- -
- 100%
- +
Она бросает взгляд на своего любовника, но тот закрыл лицо ноутбуком, как будто его здесь нет. И Татьяна Борисовна по привычке берет удар на себя. Вернее, сама наносит удар.
– Так как аренда там выше, – сообщает она непреклонно, – Даша, я буду вынуждена задержать вашу зарплату на пару недель.
Мои возражения, что мне нужны деньги, потому что надо искать другую квартиру, отметаются легким взмахом руки.
– Может, вам лучше не торопиться с переездом, – говорит жестко Татьяна Борисовна. – Тем более что новый офис практически у вас под боком, даже не нужно будет тратиться на проезд.
– Вы не понимаете, – пытаюсь я объяснить, – вернулась хозяйка комнаты, и…
– И вряд ли вы будете платить за проживание столько, как раньше, – перебивает мое руководство. – Даша, просто поймите, что престиж компании гораздо важнее. К тому же, я собираюсь вложиться в рекламу, и куда будут приходить люди? Там центр города, море!
Не знаю, почему в ее глазах наличие моря под боком является аргументом, который перевешивает человеческие отношения. В конце концов, там купаться нельзя – там же порт. И люди, которые там прогуливаются – туристы, а не соискатели новой работы. Но спорить с начальницей бесполезно.
Дмитрий Викторович бросает в мою сторону осторожный взгляд, чтобы никто не заметил, но меня мало волнует его сочувствие. Оно не поможет.
Никто не поможет мне, кроме меня.
И я с сожалением понимаю, что с поиском нового жилья придется повременить, потому что первостепенная задача теперь – это найти другую работу.
Присматриваюсь к вакансиям, которые открыты в данный момент, но интересных и подходящих попросту нет. Рассматриваю вакансии в интернете, и тоже ничего путного не нахожу. Ничего, убеждаю себя, не с первого раза. Главное сейчас – не вспылить, потому что пусть и с задержкой на пару недель, но мне должны выплатить хорошую сумму.
Вот получу ее, и можно уже уходить, а пока…
Наверное, на нервах, иных причин для везения просто не вижу, мне удается найти нескольких кандидатов, один из которых, скорее всего, закроет еще один горящий заказ. Вовремя. Мне деньги нужны.
– Отлично, Даша, – хвалит Татьяна Борисовна, которая, конечно, слышала все мои разговоры и поняла, что к чему. – А теперь, для вдохновения, давайте мы покажем вам новый офис. И ты все сразу поймешь!
Я пытаюсь отнекаться, говорю, что у меня еще много звонков, но начальница убеждает, что мне необходим отдых и хорошее настроение. В последнее я верю слабо, и правильно.
Такси подвозит нас к центральной улице города, а дальше Татьяна Борисовна его отпускает.
– Мне кажется, здесь настолько приятно пройтись пешком, – поясняет она, – что грех не воспользоваться этой возможностью.
Я с ужасом смотрю на брусчатку, которой выложена улица. Потом – на свои высокие острые каблуки. Перевожу взгляд на кроссовки Татьяны Борисовны и еще до того, как замечаю торжествующую улыбку женщины, начинаю подозревать, что это не случайная поездка ради моего вдохновения, а тщательно спланированная акция.
– Не отставайте, – бросает она небрежно, подхватывает под руку своего кавалера и удаляется так бойко, что вскоре я перестаю различать их среди потока прохожих.
Солнце беспощадно светит в глаза, каблуки пытаются остаться в расколах брусчатки, так что к новому офису я добираюсь через двадцать минут и лишь для того, чтобы осознать – лучше маршрутки, лучше даже трамвай, чем такое испытание каждый день.
Стены нового офиса не производят на меня впечатления: снаружи обычные, кое-где виднеются надписи, есть какой-то яркий стрит-арт – все как обычно на старых домах. Внутри помещение тоже не удивляет. Как и памятник основателю города, который я смогу лицезреть, если просто свернуть за угол.
Я настолько устала, пока доскакала сюда на своих каблуках, что не чувствую ног, да и видеть уже ничего не хочу. Меня даже не расстраивает, а радует, когда Татьяна Борисовна, посчитав, что достаточно меня вдохновила, вызывает такси и уезжает вместе с Дмитрием Викторовичем.
Я сажусь на ступени у закрытого офиса, приваливаюсь спиной к белым жалюзи, даже не думая: чистые они или нет, и поднимаю взгляд вверх. К небу, которое понятия не имеет, за что мне все это или просто упрямо молчит. К облакам, у которых есть силы куда-то плыть.
И к подступающим сумеркам.
Которые прячут солнце, но больше сегодня не приносят мне ничего, кроме тени.
Артем не звонит.
Глава № 12. Артем
В моей жизни становится слишком много Лины.
Мне кажется, столько ее не было, даже когда мы жили с ней в одном доме и кувыркались в одной постели.
После неудачных попыток мне дозвониться, она несколько раз по утрам «случайно» проезжает мимо нашей компании на такси, которое «случайно» ломается как раз под окнами моего кабинета. И, конечно, пока водитель делает вид, что ищет поломку, она выходит подышать воздухом и продемонстрировать мне свое декольте. Несколько раз я, естественно, совершенно «случайно» замечаю ее проходящей мимо компаний партнеров, с которыми мы работаем. Один раз она появляется на строительном объекте, делая вид, что присматривает квартиру.
С учетом, что ей приходится пройтись в замшевых ботинках по грязи и пыли, без которых не обходится ни одна стройка, и надеть на голову каску, что слегка сминает ее безукоризненную прическу, это приличная жертва.
Она не подходит ко мне. Знает, что я рядом, вижу ее, но ждет, когда я не выдержу и сделаю шаг.
Надеется, я пойму, что она стоит даже того, чтобы простить ей измену.
Я вижу, как ее провожают жадными взглядами рабочие стройки, слышу их восхищенные возгласы и зависть к тому, кто имеет такую красотку. В них говорит голод по женскому телу, многие из других городов, жены и любимые далеко, видятся редко. Уверен, если бы их мечты сбылись, и они заполучили Лину, быстро, возможно, даже быстрее меня сообразили, что пустота, даже такая эффектная, не греет. Просто дает временную разрядку.
Ребята из мастерской говорили, что Лина заглядывала, интересовалась ценой техобслуживания. У нее нет авто, еще один расчет на нашу «случайную» встречу, который срывается, потому что всю неделю я слишком устаю на основной работе, и могу тупо уснуть во время ремонта машины.
Когда планы Лины срываются, и она понимает, что я не буду нестись за ней вслед, капая жадной слюной и радуясь тому, что все можно списать на случайность, она предпринимает отчаянный шаг.
Ничем иным я это назвать не могу.
Мы сталкиваемся с ней в магазине. У полок с кошачьим кормом. Она терпеть не может котов. Судя по Барсу, который всегда шипел на нее, это взаимные чувства.
А теперь Лина делает вид, что с интересом читает состав какого-то корма, словно переживает, что может случайно отравить пушистого питомца, которого у нее нет и не будет.
– Артем, – она притворяется, что замечает меня только когда я тянусь за пакетиком корма, тут же избавляется от своего, забросив его небрежно на полку, натягивает на лицо смущенную улыбку и разворачивается ко мне.
Ну да, конечно, чтобы я увидел, как тяжело она дышит, только увидев меня. Дышит так, что пышная грудь почти выпадает из тесной преграды.
– Лина, – отвечаю взаимным приветствием, скольжу взглядом по тому, что мне предлагается оценить. – Красивое платье.
Платье не просто красивое – оно обтягивает ее как черная перчатка из бархата, и сшито с единственной целью, чтобы хозяйку этого наряда жестко оттрахали. Его не нужно расстегивать. Достаточно поддеть пальцем край выреза, и пышная грудь сама качнется в ладони. А если взяться за подол короткого платья и, не отнимая ладони, скользнуть вверх, ткань с легкостью оголит длинные ноги, чуть задержится на ажуре чулок, и с готовностью, практически само, поднимется выше.
На секунду с Алины слетает маска радушия – она сморщивает носик, потому что явно ждала не этих слов. Не такой спокойной реакции.
– А я вот, – кивает на полки, – подумываю: не завести ли себе кота. Рассматриваю цены, и… Дороге удовольствие, не каждый может себе позволить.
Даже если ее кот будет болеть и нуждаться в помощи ветеринара минимум раз в неделю, это все равно раз в тридцать дешевле, чем ее новое платье.
Мне хочется добавить, что любое домашнее животное – это еще и ответственность. Не такая, как хранить верность мужчине. И все же.
Но я молча беру парку пакетов корма для Барса, и уже разворачиваюсь, чтобы уйти, когда Лина, устав притворяться и не надеясь больше на то, что я среагирую на «случайность», оббегает меня.
Поднимает ладонь, отталкивая в сторону капюшон от толстовки, прижимает ладонь к моей щеке и с мольбой заглядывает в глаза.
– Я не могу без тебя, – шепчет она.
И тут же, отражая ее печаль, в карих глазах появляется влага. Лина тяжело вздыхает, качает головой, заставляя длинные каштановые пряди эффектно взметнуться. Холодный расчет, чтобы у меня вновь мелькнуло желание зарыться пятерней в ее волосы, потянуть ее голову на себя, заставить ее приоткрыть губы, впиться в них…
Красивая. Доступная. Жаркая. Смотрит так, будто ей нравится то, что она сейчас видит. Сплошной соблазн в этом платье. И меня не волнует то, как сильно она любит роскошь. Красивая женщина может себе позволить практически все, и многое можно спустить на тормоза, не заметить, простить. Кроме доступности для других.
– Не могу, понимаешь, – с придыханием лепечет она. – Просто… ты так часто отсутствовал… и… Это была усталость, одиночество, попытка до тебя достучаться… Я бы никогда… никогда…
– Для «никогда» уже слишком поздно, Лина.
Ее ладонь приходится практически отдирать от себя. И я легко читаю по ее лицу, что это не точка, она не собирается отступать. Наверное, если бы не покупатели, которые теснят нас немного в сторону, она бы обхватила меня как лиана, прижалась так плотно, как тогда, когда я уходил.
Не понимаю, зачем ей это.
Не понимаю, зачем она так хватается за меня.
Дом оплачен еще на несколько месяцев, она может спокойно и открыто встречаться со своим любовником. Может подцепить кого-нибудь из наших бывших соседей, думаю, там найдется достаточно желающих удовлетворить ее интересы. Может вернуться в квартиру к родителям. Может наконец позволить себе просто влюбиться, без оглядки на кредитные карты и марки машин.
У каждого человека огромное количество шансов, но, к сожалению, многие из них осознаешь лишь когда окончательно упускаешь. Нет смысла в том, что мы топчемся рядом. Чем дальше мы оттолкнемся, тем быстрее окажемся на своей дороге, а не на той, что свела нас как случайных попутчиков.
Моя очередная попытка снова с треском проваливается. Устав притворяться кроткой, раскаявшейся, Лина хватает меня за руку, прищуривает со злостью глаза и цедит каждое слово:
– У тебя ведь все равно никого нет, Жиглов. Никого. Так почему нет? Почему ты не можешь закрыть глаза на «маленький» недостаток, как это делаю я?!
Она так явно подчеркивает интонацией слово «маленький», что не заметить этого невозможно.
Но это уже не удар. Просто ее тупой отголосок.
– Почему мы не можем попробовать снова?! – кипятится Лина, наплевав на то, что на нее оборачиваются.
И я так же плюю на тех, кто становится невольным участником этой трагикомедии, стряхиваю с себя пальцы Лины и поясняю настолько доходчиво, насколько умею.
– Я хочу, чтобы женщина рядом со мной не закрывала глаза на мои недостатки. Хочу, чтобы она принимала меня вместе с ними.
– Но… – Лина задыхается, не зная, что мне ответить, потом принимается хохотать, резко, зло, и бросает в лицо: – Ты думаешь это реально? У тебя же все еще никого нет! Только я и…
Она говорит так, как будто мы расстались как минимум год назад, и у нее самой уже появились дети и муж. Но я настолько устал от этого разговора, бессмысленной встречи и слов, которые не несут за собой никакой смысловой нагрузки, что нахожу быстрый способ все прекратить одним махом.
– Спасибо за телефон, – прерываю ее, и добавляю, чтобы она поняла. – Теперь это мой любимый музыкальный канал.
Иногда, если это не касается темы, что я не вернусь, Лина на удивление быстро соображает. Я вижу, как в ее глазах отражается понимание. Она открывает рот, силится что-то сказать, что-то придумать, но слов нет.
Пользуясь этим моментом, я разворачиваюсь и ухожу. Подальше от полок с кошачьим кормом. Подальше от карих глаз, которые провожают меня. И подальше от платья, которое просто грех не задрать.
По сути, я не солгал. У меня нет времени, чтобы пялиться в экран телевизора, и я не мазохист, чтобы напоминать себе о музыкальном сопровождении, под которое мне изменяли.
Но я благодарен этому каналу за то, что однажды там мелькнуло сообщение Даши.
Не знаю, что из этого выйдет. Огромная вероятность, что ничего. Но мне нравится ощущение того, что мы есть друг у друга. Пока в виде аватарок и сообщений на телефоне, а еще голосов, которые тянутся, стремятся навстречу.
Мне очень хочется снова ей позвонить, вдохнуть в нее чуточку силы, потому что ромашка ощущается немного уставшей, как будто долго не было солнца или дождя. Но стоит мне вернуться домой, как мой телефон оживает сообщением от Лины:
«Если ты не приедешь, Жиглов, завтра уже не будет случайной утренней встречи под офисом».
Что-то не позволяет мне облегченно выдохнуть. Пафосный текст, много слов, все в духе Лины.
Перечитываю ее сообщение и понимаю – нет ни одного смайлика, от которых она без ума. Ни грустных, ни со слезами, ни каких-то нейтральных. Ни одного. Потому что она понятия не имеет, в какие тона окрашивать ультиматум.
«Это будет на твоей совести. Ты никогда себя не простишь», – приходит спустя пять минут.
Матерясь на идиотку, которая, возможно и врет, но все равно, пусть мысленно, пусть на словах, но все же играет со смертью, я отодвигаю от порога кота и снова сажусь в машину.
Глава № 13. Даша
Меня что-то подталкивает позвонить Артему самой, и я так долго кручу телефон в ладонях, что он нагревается.
Не знаю почему, но мне кажется, что сделать звонок сейчас – очень важно.
Но внутри все буквально переворачивается, стоит представить, как он, увидев, что звоню именно я, скривит лицо, как и Костя, когда звонки были не от тех и без повода. А, если и ответит, то лишь потому, что почувствует себя обязанным мне ответить.
Он занят. Если не звонит, значит, занят. Или вообще ему просто не до меня. Он может быть с друзьями, с подругами – с кем угодно. С тем, кто ближе. С тем, кто в реале.
К тому же, надо взглянуть правде в глаза. Я прекрасно знаю, какие дома отстроены за городом. Не все, конечно, встречаются домики и попроще, но некоторые напоминают собой мини-дворцы. Артем вполне может быть владельцем такого мини-дворца: он упоминал про любовь к скорости, машинам и вскользь промелькнуло что-то про подчиненных.
Мы можем быть с ним не просто на разных социальных площадках. Мы можем быть из двух разных вселенных.
Позвонил по приколу, послушал, узнал, кем я работаю, примерно прикинул расклад, понял, что не стоит даже тратить время на встречу.
И вместо него я набираю подругу.
В отличие от меня, она радуется, что я в центре города и просит далеко не уходить без нее.
– Я и с тобой далеко не уйду, – заверяю ее, крутя в руках свои туфли.
Проходящие мимо офиса люди, поглядывают в мою сторону, но без осуждения. В основном, ободряюще улыбаются. Причем так искренне, что я улыбаюсь в ответ. Ну действительно, что особенного? Сидит босая девушка у порога, рядом стоят красивые туфли.
Один из туристов даже фотографирует меня. А когда понимает, что я замечаю, просит разрешения сделать еще несколько снимков. Я хохочу, заметив азарт а глазах мужчины, и позволяю. Почему нет? То немного дурачусь, то делаю серьезное лицо, а потом успокаиваюсь и просто устремляю взгляд в сторону, не переставая поглаживать экран своего телефона.
Фотограф снова приободряется и начинает активно работать фотоаппаратом, то оббегая меня и позволяя рассмотреть свои смешные кудряшки, то прячась в сторону, так, чтобы его совсем не было видно.
– Отлично, – слышу его возбужденные комментарии. – Просто отлично, великолепно…
После небольшой фотосессии он неожиданно предлагает оплатить мне такси, и удивляется, когда я отказываюсь.
– Может быть, тогда – в ресторан? – неуверенно предлагает он.
– Спасибо, но нет, – отказываюсь от предложения. – Я жду подругу. И единственное, чего хочу в данный момент – это чашечку кофе и отдохнуть.
Глядя на то, как светлеет лицо мужчины, понимаю, как же мало человеку нужно для счастья. Мне кажется, когда он уносится прочь, у него сзади на куртке появляются крылья. Или это его яркий и длинный шарф, который прощально мне машет.
Не знаю.
Случайная минутная встреча, которая никого ни к чему не обязывает, но дарит удивительно светлые ощущения.
Ровно до момента, когда приезжает подруга и узнает из моего маленького пересказа о том, что я только что позировала, устала и мне нужна минутка, чтобы морально подготовиться и заставить опять встать на каблуки.
– Даша! – ее и без того большие глаза округляются. – Даша, ты сумасшедшая! А если теперь твои фотографии появятся на каком-нибудь порно-сайте для извращенцев?!
– Ну, – говорю я, пожимая плечами, – в таком случае, это точно сайт извращенцев, если на него будут заходить, только ради того, чтобы полюбоваться на мои босые ступни.
– Нет, ну правда… – горячится она.
И вдруг сдувается, словно шарик.
Повернув голову в сторону, я понимаю, что ее удивило – к нам спешит тот самый фотограф, о котором я только что говорила. Его легко узнать из моего описания по кудряшкам и яркому шарфу. Только на этот раз фотоаппарат просто висит у него на груди, а в руках он держит два картонных стаканчика, и я даже отсюда слышу запах ароматного кофе.
– Это он? – растерянно бормочет Ольга.
– Прячься! – советую я, кивая.
Подруга бросает в мою сторону укоризненный взгляд, потом переводит его на фотографа, который уже близко, всего в двух шагах, и неожиданно густо краснеет. Не знаю уж, что ее так смутило – возможно, то, что он тоже кудрявый, но она действительно немного отходит, практически спрятавшись у меня за спиной.
– Моя благодарность, – фотограф передает мне стаканчик с кофе, бросает оценивающий взгляд на Ольгу и передает ей второй стаканчик. – Мое восхищение.
Забавно наблюдать, как подруга пытается спрятать лицо, приподняв воротник куртки. Но, кажется, фотограф все равно рассмотрел то, что его заинтересовало в первую очередь – ее глаза и пышные, шикарные волосы.
– Нам пора, – тут же нахохливается Ольга, – извините, мы сильно спешим.
– Я и не собирался навязываться, – пожимает плечами фотограф.
– Спасибо за кофе, – распробовав напиток, искреннее благодарю незнакомца, втискиваюсь в туфли, которые кажутся кандалами после долгого дня, и поднимаюсь со своего пьедестала. – До свидания.
– Хорошее прощание, правда? – повернувшись ко мне, наверное, чтобы не смутить Ольгу окончательно, мужчина приветливо улыбается, достает из кармана визитку, передает мне, но говорит, бросив взгляд в сторону Ольги. – Оно дарит надежду на встречу. Буду рад, если так и получится.
Подруга что-то скомкано бормочет, подхватывает меня под руку и заставляет улепетывать от офиса с такой скоростью, что мне с огромным трудом удается не расплескать кофе.
Минут через десять она оглядывается, и мне кажется, слегка расстраивается, что погони не наблюдается.
Мне кажется, ты ему понравилась, – говорю я и, пользуясь минуткой отдыха, делаю глоток еще горячего кофе.
– Кому это? – ершится она.
– Как кому? Этому извращенцу, конечно.
– Он не… – начинает она заступаться, а потом замечает, что я смеюсь, и отмахивается. – Ладно, ладно, хватит здесь прохлаждаться. Взбодрись и пойдем. У меня на тебя сегодня грандиозные планы!
Пока мы довольно стремительно несемся дальше по курсу, Ольга успевает прочесть мне лекцию на тему того, как сейчас опасно с кем-то знакомиться. И похитить могут, и изнасиловать, и начать шантажировать. К концу ее рассказа я прихожу к выводу, что попасть на простого альфонса – за счастье.
– Это мне не грозит, – отмахиваюсь от данного варианта. – А ты, кажется, увлеклась любимыми передачами своей мамы.
– А еще я читаю форумы и смотрю новости, – угрюмо добавляет она. – Даша, случаи бывают разные. Кому-то везет, но многие попадают. Особенно часто такое, если знакомишься в интернете.
Она снова принимается пересказывать мне грустные истории с невероятно печальным концом, а я невольно ежусь, примеряя эту ситуацию на себя. Я ведь тоже понятия не имею, кто такой Артем. И зачем он мне написал.
То ли дело я. Со мной все понятно – это просто шутка, порыв, не всерьез. Я ведь не собиралась на самом деле знакомиться.
А вот он…
– Ты хоть знаешь, сколько людей ежедневно пропадает в стране? – припечатывает меня окончательно Ольга. – Да хотя бы в нашем городе – знаешь? Он ведь не зря издавна считался бандитским.
– Сейчас так можно сказать про каждый город, – пожимаю плечами, пытаясь избавиться от холодка, который начинает пронизывать спину.
– Конечно, – соглашается подруга. – И все-таки… Даша, возьмем даже сегодняшний случай… А если бы этот фотограф оказался маньяком, заманил тебя куда-нибудь и… и…
Пока Ольга пыжится придумать вариант пострашнее, я вспоминаю вялую попытку фотографа пригласить меня в ресторан, и снова отмахиваюсь. Да этот маньяк был безмерно рад, когда я его отпустила!
– И потом, Даш, – так и не придумав, что бы мог со мной сделать фотограф, Ольга переводит дыхание и заходит с другой стороны. – Одно дело, когда пропадает человек местный, это хотя бы заметит кто-то из близких. А ты… Ну вот случись что, кто тебя будет искать?
– Вообще-то, я надеюсь, что ты, – пытаюсь перевести все это в шутку, хотя на самом деле мне становится немного не по себе.
Нет, я не думаю, что фотограф маньяк. Но такие ужасы, которые описывает Ольга, мне до этого в голову не приходили. Конечно, нужно быть осторожней, но, если видеть опасность в каждом, постоянно накручивать себя до состояния параноика, можно уже сейчас пешком отправляться в психушку.
Даю себе твердое обещание никогда не смотреть передачи, на которые Ольгу подсадила ее мама. Уж лучше наследство, которое оставил мне Костя – безобидный музыкальный канал.
– Угу, – мрачно ворчит подруга. – Чтобы ты знала, у меня даже заявление не примут. А пока приедут твои родители, пока начнут разбираться, пройдет как минимум несколько дней, и за это время…
От живописного описания того, что со мной может случиться за этот срок, меня спасает то, что мы приступаем к первому пункту грандиозного плана Оли на этот вечер.
– Нам сюда, – подруга уверенно заходит в магазин с сумасшедшими ценами.
Я иду следом за ней, с грустью глядя на стеллажи. В другой момент я бы обрадовалась: как любой девочке, мне нравится шопинг. Но когда руководство предупредило, что зарплата задержится, мне нужно думать не только о том, чтобы остались деньги на еду и проезд, но и чтобы было чем заплатить за квартиру, мои ноги так горят, словно провалились в подземный Ад, а цены на вещи в магазине такие, что хозяин магазина как минимум небожитель, удовольствия ноль.
Минут сорок я послушно брожу между стеллажами, наблюдая, как Ольга разочарованно перебирает одежду, а если что-то и примеряет, но нехотя, будто делает кому-нибудь одолжение, и не выдерживаю.
– Скажи хоть, что конкретно ты ищешь, – прошу ее, чтобы активно включиться в поиски.
– Платье, – вздыхает она. – Мне нужно красивое вечернее платье.
– Зачем?
Я начинаю присматривать что-нибудь подходящее на нее, прикидываю, что хорошо сядет на фигуру и лучше всего подойдет по цвету, и только потом понимаю, что ответа не поступало.
– Так зачем тебе платье?
Оля закусывает губу, прячет взгляд и вздыхает.
И я понимаю ответ. Даже без слов, которые она силится, но не может произнести. Смотрю на два платья, которые выбрала для нее, и одно возвращаю обратно, надеясь, что незаметно, как дрожат мои пальцы.
– Полагаю, – говорю я, – белое нам не подходит. В белом будет невеста.
– Даш… – Ольга громко вздыхает. – Дашка, прости, я не подумала, что… как это… в общем… мне не стоило… просто с мамой же не пойдешь, а у меня только Костя и ты, и…
– Примерь это, – протягиваю ей красивое коктейльное платье небесного цвета. – Мне кажется, тебе должно подойти.
Она, не глядя, берет платье, которое я предлагаю. Сглатывает, переминается с ноги на ногу, взгляд виноватый и… с ноткой сочувствия.
– Перестань, – прерываю поток извинений до того, как они готовы сорваться, – меня это уже не волнует.
– И правильно, – тараторит она. – Дашка, ты такая красивая! На тебя все мужчины засматриваются! Мы пока шли, я же видела! И этот фотограф… Ты обязательно встретишь другого мужчину!