Плюс 15 ради успеха
- -
- 100%
- +
Как будто я не сделала то, что должна была. Как будто я упустила кое-что важное. Но вот что?
Я уже подходила к лестнице, когда услышала чей-то окрик и непонятный шум. Обернувшись, увидела, как в палату, запыхавшись, несется молоденькая медсестра. Почти сразу за ней в ту же палату поспешно вошел мужчина в халате. Врач, скорее всего. Были слышны их разговоры между собой, волнение… И казалось бы, какое мне дело?
Но я притаилась. Стояла под стеной и ждала, когда кто-нибудь выйдет.
Ждала.
Сначала вышел мужчина. Отдав какие-то распоряжения, он затерялся в дали коридора. Потом из палаты вышла медсестра. Какое-то время она постояла на пороге и уже, видимо, собиралась идти на свой пост, но заметила меня. А я заметила в ее глазах печаль, а потом быструю вспышку – то ли радости, то ли надежды.
– Вы к мальчику? – спросила она.
– Нет, я приходила к Тумачеву, в восьмую палату. Он после аварии…
– Простите, – резким тоном, ничуть не напоминающим извинения, произнесла девушка и ушла на свой пост.
А я вдруг почувствовала тот же странный порыв, что и вчера, и направилась следом за ней.
Она заняла свое место, не обращая на меня внимания, принялась рассматривать какие-то карточки.
– Простите, – обратилась я к ней, а она даже головы поднимать не стала.
– Вы что-то хотели?
– Да. Я хотела бы узнать, о каком мальчике вы говорили.
Она подняла на меня глаза, качнула головой, словно поражаясь, что я вообще здесь делаю и какое право имею задавать ей вопросы. И, я видела, – уже хотела ответить какую-то колкость, но передумала.
– Я говорила о том мальчике, – сдержанно сказала она, – которого сбил ваш знакомый. Или он вам жених?
– Тумачев? – догадалась я, хотя в рассказе об аварии, который я недавно выслушала, не было даже упоминания о каком-либо мальчике.
– Значит, жених…
– А что с мальчиком? Как он? – не стала я углубляться в историю своих отношений с Костиком. – Я видела, что в палату заходил врач и… Может, нужна какая-то помощь?
И вот стоило произнести эти слова, как я поняла, что подтолкнуло меня прийти сюда. Не знаю, почему, но причина была именно в мальчике.
– Помощь? – удивилась медсестра. – Ваш жених отказался от какой-либо помощи, а мальчику не помешала бы любая. Хоть какая-нибудь. Ваш жених вообще заявил и выкрутил так, что он ни при чем. Не пил, не сбивал. А так, мальчишка сам кинулся под колеса. Да и что с него взять? Детдомовский. Родители умерли всего год назад, и он никак не может смириться. Почему бы не покончить с собой, в самом деле?! Все правильно! Все логично!
Девушку явно заносило на поворотах, но я молчала. И слушала. И позволяла ей говорить. И с ужасом узнавала историю десятилетнего Прохора. Еще год назад он был обычным мальчишкой, жил в обычной семье, в обычной квартире в обычном спальном районе нашего города. У него было все, как у всех: родители, друзья, родственники, приходящие в праздники. Но когда родители Прохора разбились на машине, оказалось, что теперь у него нет ни друзей, ни квартиры. И родственников, которые бы могли взять к себе и помочь в беде, тоже не было. Нет, его по-родственному устроили в приличный детдом, дядя сказал, что хорошо заплатил, чтобы все это сделать. Но это было последнее и единственное, что он сделал для мальчика.
Квартиру, где Прохор жил раньше с родителями, как-то быстро продали. Да, незаконно, но кого это волновало? Соседи повозмущались да и привыкли к новым соседям, а мальчик…
Он иногда сбегал из детдома, приходил на детскую площадку, садился на лавку и смотрел на окна бывшей квартиры. Допоздна. До боли в глазах. Так долго смотрел, что иногда казалось – могут и слезы навернуться, но…
Мальчики никогда не плачут. И он не плакал. Даже когда его привезли едва живого в больницу, и он случайно услышал, что нужна дорогая операция, иначе он не сможет ходить. Не плакал. Наоборот, утешал медсестру, которая переживала, что не в силах помочь: у больницы нет таких денег, а сама она зарабатывает копейки.
Он. Десятилетний мальчик, которого предали, утешал. А медсестра плакала. Она знала этого мальчика раньше, знала и его родителей, потому что жила этажом выше. И даже подумать никогда не могла, наблюдая изредка за семейным счастьем соседей, что однажды все обернется вот так…
А Тумачевы помогать отказались. Они ото всего отказались. И мальчика даже увидеть не захотели. Какой такой мальчик? А не было никакого мальчика.
А, между тем, мальчик был…
Рыжий, веснушчатый, симпатичный, с большими зелеными глазами, как у кота.
После того, как медсестра выговорилась, я попросила у нее разрешения познакомиться с Прохором. Она сказала: «Только если он сам захочет». И вот я уже с минуту стояла на пороге, смотрела на неподвижно лежащего мальчика – одного среди десятка других больных и такого солнечного, что щипало в глазах. Стояла и не решалась войти.
Что я ему скажу? Что спрошу? Как начну разговор…
Почему-то я жутко волновалась. А он вдруг повернул голову и разбитыми в кровь губами с улыбкой спросил:
– Привет. Ты ко мне?
– Привет, – ответила я и наконец сделала этот шаг, переступила через порог и приблизилась к мальчику. – К тебе.
Глава 15
Домой я шла в подавленном состоянии. Хотела перед уходом из больницы зайти еще к Тумачеву, но…
Я бы сорвалась. Если бы даже посмотрела на него – беззаботного, отдыхающего в одиночной палате со всеми удобствами, я бы сорвалась. А родители учили меня другому. Надо думать. И выжидать. Сделать паузу. Это лучшая тактика. То, что сделано сгоряча, зачастую менее эффективно или вообще приводит к провалу.
Ну, высказала бы я Тумачеву свое возмущение, отчитала бы его, возможно, забросала фруктами, которые принесла, и что? Как бы это помогло Прохору? Никак. Совершенно. Да и Тумачев вряд ли бы проникся и начал каяться и исправлять то, что наделал.
Люди не меняются от вида чьей-то истерики.
А я была близка к этому состоянию.
Чужой, незнакомый мальчик, но… Я знала, понимала, что не могу оставить его в беде. И когда уходила, пообещала, что скоро вернусь.
– Ко мне? – удивился он и попытался приподняться, но тщетно.
– К тебе, – шутливо взъерошила его рыжие волосы и ушла, не оглядываясь.
Потому что не хотела, чтобы он видел, как увлажнились мои глаза. Он – сильный мальчик. При нем плакать нельзя. Он начнет спрашивать и жалеть меня, и я разрыдаюсь…
Заметив, что прохожу мимо парка, свернула в него, нашла одинокую лавочку – в будний, пусть даже солнечный день, это оказалось довольно легко, и, отодвинув поток сильных эмоций, принялась думать. Конкретно. Чем я могу помочь мальчику? Помимо моральной поддержки и посещений – это естественно и непременно. Нужны деньги на операцию. И это большие деньги, у меня столько нет.
Попросить у родителей… Ну, как-то… Они и без того меня обеспечивали. К тому же, мы не бедствовали, конечно, и могли позволить себе многое, но…
Как-то это неправильно, нелогично прийти и сказать: «Папа, я хочу помочь одному мальчику, которого вы в глаза не видели. Дай, пожалуйста, денег. Ему очень нужно».
Папа, скорее всего, деньги даст, но…
Я не могла. Не могла вот так… Хотя другого выбора не было, и, скорее всего, именно так и придется…
И вдруг я вспомнила!
Дрожащими от нетерпения пальцами открыла сумочку, нашла визитку и выдохнула, пытаясь успокоиться. Сердце стучало по ребрам, ладони вспотели от волнения, и когда я доставала телефон, он чуть не упал. Минут пять я смотрела на черный экран, а потом еще раз выдохнула и дала себе мысленную установку: все, все, хватит тонуть в эмоциях! Это телефон, и даже если мне откажут, никто не увидит позора. А я переживу, ничего страшного.
Страшно – лежать в больнице, знать, что не сможешь встать и тебе помочь некому, и все равно улыбаться. И любить мир, который забрал у тебя всех, кого ты любил и кому ты был дорог. Мир, который чуть не забрал тебя самого, просто так, потому что ты посмел пройти там, где проезжают те, кто богаче и счастливей тебя.
Это страшно, да.
А попросить о работе, которая неинтересна, и пару раз пересечься в коридоре с человеком, который тебя почему-то на дух не переносит, – если вдруг на работу возьмут, – это пустяк. Не удар судьбы, нет, а так… маленькая подножка.
Посмотрев на визитку, я набрала телефон Леры и, пока шли гудки, молилась: хоть бы еще никого не взяли, хоть бы еще никого не взяли, хоть бы… ну пожалуйста… ну пожалуйста, Господи…
Мне повезло, или на небесах меня все же услышали. Лера не только подтвердила, что ее предложение в силе, но и озвучила сумму оклада. Он оказался весьма солидным. И я пока даже думать не хотела, как буду убиваться ради этой зарплаты, а там ведь наверняка требования высокие. Но ничего. Ничего, даже если работать надо будет от восхода и до заката, это не навсегда и хороший опыт.
– Когда приступать? – преувеличенно бодрым тоном поинтересовалась я у будущей работодательницы.
– Когда сможете.
– Я могу завтра! – вызвалась я.
– А я нет, – в телефоне послышался смех и мягкое напоминание: – Ева, завтра суббота. Отдыхайте. В воскресенье тоже обойдемся без фанатизма. А вот в понедельник я буду вас ждать.
– Я приду! – пообещала я, улыбнувшись.
– Я надеюсь, – голос Леры так же отразил улыбку в ответ.
Из парка я выходила в куда более радужном настроении, чем в него заходила. И бабульки, занимающие одну из лавочек со мной по соседству, громко между собой обсудили мое внезапное преображение.
– Заходила как туча, а посидела на природе и расцвела. Смотри, улыбается даже! – сказала одна.
– Да нет, – не согласилась вторая, – природа, конечно, возымела эффект… Но, по-моему, она радуется потому, что устроилась на работу.
– Тю! – возмутилась первая бабушка. – Разве этому радуются? Я вот только, как на пенсию вышла, поняла, что я – не ломовая лошадь, а женщина!
Повернувшись к бабулям, я снова улыбнулась и вышла из парка к дороге. Так, удачно – здесь как раз была нужная мне маршрутка, и время приближалось к обеденному. Пока мы плелись в тянучке, я позвонила папе и договорилась о встрече в кафе возле отделения прокуратуры, в котором он работал.
– Я согласен перекусить, – согласился он, – и самое главное – увидеться с тобой.
– И серьезно поговорить, – намекнула я.
– Речь случайно не о внезапной свадьбе?
– Нет, – рассмеялась я.
– Тогда все решаемо, – успокоился папа.
Я продумала наш разговор, была уверена, что папа не откажет, и все равно волновалась. Но выбора не было, и сразу после того, как мы обменялись радостью по поводу встречи и сделали заказ, перешла к главному.
– Пап, мне нужны деньги, – прежде, чем он полез за бумажником, я добавила: – Много денег. Но только не просто так, а в долг. Можешь мне одолжить? Желательно – как можно скорее.
– Чем скорее я узнаю, в чем дело, – подумав, ответил папа, – тем скорее ты узнаешь ответ.
Скрывать причин не было, и я рассказала о мальчике, которого сбил мой одногруппник. И о том, что Тумачевы не признают за собой вины и вообще все обставили так, словно Костик никого не сбивал.
Папа хмурился, но комментировать не торопился – ни действий моего одногруппника, ни своих коллег. Он так же молча принял новость, что с понедельника я выхожу на работу, и спокойно отнесся к известию, что это должность секретаря, а не помощника в адвокатской конторе или нотариуса, как он ранее предлагал.
Он действительно предлагал устроить меня на стажировку, намекнув, что это в будущей профессии не помешает. А я отказалась – как раз по этой причине. Не хотела приближать момент, когда придется работать по профилю. Успею еще – никуда не денусь. Мы договорились, что вернемся к этому вопросу в следующем году, тем более что у нас все равно будет обязательной практика.
– Так, понятно, – выслушав меня до конца, папа принялся за еду, которую нам как раз принесли. – Вечером я сам заеду в больницу, узнаю детали, поговорю с врачами. Также попрошу коллег узнать информацию о благотворительных фондах – возможно, кто-то из них захочет принять участие. Правда, это время…
Он внимательно посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся.
– Не переживай, Ева. То, что можно решить с помощью денег – не проблема, а всего лишь расходы.
– Которые я компенсирую, – напомнила я.
– Знаю, – прищурился папа. – Кстати, идея с работой секретарем в крупной компании мне кажется интересной. Во-первых, зарплата, которую тебе предложили, в несколько раз выше той, что ты могла бы получить в адвокатской конторе. Во-вторых, ты научишься выдержке и терпению – без этого быстро уволят, а тебе нельзя. А в-третьих, возможно, поработав секретарем, ты поймешь, что быть юристом – не так ужасно, как тебе сейчас кажется.
– Пап, я знаю, как ты любишь свою профессию…
– И надеюсь, что однажды это чувство заразит и тебя, – добавил с усмешкой он.
– Сомневаюсь. По крайней мере, уже два года у меня наблюдается стойкий иммунитет.
– И затяжное заражение вирусом модельного бизнеса.
– Увы, – тяжко вздохнула я.
Папа ободряюще улыбнулся и не стал развивать действительно болезненную для меня тему. Его обеденное время подходило к концу, и мы, выйдя из кафе, расстались. Пообещав, что на выходных обязательно заскочу, я села в маршрутку и поехала домой.
Первое, что я услышала, едва открыв дверь квартиры, – запах чего-то жареного, а потом уже звук шагов Ларисы.
– О, наконец-то! Давай, мой руки – и быстро за стол! – скомандовала она, выглянув в коридор.
– Я только что из кафе, – переобуваясь в тапочки, отказалась я.
– И что? – не приняла аргумент подруга. – Ты просто не знаешь, что я приготовила!
– Да все равно…
– Ты даже не посмотрела!
– Ладно-ладно, – заметив, что коса Ларисы воинственно перелетела на другое плечо, рассмеялась я и, помыв руки, зашла на кухню.
– Вот! – подруга с гордостью водрузила на стол, поверх деревянной подставки, сковороду с шипящей яичницей. – Сама полюбуйся – шедевр!
Яичница красовалась не только желтками, но и кусочками копченой колбаски. А еще на ней виднелись островки зеленого лука, но они были такими маленькими на фоне колбасы и яиц, что мне стало смешно.
– Чего ты, – буркнула подруга. – Да, маловато лука, но что вырастила – я все отдала! Я ведь тебе еще вчера обещала… Ев, прекрати хохотать. Признавай скорей, что то, что я приготовила – это шедевр, а потом садись, ешь и рассказывай, как там твоя душа поживает.
– Признаю, что это шедевр, – послушно повторила я за подругой, – но есть не буду. А вот пока ты будешь есть, я тебе расскажу о душе.
– Ну давай, – согласилась Лариса, вооружилась тарелкой и вилкой и принялась уплетать свое блюдо.
Правда, когда я стала рассказывать ей про мальчика, она утратила интерес к еде. Сложила на груди руки и слушала, слушала, слушала…
– Вот сволочь! – заявила она, стоило мне замолчать. – И мальчишку едва не угробил, и мне аппетит испортил. Теперь колбасу выбрасывать…
Подруга серьезно задумалась, а потом воинственно перекинула косу с одного плеча на другое и невинно поинтересовалась:
– Слушай, Ев, а твой одногруппник сильно после аварии пострадал, или у этого хлюпика под глазом еще осталось место для украшения?
Глава 16
Не знаю, удалось бы мне отменить знатное избиение или нет, если бы не авторитет моего отца.
– А, этим займется Кирилл Антонович… – довольно протянула Лариса и потерла ладошки, предвкушая результаты процесса. – Ну что ж, подождем-подождем.
В ожидании новостей я ушла в свою комнату и, засев за ноутбук, погрузилась в изучение статей относительно недавнего ДТП. Как я и полагала, все было стерильно, без малейшего намека на пострадавшего мальчика. Лариса ушла к себе, туманно объявив, что раз я не позволила ей выплеснуть энергию и размяться, она направит ее в мирное русло.
И все действительно было тихо и мирно, но недолго. Не прошло и получаса, как подруга влетела ко мне в комнату с воинственным видом: глаза сверкают, рот приоткрыт, дышит с трудом, словно пробежала не два метра, а марафон.
– Ты представляешь!.. – возмущенно заявила она, пройдясь по комнате. – Нет, ты даже представить себе не можешь!
– Просвети, – предложила я, отложив ноутбук.
– Мне только что позвонили! – она потрясла в воздухе телефоном, а потом озвучила причину того, что вывело ее из себя. – С кастинга позвонили! И знаешь, что они мне сказали?
– Извинились, – предположила я.
– Извинились, – кивнула Лариса, немного удивленная тем, что я догадалась. – А еще можешь представить, что они мне сказали?
– Что ты прошла, – выдала я второе предположение, и оно тоже попало в точку.
– Д-да, именно так они и сказали, – подруга села на краешек кресла и наградила меня изумленным взглядом. – А ты как узнала, Ев?
– Интуиция, – улыбнулась я.
Иногда она меня подводила, иногда подводила стабильно и долго – как с пустыми надеждами, что подиум для меня. Но иногда была удивительно меткой – как с Прохором, например.
– Они просили меня в понедельник прийти, – уже куда спокойней сообщила подруга и, развалившись в кресле, положила ноги на пуфик.
– А ты? – спросила я, и без того зная ответ.
– Отказалась, – она ткнула пальцем на свои ноги. – Сказала, что я к ним уже дважды ходила, дважды старалась понравиться, и как результат – у меня до сих пор пятки не заживают!
– А они?
– А они… – Лариса пожала плечами. – Сказали, что подумают, но… Мне кажется, они поняли, что это все, разговор окончен, и больше не позвонят.
– Думаю, позвонят.
– Зачем? Ну, понятно, что Питон устроил им взбучку. Они, понятно, всполошились, испугались, но выжили. Извинились вот, и все, живут себе дальше. К чему им еще мне звонить?
– К тому, что ты им подходишь, – сказала очевидное я.
Лариса недоверчиво хмыкнула, а в следующую секунду в ее руках зазвонил телефон.
– Они… – удивленно прошептала подруга и метнула взгляд на меня.
– Ответь, – подсказала я дальнейшие действия.
– Это ничего не изменит… – пробормотала она заторможенно.
– Тем более.
Приободрившись, Лариса приняла еще более ленивую позу, откинув голову на спинку кресла, и так же лениво повела пальцем по экрану, ответив на вызов. Пару секунд она пребывала в этом состоянии и просто позволяла собеседнику выговориться, а потом действительно заинтересовалась: ноги с пуфика убрала, встала и опять начала мерить шагами комнату. Иногда она бросала в мою сторону взгляды, я ей ободряюще улыбалась, и она продолжала прохаживаться. Спустя минут пять она пожала плечами, потом сообразила, что собеседник ее не слышит, и сказала вслух:
– Сомневаюсь, что меня это устроит…
На этом они с собеседником распрощались, но Лариса еще какое-то время находилась под впечатлением. Она никогда не интересовалась цветами, а тут подошла к подоконнику и стала не только их рассматривать, но и поглаживать, перебирать лепестки.
– Фиалка? – поинтересовалась она именем жертвы.
– Глоксиния.
Лариса кивнула, еще с минуту постояла, рассматривая двор, а потом обернулась с таким покаянным видом, что мне не терпелось узнать причину, чтобы скорее ее простить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.