласил он, протягивая ее хозяину. – Это презент от Афродиты.

– Ничего себе. Похоже, вы знаете толк в винах, – обратился тот к Афродите.

– У меня хороший учитель, – кивнула Афродита в сторону Арея.

– Ну, я-то всегда предпочитал Фалернское, – пробормотал Арей.

– К сожалению, у нас винная культура только лишь формируется. Мне, например, никогда не доводилось пробовать Фалернское. Однако, по-моему, у Булгакова есть упоминание о нем.

– Фалернское теперь не достать ни за какие деньги. Владелец хозяйства давно отдал богу душу, а наследники что-то там не поделили – в общем, обычная история, а в результате погиб уникальный виноградник.

Они помолчали, будто в знак траура по усопшему виноделу Фалернусу и гибели его виноградника.

– Хм, а ваше каберне имеет прекрасный букет, – нарушила паузу Афродита, отдав должное вину, предложенному хозяином.

– Вот вам и связь с Древней Грецией, – оживился он. – Именно греки заложили первые виноградники в Тавриде. Так что нельзя сказать, будто бы винная культура у нас «только формируется»… Известно, что Херсонес в пятом веке до новой эры вырабатывал до ста тысяч литров вина и торговал им по всей ойкумене. По крайней мере обломки амфор с печатями Херсонеса находят даже в Египте. Впрочем, думаю, вы это прекрасно знаете.

– И в самом деле, я собираюсь об этом упомянуть в своем фильме. Хотя не все и не всегда было безоблачно во взаимоотношениях греков и славян. Мой консультант, – она кивнула в сторону Арея, – может привести на память некоторые документы, подтверждающие это обстоятельство.

– Любопытно… – Хозяин с нескрываемым интересом взглянул на Арея. Тот, с независимым видом потягивавший вино, кивнул и поставил бокал на стол.

– Действительно. Вот вам хотя бы несколько строк из сказаний о чудесах святого Дмитрия Солунского. – Он задрал голову, будто разглядывая крону высокого дерева, и медленно заговорил «потусторонним» голосом:

«И вот, как сказано, в епископство благочестивой памяти Иоанна случилось, что поднялся народ славян, бесчисленное множество, состоявшее из дрогувитов, сагудатов, велегезитов, ваюнитов, верзитов и других народов. Прежде всего они решили изготовить суда, выдолбленные из одного дерева, и, вооружившись на море, опустошить всю Фессалию и острова вокруг нее и Эллады и Кикладские острова, и всю Ахайю, Эпир и большую [часть] Иллирика и часть Асии, сделать безлюдными, как сказано, множество городов и провинций. Они единодушно решили выступить и против нашего упомянутого христолюбивого города и разорить его, как остальные. Затем, придя единодушно к такому решению и подготовив огромное число судов, выдолбленных из одного дерева, они расположились лагерем на побережье; остальное же неисчислимое множество на востоке, севере и западе со всех сторон окружило этот богохранимый город, имея с собой на суше свои роды вместе с их имуществом; они намеревались поселить их в городе после [его] захвата…»[3] – ну и так далее.

– Думаю, небезынтересно знать, – собственным уже голосом сказал Арей, – что Дмитрий Солунский был проконсулом в греческом городе Фессалонике во времена императора Максимилиана. Это в конце третьего – начале четвертого веков. За проповедь христианства он был казнен, за что и получил сан святого великомученика. В шестом-седьмом веках его культ стал известен по всей Византии, а в девятом солунские братья Кирилл и Мефодий принесли легенды о нем южным и восточным славянам, у многих из которых от также стал популярен в роли защитника. Фессалоника – это современные Салоники, а Солунь – старорусское название этого города. События, описанные в процитированном отрывке, относятся, насколько я помню, к началу седьмого века. Упомянутый в отрывке «народ славян» – это племена, жившие на территории современного Подунавья, Македонии, Хорватии и северной Греции. Прошу только обратить внимание, что этноним «дрогувиты» созвучен с восточнославянским племенем дреговичи, чье название связано с понятием топи, трясины.

– Точно. «Дрыгва» по-белорусски – это трясина, – кивнул Александр. – Но что это доказывает? – Его явно заинтересовала тема разговора, и он не отрываясь смотрел на своего собеседника.

– Пока лишь то, что славянские племена, расселяясь по Балканам, в седьмом веке оккупировали часть Греции, вытесняя местное население на острова. Но зададим себе вопрос, была ли это первая славянская экспансия на Балканском полуострове, и вообще – откуда они появились в этом районе?

– Действительно, насколько я знаю, родиной праславян принято считать территории Подунавья, междуречья Вислы и Одера, а также Буга и Среднего Днепра. Причем их расселение происходило с третьего тысячелетия до начала нашей эры как часть общего движения индоевропейских племен. Это – очень обобщенно, если не вдаваться в подробности, откуда и куда они двигались.

– Выходит, три тысячелетия им не сиделось на месте – так, что ли? – удивилась Афродита.

Практически так, – согласился Арей. – По крайней мере по Балканам у нас получается следующая картина[4]. Приблизительно в средине третьего тысячелетия до нашей эры прагреки, прамакедонцы, прафригийцы[5] движутся из западных областей Северного Причерноморья со стороны Подунавья в Северо-Западную Грецию. Какая-то часть прагреков, достигнув Пропонтиды, отклоняется от общего пути, переходит проливы и пытается освоить район Троады. В то же время прапрагреки, отступившие из Анатолии[6] на Балканы и вторгнувшиеся в Македонию и Фессалию, оказываются в тесной близости с осевшими в Эпире прадорийцами. Тогда же праионийцы достигают Ионийского моря и по его водам перебираются на Пелопоннес и в Аттику, вступая в свою очередь в контакт с прааркадийцами и пракиприотами. Такая вот доминошная цепная реакция падений-передвижений прагреческих этносов. Какой же из них – упавший (двинувшийся) первым, – послужил начальным импульсом в этом процессе?

– Не удивлюсь, если вы скажете, что это были праславяне. Просто исходя из логики нашего разговора, – не удержался от соблазна предсказания Александр.

– Немного терпения, пожалуйста, – мягко улыбнулся Арей. Он помолчал, собираясь с мыслями, выпил глоток вина. – В случае отсутствия материальных источников часто помогают источники лингвистические, – задумчиво сказал он. – Вспомним, что древнейшее название греков – данайцы. Не буду утомлять вас изложением всей цепочки специфических лингвистических доказательств, но можете мне поверить, что та же самая морфологическая основа отражена в названиях рек Дон, Дунай, Днепр, Днестр и связана с индоиранским «дану», что означает «река», «жидкость». Поэтому совершенно естественно напрашивается мысль об участии в движении прагреческих племен в конце третьего тысячелетия до нашей эры этноса, принявшего данное индоиранское название. Скорее всего, это объясняется первоначальным проживанием интересующего нас этноса на какой-то из рек, в наименовании которых представлена основа «дану», на стыке прагреческого и праиндоиранского ареалов. Это обстоятельство достаточно определенно указывает на приход прагреков со стороны причерноморских степей. Был ли данный этнос родствен праславянам, согласитесь, пока не ясно.

– Вот. Запомним это, – сказала Афродита.

– Но ведь те же греки, пришедшие в Трою, чтобы отвоевать Елену, называли себя еще и ахейцами, – живо напомнил Александр. Казалось, этот достаточно скучный для неспециалиста разговор занимает его все больше.

– Действительно. И это очень интересный факт – он позволит нам сделать совершенно неожиданный вывод, достойный захватывающего детектива… Опять же, не буду утомлять вас сложными лингвистическими выкладками, скажу лишь, что формы «Аххия» и «Аххиява» до прихода греков изначально представляли название области, находившейся на северо-западе Анатолии, в которую входил и район Троады… Ну что, не правда ли, неожиданно?

– Вот это да… Выходит, троянцы это и есть ахейцы? Что же, ахейцы воевали сами против себя?

– Ахейцы – да не совсем, – ухмыльнулся Арей, довольный произведенным эффектом. – Нельзя забывать, что между проходом праахейцев через Троаду по пути в Грецию и началом Троянской войны прошло не менее тысячи лет. Из Причерноморья они принесли с собой имя «данайцы». После пребывания на северо-западе Анатолии в память о стране Аххия-Аххиява, они стали «ахейцами». А поселившись в Арголиде[7] в долине Пенея, обрели прозвище «аргивяне».

– И все прозвища употребляются Гомером в «Илиаде», – сказал Александр. – Он считал это нормальным. А мы тут вынуждены гадать, отчего одни и те же герои у него называются то ахейцами, то аргивянами, то данайцами. Теперь понятно… Но что все-таки случилось с прагреками, оставшимися в Трое? Мы как-то о них совсем забыли.

– Ну что с ними могло случиться? – развел руками Арей. – Естественно, они слились с той человеческой и языковой средой, которая их там окружала и которая принадлежала протофракийцам, дав таким образом начало новому полиэтническому конгломерату, образовавшемуся за тысячу лет в этом районе[8]. Поэтому ни о каком военном противостоянии греков в данном случае не может быть и речи.

– Хотелось бы узнать о роли самой Трои во всех этих событиях. – Голос Александра отчего-то взволнованно дрогнул. – Очевидно, что Троя для греков была не просто одним из вражеских городов. Скорее, наоборот: ведь Гомер сказал о ней, кстати устами самого Зевса:

…под сияющим солнцем и твердью небесною звезднойСколько ни зрится градов, населенных сынами земными,Сердцем моим наиболее чтима священная Троя.

– Верно подмечено, – одобрительно кивнул Арей. – У них было совершенно противоречивое отношение к этому «священному для многих греков, вписанному в фамильные легенды греческих династий и в то же время разнящемуся от греческого мира и в обрядовой сфере, и во многих культурных предпочтениях, дразнящему к тому же греческих правителей своей древностью»[9] городу. Им было обидно, что они оставили некогда этот город, поддавшись чувству, заставлявшему их идти в неизвестность. Очень похожее отношение на то, какое сейчас у русских – к Киеву.

– Не стало ли такое отношение – где смешались и любовь и ненависть, – настоящей причиной Троянской войны? Не может быть, чтобы все началось из-за женщины, пусть даже очень красивой.

– А ты как считаешь, Афродита? Была ли Елена истинной причиной похода ахейцев на Трою?

– Вы что же, думаете, что, рассматривая причины начала Троянской войны, можно обойтись без учета женского фактора? – удивилась Афродита. – Да многие войны начинались из-за гораздо менее серьезных причин, нежели оскорбленная честь царственного супруга. К тому же Елена была действительно красива, и Менелай ее безумно любил… Я уверена в этом… Я знаю это.

– Согласен, – сказал Арей. – В те времена понятие чести очень много значило. Автократическая власть обычно держится на понятиях, а не законах. Что ж, приплюсуем и вероломство Париса к причинам начала войны. И все же, думаю, желание наказать его, беднягу, было не основным, хотя, безусловно, он со своим везением вовремя подвернулся Микенам, которым давно хотелось – по причинам, высказанным выше, – поставить на место священную Трою. И, обосновывая свои притязания на земли Троады, микенцы с возрастающим чувством национального шовинизма именовали себя аргивянами, однако при случае все чаще назывались не только ахейцами, но и данайцами, намекая как бы на то, что и берега Тавриды должны принадлежать им. И ведь будут принадлежать – мы знаем это![10]

– Ну а кто все-таки, какой народ, послужил импульсом в начале общего движения прагреков из Причерноморья? Какой народ толкнул первый камень упавшей цепочки домино? Вы вроде хотели что-то сказать на эту тему – и вдруг ушли в сторону, – напомнил Александр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Молот ведьм» – труд монахов-доминиканцев Якоба Шпренгера и Генриха Инститориса, изданный в 1487 году по поручению папы Иннокентия VIII. В последующие 200 лет этот трактат выдержал 29 изданий и, благодаря тщательно описанным свойствам ведьм, использовался для формализации судебных допросов.

2

Одно из многочисленных прозвищ Афродиты.

3

«Чудеса св. Дмитрия Солунского», по изданию: Свод древнейших письменных известий о славянах. Том 2. М. Восточная литература. 1995

4

Использованы статьи «Прагреки в Трое» и «Троя и Пра-Аххийява», Гиндин Л. А., Цымбуровский В. Л.; Вестник древней истории, 1994 № 4 и 1995 № 3.

5

Фригия – историческая область на западе Малой Азии (на территории современной Турции).

6

Малая Азия (территория современной Турции), в бронзовом веке населялась хеттами – индоевропейским народом.

7

Область Греции, где находится город Аргос – самый древний город Европы, в котором, начиная с 2000 г. до н. э., постоянно живут люди. Здесь находились центры культуры бронзового века города Микены и Тиринф.

8

Фракия – историческая и географическая область на востоке Балкан. Ныне разделена между Болгарией, Грецией и Турцией.

9

«Троя и Пра-Аххийява», Гиндин Л. А., Цымбуровский В. Л.

10

Это писалось задолго до аннексии Крыма Россией, а потому может послужить примером того, как история дает ответ на самые злободневные вопросы.