Кровь на кимоно

Мысль о задании не отпускала. Кто-то убирает фигуры с шахматной доски жизни. Жнец? Или кто-то, кто хочет казаться Жнецом, его дублером? И символы на телах жертв… «Небесная кара». Слишком театрально, слишком прямолинейно. Настоящий профессионал не стал бы оставлять после себя таких кричащих улик.

Гарри доел свой то ли завтрак, то ли обед, поблагодарил повара и вышел на улицу. Визит в «Токийский вестник», знакомство с полицейскими отчетами, посещение морга и прочее, что будет ему дозволено как иностранцу, придется отложить. Главной проблемой лично для него оставалось выживание (или вживание?) в чужой среде. И еще – постараться найти Мисаки Ито. Он должен увидеть ее снова. Гарри осмотрелся и решительно шагнул в неизвестность. Он был готов. Что приготовил для него город тайн и призраков прошлого?

Он спустился в лабиринт метро. Несколько пересадок на разных линиях, короткие перебежки по гудящим переходам. Ему нужно было время, чтобы раствориться, почувствовать пульс города, прежде чем запиреть себя в стеклянной башне отеля. Он бродил по улочкам Акихабары, где свет от вывесок с аниме-персонажами создавал причудливую, ирреальную атмосферу, а затем свернул в тихий район Канда, где старые книжные магазины дремали в тени современных зданий.

Номер в отеле «Парк Хаятт» встретил его безмолвным спокойствием и панорамным видом, от которого перехватывало дыхание. Город лежал у его ног, гигантский, пульсирующий организм, пронизанный венами автострад и артериями неоновых рек. Но эта высота не дарила чувства безопасности, наоборот – она делала его идеальной мишенью. Беспокойство, как яд, растекалось по артериям.

Гарри вышел на балкон. Кто он теперь? Охотник или жертва? Всю жизнь он расставлял ловушки, а теперь сам угодил в капкан, расставленный невидимым врагом. Он мысленно перебирал детали дела. Все жертвы – крупные публичные фигуры: финансист, замешанный в махинациях, политик, уличенный во взяточничестве, глава строительной компании с сомнительными связями. Все они были грешниками в мире больших денег и власти. И на теле каждого был искусно изображен иероглиф "天罰" – «Небесная кара».

Жнец. Он слышал этот термин или, скорее, кличку в разных частях света. В Колумбии, где исчезали наркобароны. В Риме, где находили мертвыми продажных чиновников. Легенда о чистильщике, который взял на себя роль одновременно судьи и палача, избавляя мир от воплощений в людях семи смертных грехов. Гордыня, жадность, похоть, гнев… Каждая из токийских жертв идеально вписывалась в этот список. Но было ли это делом рук мифического Жнеца или кто-то умело имитировал его почерк, сводя личные счеты? Его подражатель?

Взгляд зацепился за далекие огни района Аояма. И память включилась, как старый кинопроектор, перелистывая кадры хроники. Он и Мисаки. Он и Красивый цветок. Она и впрямь была красива, как может быть красива японка. Они сидели в маленьком джаз-баре именно там, в Аояме. Она смеялась, откинув со лба прядь иссиня-черных волос, и рассказывала ему старую японскую легенду о лисах-оборотнях. Ее пальцы легко касались его руки. Это было до того, как их секретная операция пошла наперекосяк, до того, как им пришлось расстаться без прощального поцелуя, растворившись в толпе, чтобы спасти друг другу жизнь. Жива ли она? Помнит ли она тот вечер, тот смех, ту почти осязаемую надежду на будущее, которое так и не наступило? Найти ее было не просто желанием – это стало для него назойливой мыслью. Она была ключом к его собственному прошлому, якорем в этом городе призраков.

Гарри переоделся, стараясь выглядеть как обычный турист. Вышел из отеля. Он осторожно двигался по улицам, но не прятался. Он шел через знаменитый перекресток Сибуя, где в часы пик тысячи людей одновременно пересекают дорогу, создавая сиюминутный хаос, в котором так легко затеряться. Здесь, в этом человеческом муравейнике, он, как и все, чувствовал себя одновременно и невидимым, и уязвимым.

Время близилось к файв-о-клок, традиционному британскому пятичасовому чаепитию. Желание перекусить привело его в тихий переулок недалеко от станции метро. За синими шторками-норэн скрывался крошечный ресторанчик, как следовало из рекламного слогана, специализирующийся на угре, – унаги-я. Внутри – всего несколько мест у лакированной стойки и пара столиков. Пахло сладковатым соусом кабаяки и приятным дымком от древесных углей. Пожилой мастер, чье лицо было похоже на старую пиратскую карту острова сокровищ, молчаливо и сосредоточенно укладывал куски жареного угря на подушечку из риса.

Гарри заказал унадон. Ему принесли лакированную коробочку, открыв которую, он увидел идеально приготовленного, блестящего угря на белоснежном рисе. К блюду подали прозрачный бульон с крошечным грибом и горстку маринованного дайкона. Он ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Эту простую, веками отточенную церемонию отличала медитативная гармония. Он наблюдал за другими посетителями: молодой парой, которая делила одну порцию на двоих, и стариком в очках, который читал газету, изредка отправляя в рот кусочек угря. Никто не обращал на него внимания.

Именно здесь, в этой тишине, к нему пришла ясность. Символ на телах – «Небесная кара». Это была постановка. Вызов обществу и властям. Жнец, если он существует, – это призрак, тень. Он не оставляет визитных карточек. Тот, кто совершал эти убийства, хотел быть неуловимым, бестелесным, духом, Тьмой, наконец. Создавая легенду, отвлекая внимание от истинных мотивов, распространяя слухи и управляя ими из-за кулис.

Гарри расплатился, благодарно поклонился старому мастеру. Выйдя на улицу, он уже знал свой следующий шаг. «Токийский вестник» и отчеты полиции подождут. Сначала он должен найти Мисаки. Она работала тогда в сфере искусств, подрабатывала гейшей, как многие знатные японки, знала подноготную этого города, его скрытые теченияиопасные заводи. И она была его единственной ниточкой, чтобы связать прошлое с сегодняшним днем. Что ж, пора. Охота началась, но теперь он знал, что он должен делать, с чего начать. Нужно заново познакомиться с городом, ведь прошло столько лет…

Гарри сверился со своей картой. Императорский дворец был в списке его приоритетов, как и настоящий ароматный рамен, пища богов и простых жителей страны Восходящего солнца, но его главной страстью всегда были книги. Он решил, что начать нужно с того, что приносит ему наибольшую радость. Гарри отправился на поиски книжного магазина с редкими изданиями. Когда еще выпадет такой случай!

Он выбрал метро, чтобы быстрее добраться до района, где по информации рекламного гида по городу, который он прихватил из своего номера в отеле, находились несколько известных книжных лавок. Поездка в токийском метро сама по себе была событием: идеальная чистота, удивительная пунктуальность и вежливые предупредительные пассажиры. Выйдя на станции Дзимбочо, Гарри оказался в совершенно другом мире.

Улицы здесь были украшены вывесками книжных магазинов, каждый из которых манил своими оригинальными неповторимыми витринами. Воздух был наполнен легким запахом старой бумаги и высохшей типографской краски. Настоящий рай для библиофила! Гарри с замиранием сердца заглядывал в каждую лавку, его глаза бегали по полкам, на которых разместились горы книг всех возрастов и эпох. Он провел несколько часов, погруженный в этот книжный оазис, перелистывая старинные фолианты, вдыхая их неповторимый аромат и пытаясь разобрать иероглифы на корешках.

В одном из самых старых и тесных магазинчиков, где книги буквально наступали друг другу на пятки, Гарри наткнулся на небольшую секцию, посвященную западной литературе. И там, спрятанным между пожелтевшими томами, он обнаружил то, что искал – редкое издание одного из своих любимых английских поэтов, датированное началом 20 века. Это было настоящее сокровище, и Гарри почувствовал, как сердце радостно подпрыгнуло в груди. Он купил книгу, чувствуя себя так, словно выиграл джекпот в Национальной лотерее Великобритании.

С сокровищем в руках и приятной усталостью в ногах, Гарри вышел из книжного магазина. Солнце уже склонялось к горизонту, и на улицах становилось еще оживленнее. Теперь, когда его жажда к редким книгам была утолена, пришло время для следующего пункта в его списке. Он решил, что настала очередь Императорского дворца.

Дорога к дворцу оказалась приятной прогулкой. Гарри наслаждался видом ухоженных японских садов нихон тэйэн, символизирующих совершенный мир земной природы, древних каменных стен, которые возвышались над рвом, создавая ощущение очага спокойствия среди шумного мегаполиса. Войдя на территорию Восточного сада, Гарри был поражен безмятежностью и красотой окружающего ландшафта. Он прогуливался по аллеям, любуясь прудами с карпами кои и вековыми деревьями.

В одном из укромных уголков сада, недалеко от руин старой башни, Гарри заметил молодую женщину в нарядном кимоно. Она сидела на скамье, полностью поглощенная рисованием на мольберте. Ее волосы были цвета воронова крыла, собраны в аккуратный пучок, а в ее взгляде, когда она поднимала глаза, читалась поглощенность своим занятием, уход в себя, подобно медитации на свежем воздухе.

Гарри, сам будучи человеком, ценящим искусство, не мог не подойти. Он остановился на почтительном расстоянии, восхищаясь представившейся ему картиной. Девушка подняла голову, заметив его присутствие, и ее лицо озарила легкая, застенчивая улыбка.

– Простите, я не хотел отвлекать, – начал Гарри на английском, слегка смутившись. – Я просто… ваш этюд выглядит потрясающе.

– О, спасибо, – ответила она с легким акцентом, но на удивление хорошем английском. —Я всего лишь пытаюсь уловить настроение природы.

Она жестом пригласила его подойти ближе.

– Вы турист?

– Да. Гарри, только что из Лондона, – представился он, чувствуя, как его охватывает симпатия к ней от ее улыбки. – А вы?

– Мое имя Акира, – скромно ответила она.

– Осеннее сияние, – машинально отметил про себя Гарри.