Остров свободных учителей. Фантастические рассказы

Пора одеваться. Шапка-шлем, комбинезон, угги, меховые варежки, тёмные очки. Готова!

Взяла вёдра в холодном тамбуре, пошла на склад. Дверь закрыла на замок, на всякий случай. Так спокойнее. Корм хранился в круглых ёмкостях, похожих на те, в которые насыпают крупы и снэки. Внизу — краник. Открываешь, сыпется что-то, похожее на дроблёное зерно, только лёгкое. Ну вот, два ведра наполнены с горкой. Пора выдвигаться.

Ольга посмотрела на компас. Где тут юго-восточное направление? Сделала первый шаг. Снег хрустнул под ногой, ветер ударил в лицо, но не злой, а свежий, солёный, с привкусом бескрайнего моря. Но... Что это?

Глава пятая. Странности и страхи

Прямо над головой Ольги появились едва заметные бело-зелёные полосы.

— А, это же северное сияние! — догадалась учительница, — Я, правда, никогда его не видела вживую, но на то, что изображают на картинках, очень похоже. Хотя... полосы будто не в небе возникают, а с земли идут. Ощущение, что много цветных прожекторов работают одновременно на каком-то крупном шоу. Но как интересно и красиво. Надо сфотографировать. Ольга щёлкнула мобильником. Полоски получились не очень. А, ладно, дома на компьютере получше рассмотрю!

Ольга ещё раз сверилась с компасом, подхватила два ведра и пошла в юго-восточном направлении. Идти приходилось по узкой тропинке, скудно освещенной от генератора. Ботинки были идеально приспособлены для такой ходьбы — ногам комфортно. В комбинезоне тепло. Прогулка, в целом, оказалась приятной.

Наконец Оля поднялась на горку и увидела огромное количество птиц. Ну и странный был у них вид: смесь пингвина с уткой, а клюв огромный, красный, с горбинкой. Да это же тупики! Надо скорее сфотографировать, детям в школе покажу.

Детям? В школе? Ох уж это учительство... въелось под кожу, стало второй натурой, лезет изо всех щелей! Ольга разозлилась сама на себя. Но телефон всё же достала и сделала пару кадров.

Так... а сколько же здесь птиц? Как подсчитать примерную численность поголовья? В отчёте надо будет указать.

Отчёты! И тут они. Ну, хоть, не 100500, а всего два: дневник наблюдения за птицами и дневник станции.

Так... как считать? Разделю-ка я весь этот птичий базар на пять частей. Мысленно, конечно. Сколько тупиков в одной части? Большая часть получилась, пока нельзя посчитать. Значит, эту часть ещё раз делю на пять частей. Так уже лучше. Ну-ка, сколько получилось? Шесть. И теперь умножаем: шесть на пять и ещё раз на пять. Получается сто пятьдесят птиц. Ну, не очень-то и много.

Ольга двинулась к пернатым. Шагала осторожно, чтобы не напугать. Но тупики не обращали на неё никакого внимания. Занимались своими делами. Перекрикивались, дрались. Некоторые птицы собирались в группы и о чём-то разговаривали, другие предпочитали задумчиво смотреть вдаль в полном одиночестве.

Но вот, как торпеда промелькнул среди птиц какой-то отчаянный тупик. Кого клюнул, на кого крикнул, этих толкнул, по этим прошёлся... Птичья стая разом загомонила, а Ольга рассмеялась: — Ну точно, как в нашей школе на перемене. А этот — как третий близнец. Назову его Вовочкой.

Вовочка, будто почувствовал её взгляд, хитро прищурился. И Оле стало не по себе. Знаю я этот взгляд, задумал что-то нехорошее. Так, надо кормить и идти домой.

Ольга вошла в центр стаи и высыпала из ведра корм. Птицы сбились в кучу, опрокинули второе ведро. Они больно били клювами даже через комбинезон, хлопали крыльями... было реально страшно. Девушка закрыла лицо руками, согнулась и выбралась на свободу. Как в аду побывала!

Да я же сама виновата! Додумалась весь корм высыпать в одну кучку! А их сто пятьдесят! Как бы они друг друга не поубивали. Ну точно дети в столовой, когда каждый рвётся к прилавку первым.

Ольга вздохнула. На детей хоть накричать можно в сердцах, а на этих? Не поймут же ничего. Да и что она сделает? В очередь всех построит? Смешно. Глупо ты поступила, Оля! Глупо! Ну да ладно, завтра буду умнее.

Ольга пошла в сторону дома с двумя пустыми вёдрами, устало отметив про себя: Пустые вёдра — к несчастью. Но я же сама себе навстречу не иду... и дорогу сама себе не перехожу... в общем, это суеверие ко мне не относится!

До дома оставалось всего ничего, когда Ольга почувствовала на себе взгляд. Кто-то смотрел ей в спину. Так странно: на затылке же глаз нет. Но появилось противное такое ощущение: кто-то за ней пристально наблюдает.

Ольга шла, не меняя скорости, а в голове лихорадочно проносились мысли: — Кто это может быть? Человек? Но тут кроме меня никого из людей быть не должно. Тупик? У Вовочки взгляд был такой... почти человеческий. Но птицы все были поглощены поеданием корма. Белый медведь? Упс! А где мой ультразвуковой отпугиватель? Конечно! Остался дома! Вот дура!

Ольга вспомнила, что Геннадий Юрьевич говорил: от белого медведя не убежишь. Нужно не делать резких движений, не останавливаться, если идёшь.

Вот и дом. Так. А где ключ? Что??? Оля! Ты потеряла ключ? Спокойствие, только спокойствие. Так... в этом кармане нет, в этом тоже нет. И телефона нет тоже! Наверное, они выпали, когда птицы на меня налетели. Ничего не поделаешь, нужно разворачиваться и идти обратно, пока фонари не погасли.

Ольга, забыв всё на свете, бросила пустые вёдра в сторону дома и резко развернулась. В лицо ей ударил яркий луч света, и она рефлекторно сощурилась. В голове мелькнула мысль: — Откуда у белого медведя такой мощный фонарик? И Ольга потеряла сознание.

***

Десять дней спустя.

Зоя обрадовалась, увидев на телефоне номер Геннадия. Сейчас она у него про Ольку всё расспросит. А то уехала — и ни ответа, ни привета.

— Ало!

— Зоя, лапонька, а у тебя есть ещё какой-нибудь учитель на примете?

— У тебя ещё один остров с птичками появился, Ген?

— Нет, этот освободился.

— Как освободился? А что с Ольгой?

— Сбежала она.

— Ольга? Сбежала? В жизни не поверю! Когда? Как?

— Не знаю точно, но, похоже сразу же, в первый день. Она вышла один раз на связь и больше не выходила. Я послал спасателей. Они весь остров прошерстили — нет Ольги Николаевны. Два ведра пустых валяются у дома, ключ от дома — на берегу, телефон с ним рядом... нашли по радиомаячку. Если там вертолет какой садился, следов не осталось, метель была. Может быть, с кем договорилась и её забрали? Я когда её на острове оставлял, видел, что она чуть не плакала...

— Да с кем она договориться-то могла? Сам подумай. Нет у неё там знакомых никаких. Может что случилось?

— Зоя, на острове не нашли ни Ольгу Николаевну, ни её тело. Нет её там. Сбежала, как все остальные. Струсила.

— Хм… А вот с этого места поподробнее. Кто это «все остальные»? Там что, уже люди пропадали?

— Ну... да... или нет... Вот семья пропала, а перед ними человек просто с ума сошёл, мы его эвакуировали, а после них парень был, тоже пропал.

— Они тоже учителями были? Скажи честно!

— Да, кроме того, который с ума сошел. Почему-то на уехать на остров, чтобы птиц кормить учителя хотят в основном. Редко люди других профессий попадаются...

— Гена, я никого к тебе не пошлю. У тебя там что-то непонятное творится.

— Зоя, может из мужчин кого?

— Да что эти птицы без учителей вымрут что ли? Что ты о них так переживаешь? Или я чего-то не знаю?

— Птицы очень ценные. Они, Зоя, похоже недюжинным интеллектом обладают. Только это государственная тайна. Никому не рассказывай, пожалуйста!

— Гена, с тобой всё в порядке?

— В порядке.

— Я что-то сомневаться начала. Лучшую подругу к тебе отправила! Никогда себе не прощу! Слушай, есть тут у меня Василий. Он в нашу школу из спецназа пришёл. Может его к тебе отправить, пока он своих учеников не поубивал и себя под суд не подвёл?

— Нет, мне психически неуравновешенных не надо, сама понимаешь.

— Понимаю, но ты в школе давно не был. Нормальный он. Наши детки кого угодно доведут до белого каления.

— Ну хорошо, давай Василия. И я ещё своего человека для прикрытия дам.

— А твой человек один не справится?

— Нет, эти черти всех моих знают и к себе не подпускают.

— Какие черти?

— Да птицы эти... может, они её съели? Вместе с одеждой?

— Не говори глупостей! Я бы сама поехала разбираться, но у меня выпускной класс. Не могу детей подвести. Только ты, пожалуйста, можешь держать меня в курсе?

— Хорошо. Знаешь, когда нашли её телефон, посмотрели, там три кадра. На первом странное сияние, на втором и третьем — стая птиц. Но эти птицы на фото... с ними что-то не так. Будто их напугал кто-то. Смотрят в одну сторону. Похоже как раз в сторону этого сияния. Когда там твой Василий будет готов?

— Сейчас я ему позвоню. Он птиц кормить не захочет, а вот подругу мою найти согласится.

Глава шестая. Где я?

— Ольга Николаевна! Ольга Николаевна! — звал какой-то очень знакомый голос. Девушка открыла глаза и снова их закрыла. Нет, этого не может быть! Она лежала на полу в своём классе. Над ней склонились директор Иван Семёнович и завуч Инга Сергеевна. Они смотрели на неё так внимательно, что Ольге стало не по себе.

Учительница поднялась с пола и села на стул. Голова болела страшно, разум отказывался воспринимать действительность. Вот её родной стул у её родного стола. Класс тоже родной. Шторы, купленные родителями этим летом — висят, на первой парте рисунки, которые близнецы нарисовали.

Странно. Как странно… Остров, птицы, холод. Длинный перелёт. Это что — только игра воображения? Интересно, долго ли я была без сознания?

Посмотрела в окно. Его закрывали тяжёлые жалюзи. Странно. Когда это их успели повесить? Вчера ещё не было. Ольга перевела взгляд на директора. Иван Семёнович смотрел на неё, мигая невпопад, вёл себя как-то странно. Нет, выглядел как всегда внушительно. Одет был в свой повседневный костюм. Рубашка, галстук — всё на месте. Но поведение... неужели из-за меня так разволновался?

Ольга Николаевна вздохнула: — А давно жалюзи повесили? Мне кажется вчера их не было.

Иван Семёнович ответил быстро, не задумываясь: — Да только что! Понимаете, мы получили сигнал сверху о том, что в стране началась эпидемия.

— Да, да, страшная эпидемия, — закивала Инга Сергеевна. Пришлось срочно принимать меры.

— Сколько же я была без сознания?

Директор с завучем переглянулись и дуэтом ответили: — Долго!

— Понимаю, что долго. Но сколько минут? Часов? Суток? И я всё время тут лежала?

— Ольга Николаевна, вы не волнуйтесь! Ваше состояние — следствие переутомления. Сейчас всё пройдёт.

— Можно я пойду домой? Что-то мне не совсем хорошо.

— Нет, что вы, нельзя. Эпидемия же! Весь учительский состав живёт в школе. Для этого освободили одно крыло и чуть расширили его. Ваша блок — копия вашей квартиры. Сейчас Инга Сергеевна вас проводит.

Ольга вцепилась руками в сиденье стула. Сказать, что ей было нехорошо — ничего не сказать. Она умом понимала, что так не бывает. Шторы вешали несколько дней. А жалюзи повесили... за несколько минут? И никогда она не поверит, что в школе создадут квартиры для педагогов, обставят их личной мебелью. За несколько минут? Или часов?

— Я зайду в учительскую, у меня там шарф остался, — сказала Ольга Николаевна осипшим голосом.

— Нет-нет! Вы не можете! Учительская не функционирует. В связи с эпидемией учителя не пересекаются. Вы можете ходить только в свой номер и в класс.

— А где мне поесть можно? Или продуктов купить?

— Об этом не беспокойтесь! Налажено централизованное питание. Вам будут приносить еду по часам.

— А надолго эта эпидемия?

— Надолго, — сказал Иван Семёнович с нажимом в голосе, — Так что, привыкайте!

— А дети где? Или у нас будет дистанционное обучение?

— Дети будут. Не все. Но будут. В вашем классе осталось десять учеников.

— А остальные?

— Пока не могу вам сказать, но дистанционного обучения не будет. Будете работать, как обычно. Нам важно, чтобы оставшихся детей вы учили очень качественно. Очень. Понятно?

— Да, понятно.

— Инга Сергеевна, проводите, пожалуйста, Ольгу Николаевну в её номер. Да, кстати, выход из номера с 18.00 до 7.30 запрещён. Все помещения дезинфицируются. Это вредно для вашего здоровья. Понятно?

— Понятно. Но с другими учителями школы я могу встретиться?

Нет! Даже не думайте! Эпидемия.

— Но вы же общаетесь со мной!

— Нам сделали прививки, нам можно.

— А если я сделаю прививку?

— Нет, на вас вакцину ещё не выделили. Возможно, позже. Ну, идите, идите. А то на ногах едва стоите.

Инга Сергеевна шла впереди, Ольга Николаевна — за ней. Школьный коридор был тем же. Только пустым и на всех окнах висели аккуратные жалюзи.

— Странно, — думала учительница, — Нигде следов штукатурки... никаких разводов на полу... идеальная чистота! Хотя... эпидемия же. Моют постоянно, дезинфицируют.

Наконец вошли во второе крыло школы. Инга Сергеевна распахнула дверь, и Ольга увидела свою однокомнатную квартиру. Будто её взяли и перенесли сюда. Девушка побледнела и схватилась за стену, чтобы не упасть.

Завуч развеселилась: — Новые технологии, Ольга Николаевна! Сейчас такие технологии — всё возможно! Перенести квартиру — такие мелочи.

Девушка затравленно взглянула на завуча: — Инга Сергеевна, а где вы живёте? Тоже в школе?

— Не совсем, но почти.

— А можно, я буду к вам в гости приходить? Мне одной что-то неуютно... страшно, то есть!

— Голубушка! Тут совершенно нечего бояться! Эпидемия за стенами школы. У нас всё дезинфицируется. Во всех коридорах висят камеры слежения. И у нас очень хорошая охрана. Посторонние не пройдут! Так что, успокойтесь, отдохните. А завтра к 8.00 приходите в класс, учить детей.

— Чему учить? У меня все рабочие планы в учительской. Наработки...

— Ох, я совсем забыла сказать! Эта эпидемия очень страшная. И ваш второй класс практически ничего не помнит. Вам придётся начать с азбуки. Да, такое вот осложнение у заболевания. Но, думаю, вы справитесь. Из хорошего: никакой отчётности! Учите так, как считаете нужным!

— А если мне надо будет с родителями детей пообщаться? На предмет успеваемости?

— Это исключено. Только с детьми.

— Дети тоже живут в школе?

— Да, только в другом крыле.

— А можно я буду к ним приходить после уроков? Знаете, раз у меня есть время, то, думаю, было бы очень хорошо...

— Это исключено, голубушка! — перебила её завуч, — Живём в точном соответствии со своими обязанностями. Дети должны отдыхать после школы.

— Я бы могла с ними играть...

— Нет, нет. С ними играют воспитатели и психологи. Ваше дело — только учить. Ничего, кроме этого. А вот и ваш ужин!

Инга Сергеевна распахнула дверцы шкафа, напоминающего микроволновку, и достала поднос с едой: — Всё горячее и свежее. Приятного аппетита! До завтра!

Ольга Николаевна опустилась на стул и посмотрела на еду: красная рыба, салат из морских водорослей, кунжутные булочки, конфеты, картофельное пюре. Чайник. Странное сочетание. Ну да ладно. Она налила себе чая, отхлебнула пару глотков и нестерпимо захотела спать. Подошла к кровати и упала на неё, не раздеваясь.

***

Иван Семёнович оторвался от монитора и посмотрел на Ингу Сергеевну: — Как ты думаешь, она ничего не заподозрила?

— Да если и заподозрила, не страшно. Она два глотка чая выпила, так что завтра всё забудет. Будет считать, что так и надо, и станет паинькой. Не волнуйся!

— Ох, Инга Сергеевна, большое дело мы делаем. Хоть бы всё получилось! Справится ли эта девочка?

— Справится, я навела справки. У неё прекрасные данные. Но будем держать всё под контролем.

— Конечно, конечно. Ну, ладно, пойдём домой!

Иван Семёнович сделал лёгкое движение рукой и стены школы исчезли. Вокруг росла фиолетовая трава под оранжевым небом. Зелёное солнце щедро раскидывало свои лучи на пышную растительность. Вдали виднелись постройки по типу улиточных домиков. Их размеры определить на глаз не представлялось возможным.

Глава седьмая. Первый урок

Наступило утро, прозвенел знакомый будильник. Ольга Николаевна легко проснулась, потянулась и пошла на кухню. Привычно открыла дверцу шкафа, который был одновременно холодильником и микроволновой печью. Продукты в нём не портились, но при этом были такой температуры, при которой их можно сразу есть.

Выбрав из всего разнообразия парочку бутербродов с сыром и ветчиной, Ольга налила чай и села к компьютеру. В мире не было совершенно ничего интересного. Всё одно и то же, как день сурка. Эпидемия…

Она подошла к окну. Тяжёлые жалюзи поднять оказалось невозможно. Но в самом центре небольшой участок открывался и можно было посмотреть на мир за окном в щёлочку. Там тоже ничего не менялось. Трава да пара деревьев были заметены снегом, как и полагается зимой, солнце лишь то было, то не было.

Девушка глянула на часы. Ого! Уже 7.40. Пора выходить на работу.

Она вышла из своей прихожей прямо в школьный коридор, прошла через пару рекреаций и оказалась в уютном крыле начальной школы. Зашла в класс. За партами уже сидели 10 учеников. Они сидели очень правильно, как на картинке, которая обычно висит в каждом классе и показывает, как нужно располагаться за партой. На эту картинку никто не обращает внимания, все сидят, как хотят и если кто-то хоть чуть старается, то это уже отлично.

А тут... 10 учеников и все сидят правильно. Ольга Николаевна даже дышать перестала. Может быть, это куклы? Почему они сидят так? Это же не физиологично для восьмилеток. Да и до урока ещё 15 минут, а они все тут. Ни одного опоздавшего. Странные дети! Хотя лица знакомые. Так, кто это у меня тут?

Маша, Денис, Лина, Олеся, Сергей, Иван, Елена, Олег, Кристина и Владимир. Владимир? Вовочка? Это же один из близнецов! А где второй? Да что же они так сидят-то? На меня совсем не реагируют. Глаза пустые... Как урок вести?

Тут дверь распахнулась и вошёл директор. Иван Семёнович дышал тяжело, будто он бежал, торопился сильно.

— Ольга Николаевна? А почему Вы так рано пришли в класс? Урок начинается в 8.00, сейчас только 7.50.

— Ну, Иван Семёнович, я же всегда прихожу за 15 минут до начала урока. Нужно класс осмотреть, к урокам подготовиться, морально настроиться...

— Ваше рабочее время начинается в 8.00. Вы имеете право зайти в класс в 7.55, не раньше. Вы дошли от своей квартиры до класса ровно за 3 минуты 46 секунд. Значит выходить на работу Вы можете не раньше, чем в 7 часов 51 минуту 12 секунд!

— А позже можно? — С лёгкой издёвкой спросила учительница. Впервые её отчитывали за то, что она пришла на работу раньше времени!

— Можно, но не позже, чем в 7 часов 56 минут 12 секунд, — на полном серьёзе ответил директор. Потом выдохнул, нервно провел рукой по лбу, вытерев невидимый пот и спросил: — Вас, наверное, смущает неподвижность детей?

— Ещё как смущает. Это вообще — дети?

— Я вам уже говорил про эпидемию. Она нарушает психику. Дети, которые тут находятся, принимают лекарства. Которые действуют определённое время. Вы можете включить их активность с помощью вот этой кнопки.

Директор показал большую красную кнопку на стене: — И ею же выключить. При выключении дети занимают свои места за партами. Пересаживать их нельзя! Понятно?

— Понятно. Но...

— Детей осталось мало. Мы бережём их, чтобы цивилизация не исчезла. Вам доверена высокая честь обучать этих детей. На первом уроке с вами будет Инга Сергеевна. Если возникнут сложности, она поможет.

— Хорошо, Иван Семёнович! Можете не беспокоиться.

— Надеюсь, вы помните, что эти дети разучились читать и писать? Придётся учить их этому заново.

— Да-да, я помню. Я подготовилась. Не волнуйтесь.

Тут прозвенел звонок, директор нажал красную кнопку, дети зашевелились и в класс вошла Инга Сергеевна.

— Дети, встаньте, когда учитель входит в класс, — сказала Ольга Николаевна. Дети не отреагировали, а Инга Сергеевна, смеясь, махнула рукой: — Не надо вставать, к чему эти условности! Ну, приступим к уроку.

— Здравствуйте, ребята!

В классе молчание.

— В начале первого урока мы будем здороваться, хорошо?

Дети молчали, но внимательно смотрели на учительницу.

Нужно сказать: — Здрав-ствуй-те! Всем вместе, хором! Давайте попробуем!

— Здрав-ствуй-те! Ну же, давайте!

Инга Сергеевна достала блокнот и стала что-то записывать.

Дети чуть оживились, они пытались открывать рты. Но вместо слогов раздавался какой-то клёкот. У девочек на глазах показались слёзы.

— Нет, нет, мои хорошие! Не расстраивайтесь! Ладно, пока не надо. Не будем. Давайте-ка сегодня познакомимся с буквой «А». Вот так она пишется, а произносится так: Аааа!

— Ааааа! - повторил класс, и на душе у Ольги Николаевны потеплело.

Не всё потеряно, думала она. Ничего, выучим алфавит и разговаривать научимся. Тут, похоже, надо не со школы начинать, а с детского сада. Главное, чтобы они перестали сидеть, как истуканы, чтобы хоть как-то реагировали на мои слова...

Урок прошёл тяжело. Ольга Николаевна старалась вызвать у ребятишек эмоции. Просила тянуть их эту злосчастную ААА на все лады, понимая, что дальше пока двигаться не получится.

Когда урок закончился, Инга Сергеевна нажала на кнопку, приведя детей, как она выразилась, в базовое состояние и попросила Ольгу Николаевну зайти к директору.

Директор был задумчив. Он оценивающе посмотрел на учительницу, а потом спросил: — Справитесь? Можно их будет вернуть к нормальной жизни? Научить читать, писать и...

— Говорить? Да, Иван Семёнович?

— И говорить, всё верно.

— А ещё — быть детьми. Они же как механические куклы. Роботы какие-то! В них нет эмоций! Сели, встали, сказали А. Кнопкой включили, кнопкой выключили...

— Вы всё верно поняли, Ольга Николаевна. Так действует… вирус... мы боремся с ним. Эти дети — как пустой файл. Вам нужно его заполнить полезным... контентом, чтобы они могли контактировать... в общем, чтобы они смогли стать обычными людьми, и чтобы развивались дальше. Вы меня понимаете?

— Да, Иван Семёнович. Мне нужен принтер и картинки: животные, птицы, предметы быта, здания, вся база картинок. Красочных.

— Без проблем. Компьютер у вас есть, вот флешка с картинками. Мы эту базу уже давно... собрали... Принтер вам принесут в квартиру. На сегодня хватит одного урока. А завтра приходите ровно в своё время!

— Хорошо, хорошо! Только ещё один вопрос. А дети что, сутками в классе сидят?

— Что Вы, нет, конечно, нет! Просто их приводят раньше, чем вы приходите, чтобы не срывать занятия.

— Ходить они умеют?

— Да.

— Стоять, приседать?

— Да.

— К доске выйти?

— Да, конечно.

— Хорошо. Справимся.

Ольга Николаевна вышла из кабинета и пошла к себе, думая, какие картинки нужно распечатать в первую очередь.

В кабинете появилась Инга Сергеевна: — Прости, что я не учла то, что учитель может прийти в класс раньше времени...

Иван Семёнович зашипел: — Ты чуть не сорвала нам дело! Сколько можно на эпидемию всё скидывать? И так у нас ученики не самые обычные. Ещё и это... надо разработать план, подумать...

***

Ольга открыла дверь своей квартиры и увидела, что вместо её привычного старого компьютера уже стоит новый с подключенным принтером. Вся рабочая и личная информация была на месте. Скачала папку с картинками. И вдруг заметила рядом, на столе, лежали бумага, картон, клей, краски.

— Странно, про это я только подумала, попросить не решилась... и так много всего прошу. Но как изменилась администрация школы! Раньше, что ни попросишь — отказ. А сейчас ещё и лишнего дают. Странно как-то. Может и правда, эпидемия так действует. Где бы новости узнать?

Ольга Николаевна заработалась, выискивая подходящие картинки и делая из них карточки. На часах было два ночи, когда она закончила. Она даже пропустила ужин с чаем. Пойти выглянуть в окно коридора? Может из него что-то будет видно? Оно выходит на оживлённую улицу.

Девушка двинулась к выходу, толкнула дверь. Но оказалось, что та была закрыта и выйти не получилось.

— Вот ещё новости! Хотя, да, помню, что-то говорили про дезинфекцию. Наверное, двери автоматически закрываются. А то я такая забываха, отравлюсь ещё...

Ольга Николаевна сладко зевнула и пошла спать. И кровать приняла её и начала покачивать, напевать забытые колыбельные песни маминым голосом. И даже ей почудилось, что пришла бабушка, покачала головой и накрыла своим одеялом.

— Как приятно! Как приятно! И какая свобода... творчества...

Глава восьмая. Версии

Василий и Геннадий второй час сидели в душной, заставленной стеллажами комнате, и разбирали пожелтевшие секретные материалы Второй мировой войны. Удивительное дело: за крошечный остров Уединения было несколько ожесточённых боёв. Фашисты почему-то яростно пытались отбить этот клочок суши. Спрашивается, зачем? Ни стратегического, ни ресурсного значения — ничего!

— Ген, понимаешь, тут что-то не сходится! — Василий сдвинул брови, его скулы напряглись. — На этом острове есть что-то, о чём ты не знаешь! Что-то, ради чего немцы готовы были людей класть.