Чертова Дюжина. Книга Вторая.

Я хотела что-то спросить у деда Петра, да он сам ко мне повернулся.

– Лялько! – Неожиданно назвал он мое детское имя, хотя Я ему и не представилась им, да и вообще мы не знакомились взаимно. Старик лишь упомянул, что его Петром звать и все.

– Що дід Петро? – Отреагировала Я.

– Як до дому повернетеся, передай привіт бабі Юлькі. Скажи що у серпні, наприкінці серпня, покатаю ії на Уралі, ох вона ж любила так цей мотоцикл, трофейний! То передаш?

Я кивнула.

Потом слегка опомнившись, хотела было спросить, откуда он бабу Юлю, знает, но дед уже заводил старого железного коня, который гремел на всю округу. Сухие жилистые руки его сжали руль, ноги обутые в кирзовые сапоги ударили по сцеплению и, заревев, словно майский первый гром, с грохотом и столбом пыли, дед Петро, помчался в неизвестном направлении.

И вправду, в киллометре от этого места, нашему взору представился прекрасный карьер, с прозрачной водой и живописными хвойными деревьями вокруг. Такой себе, неожиданный «оазис сталкера», так Я про себя обозвала это место. Если сейчас меня попросить показать, где это или отметить на карте, то ненайду. Никто не найдет. А гугловских карт тогда не было. На бумажных атласах, нашей юности, этого места не значилось, да и вообще тогда много было белых пятен на картах. Мы после, так и не поняли, как туда добрались и как выбрались, но время провели замечательно.

Палатки Я умею ставить быстро и легко. Это потому, что все кружки по туризму, были мои, не одного такого турпохода не пропускала, вот оттуда и навык пригодился.

Мальчишки восхитились, а девочки, отпячив нижнюю губу, сказали, что ничего особенного в этом нет, хотя помочь мне никто из них не решился, потому как боялись обосраться в своей неумелости.

Влад норовил залесть в мою палатку с ночевкой, на что был послан благим матом в палатки к ребятам. А Я, несмотря на личную взаимную неприязнь к некоторым из девчат, всеже осталась в женской половине нашего импровизированного «лагеря».

– Ну, Ляляяяя!!! – Как медведь, лезший по весне из берлоги, «волал» Влад.

– Тобі повторити куди йти?

– Ну Ля-ляяяяя…ыыыы. – Розачарованно с досадой протянул Влад и, сжав в руке банку с пивом, пошел к ночьному костру.

А Я, сидя в палатке и периодически шлепая в ладоши комаров, думала, почему же Я про ту бабку злую, у деда Петра не спросила, а он ничего и не сказал.

Отдых и вправду удался, не считая несбывшихся планов Влада на мой счет. Другим парням повезло больше, ночью в палатках была движуха, пару девчонок менялись местами и перескакивали из «лагеря в лагерь». Потом, эти девочки в срочном порядке закрывали сессии, а через несколько месяцев выходили замуж и становились мамами, пребывая в академ отпуске. Ну, оно и понятно, дело то молодое, а в голове еще дурное.

Мы тогда наплавались, в той кристально чистой воде, нереально холодной, наелись вкусных шашлыков, нажгли костров, погорланили песни.

Назад возвращались какой-то другой дорогой, но не через то место, где была воронка и где мы встретились с дедом Петром.

– Клевій дід той, гарне місце для відпочинку порадив. – По дороге назад, вспоминали ребята, его с благодарностью.

Влад, подвез меня ко двору бабы Юли, как Я и попросила.

Поздно вечером, мы не пошли гулять, все отдыхали после отдыха, тем более, что утром следующего дня, всем арбайтен помогать на огородах.

– Ну, то як з`їздили? Як відпочили Лялько? – Спросила баба Юля.

И хоть мы договаривались, что никому из стариков и взрослых, не расскажем, куда мы именно собирались и где были, Я все же не сдержала слово и все честно выложила бабуле. И про воронку, и про слова Влада о его отце и странной бабке с проклятиями и про карьер с прозрачной водой и про то, куда мы вообще изначально ехать хотели и как переменились наши планы и пошли по неожиданному сценарию.

Та только руками всплеснула.

– Ви ж не спитали дорослих. А там далі, за тіїю воронкою, такє болото страшне, там фашисти людей стріляли, селами приводили і дорослих, і діточок малих, стріляли. Ой-ой-ой, кажу ж, дурна молодь.

А Я, насупившись и сложив руки деловито, в ожидании того, что баба Юля ругаться будет еще долго, перебила:

– Бабо Юля, Вам ще привіт від діда Петра!

Бабушка в лице переменилась. Она повернула голову к образам на иконостасе.

– Від Петра, кажешь?

– Ага. – Кивнула Я. – А ще, як нам того діда ще знайти та подякувати за пораду? Дуже всім те місце сподобалося, ще б туди дістатися хотілося, та тільки ніхто не хрозумів маршрута, пам`ять дивним образом, як корова язиком злизала.

Баба Юля перекрестилась и тихонько шепнула:

– Дякую тобі Петро, по старій дружбі та любові що онучат від біди відвів, допоміг. Дякую світлій душі твоїй.

–А ще, у діда того мотоцикл такий здоровенний, хлопці кажуть крута вещь, а дід казав що тебе на тому мотоциклі Уралі, покатає. Там ще причепик такий, коляска.

И тут Я заметила, что лицо бабушки, совсем грустным стало.

– Ба, ну чого ти?

– А коли саме, він мене катати буде, не казав?

– Казав що в серпні, наприкінці серпня.

Баба Юля, тяжело встала и поковыляла еле-еле в свою комнату, ничего больше мне не сказав и ничего больше у меня не спросив.

В конце августа, бабу Юлю нашли на краю сада, под яблоней. А через три дня, как и полагается, хоронили. Когда опускали гроб на стропах, на кладбище, все пришедшие проститься, отчетливо услышали мощный грохот и рев, мотоцикла. Звук стих лишь, когда могилу полностью землей засыпали.

Мы с Владом переглянулись и все поняли. Петро свою любимую Юльку, на мотоцикле катает, как когда-то, в молодости.

9 Откуп

Не при каких обстоятельствах, нельзя оборачиваться. Даже если по имени позовут, даже если прозвище, кликуху детскую назовут. Даже если голоса эти будут голосами родных или любимых людей.

Никогда не оборачивайтесь. Нельзя, иначе пожалеете. В лучшем случае, дело Ваше не пройдет, проще говоря, не получится, а в худшем… на себя пеняйте. Духи расценят это как приглашение и пойдут за Вами, в дом и тогда держитесь. Неведомо, кого Вы по неаккуратности своей можете домой привести. Потребуется много сил и ритуалов, а иногда и более сильного и опытного специалиста сыскать, чем Вы, если конечно, Вы вообще являетесь специалистом, а не горе – любителем мистики и не нашли ритуал в старых книгах, которые Вам и не полагались. А самое худшее, так вообще, выписали из случайного сайта в интернете.

Решаясь что-то магическое провести, делайте это правильно. А самое главное, определитесь, так ли Вам это нужно? Стоит ли тревожить мир иной, духов и существ из паралельных миров ради какой-то глупости? Однозначно нет. Но если уверены в том, что дело Ваше правое, отчаялись и понимаете, что уже никто и ничто Вам не поможет, тогда да! Тогда надо, хуже уж точно не будет.

Когда только на Силы надежда и на поддержку из неизвестного? Бывают ведь такие случаи, особые.

Какие это случаи? А такие: если не можете получить справедливости и Вас или Ваших родных, близких обвиняют по ошибке или взятке, а виновник откупился и на свободе разгуливает. Если из семьи кормильца увести хотят делами грязными. Если, ни один врач не может помочь, анализы ничего не показывают, а человек без веской и понятной причины, теряет жизненные силы и интерес к жизни. Если предали, обидели незаслуженно, подставили, обманули, кинули, надо дейтсвовать. Если дороги закрыли, сглазили, вашего возжелали и на себя перетягивают – тогда понятное дело, нельзя с рук спускать.

Не работает тут принцип подставления щек под удар и эффект жизненного бумеранга, и сетование на то, что бог накажет, путем перекладывания ответственности наказания. Не накажет! Тут работает совсем другое, а точнее другие, но их нужно попросить! Да не абы как, попросить, а по особому. Но тут у меня не пособие по – магии, а всего лишь одна из коротеньких историй.

А дело так было.

Все нужно было сделать в полночь, точнее после полуночи. Было решено идти в городской парк, это не так страшно как самой идти в лес. К слову, был это самый первый раз, когда Я решилась провести что-то серьезное и осознанно, не из любопытсва и глупости. Все, что было до этого, хоть и срабатывало, но казалось уже не таким серьезным. А что может казаться серьезным в тринадцать то лет? Но речь не об этом.

Поздняя осень, противная и холодная.

Так, ничего не забыла, ничего. В левый карман, левой руки, взяла. Идти пешком, это обязательно. Вроде и не далеко, но страшно. Телефон выключен, потому что ни с кем нельзя разговаривать по пути туда и обратно. Это правило.

Мысли по дороге в парк, назойливо лезли в голову, но это было даже не плохо. Мысли отвлекали от страха ибо гораздо страшнее было оставить ситуации так как есть. Это возмездие, это расплата, это возвращение черноты и зла тем, кто на это заслужил и хотел остаться безнаказанным. Это куда страшнее, чем пойти ночью в парк и оставить то, что нужно было оставить.

Неужели они думали, что все сойдет с рук, и Я ни о чем не догадаюсь, не увижу и не пойму? Да, они так и думали, поэтому и совершали свои черные, гадкие дела. За что? Да ни за что, а просто так. Просто потому, что Я им не нравилась. И казалось бы, взрослые люди! А Я? Я в сравнении с ними, сопливая девчонка. Но нет, не такая уж и сопливая, нет, не дрожащая овечка, на которую можно все говнище слить. Не бывать этому!

Эти мысли бодрили и трезвили. Чем больше Я хотела справедливости, тем сильнее меня трясло от нервов но уже не от страха и холода. Несмотря на легкую куртку с капюшоном, обрамленным искуственным «писькиным мехом» и дешевые тряпичные кеды, мне не было холодно. Напротив, становилось жарко и где-то внутри, Я даже ликовала, что суки гадкие, получат все свое обратно, да еще и с предачей, по полной программе получат, за все годы, за все слезы, за все мои страхи и мучения.

Надо же, ни одного человека на улице. Пустынно так, ветренно, редкие фонари мигающие, покачивающиеся и издающие мерзкий скрипучий звук. Как же ночью зловеще выглядит город. Забор, высокий такой, скрывающий двор завода со всякой сельхоз техникой. Длинная алея с обнаженными деревьями, узкая плиточная дорога. Еще минут пять. Я прибавила скорость.

Мое дело правое, мое дело нужное, все по справедливости, повторяла Я мысленно. Я не зло творю, Я зло назад возвращаю, Я себя защищаю.

Перепрыгнув низенький кованый заборчик, Я вошла в парк. Интуитивно, понимала, что нужно идти вглубь, а какая-то неведомая сила, тянула меня на детскую площадку, которая находилась в самом центре. Но почему туда? Нет, стой, вдруг вскомандовал немой приказ. Это, оставь тут. Я повернула голову и поняла, что «откуп» нужно отнести подальше, а для этого необходимо спуститься на лужайку. Лужайка эта летом красивая, сейчас же она выглядела, мягко говоря, хорошим реквизитом для съемок фильмов ужасов и передач подобной тематики про экстрасенсов и всяких прочих.

Выбора нет, надо. А тут как назло, не смогла лужу заметить, в акурат кедами и вляпалась. Тут – же обувь наполнилась холодной водой, и пальцы автоматически поджались в мокрых носках.

Тут? Здесь? Где? И сразу же, перед взором возник камень, огромный. Точно, вот он, он много лет тут стоит. Оставь под ним. Хорошо – хорошо. Оставила. А теперь иди на десткую площадку. «Это» тут оставила, а вот «то», уже там брось и не бойся, что кто-то из детей найдет, к рассвету, этого уже тут не будет.

И нет, это не голоса в голове, отнюдь. Это… это… не невозможно объяснить. Просто понимание и знание того, как и что необходимо сделать, даже если этому никто и никогда не учил. Это как будто всегда со мною было, странные знания и навыки, они часть меня. Но ошибок и отсебятины, тоже нельзя допускать. Это как у врачей «не навреди!».

Озеро, мостик, летняя дискотека, ступеньки, дорожки, деревья.

Детская площадка осенней ночью, это просто треш трешовый для желающих пощекотать нервы. Хотя какие такие нервы? Ничего особенного и никого! Я сказала, никого тут нет. Никого и ничего. Но появилось желание обойти по часовой стрелке весь «пятачок». Обошла и еще раз убедилась, что вот, пустая детская площадка. Сюда, здесь, тут.

Назад, пожалуй, пойду другой дорогой. Благо, что вариантов выхода из этого парка, несколько, не ограничевается центральным входом и выходом, есть и сквозные варианты и без ограждений. А к чему это Я? Не знаю даже, но про себя отметила эту деталь. Пусть будет, просто так ничего не бывает.

Так, сосредоточилась, говорю себе мысленно, сосредоточилась.

Что-то трясет, хороший ли это знак или всетаки замерзла? Но тут же перед глазами пронеслись образы обидчиков, врагов. Конченные, мерзкие и беспринципные твари, мрази. Нужные слова были сказаны со всей злобой и страстью, на столько, насколько позволяла возможность, громкости шепота. Сказано!

Резко повернувшись спиной, через левое плечо выкинула то, что нужно было выкинуть и чтоб оно со звоном рассыпалось по земле той детской площадки. Сделано!

А теперь уходить. И не бойся, не бойся, тебе говорят, вреда мирному простому люду не будет, а кого нужно найдет и в могилу сведет!

Не успела Я и шагу ступить, как сзади послышался детский смех, безумно радостный. Стало как то стремно, не по себе, но собравшись с духом, сделала шаг в сторону, не оборачиваясь. К этому смеху присоединился еще один, такой же детский счастливый смех, а потом еще и визг, тоже детский. Как будто маленькие малыши, нашли новые игрушки и этому радуются.

Не оборачивайся, с этими мыслями Я, пытаясь сохранять спокойствие, стала медленно уходить. Мне хотелось бежать со всех сил, бежать галопом, но опять же, внутреннее чутье подсказывало, что нужно уходить спокойно и достойно. Иди, не бойся, все правильно, все правильно.

Мною был выбран маршрут ближе к стадиону, а дальше через улицу частного сектора. План поменялся, предварительный вариант идти через парковую алею, с памятниками, бюстами героев подполья и через мемориал с вечным огнем, забылся, вылетел из головы. Да не просто забылся и вылетел, а … по звукам сзади, вдруг стало понятно, что вся детская площадка пришла в движение.

Помимо радостного смеха, который казалось, становился лишь звонче, заскрипели качели, завибрировали горки, как будто по ним, кто-то спускался. Какафония звуков наполнила всю площадку. Повизгивание и скрежет металла, подшипников соединяющих детали качелей смешался со звонким смехом и радостными шлепками в ладоши.

Казалось, обернись и увидишь детский садик на выгуле, но нельзя. Нельзя оборачиваться. Там нет человеческих детей, там, скорее всего, чертовы детки играются. Тринадцать монет, тринадцать конфет, тринадцать детят, малышей чертенят, они танцуют, они смеются, они играются, они пойдут и врагов обидчиков моих найдут, их накажут, им плакать прикажут, глаза им луком с землей замажут, будут на них верхом кататься, да пуще прежнего смеятся. Как считалочка, появлялись из неоткуда слова в голове, вместе с мыслеобразами. От этих мыслей, почему-то стало спокойно и даже захотелось улыбнуться, когда взору воображение подарило сказочные даже мультяшные картинки веселой расправы. Веселой? Да именно, страшно веселой!

Невероятно спокойно и уверенно мне стало.

Едва мокрые кеды коснулись асфальта улицы, звуки сзади стали затихать, а через несколько секунд прикратились полностью, как будто ничего и не было вовсе. Вместо этого, со всех дворов стал разноситься собачий лай. И можно было попросить собак замолчать да нельзя слов никаких говорить пока домой не прийдешь да за дверку не зайдешь, за собою закроешь, вот тогда и слово промолвишь.

Колотить и трясти начало после того, как была пройдена половина пути к дому. Это от холода. Ни одной машины и ни одного таксиста. Да мне и не нужно. Обязательное условие, пешком туда и обратно и ни с кем не разговаривать, не оглядываться, даже если позовут.

Холодно, ветренно. Моросящий дождь и тусклый свет фонарей, освещал улицу с плохим дырявым асфальтом. Одень не удобную обувь, не фиг делать, подвернуть ногу, поэтому самый лучший вариант это быстрые кеды.

Город ночью выглядит непривычно, но уже не так зловеще как по пути в парк. Даже если ночь и горожане спят, то сам город не спит никогда, город живет другой жизнью, и правят в нем, в это темное время суток, уже совсем другие жители. Те жители, о которых днем, мы даже и не догадываемся.

А дома чай с лимоном и спать. Все будет хорошо. Все будет правильно. Все будет по справедливости. Хихикнула Я и уснула.

10 Соседи по квартире

Та осень была очень холодной.  Отопление включили поздно,  да и сам дом был очень старый, со старыми ребристыми батареями,  так что даже если бы отопление и подали как положено все равно было бы холодно. Собачий холод.

Я прибегала домой поздно, после лекций, с красным от холода сопливым носом и вечно ледяными руками. С трудом открывала тяжелую дверь, руки не слушались, ключи падали. Так продолжалось несколько раз подряд.  Но дверь, Я всеже открывала,  несмотря на сложный проржавелый замок, который едва проворачивался.

Забегала в твою комнату и просовывала руки тебе  под тот растянутый серый свитер.  Руки прижимала к твоей спине. Я так их грела. Всегда удивлялась, что ты даже не морщился и терпел. Только деловито очки поправлял. А потом Я спешила на кухню и на старой газовой плите грела чайник.

Заварной цейлонский  чай в граненном треснутом стакане и две ложки сахара, без молока,  Я всегда забывала купить молоко, а ты любил чай с лимоном. Но лимон я тоже забывала купить.

Угловая холодная квартира на Дарнице.  Чугунная ванная которая тоже не успевала прогреваться полностью. Набиралась вода, трубы гудели  и тряслись. Это была сантехника еще той советской эпохи. Нужно было с собою в ванную тащить все вещи, чтобы потом сразу одеться , это чтобы не простыть.

На кухне подолгу курили. Окурки, мы складывали в банку, из под растворимого кофе «Галич».

А потом чай, с бутербродом: батон, сыр, колбаса.  Вкуснооо! А масло сливочное Я тоже забывала купить. А вот сигареты нет, не забыла. Они всегда возле метро продавались. Сидим, жуем эти сухие без масла бутерброды,  такими они казались  вкусными со сладким чаем. Я тебе голову на плечо положила. Мы смотрели кино какое то. Заграничное.

Ты уже тогда скачивал фильмы из интернета.  Интернет был препаршивый,  Я до сих пор помню этот звук который создавал модем при подключении и занимал телефонную линию. Особенно злились соседи,  линия была спареная.

Поздно. И за окном жуткий ветер.  Как же выл завывал этот ветер. А Я под одеялом с головой и в носках теплых, прижимаюсь к тебе,  так теплее  и совсем не страшно,  что ветер завывает. Как хорошо, что ты есть.

Потом, слышались привычные мне звуки. С трудом, открывалась входная дверь, и кто-то торопливо, быстрыми шажочками бежал в маленькую комнатку.

Далее шаги направлялись в ванную. Начинали гудеть старые трубы, и слышалось журчание воды. Наполнялась ванная. Через минут сорок, шаги перемещались на кухню.

Ты рядом, мне совсем не страшно, что ктото ночью приходит, открывает двери, принимает ванну, «треться» на нашей кухне. Ты как будто не слышал этих звуков, тарахтение кастрюль, вода из крана, щелканье зажигалки у газовой гарелки. Кажется, чайник поставили кипятить? Так странно, будто кто-то готовил чай, нарезал будетброды, доставая продукты, хлопал дверкой холодильника. А запах сигарет? Они курили на нашей кухне. А может это мы курили на их кухне?

Мы спали, точнее ты может и спал, а я слушала все это и все сильнее и сильнее прижималась к тебе, тыкалась носом в твою грудь, жмурилась, а иногда напротив, широко открывала глаза и пялилась в темноту комнаты. И вот уже почти засыпая, слышу, как они идут в зал, садяться на диван и смотрят кино. Такое же, как мы с тобой сегодня вечером смотрели. И так каждый вечер повторяется. Завтра тоже так будет. Я знаю.

Ты тоже знал, но делал вид, будто ничего особенного не происходило. Ты не хотел меня пугать? А Я не задавала лишних вопросов.

Спишь? Уже половина четвертого. Тусклый лунный свет из окна освещал настенные часы. Спи. Завтра повторится все снова. Но Я знаю, что ты просто смотришь в темноту и что-то видишь там, видишь то, что возможно скрыто от меня. Почему Я так решила? Потому, что не может человек ничего не знающий, обладать таким мистическим спокойствием. Спи.

Грустно только, что завтра вставать очень рано,  не хочется.  Глубокой холодной осенью так сладко спится.  И да, молоко  купить и лимон к чаю. И масло сливочное,  для бутербродов. Я не забуду. Конечно.  Я помню. А ты спи, спи. Они снова завтра прийдут, наши странные соседи, а может это мы их соседи по квартире, странные? Интересно, знают ли они о нас, слышат ли?

11 По – грибы

Как-то осенью, пошли мы за грибами. Я, моя подруга Зинка, назову ее так. Точнее даже не подруга, а бывшая одноклассница, и ее парень Максим. Да, пусть будет Максим.

Осень – самый грибной сезон, об этом знают все, кто живет вблизь леса.

Эту пору, ждут по-особенному и хоть каждый год, всякие специальные министрества здравоохранения, не советуют собирательством заниматся, тем не менее, желающих от этого, меньше не становится.

Каждый, кто родился в Полесье, может смело хвастаться тем, что является грибником, по праву своего рождения. Это ж не то, что городские? Те поганку бледную от польского гриба, отличить с трудом могут, вот и травятся. А то, что там всякие дядьки в очках по телевиденью расказывают о том, что грибы имеют свойство впитывать радиацию, мутировать и прочее, так пусть то столичные жители боятся, но не наши люди!

Ехать решили ранним утром, «по – темному», что-бы быть на месте, к первым лучам солнца, а то набегут другие еще, сами понимаете? День тоже выбрали будний, так как в выходные, в лесу, яблоку упасть негде будет, весь наш ПГТ и окрестные села, выйдут на сборы грибного урожая.

Зинка знала, о чем толковала. Она с детства раннего приучена к такому. Ее бабка, в городе слыла первой «грибницей», правильнее сказать Грибником! И Зинка вся в нее, очень любила это дело, знала каждое грибное место. Бабки, правда, уже пятый год как не стало, но внучку любимую, все же обучить примудростям «грибного дела», успела.

Поскольку, Я и Макс, были непоколебимы в авторитетности Зинки, то всецело и полностью, положились на ее опыт. А что бы завтра, всех долго не собирать, решили заночевать у Зинки же. Макс, конечно на правах ее жениха, а Я, только потому, что жила дальше всех, а драгоценное время тратить на катания по всему городу, не хотелось.

Утренний подъем, под лозунгом «не свет ни заря», мне давался с большим трудом. Я села на диван, на котором собственно и спала ночью и недобрым взглядом покосилась на Зинку, которая перед моим носом «грюкнула» кружкой кофе.

– Швидко пий каву і вдягайся. В машині поснідаемо, Я бутіків наробила. – Сказала Зинка мне. Она была уже в полной «боевой готовности».

Я отсербывала по глоточку горячий кофе из кружки и мысленно ругала себя, мол, какого хрена, Я вообще на это все подписалась? Сейчас бы, спала себе дома, в теплой кровате и была б такова? Нет же, грибы, будь они не ладны.

Мы ехали в лес. Я уселась на заднем сидении с лукошками и подперев подбородок, а локтем упершись в колено, дремала. Зинка протнула мне бутерброд с колбасой и сыром. За окном машины начинало сереть.

Зинка давала свои напутствия по поводу правильного поведения в лесу во время сбора грибов, а Я только пялилась в окно и лениво жевала выделенный мне бутерброд.

Приехали.

Взяли лукошки, ножи и отправились в лес. Немсотря на то, что светало, в лесу было гораздо темнее. Это потому, что деревья, да и туманно. Сыро и зябко. Я поежилась, но взяла протяную мне корзинку с ножом, надела перчатки, чтобы не пачкать руки и мы пошли в чащу.

Я ничего не могла найти и начала жаловаться Зинке, что не везет мне в этом деле и просилась вернуться в машину, мечтая о том, что бы покурить и досмотреть свои сны. Зинка же, следуя по моим тропам, нашла, чуть ли не с десяток хороших грибов! Она лишь сетовала на то, что Я невнимательная. Ну да, сонная что муха в зимней раме окна.

Зинка предложила разделиться, мотивируя это тем, что мы так больше грибов найдем, и не будем путаться друг у друга под ногами, а сама на меня так недоверчиво покосилась. Я лишь пожала плечами.

Мы разошлись на три стороны, каждый в свою, предварительно приняв решение о периодической перекличке, что бы ни потерятся, лес все-таки, нужно соблюдать определенную технику безопасности.

Я бродила по сырому осеннему лесу. Настроение было минорное. Берцами швыряла мокрые листья и думала о том, что определенно в такой погоде и этом месте, есть своя прелесть. И тут, ой торчит кусочек шляпки. Гриб! Точно гриб! Я нагнулась, чтобы срезать его, аккуратно руками отодвинула налипшую обильным слоем листву и обомлела. Какой же красавец! Огромная коричневая шляпа, толстая белая ножка, ни единного изьяна. Самый настоящий польский гриб или как называют его не местные «Белый гриб». Любовалась Я им, наверное, минуты две и продолжала расчищать листву вокруг. А там, оказалась целая грибная семья. Не много не мало.