Аргентина. Срочно. По делу

– Вы сказали «мы»?

– Группа единомышленников, основателей поселка. Но вам это ни к чему. Ваше дело – рекламные проспекты, не так ли, мистер э-э-э…

– Джонс, с вашего позволения.

– Простите, мистер Джонс, запамятовал. Возраст. Наслаждайтесь нашим гостеприимством. Я отдам распоряжение, чтобы вы ни в чем не нуждались. Еда, вино… Эскимо любите? У нас самое вкусное.

Кто же его не любит… Особенно с иранскими фисташками. Я даже знаю, как оно звучит на испанском – paletas, потому что по форме похоже на весло у индейца, плывущего по реке в каноэ. Как утверждают, имя сладкому мороженому продукту в шоколадной глазури подарили якобы именно эскимосы: Eskimo Pie. Отсюда вопрос: разве эскимосы пекут пироги? Вы когда-нибудь видели эскимоса с эскимо? Нет.

– А если появятся вопросы, – продолжал хозяин El Paraíso, – к вашим услугам Мириам. Она все расскажет и покажет. Я вас покину. Дела, знаете ли… Не прощаюсь. Надеюсь, еще увидимся до вашего отъезда.

Управляйте своей судьбой или это сделает кто-то за вас, чтобы вас использовать. А этот сеньор Оливарес не так прост, каким хочет казаться. Мириам Руссо поможет мне подобрать к нему ключик. Пора уже с ней объясниться, выложить карты на стол. Забросить трал, выудить как можно больше информации: контакты сеньора Оливареса, привычки, интересы, поведение, женщины… Людьми движет жадность, высокомерие, глупость, – все это можно использовать. Одни считают, что в деталях кроется дьявол, другие, – как Иоганн Вольфганг фон Гете, например, – что за ними стоит сам Бог. Мириам надежна как скала, как и положено быть сотруднику Мосcада. Разговор начистоту нужен нам обоим. Если его оттягивать, оправдывать бездействие, – только запутывать дело и личные отношения. Ни за что не поверю, что Мириам оказалась в горах Сьерра-де-Кордова случайно. Как не поверю и в то, что агент израильской секретной службы случайно появилась в винодельне. Праздношатающихся шпионов не у дел не бывает. Представьте себе стадион, вы на гаревой дорожке, дистанция 3000 метров с препятствиями, за вашей спиной кто-то неизвестный спускает курок стартового пистолета: беги, если хочешь победить. Но это иллюзия. Обман. На финише вас ждет Ад, inferno, на испанском. Но иногда нам везет, и судьба ненароком и ненадолго по пути заносит нас в Рай, El Paraíso, чтобы жизнь медом показалась. Поэтому мы шепнем судьбе merci beaucoup… и продолжим свой бег, наматывая круги. Агенты не могут отказываться от заданий, они обязаны выполнить приказ. Иногда – любой ценой. Меньше знаешь, крепче спишь, – это не про нас. В мире много проблем. Мы – их решение. Когда по-настоящему любишь свое дело, оно перестает быть наказанием, работой. Но мы не боги и конец все же один: смерти никому не избежать.

«В полночь Вселенная пахнет звёздами», – поэтично выразился Э. М. Ремарк в «Черном обелиске». Красиво, ничего не скажу, но к нашей действительности имеет мало отношения. А уж к моему «редакционному» заданию, тем паче. Нюхать звезды? – такого занятия нарочно не придумаешь. Разве что для котов на крыше. Но поговорить с Мириам надо, а лучше времени, чем в полночь, пожалуй, и нет. Приватность обеспечена на сто процентов. Не на крыше, естественно, а в той же беседке на корте для тенниса или у нее дома. Остается надеяться, что она не нашпигована «прослушкой». Будем уповать на удачу. Мы же джентльмены удачи все-таки: называй нас хоть горшком, только в печь не ставь. «К тому же, если мы перестанем делать глупости – значит, мы состарились», – подсказывает все тот же Э. М. Ремарк. Умный человек.

Назавтра стало известно, что дон Оливарес опять собирается отбыть по делам в Байрес, и Мириам пригласила меня к себе позавтракать. Домик – не в пример моему гостевому – был приличных размеров, небольшая вилла, рассчитанная на семью. Гостиная и спальные комнаты. Обшитые деревом стены. Коричневой кожи диван с двумя декоративными подушками, два мягких удобных кресла, «стенка» с чайным сервизом и набором посуды. Книжная полка и журнальный столик. Разносолов на обеденном столе в кухне не было. Аргентинцы предпочитают легкий завтрак. Кофе, яичница «хавита», шоколадная паста с кукурузной лепешкой, апельсиновый сок. Вкусно и питательно, не требует много времени для приготовления. Ужин обычно устраивают довольно поздно, едва ли не перед тем, как укладываться спать. Но середина дня полностью в вашем распоряжении, можно себя побаловать и барбекю, и итальянским мороженым, и чашечкой чая мате. Аргентинцы консервативны в своих кулинарных пристрастиях. Это отмечают все, кто побывал в стране.

– Ты можешь перебраться ко мне, – заметила Мириам после завтрака, окинув меня оценивающим взглядом: стою я того или нет?

– Было бы здорово, – я широко, насколько мог, улыбнулся в ответ, подумав, что она поступает согласно правилу: держи друзей близко, а врагов еще ближе.

– У меня две спальни, одна будет твоя. Но с одним условием.

– И каким же?

– Ты не будешь ко мне приставать ночью.

Сказано это было таким тоном: мол, я женщина слабая, беззащитная… Знаем, как же. Владеет крав-мага. Любому покусившемуся переломает руки-ноги безо всяких угрызений совести.

– Очень надо… – как можно безразличнее отозвался я.

– И я первая в туалет утром. Идет?

– Идет. Так я пошел за вещами?

– Вечером, дорогой. Увидимся вечером.

– А ты не боишься камер и все такое? Нас ведь могут застукать…

– Я же тебе сказала: здесь никому нет дела до твоих любовных похождений. А Оливареса я беру на себя.

– Хорошо бы вообще камеры отключить, чтобы не подглядывали.

– Не беспокойся об этом. Ну, до вечера. Там и поговорим.

– Но ты все же скажи: отчего Оливарес именно тебя взял на работу?

– Ты разве не слышал? Меня рекомендовала одна солидная фирма.

– А-а, понятно…

– Что тебе понятно? Наша служба пользуется заслуженным авторитетом в Латинской Америке. Оливарес может не любить евреев, но Моссад он очень уважает, уверяю тебя. Я для него в первую очередь эксперт по безопасности, а не администратор. Кресло администратора в офисе – это для прикрытия.

– Авторитет, говоришь? А как насчет теракта в 1994 году, когда иранцы, как утверждает молва, взорвали Еврейский культурный центр: семиэтажное здание полностью разрушено, 85 человек погибло и больше 300 человек получили ранения? Страшный удар по 300-тысячной еврейской общине. Не уберегли, выходит?

– Что было, то было. Урок для нас: врага нельзя недооценивать. Поэтому мы часто прибегаем к превентивным ударам, не обращая внимания на вопли международного сообщества. История моего народа пронизана идеей отмщения ненавистникам евреев, ибо от этого зависит наша судьба, само наше существование как нации. Об этом говорит и Тора, священное Пятикнижие. Мы не подставляем, как христиане, вторую щеку нашим обидчикам. Не будем подставлять. На карту поставлено слишком многое, чтобы позволить себе беспечность и мягкотелость. Мы не альтруисты.