- -
- 100%
- +
– Мои приближённые, что бы это значило – получить Армению из рук Нерона?
Главный советник, грек, ранее живший при дворе в Риме, осмеливается предположить:
– Государь, Рим считает армян одарённой, но беспокойной нацией, которая имеет большую границу с его провинциями. Поэтому желает видеть тебя, государь, своим вассалом. По давней традиции императоры Рима вызывают к себе претендента на трон и помещают в подвал храма Юпитера. Потом сенат принимает решение. Обычно непокорного соискателя приносят в жертву главному божеству.
Тиридат с глазами, полными ужаса, останавливается перед аспетом, по должности обязанным короновать армянских царей:
– Что скажешь, Багратуни?
Хитроумный аспет смекнул, что выгоднее сыграть на честолюбии правителя:
– Государь, это можно истолковать двояко. Либо Нерон не хочет уронить престиж Рима, и ты получишь корону Армении не из-за поражения римских войск, а благодаря великодушию Нерона, либо по прибытию в Рим тебя убьют, – Багратуни опускает глаза.
Царь обращается к хранителю царских сокровищ:
– Скрижаль судеб при тебе?
– Да, государь, – отвечает тот.
Олега Фомина словно током ударило: неужели тайна раскрывается, предмет вожделения злобного Энлиля находится в Армении?
Хранитель из складок своего синего с золотыми звездами плаща достает небольшую табличку (как показалось Олегу, она смогла бы сойти за электронный планшет) и передает её правителю. У Фомина мелькает мысль: «Кто-то там, наверху, управляет людьми, как марионетками».
Тиридат обеими руками поднимает Скрижаль вверх:
– Мои подданные, помолимся!
Все присутствующие, воздев руки к небу, бормочут молитву:
– Мы почитаем тебя, всеведущий и всевидящий Арамазд. Бог, взываем к тебе, дающему жизнь и творящему добро, быть нашим защитником! Какую судьбу ты уготовил Тиридату?
Царь подносит Скрижаль совсем близко к глазам. По табличке бегут бело‑голубые светящиеся разряды, раздаются потрескивания, печать вспыхивает рубиновым светом, возникает синее свечение. Лицо правителя озаряется отсветом и становится радостным.
– Воздадим хвалу верховному богу Арамазду, приносящему добро! Он снизошёл до меня! – Тиридат читает пророчество: – «Судьба уготовила тебе жизнь долгую, мирную, если камень зелёный императору в дар отошлёшь».
По залу пронёсся вздох облегчения.
– Зенобия, дай мне камень! – царь сгорает от нетерпения.
Царица снимает с головы диадему и, отстегнув круглый изумруд в оправе, протягивает его царю:
– Вот, возьми, повелитель!
– О, государь, – вмешивается в разговор хранитель царских сокровищ. – Камень этот опасен! Каждый, кто часто обозревает сквозь него наш бренный мир, становится безумным.
Тиридат, отличавшийся прозорливостью, ухмыляется:
– Чтобы управлять другими, для начала нужно научиться управлять собой. Багратуни, отвезёшь изумруд в Рим в подарок императору Нерону. Да скажи: «Если хочешь увидеть невидимое и узнать непознанное, почаще смотри сквозь эту зеленую линзу».
– Сделаю, государь, – министр, поклонившись, забирает камень и рассматривает его.
У приближенных довольные физиономии, а царь приказывает:
– Министр двора! Готовь мою поездку в Рим. Со мной поедут царица, сыновья и три тысячи всадников. Путешествие будет долгим, без спешки: дадим императору Нерону в полной мере насладится изумрудом. Ха-ха-ха.
Все смеются, но не Багратуни. Он смотрит сквозь изумруд:
– Повелитель, здесь посторонний!
– Не понимаю, аспет, – Тиридат с застывшим оскалом изображает внимание.
– Государь, взгляни! – министр протягивает зелёную лупу.
Царь, всё ещё улыбаясь, прикладывает изумруд к глазу и смотрит сквозь него. Улыбка с его лица исчезает:
– Стража! Там, за статуей Геракла, прячется человек!
В миг, выхватив мечи и кинжалы, ощетинившись секирами и копьями, охрана опрометью бросается к статуе. Никого нет! Царь кричит: «Это демон! Я его вижу! Ловите! Он за каменным львом!» Начальник охраны, отобрав секиру у воина, размахивается и бросает её во льва. Статуя вдребезги, а царь, оглядывая пришельца сквозь зелёную лупу, вскидывает руку и указывает на колонну.
Фомин напуган. Стражники окружают его со всех сторон, подбираются всё ближе. Начальник охраны, ощущая прилив возбуждения, не спеша снимает с пояса сеть Гефеста, ту самую, которой бог огня и искусный кузнец, уличив жену Афродиту в измене, надёжно опутал жену с любовником во время утех. Таких магических штучек у царя Армении много.
– Без снасти только блох ловить, – шепчет начальник охраны и бросает умелой рукой сеть, из которой не выпутаться ни человеку, ни демону.
– Демон попался! – кричит царь, наблюдая сквозь зеленый кристалл, как опутанный сетью человек бьется в истерике, пытаясь освободиться, но запутывается вконец.
Царедворцы, окружив проникшего во дворец ловкача, скандируют: «Убить его!», Фомин отчаянно и тщетно барахтается в ячеистой ловушке, а начальник охраны готовится заколоть невидимое существо – достает кинжал, чтобы хладнокровно вонзить его в жертву.
Зенобия шепчет:
– Повелитель, бог Арамазд прислал демона для совершения какого-то деяния или наказания.
– Не убивать! – ревёт царь. – В темницу его! Нужно дознаться, зачем он явился. Жизнь мы ему пока сохраним, я же получу новое знание. – Тиридат, бывший маг зороастризма, знает, о чём говорит.
Двое солдат, водрузив на плечи древко копья с привязанной к нему добычей, во главе с начальником охраны несут пленника в тюрьму Хор Вирап. Там, на глубине шести метров, демон будет надёжно заточён в царской темнице.
Довольный Тиридат кивает виночерпию:
– Подать вино! По обычаю предков поднимем кубки вверх, приблизим их к небу в благодарность богу.
Вино разливают по кубкам и разносят по залу. Присутствующие, подняв кубки, скандируют:
– Слава богу, слава царю!
Глава 6. Пафос неизбежности
Известный сегодня миру монастырь Хор Вирап стоит у подножья библейской горы Арарат, а две тысячи лет назад здесь находилась темница под царским дворцом в столице Великой Армении Арташате. Эта тюрьма стала широко известна благодаря одному из заключённых: в ней томился святой Григорий Просветитель, который после четырнадцати лет заточения, в 301 году (при царе Трдате III Великом) обратил царя и всю Армению в христианство. Таким образом, Армения стала первой в мире страной, принявшей христианство в качестве государственной религии.
Опутанный сетью Фомин изнывал в Хор Вирап – круглой, диаметром 4,4 метра, каменной «яме» с высоким потолком и закопчёнными стенами. В камере, в которую втащили его по винтовой лестнице, не было ни окон, ни ложа. Имелся лишь алтарь с масляной лампой. Железный люк закрылся, Олег остался в одиночестве, и только огонек лампы, тускло озаряя мрачное помещение, скрашивал жалкое существование узника. Шаги стражников стихли, и в темнице повисла гнетущая тишина. Иногда чёрный скорпион, проползая мимо, нарушал могильное безмолвие.
Вдруг человек услышал еле уловимый шорох. Петляя и шипя, из темного угла выползла змея. Фомин затаился, перестал дышать, а гадина, свернувшись в клубок, вытянулась вверх и стала извиваться в танце, гипнотически завораживая, парализуя волю и сознание человека.
Узник погрузился в транс, а когда очнулся, ахнул: перед ним стояла царица Зенобия.
– Не дёргайся! – произнесла она. – Я тебя вижу. Сейчас распутаю узлы.
Освободив путы, она стянула с узника сеть и отбросила ее в сторону.
– Спасибо, – выдохнул Олег
– Ты дух? – спросила она.
– О, прекрасная царица, я человек. Из будущего, – отвечал Фомин.
– Зачем прибыл?
– Меня отправил сюда бог Энлиль.
– Ах, этот… – таинственная улыбка коснулась её губ. – Что ему нужно?
– Скрижаль судеб.
Зенобия в длинной полупрозрачной шёлковой тунике серебристого цвета смотрела на него задумчиво и укоризненно:
– Заполучить Скрижаль хотят все. Я Зенобия, потомок духа, и знаю, как нелегко одолеть козни богов.
Олег встал, приблизился, заглянул в её бездонные глаза:
– Красивей женщины не видел, – выдохнул он. Магия в её зелёных глазах зачаровывала, притягивала и не отпускала. Он воскликнул: – Царица Зенобия, ты само совершенство, предмет воздыхания любого мужчины! Твой голос вызывает желание слушать, твоя улыбка вселяет оптимизм, твой стан и походка невольно восхищают. Величавая и сексуальная женщина! Извини, оцениваю по критериям далёкого будущего.
– Не извиняйся. Так и есть. Душа предка, обладавшего исключительной мудростью и исцеляющей силой, сделала меня такой. А ещё я защитница добра и гонитель зла, легко отличаю хорошего человека от плохого. Умею перевоплощаться в змею и живу уже много веков. Ты мне нравишься. Как зовут тебя?
– Олег. – Очарованный обаянием и манерами женщины, Фомин, забыв о невзгодах, проговорил с восторгом: – Я опьянен твоей красотой и разумом!
Внезапно в нём загорелась искра страсти. Ошеломленный неотразимостью собеседницы, порывисто придвинулся к ней. Их взгляды встретились, и свершилось таинство – он обнял её, запустил руки в волосы, погладил шею, оба учащённо задышали и пылко поцеловались. Она и не думала отстраняться. Возникло взаимное влечение, неуёмное желание близости. Больше не сдерживая эмоций, обуреваемые вожделением, движимые инстинктом, они заключили друг друга в объятия. Он, прижав красавицу к стене, задрал подол её туники, обхватил бёдра руками, и тела их сплелись воедино. Оба, вкусив сладость блаженства, стонали в экстазе. И длилось это соединение долго, пока не наступило дикое исступление. Потом всё закончилось страстным поцелуем.
Позже, сидя на полу темницы напротив друг друга, они разговаривали:
– Я знаю, где находится клад Энлиля, – сказала она. – Придёт время, и черный петух тебе укажет место.
– Мы ещё встретимся, милая?
– Возможно. Могу точно предсказать – результатом нашего союза будет выдающийся потомок, одаренный высоким интеллектом и магической силой. Может быть, он станет править миром. Ты узнаешь его по татуировке змея на шее.
– У меня будет сын! – Фомин был обрадован и потрясён. – Всегда мечтал о сыне. Давай назовем его Андреем. Имя древнее, греческое, означает мужественный.
– Да, красивое имя. Андрей будет трудолюбивым и самодостаточным, независимым и свободолюбивым. Когда-нибудь он тебе поможет.
– Любимая, ты даровала мне счастье. Приключение, которое пережил я этой ночью… Оно незабываемо. Возможно, дело случая, а может, всё было предрешено.
– Без приключений жизнь пресная, – улыбнулась она и, наклонившись, чмокнула его в губы: прощальный поцелуй. – Скоро рассвет. Тебе пора убывать в будущее.
Он почувствовал погружение в дрёму – стремительный водоворот неумолимо затягивал в пучину беспамятства. Вот он провалился в небытие, чтобы вынырнуть в своей кровати в московской квартире.
Встреча с Эммой должна была состояться через десять минут в кафе торгового центра «Европейский» у Киевского вокзала Москвы. Фомин допивал кофе, когда вдруг почувствовал неприятный холодок. Видимо, изумрудный камень, лежащий в кармане пиджака, предупреждал об опасности. Олег осмотрелся, затем, достав изумруд, стал глядеть сквозь него. В кафе было много посетителей, но призрачный ореол окружал лишь двоих. Старые знакомые – молодой и лысый – наблюдали за ним с балкона. Лысый уже доставал пистолет. Сразу возникла боль в голове, как тогда, в Риме, после удара булыжником. Не паникуя, Олег встал и торопливо направился к выходу. Следившие за ним злодеи бросились вдогонку. Напротив торгового центра – метро. Фомин рванул к нему. Эскалатор медленно полз вниз, пришлось бежать по ступенькам. Преследователи настигали его.
На платформе, в толпе людей, томясь в неведении, он нервничал, ожидая прибытия поезда. В туннеле наконец появился свет прожектора и раздался срежет тормозов: поезд подъезжал к платформе. Олег обернулся. Молодой недоброжелатель, сверкая безумными глазами, прикладывал ко рту духовую трубку вроде сарбакана. Вот он резко дунул. Отравленная стрелка вылетела из трубки, и парализовала бы Олега, не уклонись он вбок. Стрелка попала в лицо стоящего за ним пожилого мужчины. Тот свалился на платформу. Поднялась суматоха. Люди что-то кричали, звали на помощь. Поезд остановился, двери открылись. Фомин заскочил в вагон, наблюдая через окно за преследователями, которые, расталкивая пассажиров, лезли в соседний вагон. Они, не выпуская из виду жертву, наконец оказались внутри. В динамиках объявили об отправлении поезда. Двери начали закрываться, и в этот момент Фомин неожиданно выскочил из вагона на платформу. Двери закрылись. Лысый попытался их открыть, чтобы выйти, но у него ничего не вышло, и, изрыгая в злобном оскале гневную тираду ругательств, он полными отчаяния глазами проводил удаляющуюся мишень.
Квартиру свою Фомин превратил в непреступную крепость. Климов наполнил ее специальными устройствами, нивелирующими любые попытки взлома и проникновения. Теперь к нему не попасть – разве что взорвать дом. Ещё Олег устроил для себя потайную комнату и, успокоившись, всё больше думал о ловушке, в которую угодил в Армении. Зато он узнал Зенобию, и теперь его неудержимо влекло к ней. Испытанное в подземелье арташатского дворца потрясение не давало покоя. Порочное наслаждение, мгновения блаженства, новизна ощущений… Соблазн вновь прочувствовать пережитое стал неодолимым. Вкусив однажды сладость, никогда не насытишься из источника удовольствий. Как-то поздним вечером послышалось бормотание, доносившееся из зеленой линзы. Он обрадовался. Приложив ее к глазу, увидел Энлиля.
– Олег Фомин, что удалось выведать? – суровый взгляд испепелял бизнесмена.
– О, Энлиль, путешествие было опасным! Меня чуть не убили.
– Отрок, никто и не говорил, что будет безопасно. Легко со змеей в пещере, а поймать удачу совсем непросто.
Фомин отпрянул от линзы: «Неужели он знает? С ним нужно быть осторожнее!»
– Не всё так просто, Энлиль. Царь Тиридат упоминал Скрижаль судеб. Наверняка он знает, кто её украл. Мне стало известно о его поездке в Рим к Нерону. Хочу последовать за ним.
– Отрок, пусть будет так. Продолжай поиски предателя и Скрижали!
– Скажи, Энлиль, ты же бог, можешь всё. А зависишь от маленькой таблички. Почему?
– Олег Фомин, есть высшие силы, которые могущественнее меня, но с этой табличкой, как ты выразился, я брошу вызов владыкам мироздания. Удачи, раб мой! – божество исчезло из поля зрения человека.
Ночь опустилась на Москву. Олег с надеждой на грядущую встречу с Зенобией уснул, не выпуская зелёный камень из рук.
Центром Римской империи считался «Золотой дворец» Нерона. В покоях императора невидимый Фомин затаился за мраморной колонной, наблюдая: стены и потолки большого зала украшены мозаикой и фресками, кругом великолепная мебель, бронзовые канделябры и изящные статуи. В громоздком кресле сидит толстый император и сквозь зеленый изумруд изучает стоящих напротив него перепуганных братьев Прокула и Руфа из рода Сульпициев Скрибониев. Один из братьев – римский сенатор, другой – наместник в Германии. Оба вызваны к императору держать ответ.
У дверей – грозная охрана из преторианцев. Рядом с правителем преспокойно стоит Софоний Тигеллин, командир преторианской гвардии, человек мощного телосложения, ближайший помощник Нерона, личность порочная и безнравственная. Практически империей правил он, играя на слабостях Нерона. Этот интриган погубил массу людей.
– Вы знаете, в чём вас обвиняют? – высоким голосом спрашивает слабохарактерный Нерон, кутаясь в пурпурную тогу, расшитую золотыми пальмовыми ветвями.
– Император, нет! – удивлён Прокул.
Приблизив линзу к глазу, Нерон посмотрел на него:
– Твоя аура не сияет чистотой.
Тигеллин вмешался:
– К вам обоим будет применён закон об измене.
– Как! – воскликнул Руф. – Мы во всём поддерживали императора, давали деньги, экипировали войска.
– За преступления против римского народа, государства и императора, – Тигеллин отвёл глаза, делая вид, что рассматривает окружающую обстановку, – вы приговорены к смертной казни.
Вся вина братьев состояла в том, что они обладали баснословным богатством. Поведение императора после получения дара Тиридата – зеленого камня в оправе – разительно изменилось. Оно стало экстравагантным и неразумным. Окончательно утратив чувство стыда и меры, он пустился во все тяжкие: начались нескончаемые пиры и оргии, произвол и насилие, разгул и игрища. Подчинив ресурсы Империи своим собственным целям, Нерон опустошил казну, и теперь предложение Тигеллина конфисковать имущество братьев стало его манией.
– Но император, мы голосовали в сенате за этот закон и… – попытался возразить Прокул.
– Не вижу смысла в обсуждении, – перебил его Тигеллин, скорчив гримасу брезгливости. – Вам, знатным людям, предоставляется право избрать вид казни – удушение верёвкой или самоубийство под надзором. Идите!
Братья ушли. Нерон подпёр голову кулаком:
– Скучно.
Тигеллин, налив вина в стеклянный кубок, подал его императору:
– Промочите горло. После вчерашней оргии, наверное, безумно болит голова.
– Да, спасибо, – мысли императора бродили далеко. – Я испытываю постоянную нехватку денег. Опять остановились работы по возведению самого большого храма в честь Юпитера.
Строительство этого храма в горах начал ещё Октавиан Август, когда оракул, погрузившись в священный экстаз, предсказал ему от имени бога: «Бессмертие обретёшь, когда на этом месте храм возведёшь». Ни Август, ни императоры, правившие после него, так и не смогли достроить храмовый комплекс, угодный богам. И вот Нерон, чтобы гарантировать себе бессмертие, рьяно взялся за достройку самого величественного храма на земле, но… закончились деньги.
Выпив вина, он задался вопросом:
– Где же ещё взять денег?
Как опытный искуситель Тигеллин зашёл издалека:
– Уже неделю как прибыл в Рим армянский царь.
Царь Армении с огромной свитой наконец-то добрался до Рима. Путь из Арташата в столицу Империи занял два года. За время путешествия он навестил свою мать и братьев – царей Атропатены и Парфии, царя Адиабены Монобаза, родственников жены, Храм огня и новые центры торговли вблизи Вавилона. И везде устраивались грандиозные пиры, пышные празднества и увлекательная охота на тигров и львов.
Тигеллин доложил:
– Склонить варвара к миру – это, несомненно, ваша заслуга, император. Слава вам! Приезд армянского царя – победа римского оружия. Кстати, он привёз богатые дары, а ещё двести арцахских лошадей, лучших для колесничных бегов.
Нерон задумался:
– И что ты предлагаешь? Он же заключил с нами вассальный договор и готов принести мне присягу! Обязался присылать для ведения войн войска и снабжать продовольствием наш легион в Каппадокии. А эта волшебная зеленая лупа – его подарок – открыла мне глаза! – Нерон посмотрел на помощника сквозь изумруд: – Тигеллин, твоя аура также не сияет чистотой.
– Император! – воскликнул командир преторианской гвардии. – Армения очень богатая страна. Когда-то Антоний вывез из неё три десятка повозок золота, серебра и драгоценных камней. Это золотое блюдо с фруктами, что на столике рядом с вами, сделано из переплавленного куска статуи армянской богини.
– У них статуи из золота? – удивился Нерон.
– Да-а, мой император!
– Но сенат уже принял решение признать Тиридата царём, – Нерон недоумевал. – Текст договора с Арменией высекли на медной доске и установили в римском храме под сохранность богов. Коронование всего лишь формальность.
– Армения, как ни крути, фактически остаётся независимым от нас государством. Это неправильно! Кстати, Тиридат хвастал, что неизменно побеждает в гонках колесниц. Мой император! У нас давно не было спортивных состязаний… – Тигеллин сделал вид, что держится отстранённо: – С колесничими часто происходят серьезные травмы, бывает, они погибают. Возможно, мой император, вам придётся одобрить для Армении нового царя.
– А это мысль. Решено! – оживился Нерон. – Проведём гонки на колесницах-четвёрках! Хочу участвовать лично!
– Император, – встревожился Тигеллин, – не в этот раз. Вы не совсем здоровы. С Тиридатом прибыли его сыновья, а также отпрыски царей Парфии, Атропатены и Адиабены. Пусть посостязаются армяне с лучшими нашими колесничими.
Нерон вскочил с кресла:
– О! Мы обставим процедуру коронования пышным празднеством!
– Прекрасная идея, мой император! А мои люди позаботятся, чтобы в Большом цирке накал страстей был нешуточным.
Фомин за колонной всё слышал. «Вот сукин сын! – подумал он. Приложив к глазу зелёный камень, посмотрел на Нерона. Аура того была чёрной. – Гнусный мерзавец!»
Толпа, собравшаяся в Большом цирке Рима, ревела, предвкушая зрелище. Треть населения Вечного города собралась в огромном сооружении. За воротами, неустанно перебирая копытами, фыркали разгорячённые кони. Трибуны аплодировали, колесничие в ожидании скачек изнывали от нетерпения. Желание выиграть будоражило кровь не только участникам состязаний, но и гражданам, сделавшим ставки на тотализаторе ипподрома. Двенадцать колесниц были разукрашены в разные цвета – шесть армянских в красный, столько же римских – в белый с золотым.
Фомин в поисках Зенобии разглядывал трибуны. Он заметил её среди армянской знати рядом с ложей императора. Невидимый статус наделил его способностью свободно передвигаться где угодно. Она его увидела, заметно удивилась, встала. Олег подошёл, поцеловал её в губы, прочитав неодобрение. Изумленный взгляд женщины сменился на вопрошающий. Она, предупредив сопровождавших её приближённых, отошла к аркаде и, делая вид, что поправляет складки пеплума, спросила:
– Олег, что ты здесь делаешь? Если охотишься за Скрижалью судеб, то она со времён царя Тиграна II хранится в царской сокровищнице, в подземелье арташатского дворца. Он привёз её из Сирии.
– Нет, милая. Мне нестерпимо захотелось тебя увидеть.
– Рада вновь встретиться. Знаешь, я родила сына. Ему уже год и месяц. Чудесный ребёнок, светловолосый, очень сообразительный. Весь в тебя. Остался с моей сестрой.
– Я счастлив, – на глаза растроганного Фомина навернулись слёзы, но вновь став серьёзным, он поведал: – Зенобия, Тиридату грозит опасность! Я слышал разговор Нерона с его подручным Тигеллином. Они задумали погубить царя на скачках.
– Что? – она встревожилась. – Спасибо за предупреждение. Не так-то просто сломить царя Тиридата, но меры я всё же приму. На память обо мне возьми это кольцо, – она сняла с пальца золотое кольцо в виде змеи и протянула ему. – Всегда носи его при себе, на левой руке, и наша связь станет неразрывной. До свидания, друг. Время войне и время миру.
Чмокнув его в щёку, Зенобия ушла. Фомин пошёл к стойлам. Красные колесницы армян и бело-золотые римлян уже готовились выехать на старт. Заметив подозрительного человека в коричневой, длиной до икр, подпоясанной тунике, перелезавшего через забор, Олег насторожился. Тот нервно оглядывался и, судя по выражению лица, явно замышлял что-то недоброе. Подойдя к красной квадриге, самой крайней в ряду, он, никем не замеченный, достал нож и попытался подрезать шлею коня. Тяжелая дубинка оглушила его. Не успев сделать своё чёрное дело, он выронил нож и грохнулся наземь.
Толпа собравшихся на трибунах зрителей взревела. Её взору в императорской ложе предстал Нерон. Аплодисменты, выкрики – фанаты бегов обожали правителя, страстного поклонника гонок, который неоднократно сам выступал на соревнованиях, и судьи неизменно присуждали ему победу. Появились команды. Магистрат громко объявлял имена наездников. Когда прозвучало имя армянского царя, рёв толпы огласил ипподром. «Заезд пять кругов!» – кричал раз за разом магистрат. Нерон встал и, подняв руку, бросил платок – сигнал к началу гонок. Грандиозное зрелище началось.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.