- -
- 100%
- +
Глава 1. (Не) моя свадьба
Какой же странный сон.
Я иду по огромному залу в белоснежном платье с букетом лилий в руках, а вокруг странные люди. Женщины разодеты в пышные платья прошлой эпохи, а мужчины в черных камзолах и со стянутыми в тугие хвосты волосами. И смотрит вся эта толпа на меня с таким презрением, что все внутри стягивается в узел.
Нет, нервничать перед собственной свадьбой, конечно, нормально, но не до таких же жутких снов. А сон реально жуткий.
– Кошмар! И как боги могли дать самому лорду Вэримору такую никчемную истинную? – фыркает справа дамочка с гнездом на голове.
Не знаю, что за лорд и истинная, но никчемной она называет меня, а я оскорблений не спускаю даже во сне. Потому хочу остановиться и поставить ее на место парой красивых фраз, вот только тело не слушается.
Эй. Это вообще как? Сонный паралич по-другому, вроде, происходит.
– Ущербная, вот боги над ней и сжалились, – выдает пожилая мадам с другой стороны.
Глаза предательски щиплет, но я, Саша Морковкина, на людях не реву – даже во сне. Однако слеза все же катится по щеке и разбивается о белые лилии. "Да что со мной такое? Почему тело подчиняется не мне, а словно кому-то еще?" – задаюсь логичным вопросом, но тут же обо всем забываю, когда замечаю красивую блондинку в конце ковровой дорожки.
“Зелла”, – имя вспыхивает в голове, и я знаю, что она моя старшая сестра, а я – ее тень. Неудобная, некрасивая дочь, которой положено не высовываться. Не мешать умнице Зелле блистать. У ее ног должен быть весь мир и… я.
Да что за бред?
Хочу проснуться, но сон не кончается. Тело продолжает идти к алтарю, где стоит высокий, широкоплечий брюнет лет двадцати пяти – тридцати. От одного взгляда на него перехватывает дыхание.
И дело вовсе не в красоте, хотя ее нельзя отрицать. Идеальные пропорции лица, четкий профиль, квадратный подбородок с выраженной ямочкой, которая придает суровому мужскому лицу какой-то непередаваемый шарм. Дело в его темных, пугающих глазах. Точнее, во взгляде, который буквально разрезает меня на части.
Э-э, нет! Не хочу я к такому под алтарь. Меня мой нормальный жених дома ждет. Даже во сне не выйду за другого! “Ну-ка, очнись!”, – приказываю себе, но ничего не происходит.
Получается лишь на секунду зажмурить глаза, но лучше бы я этого не делала. В голову тут же бьет вспышка.
Библиотека в академии, открытая дверь, и он… этот безупречно красивый и грозный мужчина. Полуобнаженный и держащий в своих крепких руках… мою же сестру.
– Что за бред?! – хочу крикнуть, но горло сдавливает болью как костлявой лапой. Видение тут же перескакивает, перенося меня в маленькую спальню с распахнутым окном.
Ветер задувает в помещение хлопья снега, мороз бродит по коже, но я не ищу тепло.
Точнее, не я, а девушка, которая отчасти похожа на меня. Тоже шатенка, тоже зеленоглазая, разве что немного полновата и малость запущенная. Зовут ее Силия, и это в ее теле я сейчас нахожусь, как пленница в клетке. И вся эта адская боль, что я ощущаю как собственную, на самом деле – ее.
Она плачет, сидя на клетчатом покрывале дряхлой кровати, пока в дверях не появляется красавица Зелла. В зеленых глазах ни капли сожаления, на алых губах с размазанной помадой ухмылка.
– Ну, чего ты так смотришь, сестренка? – спрашивает блондинка таким тоном, будто Силия ей по жизни обязана. – Думаешь, я у него одна такая? – говорит она, а в глазах злорадство.
Я бы, пожалуй, подправила ей сейчас макияж до стиля военной маскировки, но Силия молчит, будто ей даже защищаться нельзя.
– Не забывай, что лорд Вэримор самый завидный холостяк столицы, и, если бы не твоя проклятая метка истинности, я заняла бы место невесты! Хотя пора тебе очнуться, сестренка! Ваша связь, дарованная богами, – не повод для верности. Ты будешь тихо сидеть дома, как мышь под метлой. Родишь ему пару наследников, а потом он избавится от тебя, и я займу твое место. Лучшее, на что ты можешь надеяться, – это северные земли Вэримора. Так и быть, я попрошу их для тебя, если не будешь вставлять мне палки в колеса.
Выдает девица, и внутри все вспыхивает от злости. Видение заканчивается резко, отдаваясь болью в висках, и я опять оказываюсь в этом проклятом зале со сводчатыми потолками и кучей гостей, глазеющих на меня с презрением. Точнее, на Силию, в чьем теле я сейчас заточена без права голоса и попыток движения. А там впереди… она и он!
Нет, не пойду! И ты, Силия, туда не ходи! Добром это точно не кончится!
Но Силия продолжает идти. Делает один мучительный шаг за другим, пока не оказывается прямо перед ступенями, ведущими к алтарю, у которого стоит тот самый гад. То есть лорд. Врезать бы ему сейчас, кинуть букет и сбежать, – единственное, что я хочу, пока он медленно давит взглядом. Ледяным, надменным и даже каким-то презрительным.
– Нареченная, чего же вы застыли? Подходите, – раздается голос, и я лишь сейчас замечаю седовласого старца в белой мантии и с каким-то алым кристаллом в руках. И эта штука светится.
– Ваша Светлость, – обращается старец к лорду, но говорит куда почтительнее, нежели с невестой. – Позволите начать церемонию?
– Нет в этом нужды, Светлейший, – выдает видный жених, в уголке его выразительных губ появляется пугающая ухмылка. – Разве я могу жениться на преступнице?
Чего?!
“Что?” “Как?” “Он назвал ее преступницей?”. Толпа шумит, а лорд не сводит с меня взгляда, от которого даже у бойкой меня все внутри скручивается в узел. Обида и страх, не мои, а Силии, вспыхивают внутри с такой силой, что я чувствую их как собственные.
– Дайте руку, Силия, – приказывает лорд тоном, не терпящим возражений.
– А по руке тебе не дать? – надо бы съязвить в ответ, но голоса, конечно же, нет.
Зато тело, подчиняясь вовсе не моей воле, а воле Силии, подает руку.
Лорд со злой усмешкой косится на узор, охватывающий мое запястье.
Ого! Рука хоть и толще раза в два, чем в жизни, но татуировка точно моя! Я сделала такую полгода назад, когда увидела прикольный сон и решила, что он принесет мне удачу. Только вот сейчас татуировка не черная, а золотом переливается. Но лорду какое до этого дело?
Чего он так подозрительно и пугающе смотрит? Все, хватит! Не хочу я такой сон! Пусть разбираются сами, а я хочу проснуться. Каждой клеточкой чувствую, что если сейчас не открою глаза в своей постели, то случится что-то плохое. Очень плохое. Хочу зажмуриться. но даже этого не могу.
Секунда, и лорд ловким движением достает из внутреннего кармана склянку. Пробка вылетает со свистом, а в следующий миг жидкость льется на кожу и причиняет такую невыносимую боль, что кричу. Тело отдергивает руку, но этот гад ловит. Ловит и хладнокровно смотрит, как краснеет кожа, а рисунок, лопаясь, исчезает.
– Не устраивайте драму, леди Сайлен, поддельные метки уходят без боли, – еще и отчитывает гад, сжимая в своей крепкой лапе опаленную дрожащую руку собственной невесты.
“Метка поддельная?” “Что?” “Как?” – шумит толпа и в этот раз куда громче.
Кто-то даже срывается с места и летит прямо к нам.
– Ваша Светлость, что вы такое говорите?! – нервно выдает мужчина с проседью на висках.
Отец Силии, которому не было до нее дела до той самой поры, пока дочь не оказалась предназначенной богами самому лорду Вэримору.
– Вязь истинности нельзя подделать! – Вырисовывается рядом с ним строгая блондинка лет сорока. Мать.
– Разве? – Усмехается до безумия красивый и до безобразия жестокий жених и демонстрирует красную руку невесты.
По залу тут же проносится ох.
– Сегодня я рисковал опоздать на эту церемонию, потому как вылавливал преступников, промышляющих продажей запрещенных зелий и, как выяснилось, даже меток истинности. И был очень удивлен, увидев имя собственной невесты в списке покупателей, – выдает он и кидает в меня такой взгляд, будто уже приговорил к виселице за обман.
Хотя… такой может. Не сомневаюсь.
– То, что метка поддельная – установленный факт. Но не установлены все нарушители. Только ли леди Силия обезумела, решив нарушить закон? – спрашивает он и кидает в родственников такой взгляд, что те вздрагивают.
– Что? Нет! Мы не имеем к этому отношения! – в один голос выкрикивают те, кто должен защищать свою дочь.
Прижимаются друг к другу, а отец еще и заявляет:
– Если Силия в самом деле это совершила, то я отрекаюсь от нее, как от дочери! – кричит во всеуслышание, лишь бы не пострадать самому.
Я же будто нахожусь в прострации. Семья не моя, судьба не моя, но больно… И больно уже не только руке, а сердцу. Больно за Силию. Как все эти люди могут быть такими жестокими?
Я… то есть Силия, в чем теле сейчас я нахожусь против воли и без воли, ничего подобного не совершала. Я чувствую, как лютует обида в ее душе. Как ей хочется кричать о несправедливости, но она молчит. Молчит, потому что привыкла быть тихой. Молчит, потому что не привыкла себя защищать.
Но надо, девочка, надо! Иначе тебе голову отрубят!
– Нет… – наконец-то скрывается шепотом с губ Силии. – Я этого не делала. Сестра! – оборачивается к той самой блондинке. – Ты ведь была там, Зелла, ты видела, как зажглась метка. Скажи им, что я невиновна!
Надежда раненой птицей трепещет в душе невесты, она верит, я это чувствую. Но она не видит того, что вижу я в глазах Зеллы. Блондинка рада тому, что происходит. Да она и сама вырядилась в белое платье, как невеста, а теперь невинно опускает глаза.
– Не втягивай меня в это. Совершила такую непростительную глупость и семью теперь подставить хочешь? – чеканит Зелла, строя из себя святую простоту. Но грош цена ее игре.
– Ваша Светлость, – стремится Зелла к лорду, а тело, в котором я заточена, с дуру падает ему в ноги.
“Чего?! А ну-ка, встань, девочка!” – мысленно молю Силию, но не слушает или не слышит. Пытается что-то бубнить.
– Довольно на сегодня представлений! – злится лорд. – Дальше пусть разбираются жандармы и инквизиция.
Взмахивает рукой, и в зале тут же появляются мужчины в темно-синих униформах. В голову бьет паника. Силия боится так, что ее страх буквально резонирует во мне.
Она хватается за штаны лорда, будто это может ее спасти, и едва ли не стягивает их. Но лорд вовремя перехватывает руки, касаясь того самого опаленного запястья, и волна огненной боли молнией проносится по всему телу, бьет в голову, оглушая.
– С ума сошли, леди Сайлен? – это последнее, что я слышу…
Только я. Ибо Силия ускользает из этого тела, оставляя меня совсем одну.
Темнота окутывает зрение, грубые пальцы впиваются в плечи, меня куда-то тащат, и в голове пульсирует страх. Страх, что в своем теле я больше не проснусь…
А ледяные глаза ненавистного лорда чернильным пятном въедаются в память.
Глава 2. Защитник или враг
Голова гудит так, будто ее сунули в колокол и долбили по нему добрых четыре часа.
Сейчас бы аспиринчика.
Медленно разлепляю веки и несколько секунд смотрю в потолок. Не натяжной, как у меня в квартире. И лепнины нет, как у Гриши.
Да это вообще каменный потолок! А значит, я все еще сплю и вижу этот пугающе правдоподобный сон. Точнее, кошмар! Только чужих мыслей в моей голове больше нет. Это, наверное, хорошо? Или плохо?
Силюсь встать, кровать подо мной тихо поскрипывает. Зябко здесь как-то. В нос бьет запах сырости и мха. Случайно задеваю рукой матрас. Ай! Больно!
Несколько секунд гляжу на то самое запястье, которое немногим ранее изуродовал у всех на виду благородный жених, а меня опозорил. Ну, хоть бинтом перевязали на совесть. Но все равно адски болит. А в груди еще больнее. Сердце щемит так, что терпеть нет сил. Значит, чувства Силии все еще заточены в этом теле вместе со мной.
В горле горький ком от этих мыслей, и во рту сухо, как в пустыне, а воды нет. Тут вообще ничего нет. Комнатушка, похожая на келью в монастыре, с крохотным окном с решеткой. Темница?
Докатилась. В собственном сне стать пленницей. Еще и в чужом теле.
Так, когда же это закончится?
Мне нужно проснуться и в этот раз по-настоящему! У меня, вообще-то, свадьба на носу. С нормальным мужчиной, между прочим, а ни с каким не бессердечным лордом, который даже невесту не выслушал. Это надо же вот так девочке руку опалить.
Больно! Сердце вновь пронзает укол от одной мысли о нем. И как-то все это сверхреалистично для сна. Я на такое не подписывалась.
Может, ущипнуть себя? А толку, если рука болит так, будто ее раскаленным маслом полили? Наверняка вся в волдырях под бинтами. Изверги! И семейка тоже хороша…
– Очнулась? – раздается грубый голос за дверью.
Тут же гремят ключи, и щелкает замок.
В помещение входит невысокий угловатый мужчина лет пятидесяти с внушительной нижней челюстью и крючковатым носом. И усы у него по моде девятнадцатого века – густые, пышные и подкрученные на концах.
– Ну что, доигралась в истинную, дуреха? Вставай, у меня таких, как ты, теперь вагон и маленькая тележка. Быстро все оформим, и отпущу с миром, – велит мужчина.
Звучит в целом неплохо. Я вот тоже хочу с миром и подальше отсюда. В идеале в свое тело и в свою реальность. Но пока что меня окружают каменные стены, решетки, а теперь, выведя из клетки в помещение немного большего размера, еще велят сесть на привинченный к полу деревянный табурет у массивного стола.
С освещением тут беда. Только крохотное окошко, дневного света из которого совсем не хватает, да лампа на столе с фитилем.
– Значит так, настоятельно рекомендую тебе чистосердечное признание. – говорит мужчина и усаживается напротив меня.
Судя по всему, он тут следователь. А если взглянуть на лампу с фитилем, то, скорее, хочется назвать его дознавателем.
– Могу даже похлопотать за тебя перед лордом. Опала лучше темницы или виселицы, ведь так? – добавляет он, играя густыми черными бровями.
Чего? Опала? Темница? Виселица?
Может быть, я тронулась умом из-за нервов перед свадьбой? Хотя какие там нервы, Гриша, мой жених, очень талантливый психолог, он мои эмоции быстрее, чем я сама, считывает. Не дал бы чокнуться.
А значит…
Нет. Это все не может быть настоящим!
Я бы еще подумала о каком-нибудь розыгрыше от девчонок вместо девичника, вот только руку мне никто бы калечить не стал. И выглядела бы я как я, а не как Силия.
– Ты слышишь, что я говорю? – тем временем продолжает дознаватель.
– Простите, а где мы?
– Где-где? Не видишь, что ли? В темнице. Ей-богу, ты не в себе, девочка?
Это еще мягко сказано. Кхм…
– А моя семья…? – спрашиваю я, а в сердце опять боль.
Семья, которая отказалась от дочери, даже не попытавшись ей помощь или ее защитить. А ведь Силия не виновата.
Боже, почему ее боль пронзает меня так же остро, как собственная?
– Они от тебя отказались. И правильно сделали. Из-за глупостей влюбленной дуры весь род мог пострадать. Ну же! Пиши! – Он сует мне в руку перьевую ручку.
Ого. Раритет.
Вот только я не понимаю тех символов, что красуются во главе листа. Должно быть, это слово «Заявление». Но если я скажу, что писать и читать на этом языке не умею, меня точно идиоткой посчитают. А если поймут, что я не Силия, а вообще непонятно кто, даже не из этого мира, то что тогда? На костер отправят?
Точно, тот лорд у алтаря сказал про инквизицию. Больно! Черт! Опять укол в сердце. Когда же это прекратится?
– Ты писать будешь?
– Мне нечего писать. Я не виновата, – говорю ему с чистой совестью. И не только за себя, но и за ту несчастную, в теле которой оказалась. Где она сейчас? Тоже здесь? Спит? Спряталась?
– Гоблины! – рявкает мужчина, ударяя кулаками по столу. – Признаешься сама, будет тебе ссылка. А если отрицать будешь, только хуже сделаешь, потому что улики у нас железные. Имя твое в списках покупателей есть. Да и видели тебя там! Так что пиши!
Ага, так я ему и поверила. Сама на себя наговорю, и тогда ничего не спасет. А так хоть шанс будет, да? А у них тут есть адвокат? Или как по-местному? Защитник? Об этом и хочу аккуратно спросить, чем вызываю целую волну гнева.
– Видят боги, я давал тебе шанс! Некогда мне больше с тобой возиться! – Вскакивает мужчина. – Вот теперь сиди и жди!
– Чего?
– Вечером тебя перевезут в ведомство, а на рассвете будет суд! – выдает он мне.– Готовься к виселице!
Ой! Вы чего? Погодите! Какая еще виселица?!
Только спросить не успеваю. Гражданин усатый запихивает меня обратно в комнату, и тут же с лязгом захлопывается железная дверь.
Вот это я попала. Уму непостижимо! Нужно срочно очнуться! Любой ценой! Но что-то мне подсказывает, что так просто это не выйдет, ибо никакой это не сон, а раз так… то я попала дважды.
И мне надо срочно понять, во что я так смачно вляпалась и как мне вернуться. Или же, как спастись. Ведь завтра меня могут отправить на виселицу, как сказал тот кривозубый господин.
Так, не раскисать, не паниковать. Думать! Но ничего путного на ум не приходит. Зато мне удается немного покопаться в своей голове. В голове Силии технически, но я теперь знаю, что живу в мире, где существует магия и… драконы.
Вот тут бы пять капель корвалола не помешали. Но сначала аспиринчик, ибо голова все еще очень сильно болит.
Драконы – это что-то вроде оборотней, только из людей они обращаются не в волков, а в огромных таких… самых настоящих драконов. Но, к счастью, ввиду ограничений в законе местного государства, Терриас, они не могут делать это где и как попало, так что быть поджаренным или раздавленным шанс невелик.
Что касается остальных жителей Терриаса, то в основном это люди. Когда-то они считались низшей кастой, так как были самым слабым видом, но сейчас права всех относительно равны. Маги тоже в Терриасе имеются и составляют примерно четвертую часть населения, в то время как драконов вообще процентов десять, и считаются чешуйчатые носителями, как бы сказали в моем мире, голубой крови, – высшая каста, знать уже по силе происхождения.
Информация, конечно, ценная, но не столь актуальная для того, чтобы понять, как мне выбираться из ж.. жерла вулкана, в которое я угодила. К сожалению, никаких толковых воспоминаний увидеть не удается. Лишь обрывки из детства и звонкий голос в голове, зовущий: «Зелла! Зелла!».
Как же ты верила ей, глупышка. Не знаю, видела ли ты тот ее взгляд у алтаря, когда тебя отдавали стражникам, слышала ли те слова, когда она при всех от тебя отмахнулась. Или там была уже только я?
Не знаю…
И дико трудно соображать, когда сердце переполняют боль и отчаяние… Эти чувства такие тяжелые, что трудно дышать. Такие темные, что все затягивают собой.
Смаргиваю и подхожу к крохотному оконцу, чтобы вдохнуть. Смотрю сквозь решетку на двор с каменным высоким забором с вытоптанной травой, а поодаль виднеются черепичные крыши домов.
Это все так непривычно. И, увы, это не сон, как бы мне ни хотелось наивно себя убеждать. Все слишком реально. Чересчур. И в этом новом, пока еще не до конца понятном мире мне грозит вполне реальная угроза, – виселица.
Даже вздрагиваю, когда думаю об этом. В жизни я видела подобное только на экране телевизора и то зачастую отворачивалась, ибо такое не по мне. Вот так девичник перед свадьбой. Как там Гриша? Почему, черт возьми, именно я сюда угодила?! Как спастись?
Одно я знаю точно: признаваться в том, чего ни я, ни Силия не совершали, я не буду. Буду настаивать на своем в зале суда. Вдруг здесь все-таки есть презумпция невиновности, а этот усатый дознаватель только пытался меня напугать.
Да и вообще, речь ведь о какой-то поддельной метке, а не о похищении или другом страшном преступлении. Почему сразу виселица? А что, если тот дознаватель пугал меня, чтобы выбить признание? Будь у них железные улики, он бы не стал предлагать мне сознаться. Значит, дело там нечисто.
Ну, Силия, открой мне хоть часть своих воспоминаний, кроме тех, что так сильно гложут тебя. Нам нужно спасаться! Даже если ты не хочешь, нужно!
Маленькой вспышкой возникает воспоминание. Бальный зал, гости в дорогих камзолах и платьях. Силия как раз только-только поступила в академию, во все глаза смотрит на великолепие вокруг и замечает его. Того самого дракона в человеческом обличии, от взгляда на которого подпрыгивает ее сердце. Высокий статный шатен с голубыми глазами. Лорд Вэримор.
– Сегодня нас представят ему! – суетится Зелла.
А Силия, видя, что он идет сюда, с испугу путает фужер и выпивает что-то, совсем не похожее на пунш. “Гадость!” – Мысленно плюется она.
– Ты что?! – Зелла вспыхивает такой злостью, что готова этот самый фужер сестре на голову надеть.
Силия ее почти не слышит. Во все глаза смотрит на лорда в сопровождении почтенных господ. Боги! Сегодня она впервые с ним заговорит…
Шаг, еще один шаг, и видение меркнет.
Меркнет из-за грохота шагов, что раздается за дверью моей темницы. Испуганно кидаю взгляд к окну, а там уже небо алеет в красках заката. И не нравится мне этот оттенок. Слишком тревожный. Будто знамение.
Нагоняет столько жути и страха, что сердце сжимается в ком.
А тяжелые шаги между тем звучат все ближе. Звенит связка ключей, щелкает замок моей двери. В темницу входит не только усатый дознаватель, но и два бугая в синих формах.
– Еще не поздно одуматься. Дать тебе бумагу? – гаркает мне главный.
Но я повторяю то же, что говорила ранее.
– Я не подделывала метку.
– Ну-ну, – хмыкает он.
– Насчет защитника… – вновь начинаю я.
Ну не может же быть так, чтобы суд проходил только с участием стороны обвинения. Или может?
– Будет тебе защитник. Сейчас и познакомитесь! – отчего-то веселится дознаватель. А в его глазах блестит какой-то странный огонек.
К чему бы это? Мне совсем не по душе его злорадная усмешка.
– Выводите эту дуреху. – Мужчина отдает команду амбалам.
И те сопровождают меня сначала к выходу, а затем по темной винтовой лестнице с такими крутыми ступенями, что я боюсь оступиться в этом полумраке.
Убьюсь тут еще до суда, и все будут счастливы.
Нет уж. Не дождетесь!
Да и вообще, зачем целых два «шкафа» для такой маленькой меня? Или они думают, что я могу сбежать?
Полагаю, что такое тут вообще невозможно. Вон какая высоченная каменная стена была видна из окна вместо забора. Такую не перепрыгнешь, не перелезешь.
На улицу меня не выводят. Толкают одну из дверей на первом этаже и заводят в небольшой кабинет.
Совсем пустой. Лишь стол, грубо сколоченный из досок, и точно такие же лавки по обе стороны от него. Так и слышу, как занозы просятся в гости.
Света здесь еще меньше, чем наверху, потому что за окном уже смеркается.
– Добрый вечер, – выдает мужчина, которого я не сразу замечаю в этом полумраке.
Вздрагиваю от неожиданности.
Вот же голубчик. Нашел, где стоять. В углу, в самой темноте.
Он делает шаг к тусклому свету, идущему от лампы, и теперь я вижу строгое, немного угловатое лицо. Растрепанные волосы темного цвета. Сам он немного щупленький, но довольно высокий. Молодой. Даже слишком.
Сколько ему? Лет двадцать есть?
– Приятно с вами познакомиться, Силия. Я Люрэт Рэ-Диш, буду представлять ваши интересы, – выдает он мне.
Я пытаюсь удержать челюсть на месте, в то время как она стремится упасть на пол.
То есть я рада, что у меня будет адвокат. Очень рада! Но он же совсем молоденький. А значит, неопытный? Может, даже все еще учится.
Так, отставить панику. Вдруг он гений или умен не по годам? Не стоит судить по внешности.
Вот только насмешка в глазах дознавателя свидетельствует совсем о другом. На его лице уже написан приговор. И этот приговор мне совсем не нравится.
Я жить хочу! И в идеале еще и в своем мире!
– У вас час. После преступницу отправят, – сообщает дознаватель, а затем дверь за моей спиной громко закрывается.
Так громко, что вздрагиваю и от звука, и от порыва ветра. Тут достаточно зябко.
– Ну что, давайте приступим? – неловко улыбаясь и явно нервничая, предлагает защитник.
Спешит открыть папку, но все бумаги сыплются на пол.
– Я сейчас. – Он мигом начинает их собирать, когда я хочу помочь, а заодно и взглянуть, что там в документах.
Вдруг что-то важное?
Но, увы, вспоминаю, что не понимаю этих славных закорючек, похожих на смесь корейского с хинди. Как это вообще читается?
– Не надо, я сам! – пугается защитник, выхватывает листы и садится за стол, предлагая мне место напротив.
– Ну… – Мужчина нервничает так, что на его лбу выступают капли пота. – Я просмотрел все материалы дела и пришел к выводу, что вам лучше написать признание, – говорит он мне, даже не спросив, как я вижу эту ситуацию.