Иван Таранов

Неделя пролетела быстро в делах и заботах и была лишь отмечена тем, что в Тарановку заезжал Разгуляев.

Днем во время обеда собака во дворе злобно зарычала, пару раз гавкнула. Потом неожиданно в подоконник открытого окна раздался неприятно-резкий стук палкою. Таранов аж вздрогнул. Досадливо нахмурился, вытер губы салфеткою и подошел к окну.

– Дома, дружище? – узнал он голос Разгуляева.

Таранов сделал вид, что очень рад, и отвечал:

– Дома, дома. Ну, что ж вы там, Пал Палыч, стоите, заходите без церемоний!

– Обрати внимание, собака при виде меня сама уходит в будку.

Во дворе была огромная злая собака. Когда приезжал Разгуляев, собаку поначалу загоняли в будку, чтобы она не лаяла. Потом при виде Разгуляева собака по собственной инициативе пряталась в будке. Того это очень забавляло.

Разгуляев проворно взбежал на крыльцо. Красное с испариной лицо его казалось измятым. Маленькие глазки были заплывшими. Голос у него сегодня был хриплый. Скинув с себя плащевую накидку, он сел к столу.

– Водка есть? ― оживленно спросил Разгуляев.

– Как не быть! Пелагея принеси графинчик с водкой.

– С утра не выпил ― день пропал, – произнес гость, потом опрокинув еще стопку, потянулся за закуской. ― Эге, у тебя огурцы! Славные! И редиска, ― еще лучше.

Таранов налил еще стопку.

– Что, Пал Палыч, трубы горят?

– Горят.

– Ездили куда вчера?

– В том-то и дело, что никуда. Сидел дома и трескал водку.

– В компании какой-нибудь?

– Один, брат, по-фельдфебельски. Столько вызудил, что и вспомнить скверно. Моя мечта выпить столько, сколько я не могу выпить физически.

– Это Пал Палыч невозможно. Смешно даже говорить.

– Вся моя жизнь ― смешной случай.

– А сейчас пьете с горя или с радости?

– С раздумья, дружище. Если бы я не пил, ничего в этой жизни не понял!

– Ой ли?

–Знаешь, что самое ужасное в жизни?

– Откуда!?

– Самое ужасное ― это когда выпить не с кем. И не потому, что вокруг никого нет, а потому что все эти люди совершенно не подходят для такого ответственного мероприятия!..

Между тем, Таранов сдержал обещание данное Шурочке и спустя ровно неделю приехал в Березовку.

Все семейство Ракитских собралось в беседке в саду. Сам Аркадий Андреевич возглавлял эти посиделки.

– В прошлый раз вы, Иван Михайлович, угощали нас. Теперь наша очередь, – и Аркадий Андреевич распорядился принести бутылку вина с бокалами.

Беседа тем временем текла на разные темы. Сначала говорили о погоде. Какая капризная она в этом году и непредсказуемая.

– А что, у вас в Тарановке местные, Иван Михайлович, говорят про погоду? ― обратилась к нему супруга хозяина.

– Что говорят, не знаю, а вот недавно один германский доктор сделал интересное открытие относительно предсказывания погоды телеграфными и телефонными воздушными проводами.

– И каким же образом?

– Он пришел к тому выводу, что более или менее сильный шум телеграфных проводов указывает на худую погоду.

– Что вы говорите! Вот что значит наука! ― воскликнула она.

– А что думать, друзья мои, ― вдохновенно проговорил Ракитский, ― наука и знания сейчас находятся в состоянии эволюции, и прогресс в этом отношении совершается с поразительной быстротой: то, что вчера считалось последним словом, ― сегодня является анахронизмом, гениальное изобретение прошлого делается посредственностью настоящего и ничтожеством будущего. Так, еще недавно человечество гордилось, что оно опутало земной шар сетью проволок, а теперь эти бесчисленные провода сменяются воздухом, несущим через моря, горы, леса человеческую мысль, трепещущее человеческое слово! И теперь в умах многих людей зарождаются идеи, осуществление которых возможно лишь в будущем.

Тем временем слуга принес бутылку вина и разлил его по бокалам.

– В прошлый раз вы, дорогой Иван Михайлович, нас обучали правилам питья пива, а сегодня я вам расскажу о вине, ― полностью взял инициативу разговора в свои руки Аркадий Андреевич.

– Вот, например, как определить вкусовые качества вина?

– Это что, продегустировать его?

– Не только. Обратите внимание, что вино налито в прозрачные бокалы в виде тюльпана.

– Оригинальная форма.

– Такая форма не позволяет быстро улетучиваться винным парам. Потом надо взять бокал за ножку.

– Почему за ножку?

– Чтобы избежать согревания вина рукой. Да, из-за этого может измениться его запах. И теперь медленно вращайте его.

Таранов выполнял все указания Ракитского.

– Только не взбалтывайте его ― это же не коктейль! От плавных круговых движений ароматы букета смешиваются.

Таранов продолжал держать бокал вина в руке, не решаясь его пригубить.

– Посмотрите на цвет вина. У белых сухих ― этот цвет может быть от золотисто-соломенного до чуть желтого, у красных ― от фиолетово-красного до темно-гранатового.

– Мне попадались вина, с виду натуральные, с каким-то осадком?

– Ничего страшного. Не пугайтесь. Он не ухудшает качества вина. Осадок образуется от длительного хранения вина и состоит из вишневого камня и красящих веществ.

– Пахнет хорошо.

– А теперь я расскажу вам, как надо дегустировать вино. Сделайте глоток вина и задержите его во рту.

Таранов следом за ним сделал небольшой глоток вина.

– Дайте вину растечься по рту. Не спеша, на выдохе носом сделайте глоток ― и вы ощутите вкус и аромат.

Потом как―то плавно тема разговора перешла на более житейские темы. Анна Борисовна рассказала, что пару недель назад встретила в городе их общего знакомого Пал Палыча:

– Недавно Разгуляев присутствовал на похоронах одного казачьего офицера, своего приятеля, известного картежника. Ну, ― я его и спрашиваю ― как вам похороны? ― А он. Великолепны. Сначала ехали казаки с пиками, потом музыканты с бубнами, там духовенство с крестами, а потом сам покойный с червями, за ним шли дамы, тузы, валеты и, в конце концов, двойки, тройки, четверки… Одним словом – обалдуй.

Чета Ракитских была едина в этом своем мнении о соседе Таранова.

– Иван Михайлович, вот вы уже достигли определенного положения, известности, а как насчет того, чтобы обзавестись хозяйкой? ― лукаво спросила Анна Борисовна.

– Как-то пока не думал об этом.

– Неужели нет достойной?

– Я предприниматель и рискую. А когда у тебя жена и дети и времени на бизнес остается мало и лишний раз рисковать не будешь.

– Отговорки все это, ― подытожила Ракитская.

Когда Таранов засобирался уже уезжать, Аркадий Андреевич его остановил:

– Оставайтесь ночевать, Иван Михайлович, у нас сегодня намечено одно интересное мероприятие.

– Да-да оставайтесь, ― присоединилась к предложению мужа Анна Борисовна. – Мы сегодня устраиваем сеанс спиритизма!

– Спасибо за приглашение, право, я не знаю. К спиритическим сеансам я отношусь скептически.

– Ну, что вы, ― возразила хозяйка дома. ― Древние считали, что кроме четырех основных видов материи, а именно твердое тело, жидкость, газ, огонь, существует еще и пятый ― «тонкий» вид. Хотите вызвать дух вашего покойного дядюшки?

Против такого аргумента Таранов не мог устоять. Его уговорили остаться, и поздно вечером вся семья Ракитских собралась в гостиной за большим столом. Все участники сеанса должны были снять с рук металлические предметы ― часы, браслеты, кольца. Зажгли свечи. На столе по кругу лежало 16 бумажек с вариантами названий.

– Перед началом сеанса откроем форточку, ― медиумом на этом сеансе, как впрочем и на всех остальных, выступала мадам Ракитская. ― Напоминаю, что говорить между собой только шепотом или вполголоса, чтобы не спугнуть духа.

Она говорила тихим ровным голосом:

– Начинаем сеанс спиритизма.

Ракитская тем временем взяла блюдце и нагрела его над пламенем свечи с внутренней стороны. Затем она поставила его в середину стола в центр круга и произнесла с вызовом:

– Дух Наполеона, придите, пожалуйста, к нам!

Повторив эти слова три раза, она перевернула блюдце, как бы накрывая им пришедшего духа. В тот же момент все сидящие осторожно прикоснулись кончиками пальцев к самому краешку блюдца.

Дальше Анна Борисовна спросила:

– Дух Наполеона, вы здесь?

Но, то ли присутствующие излишне нервничали, то ли дух был чем-то в это время занят и на связь он не вышел.

Тогда Анна Борисовна сделала еще одну попытку.

– Дух Степана Петровича Таранова придите к нам.

Неожиданно блюдце пришло в движение. Оно медленно, как бы нехотя, начало перемещаться по кругу.

– Не отрываем от блюдца пальцы, иначе может прерваться связь с духом.

Но вот блюдце застыло неподвижно, закончив свой путь у одной из записок. В ней философски было написано: «Нет ничего неизбежного, но есть наиболее вероятное».

А дни, недели, месяцы проходили в многочисленных хлопотах. Надо было закупить необходимые компоненты для пива: хмель и солод, и чтобы они регулярно поступали на пивной заводик. Соблюсти технологию производства пива, наконец, организовать продажу своей продукции и скорейшую его доставку, ведь пиво долго не может храниться. Он потихоньку рассчитался с долгами, и обнаружил однажды, что он никому не должен, его сальдо было положительно.

Но это его не сильно трогало. У него просто был азарт. Доказать прежде всего самому себе и окружающим, что вот он какой Иван Таранов. Взялся за дело, и у него все получилось.

Пожалуй, его тянуло в Березовку, там он находил доброе внимание тамошних обитателей, особенно теплые отношения у него сложились с Шурочкой.

У них с ней были долгие задушевные беседы, вот и сегодня, как только он подкатил в коляске к хозяйскому дому, на крыльцо с радостной улыбкой на лице выбежала Шурочка.

– Здравствуйте, Иван Михайлович!

– Здравствуйте, Шурочка! Как ваше настроение?

– У меня замечательное, а как у вас?

Они прошли по дорожке в парке.

– Я тут фонограф купил. Мне его из Москвы прислали. Так вот он произвел такое впечатление на моих дворовых. Я записал несколько их песен, а потом воспроизвел на фонографе. Вы не представляете, что творилось! Настолько он произвел сильное впечатление.

– Интересна их реакция!

– Все внимательно рассматривали отдельные части и расспрашивали, как он сделан. Про него говорили так: «Он песню сначала набирает, а потом выпущает».

– На меня он тоже произвел впечатление, когда я его в первый раз услышала.

– Одна молодая баба, слушая в фонографе «Вниз по матушке по Волге», раскачивалась, подпевала с сияющим лицом и в восторге вскрикнула: «Ну, машинка! С ней умрешь ― и восстанешь!» Другая, моя кухарка Пелагея уже пожилая женщина, была совсем поражена. Она слушала с напряженным вниманием, не отрывая глаз от фонографа, и ломала себе от волнения руки. «Что ж это такое, Мать Пресвятая Богородица, премудрость-то какая! При старости лет, что пришлось услыхать!»

– Непросвещенные люди.

– Всем хотелось, чтобы их песни тоже были записаны. Тотчас же выбирались певцы.

– Вы бы их просветили, Иван Михайлович, как устроен фонограф.

– Я объяснял, как мог. Пелагея, поняв по-своему мое объяснение, объявляла каждому вновь пришедшему: «Наши песни сейчас по телеграфу напечатают и везде разошлют».

Сегодня Таранов был в ударе. Он рассказывал о своем детстве и юности.

– Знаете, мне в детстве снились жуткие сны, хотя страшнее Кощея Бессмертного мы в ту пору ничего не знали. Тем не менее, я боялся спать. Засыпая, чувствовал приближение кошмара: все начинало крутиться, и я падал в какую-то бездну. Уже став взрослым, где-то прочитал, что подобные вещи происходят с детьми, наделенными повышенной интуицией и даром предвидения. И ведь на самом деле с интуицией у меня полный порядок.

– А как вы чувствуете окружающих?

– Стоит мне войти в какое-нибудь общество, компанию, я чувствую, как кто ко мне относится, и что у меня с этим человеком может дальше сложиться. Так вот я сразу и очень четко чувствую людей. Например, если мне человек не нравится, он ко мне и сам никогда не подойдет.

– У вас тонкая интуиция!

– Частенько наблюдаю за тем, как, находясь в определенном состоянии души, создаю вокруг себя некий круг, и даже в общественных местах люди не садятся со мной рядом… С теми же, кто переходит этот круг, у меня могут завязаться либо близкие, либо деловые, либо очень хорошие творческие контакты.

– Вот как, вас не беспокоят ревность, зависть окружающих?

– А в чем зависть?

– Ну, все-таки, вы удачливый и энергичный человек.

– Все дело в том, что я не обращаю на это внимания, поскольку сам обладаю очень сильной энергетикой, унаследованной от бабки. Бабка ведь у меня была известной в своих краях знахаркой. С ней рядом постоянно ходили два кота. Когда люди видели, как эти милые создания, стоя на задних лапках, передними загоняли в сарай кур, а бабка лишь стояла рядом и наблюдала за процессом, ― к ней тоже относились с определенным пиететом.

– Ясно. А если бы вы вместо пива стали выпускать свои духи. Каким был бы одеколон «Иван Таранов»?

– Мой девиз: «В свободе ― победа» ― «In freedom ― victory».

– Ужасное название. ― Потом немного подумал, сказал, ― Он был бы терпкий и одновременно нежный и чувственный.

Они опять шли молча. Каждый думал в это время о своем, но каждому из них не было одиноко или скучно.

– Иван Михайлович, а где вы научились так хорошо танцевать. Я видела вас на бале.

– В гимназии у нас были уроки ритмики, и мне никак не удавалось научиться танцевать, особенно вальс. Когда у нас с девушками были танцы, я выбирал в партнерши худенькую девочку, и если нужно было сделать поворот, я отсчитывал про себя «и раз, два, три», брал за талию эту девочку и просто переставлял ее в нужное место.

– Да!..

– Я всегда считал, что если уж делать что-нибудь, нужно делать это хорошо, и стал брать уроки. После этого у меня дело пошло.

– Значит, вы любите танцевать.

– Когда я впервые начал заниматься бизнесом и должен был присутствовать на общественных мероприятиях. Тогда я и обнаружил, как ни странно, что в этом заключается один из секретов преуспевания в нашей стране.

– Ага, вот в чем дело! Женщины часто могут помочь продвинуться в жизни.

– Ну, вот сразу в чем-то меня начинаете подозревать.

– Ничего не подозреваю, просто сразу подумала, что вы всегда думаете о продвижении в жизни. Вы любили когда-нибудь?

– Нет.

– Но какие-то чувства у вас были с девушками?

– Это что, допрос? ― улыбнулся Таранов.

– Ну, скажите, мне это интересно. Это вы столичный житель, а я девушка провинциальная. Что я в жизни видела?

– Однажды я был знаком с одной девушкой заочно. У нас в университете было много девушек.

– Как это заочно?

– А так, она меня знала, а я нет. Однажды мне незнакомка прислала записку. Она написана была замечательно.

– Вы никогда не отвечали?

– Однажды имел неосторожность ответить ей. Она писала потрясающие письма, и я стал отвечать и даже волновался, если ее письма задерживались. И вдруг пришло послание от ее подруги, которая сообщала, что моя прекрасная незнакомка покончила с собой, поняв бессмысленность наших эпистолярных отношений: мол, она некрасива и я никогда не соглашусь жениться на ней, а без меня она жить не может…

– В том же конверте были ее последние стихи и приписка о том, когда состоятся похороны. Внутри у меня все перевернулось, всю ночь глаз не сомкнул, решил наутро идти искать, где она живет. А потом какое-то десятое чувство подсказало снова перечитать письмо, стихи… И я понял, что со мной сыграли злую шутку.