Как разбогател мир. Исторические истоки экономического роста

Ответ на вопрос «Как разбогател мир?» должен объяснить, где, когда и как человеческие общества сумели добиться устойчивого экономического роста. На вопросы «где?» и «когда?» мы знаем ответ: в Северо-Западной Европе и Северной Америке, в начале и середине XIX века. Все метрики, которые мы обсуждали выше, в этом вопросе сходятся. Мучительно сложный третий вопрос – как мы выбрались из стагнации.

Объяснение происхождения богатства – одна из наиболее важных миссий социальных наук, из-за чего этот вопрос находится в центре многих дискуссий. Цель этой книги – представить и обобщить эти споры. В конечном счете любая заслуживающая доверия гипотеза должна быть в состоянии объяснить ряд фактов. Во-первых, современный стабильный экономический рост является результатом устойчивого потока технологических инноваций. Великобритания в конце XVIII века пережила такой инновационный бум в период, известный как промышленная революция. Последовавший за этим экономический рост сначала был медленным. Но, в отличие от предыдущих эпизодов экономического роста, он не выдохся. К середине XIX века темпы как инноваций, так и экономического роста ускорились, а индустриализация и структурные экономические изменения распространились на другие части мира. Почему эти процессы впервые развернулись именно в Великобритании? Почему в XVIII веке? Почему не в какой-то другой части мира? Во-вторых, около 1000 года н. э. Европа была экономическим, технологическим и культурным захолустьем. Что изменилось на этом континенте, что позволило ему опередить Китай, Индию и Ближний Восток – общества, которые в какие-то моменты времени были далеко впереди даже самых продвинутых обществ Западной Европы?

Что вы узнаете из этой книги?

Цель этой книги – собрать в одном месте многочисленные научные теории о причинах происхождения современного устойчивого экономического роста. Это большая проблема, решение которой повлечет важные последствия, и неудивительно, что она занимала многие великие умы. Почти все теории сосредоточены на одном из аспектов происхождения роста, таких как география, культура, институты, колониализм или демография. Эти теории изначально строились так, что в основном игнорировали друг друга. Мы никак не виним в этом их авторов. Выработка и обоснование теории может занять сотни страниц. Углубляться в другие, мало связанные с предлагаемыми автором причины долгосрочного роста – значит требовать от читателя слишком многого. Большинство исследователей это понимают, как понимают они и ограниченность своих объяснений. Немало успешных карьер было сделано на изучении только одного аспекта происхождения современного богатства.

Тем не менее упор на конкретные теории того, «как разбогател мир», оставил в наших знаниях два пробела. Этой книгой мы надеемся их восполнить. Во-первых, ни одна из имеющихся работ не пытается беспристрастно и объективно обобщить все достижения социальных наук в этой сфере за последние несколько десятилетий. Хотя у нас обоих есть свое мнение относительно того, что считать наиболее убедительными гипотезами об истоках устойчивого экономического роста (каждый из нас затрагивал эту тему в своих научных работах), цель этой книги не в том, чтобы отдать предпочтение одним теориям перед другими. В первой половине этой книги представлены максимально объективно основные гипотезы и споры об истоках устойчивого экономического роста. Если бы мы не привели эти данные, то читателю, желающему получить представление о современном состоянии исследований, пришлось бы прочитать бесчисленное множество книг и статей, каждая из которых выдвигает свои собственные гипотезы. Это в любом случае было бы полезным занятием, поскольку есть много нюансов, которые нам придется опустить. Но мы исходим из того, что жизнь большинства наших читателей не исчерпывается чтением научных трактатов. Если вы хотите получить представление о том, на каком этапе находятся эти споры на сегодняшний день, то самую трудоемкую часть мы за вас сделали.

В первой половине книги рассматриваются и классифицируются основные направления литературы, связанной с истоками устойчивого экономического роста: география, политика, институты, рынки и государства, культура, человеческий капитал, демография и колонизация. Многие объяснения попадают сразу в несколько категорий. Кроме того, некоторые хорошо подходят для одного времени и места, но не подходят для других. Например, угольные месторождения, вероятно, сыграли роль в подъеме Британии, но не Японии, религия могла оказать роль в экономическом росте Ближнего Востока, но не Китая, и т. д. Бывает, что факторы, тормозящие экономический рост в одних условиях, благоприятствуют ему в других. Возьмем, к примеру, гористый африканский рельеф. Обычно гористость вредит процветанию. По неровной местности трудно передвигаться (что затрудняет торговлю) и трудно заниматься на ней сельским хозяйством. Однако в Африке, как установили Нанн и Пуга (Nunn and Puga, 2012), гористость рельефа положительно сказывалась на доходе. Это объясняется тем, что природные барьеры смягчали воздействие работорговли: рейдерам было труднее пересекать гористую местность, а преследуемым было легче на ней спрятаться. Таким образом, косвенно стимулировался долгосрочный экономический рост, на который работорговля оказывала столь сильное негативное влияние (факт, который мы рассмотрим в главе 6) (см. рис. 1.7).

Большинство теорий происхождения экономического роста упирают на какой-то один фактор или группу факторов. В результате меньше внимания уделяется тому, как различные теории связаны между собой. Такое важное и широкое явление, как современный экономический рост, почти наверняка имеет несколько источников. Например, многие теории пытаются объяснить роль, которую играют в экономическом росте институты. Институты – это те правовые, политические и религиозные формы организации общества, которые определяют «правила игры», задающие издержки и выгоды от совершения тех или иных действий. Некоторые институты считаются полезными для экономического роста, например те, которые защищают право собственности, поощряют инвестиции в общественные блага и применяют законы одинаково ко всем людям. Однако на вопрос, откуда берутся «хорошие институты», ответить сложно. Иногда они связаны с географическими условиями. Например, там, где географические условия не подходили для эксплуатации ресурсов, колониальные державы часто инвестировали в институциональное развитие, которое, возможно, непреднамеренно оказывало положительное влияние на долгосрочный рост (Acemoglu, Johnson and Robinson, 2001, 2002). Больше того, согласно Аджемоглу, Джонсону и Робинсону (Acemoglu, Johnson and Robinson, 2002), это привело к «перемене судеб», когда богатые и бедные поменялись местами: регионы, изобиловавшие природными ресурсами в конце средневекового периода, было также легче всего эксплуатировать. В результате эти регионы получали, как правило, худшие (колониальные) институты, и сегодня они в целом беднее. Эта «перемена судеб» показана на рис. 1.8, где уровни урбанизации (показатель экономического потенциала) представлены в сравнении с современным ВВП на душу населения. Уровни урбанизации в прошлом отрицательно коррелируют с доходом сегодня, в то время как современные уровни урбанизации коррелируют с доходом положительно. Сама по себе география не может объяснить эту закономерность, хотя, возможно, работая через институты, география и послужила причиной этих перемен.

РИС. 1.7. Гористость рельефа и доход в африканских и неафриканских странах

ИСТОЧНИКИ ДАННЫХ: (Nunn and Puga, 2012) по рельефу, (Bolt and van Zanden, 2020) по ВВП на душу населения.

В других случаях институты могут воздействовать на экономический рост через изменение культуры. Например, в исследовании долгосрочного развития доверия Нанн и Ванчекон (Nunn and Wantchekon, 2011) обнаружили, что в тех районах Африки, которые в прошлом были более подвержены набегам работорговцев, люди до сих пор менее склонны доверять друг другу. Легко понять, почему в прошлом люди из-за набегов работорговцев не доверяли другим, даже соседям, которые, возможно, хотели их продать их в рабство. Но тот факт, что культура недоверия сохранилась до наших дней, говорит о том, что культура «прилипчива» и, таким образом, вносит свой вклад в долгосрочные экономические показатели.

РИС. 1.8. «Перемена судеб» бывших колоний, 1500–1995 гг.

ИСТОЧНИКИ ДАННЫХ: (Acemoglu, Johnson and Robinson, 2002) по урбанизации, (Bolt and van Zanden, 2020) по ВВП на душу населения.

На протяжении всей книги мы опираемся на самые современные социальные исследования и данные в контексте недавних споров среди экономических историков, экономистов, занимающихся вопросами развития, политологов и исторических социологов. Одним из важных событий последних 20 лет стало то, что дискуссии об истоках экономического роста приобрели глобальный характер. Уже недостаточно брать во внимание только Великобританию или Западную Европу. К примеру, одна из самых больших дискуссий в исследованиях касается истоков Великого расхождения между Западной Европой и Китаем. Термин «Великое расхождение» популяризировал Кеннет Померанц (Pomeranz, 2000; Померанц, 2017), утверждавший, что расхождение между Китаем и Западом произошло сравнительно поздно (после 1750 г.) и явилось следствием наличия запасов угля в Англии и открытия Нового Света, которое ослабило давление населения и дало новые и изобильные источники сырья. Эта точка зрения была предметом многочисленных споров, и новые данные свидетельствуют о том, что расхождение могло произойти еще до индустриализации (Allen, Bassino, Ma, Moll-Murata and van Zanden, 2011; Brandt, Ma and Rawski, 2014; Broadberry, Guan and Li, 2018).

В последних главах мы оцениваем относительные сильные и слабые стороны основных аргументов и излагаем те из них, которые кажутся нам самыми убедительными. Наше внимание смещается на Великобританию, родину промышленной революции и в конечном счете первую страну, добившуюся современного устойчивого экономического роста. Мы спрашиваем: «Каковы были предпосылки, сделавшие возможным устойчивый экономический рост в Северо-Западной Европе?» Затем переходим к обратной стороне этого вопроса: «Почему устойчивый экономический рост не начался в другом месте?» Далее мы займемся историей промышленной революции, а также ее связью с устойчивым экономическим ростом. Мы рассмотрим самые убедительные объяснения ее причин, а потом проследим их связь с более широкими источниками устойчивого долгосрочного экономического роста.

Первая группа предпочитаемых нами объяснений – как начала индустриализации, так и современного экономического роста – подчеркивает связь между экономическим и политическим развитием. Эти объяснения затрагивают такие темы, как институциональные изменения, рост потенциала государства и верховенство закона. В нашем понимании трудно рассказать убедительную историю долгосрочного экономического роста, игнорируя при этом ту роль, которую в поощрении или (чаще) сдерживании экономического роста сыграли политические институты.

Вторая группа объяснений, которые мы находим убедительными, – это объяснения, подчеркивающие роль культуры. Чтобы не было недоразумений, мы не имеем в виду объяснения того европоцентристского типа, популярного в начале XX века, которые исходили из превосходства того или иного аспекта европейской культуры. Мы имеем в виду культуру в том смысле, в каком этот термин используют культурные антропологи: те эвристические методы, которые люди применяют для интерпретации сложного мира вокруг себя (Cavalli-Sforza and Feldman, 1981; Boyd and Richerson, 1985; Henrich, 2015; Хенрик, 2023). Недавние исследования показывают, что культура поддается серьезному изучению в рамках социальных наук. Это направление исследований подводит к нескольким выводам. Во-первых, культурные ценности могут быть чрезвычайно стойкими (Guiso, Sapienza and Zingales, 2006; Nunn, 2012). Во-вторых, культурные ценности взаимодействуют с институциональным развитием (Greif, 1994, 2006; Грейф, 2013; Alesina and Giuliano, 2015; Bisin and Verdier, 2017).

В предпоследней главе мы рассматриваем Великое сближение между многими частями остального мира и Западом. Одно из великих событий последних 50 лет – это то, что миллиарды людей вырвались из крайней нищеты. Огромным источником этого экономического прогресса был Китай, но это же касается и многих частей Южной Азии, Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. На момент написания этой книги еще около полумиллиарда человек в Индии, по всей видимости, находятся на грани того, чтобы избавиться от абсолютной нищеты. Фактически в последние 20 лет в бедных странах имел место более быстрый экономический рост, чем в богатых (Patel, Sandefur and Subramanian, 2021). Для стран Африки южнее Сахары и беднейших стран Латинской Америки и Центральной Азии временной горизонт может быть немного длиннее, но и здесь есть основания для оптимизма: можно ожидать, что еще при нас произойдет дальнейшее резкое искоренение нищеты в этих регионах. Все это было бы невозможно без экономического роста.

Тот факт, что мы считаем некоторые объяснения того, как мир разбогател, более убедительными, чем другие, не означает, что эти другие теории не заслуживают внимания. Мы считаем, что во всех теориях, изложенных в этой книге, есть зерно истины. В конце концов, мы должны помнить, что столь широкий вопрос – «как мир разбогател» – почти наверняка будет иметь множество объяснений. Даже разумные и осведомленные люди могут и будут расходиться во мнениях относительно того, какой вес придать каждому из этих объяснений. Самое важное – понять, при каких условиях те или иные факторы играют свою роль, а при каких не имеют значения. Мы надеемся, что эта книга поможет лучше понять эти условия.

На что эта книга не претендует

При всех тех задачах, которые ставит перед собой эта книга, мы хотим сразу пояснить, чего мы делать не собираемся. Во-первых, наша цель – беспристрастно представить все основные теории того, «как разбогател мир». Это означает, что при первоначальном представлении теорий мы сделаем все возможное, чтобы в изложение материала не прокрались наши собственные предпочтения. У нас, без сомнения, есть свои взгляды на различные вопросы, поднимаемые в книге, и мы действительно думаем, что одни подходы более убедительны, чем другие. Во второй части книги излагаются причины, по которым мы считаем, что некоторые из предложенных в литературе факторов обладают большей объяснительной силой, чем другие. Тем не менее мы стремимся поставить все основные объяснения в равные условия и подать их, насколько это возможно, так, как хотели бы авторы этих теорий.

Книга строится по тематическому и концептуальному принципу. Мы разъясняем основные темы, проходящие красной нитью через академическую литературу, и контекстуализируем их в удобоваримой форме. Таким образом, мы не будем излагать исчерпывающую экономическую историю конкретных стран. Подобные истории могут быть чрезвычайно ценными. В некоторых случаях они проливают свет на важные аспекты происхождения экономического роста. Особое внимание мы уделяем событиям в Великобритании в XVIII и XIX веках. Но это объясняется тем, что мы стремимся понять истоки современного устойчивого роста, а Великобритания оказалась тем местом, где зародилась первая современная экономика. Мы также уделяем некоторое внимание регионам, которые не смогли стать центром первой современной экономики, несмотря на фору по сравнению с Западной Европой, таким как Китай и Ближний Восток. Мы не погружаемся глубоко в детали экономической истории этих регионов. Вместо этого выборочно берем различные аспекты их истории, чтобы проиллюстрировать теории, выдвигаемые в литературе.

Наконец, мы не уделяем много времени обсуждению темных сторон экономического роста, таких как загрязнение окружающей среды, изменение климата и способность создавать смертоносное оружие. Мы никоим образом не отрицаем важность этих тем, но эти вопросы выходят за рамки книги. Наша книга – об истоках современного экономического роста. Хотя мы считаем экономический рост в целом позитивным явлением, основное внимание в ней уделено причинам экономического роста, а не его последствиям.

Часть I

Теории того, как разбогател мир

2. Выиграли ли некоторые общества в географической лотерее?

ОПРЕДЕЛЯЕТ ЛИ география судьбу народов? Являются ли ключом к богатству такие факторы, как климат, природные ресурсы, качество почвы и выход к океану? Долгое время географические объяснения были любимым коньком мыслителей, которые искали причины, по которым их общества вырвались вперед. По словам андалузского мусульманского мыслителя Абу аль-Касима Саида (1068): «Чрезвычайная удаленность [северных европейцев] от солнца сгущает воздух, порождая холодные нравы, грубые характеры, белую кожу и прямые волосы. Вследствие этого… их одолевают тупость и невежество» (цит. по: (Chaney, 2008, p. 2)). С другой стороны, в Книге XIV «О духе законов» французский философ Монтескьё привел аналогичный довод, но пришел к противоположному выводу:

В холодных климатах люди крепче…. Народы жарких климатов робки, как старики; народы холодных климатов отважны, как юноши. Обратив внимание на последние войны… мы увидим, что народы Севера, сражаясь в южных странах, не совершили там таких прекрасных подвигов, как их соотечественники, которые, сражаясь в своем родном климате, проявили невероятное мужество. (Montesquieu, 1748/1989, p. 317; Монтескьё, 1999, с. 198–199)

Некоторые современные ученые тоже утверждают, что география и климат играют решающую роль в объяснении закономерностей экономического развития. Возможно, наиболее известны выводы Джареда Даймонда (Diamond, 1997; Даймонд, 2010), который утверждает, что такие факторы, как относительная длина континентальной оси, условия для распространения болезней, близость к экватору и доступ к побережьям и рекам, оказали огромное влияние на долгосрочное экономическое процветание. Влиятельную гипотезу Даймонда мы подробно обсудим в этой главе.

Но можно ли назвать географию приговором судьбы? Действительно ли регионы с «хорошими» характеристиками «обречены» быть более развитыми? Основополагающее исследование Дональда Дэвиса и Дэвида Вайнштейна, посвященное развитию японских городов после Второй мировой войны, свидетельствует о важности географических параметров. Авторы выяснили, что произошло с распределением городских центров после разрушения Хиросимы и Нагасаки в результате атомных бомбардировок. Они показывают, что после тотального разрушения Хиросима и Нагасаки в течение 20 лет вернули себе прежние относительные позиции в распределении городов Японии (Davis and Weinstein, 2002). Это говорит о том, что серьезное потрясение в распределении населения не смогло нейтрализовать географические преимущества, присущие этим двум местам. Можно ли обобщать подобные выводы – вопрос, к которому мы будем возвращаться на протяжении всей книги.

А промышленная революция? Положение Великобритании как большого острова у побережья Европы – с умеренным климатом, многочисленными реками и протяженной береговой линией – способствовало формированию ее политических институтов. Изобилие угля сыграло важную роль в ее ранней индустриализации. Стоит задаться вопросом: может, именно поэтому индустриализация началась именно в Великобритании?

География и современное развитие

Сегодня география важна для экономического развития, особенно в беднейших частях мира. Например, многие страны Африки южнее Сахары не имеют выхода к морю, а большинство других обладают лишь небольшой береговой линией (см. рис. 2.1). Без выхода к морю они не могут напрямую отправлять товары в другие страны. Им также приходится полагаться на дорогие и сложные в обслуживании сети автомобильных и железных дорог, которые легко могут быть заблокированы или отрезаны их соседями.

Еще один важный географический фактор – бремя болезней. Страны «малярийного пояса» в Африке южнее Сахары до сих пор остаются слаборазвитыми (см. рис. 2.2). За всю историю человечества малярия, вероятно, убила больше людей, чем любая другая болезнь. Но бремя малярии – это еще и экономическое бремя. При прочих равных условиях в странах, где значительная часть населения инфицирована малярией, темпы роста были примерно на 1,3 % ниже, чем в других странах (Sachs and Malaney, 2002). В них также зафиксирована более высокая младенческая смертность и более низкий уровень инвестиций в физический и человеческий капитал.

В странах Африки южнее Сахары эндемичны и другие болезни. Одно из особенно опасных заболеваний – сонная болезнь, которую через паразитов переносит муха цеце. Воздействие мухи цеце касается не только людей. Этот же паразит вызывает смертельно опасную болезнь домашнего скота – нагану. В других частях мира животноводство сыграло решающую роль в развитии сельского хозяйства. Исторически в регионах, пораженных мухой цеце, люди намного реже одомашнивали скот. Марселла Алсан подробно описывает, что в этих частях Африки южнее Сахары реже возникало интенсивное земледелие, реже использовался плуг и реже встречались крупные домашние животные (Alsan, 2015). Эти проявления экономической отсталости имели и политические последствия, поскольку они снижали вероятность развития централизованных государств.

РИС. 2.1. Береговые линии африканских стран

Данные о длине береговых линий взяты из: (CIA, 2019).

Такие примеры указывают и на привлекательность, и на ограниченность аргументов, основанных на географии. С одной стороны, географические аргументы просты, и география имеет то преимущество, что она в значительной степени экзогенна. Это означает, что другие интересующие нас переменные на нее не влияют. Поэтому не нужно беспокоиться о том, что география окажется результатом других факторов, которые также важны для экономического роста, таких как культура или институты. Следовательно, географические объяснения потенциально могут дать очень простую трактовку экономического роста и бедности.

РИС. 2.2. Африканский «малярийный пояс»

ИСТОЧНИК ДАННЫХ: (Hay, Guerra, Gething, Patil, Tatem, Noor et al., 2009).

Однако большая проблема с географическими объяснениями заключается в том, что география – вещь более или менее неизменная. Конечно, она не абсолютно статична. Например, в каких-то местах чрезмерно интенсивное рыболовство может истощить запасы рыбы, и это побуждает общества к соответствующей адаптации (Ostrom, 1990; Остром, 2011; Dalgaard, Knudsen and Selaya, 2020). Кроме того, природные ресурсы редко просто валяются под ногами – чтобы их найти, требуются разведка и технологии извлечения (David and Wright, 1997). Но география гораздо менее податлива, чем другие социально значимые характеристики, такие как демография, институты или культура. Для объяснений, связывающих долгосрочный экономический рост с географическим положением, это может быть проблемой, потому что многие различия в доходах, которые мы наблюдаем в сегодняшнем мире, резко менялись с течением времени. В 1750 году самой богатой страной в мире (на душу населения), вероятно, была Голландская республика. Тем не менее она была самое большее в 4 раза богаче самых бедных стран мира. Сегодня богатейшие страны в 100 или 200 раз богаче с точки зрения ВВП на душу населения. И еще большее затруднение создает то, что географией трудно объяснить, почему может так драматично меняться относительное положение стран. Поскольку она более или менее фиксирована, она не может легко объяснить, почему в 1000 году Ближний Восток был намного более развитым, чем Западная Европа, а к 1800 году Западная Европа намного опережала Ближний Восток.

Ружья, микробы и сталь

В своей получившей Пулитцеровскую премию книге «Ружья, микробы и сталь» Джаред Даймонд (Diamond, 1997; Даймонд, 2010) задался вопросом: как случилось, что европейцы смогли так легко покорить Новый Свет? Как получилось, что у них оказалось не только более совершенное оружие и технологии, но и более смертоносные микробы, в сравнении с коренными жителями Америки? Его ответом была география. Чтобы объяснить, почему евразийские общества оказались технологически более развиты, он обратился к работе Альфреда Кросби (Crosby, 1986), который утверждал, что относительная протяженность Евразийского, Африканского и Американских континентов по долготе и широте оказали глубокое влияние на долгосрочное развитие. «Вертикально» ориентированные континенты пересечены многочисленными климатическими зонами, которые ограничивают распространение сельскохозяйственных культур, домашних животных и людей. В конце концов, культуры, пригодные для дождевых лесов, вряд ли будут расти в саванне или горах. Так, растения и животные, одомашненные в Мезоамерике, не получили распространения в Перу или бассейне Амазонки. И что, пожалуй, еще важнее, технологии и знания легче распространяются «по горизонтали», чем «по вертикали», поскольку климатические характеристики меняются меньше. «Вертикальность» Америк и Африки южнее Сахары (см. рис. 2.3) могла поэтому создать огромные препятствия для долгосрочного экономического роста.