- -
- 100%
- +
Однако внутри атмосфера стояла совсем не праздничная. Там сидели пятеро человек – двое мужчин и три женщины. Все связанные, с тряпками во ртах. Еще один мужчина, самый молодой, лежал в центре, распятый на каменном алтаре. Его глаза от ужаса вылезли из орбит, а лицо исказилось в отчаянной попытке выплюнуть кляп.
Поначалу единственным источником света была плошка с горящим маслом. Крошечный огонек едва позволял различать очертания предметов. Однако понемногу света становилось больше. Деревенские один за другим брали из ящика в углу желтые восковые свечи, зажигали их от огонька в плошке и становились рядом с алтарем. Так они описали один круг, второй, третий… Поначалу молчавшие, они что-то забормотали – все громче и громче, пока не дошли до истошного крика.
– Йа!!! Йа!!! Зи Азаг!!! – возносилось к потолку. – Йа!!! Йа!!! Зи Азкак!!! Йа!!! Йа!!! Кутулу Зу Кур!!! Йа!!! Дагон Хастет!!! Йа, йа, Дагон Хастет!!!
Орущих селян возглавил Клевентин Предатель. Колдун воздел руки, и с них заструился густой белесый туман. Он заполнил все гумно, пропитал солому на полу и паклю между бревен. Он вошел в ноздри и рты людей, проник внутрь доспехов Астрамария – и тому это совсем не понравилось.
Но еще меньше это понравилось лежащему на алтаре. Его кожа начала покрываться мелкими язвочками, вены набухли и посинели, а глаза, поначалу выпученные и обезумевшие, вдруг утратили всякое выражение. Белки слегки покраснели, а зрачки стали пустыми, точно у мертвеца.
Еще через полминуты селяне смолкли, а Клевентин с гадкой улыбочкой перерезал путы. Пустоглазый паренек поднялся с алтаря – поднялся совершенно спокойно, даже не думая удирать от своих мучителей. Вместо этого он низко поклонился Клевентину, а затем и Астрамарию.
– Познакомьтесь со своим первым солдатом, владыка Астрамарий, – улыбнулся Клевентин, вытирая пот со лба.
– У него есть имя? – холодно спросил Астрамарий.
– Теперь нет. Раньше… как тебя звали раньше, куклус?
– Соро, – вяло, едва шевеля языком, ответил пустоглазый. – Миня узвали Соро.
– Кем ты был?
– Я был подрюцным хлиботорговча.
– Ты был женат?
– Ни. Но у миня была нивеста. Вон та женсшина, цто усидит связанная в углу.
– Хочешь ей помочь?
Куклус ответил пустым взглядом, явно не понимая, о чем ему говорят.
– Ты убьешь ее, если я прикажу?
Куклус равнодушно взял у Клевентина нож и пошел к своей бывшей невесте. Та забилась в путах, безуспешно пытаясь отползти от обезумевшего жениха.
– Это лишнее, – процедил Астрамарий.
Куклус остановился и поник, точно кукловод отпустил ниточки. Клевентин снова улыбнулся Астрамарию… правда, на сей раз улыбка вышла довольно кислая. Кажется, колдуну не совсем понравилось, что Король-Палач вмешивается в его развлечения.
– Надеюсь, теперь вы поняли, как это работает, владыка Астрамарий? – спросил Клевентин. – Куклусы – очень послушные и эффективные подчиненные. Они помнят свою прежнюю жизнь… может, немного смутно, но все же помнят. К сожалению, им довольно сложно выдавать себя за людей – как видите, внешне они немного отличаются. Даже простой человек заметит разницу, что же до колдунов… они почувствуют их даже с завязанными глазами. Поэтому до тех пор, пока вы не будете готовы наступать, им придется оставаться здесь.
– Все это хорошо, но если производить каждого солдата таким способом, мы и за сотню лет не наберем нужного количества, – недовольно произнес Астрамарий.
– Нет, этот способ мы применили в первый и последний раз. Дальше куклусы все сделают сами. Леман, Хозурдан!..
Два дюжих селянина молча схватили за руки невесту паренька, которого раньше звали Соро, и заставили ее подняться. Бывший жених подошел к ней, но на сей раз без ножа. Он вынул из уст бедной девушки кляп и прежде чем та успела закричать, приник к ее губам.
Жуткий поцелуй был ужасно долгим. Поначалу девушка билась, протестующе мычала, чуя неладное, но постепенно ее движения замедлялись, а глаза стекленели. Буквально чувствовалось, как жизнь утекает из нее, а взамен вливается что-то другое – холодное, липкое, омерзительное.
Через две минуты, когда куклус наконец отпустил жертву, та выглядела его копией – набухшие вены, мелкие язвочки по всему телу, красноватые зрачки, пустой и безразличный взгляд. Веревки перерезали, и невеста молча встала рядом с женихом.
– Обратите остальных, – уже без всякого интереса распорядился Клевентин.
Теперь уже два куклуса слились в двух поцелуях с двумя жертвами. Все повторилось в точности – короткое сопротивление, стекленеющий взгляд, полное подчинение. Астрамарий не успел опомниться, как солдат у него стало уже четверо.
Еще через три минуты их было пятеро. А вот с шестым вышла заминка. Последнюю жертву, миловидную пухленькую девушку, обрабатывали очень долго – та брыкалась, вырывалась, кусалась, но даже не думала покрываться язвами и терять волю. Ее куклус в конце концов сдался и уступил место другому, но результата не добился и этот. Ничего не получилось и у третьего, и у четвертого – девушка упорно не желала превращаться.
– Что это? – осведомился Астрамарий.
– Похоже, иммунитет, – развел руками Клевентин. – По статистике, он есть примерно у пяти-семи процентов женщин…
– Только у женщин?
– Да, причем исключительно у зрелых. У мужчин, старух и маленьких девочек подобного не наблюдается. Древние, полагаю, знают, в чем тут причина, но я забыл спросить. Вероятно, какие-то особенности организма или повышенная духовная стойкость…
– И что нам с ней делать?
– Да ничего особенного… – скучающе отвернулся Клевентин. – Сестрица?..
Толстуха Аим подошла к заплаканной, измученной девушке, ласково потрепала ее по щеке… и быстрым движением перерезала горло. Труп она легко вскинула на плечо и потащила, словно бычью тушу.
– Подожди, куда это ты ее? – удивился Клевентин.
– Да в старый колодич убиру. Он все равно в просшлом году пирисох.
– Зачем? Отдай им, – кивнул в сторону куклусов Клевентин.
Аим пожала плечами и бросила мертвую девушку на пол. Куклусы жадно задергали носами, подбираясь поближе. Вот один лакнул кровь, натекшую на пол, вот другой приник к перерезанному горлу, вот третий принялся грызть пальцы ног…
Никто в целом мире не назвал бы Астрамария Целебора Краша чувствительной натурой. Но при виде этого каннибальского пиршества его покоробило. Отвернув шлем, он спросил у Клевентина:
– Где ты планируешь доставать новых? Десяток-другой можно просто наловить на дорогах, но если люди начнут пропадать тысячами, это быстро заметят.
– Об этом я уже позаботился, владыка Астрамарий, – спокойно ответил колдун. – В Иххарии сейчас полным ходом идет подготовка к новому проекту возрождения Сепа. Не сегодня завтра сюда начнут поступать переселенцы со всех концов Серой Земли – и все они вскорости вольются в ряды вашей армии.
– И их не хватятся?
– Не хватятся. Я и мои помощники очень тщательно отбираем кандидатуры. Прежде всего это преступники, бродяги и скорбные рассудком. Затем семьи бедняков, разорившихся крестьян и рабочих. Всегда только полные семьи, а лучше – целые деревни. Чтобы за пределами Сепа у них не оставалось ни родственников, ни друзей. Чтобы их никто не искал. А на случай возможных проверок я организую образцово-показательные поселения – в основном из жителей Турмеро и других подобных деревень. Здесь, в Сепе, еще хватает мест, где сочувствуют нашему делу и втайне поклоняются вашим друзьям из Лэнга…
– Они мне не друзья, – холодно возразил Астрамарий. – Что насчет колдунов? Они ничего не заподозрят?
– Ничего, – улыбнулся Клевентин.
– Почему ты так уверен?
– Потому что в Сепе очень высокий магический фон. Тут огромное количество остаточного колдовства и всякой нечисти. К тому же территориально Сеп огромен – это самая большая сатрапия Серой Земли, – но населения тут ничтожно мало и большая его часть тайно приносит жертвы Ктулху. А с недавних пор Сеп находится под моим прямым патронажем – фактически я стал его губернатором. Обещаю, без моего дозволения здесь даже гусеница не окуклится. А чтобы быть полностью уверенным, я окутал близлежащие земли маскировочными чарами. Только очень сильный менталист сможет что-то разглядеть за ними, но единственная, кому это сейчас по силам – Кодера Ясновидящая, а она на нашей стороне. Все прочие красные плащи имеют другие специализации, а оранжевые… оранжевые не потянут. Колдунов вы можете не опасаться, владыка Астрамарий.
– А их предводитель? Креол Разрушитель, если я правильно помню. Я не встречался с ним лично, но в Рокуше и Ларии он…
– …Просто тупо крушил все на своем пути, – перебил Клевентин. – О, Креол Разрушитель невероятно могуч, с этим трудно спорить. Но если он сумеет меня разоблачить… кхе-хе-хех… ох, владыка Астрамарий, это даже звучит смешно. Меня больше беспокоит его молодая невеста, Ванесса Внезапная… кстати, свадьба состоится уже послезавтра… хе-хе… Как колдунья она представляет собой полный ноль, но у нее есть скверная привычка во все совать нос… С нее станется внезапно нагрянуть в Сеп с ревизией… а ей я этого запретить не смогу, у нее ведь тоже серый плащ…
– И что же ты тогда сделаешь?
– Вот именно на подобный случай я и собираюсь создать образцово-показательные поселения.
– А если тебя все-таки разоблачат?
На лицо Клевентина набежала тень. Добренькая улыбочка превратилась в злобную гримасу, а глаза хищно сощурились.
– Для всех будет лучше, чтобы не разоблачили, – тихо произнес он. – Нам понадобится как минимум два года…
– Для чего?
– Разве Носящий Желтую Маску вам не сказал? Мы должны построить зиккурат.
Глава 3
На песчаный пляж набегали волны. Калифорнийское солнце жарило так, словно хотело сделать из отдыхающих кебаб. Даже развлекающий детей клоун совершенно угрелся и теперь сидел под зонтиком, утирал подтаявший грим и мечтал о холодном пиве.
Неподалеку от берега на резиновом баллоне возлежала миловидная женщина. Среднего роста, спортивного телосложения, с азиатскими чертами лица. Соломенная шляпка прикрывала остриженные в каре черные волосы, в ладони уютно устроился стакан мохито со льдом, а на губах плавала блаженная улыбка. Ванесса Ли наслаждалась давно заслуженным отпуском.
Ей, третьей в Совете Двенадцати, пришлось потратить два с половиной года и целую кучу нервов, чтобы выкроить немного времени на свадебное путешествие. Было слишком много работы – совершенно невозможно отлучиться. Да еще и Тивилдорм Призрак погиб… окончательно погиб. Только после его исчезновения стало видно, сколько всего лежало на плечах этого полубезумного духа.
Креол какое-то время даже пытался его вытащить, но так и не нашел, как это можно сделать. Вступать в переговоры демолорд Кхатаркаданн отказался, а вырывать силой – это ходы надо знать. Паргорон – не Каф и не Лэнг, с ним Креол раньше не работал и информации о нем почти не имел. Он и Шамшуддина-то сумел вытащить лишь через пять тысяч лет, когда Лэнг заметно ослаб, в Бездонном Хаосе появились червоточины, а Креол заполучил Сердца Стихий. С Паргороном такое не прокатит.
Лишившись своего первого заместителя, Креол начал работать больше, чем когда-либо. Он просто не желал отдыхать – ни минуты, ни секунды. Но в конце концов даже у этого железного архимага появились признаки переутомления, и он неохотно, но согласился отправиться в запоздалый, но оттого лишь более приятный медовый месяц.
Провести его было решено на родной Земле. За минувшие годы Креол с Ванессой пару раз посещали Девять Небес, дважды ездили на Каабар, трижды на Плонет, один раз в Каф, еще один – в какой-то странный мир, названия которого Ванесса не запомнила, но на Земле они не были ни разу.
Сначала Вон хотела приурочить поездку к годовщине свадьбы. Но во вторую годовщину Креол был еще бодр, полон энергии и вовсю работал над Крестом Стихий. А третью… до третьей еще почти полгода. Слишком долго. А когда в прошлом месяце Креол обмолвился, что планирует отпраздновать ее уже в Лэнге, Ванесса решила, что больше откладывать нельзя.
Мужу она не признавалась, но приближающаяся с каждым днем война напрягала ее все сильнее. После того, как Нъярлатхотеп в одиночку уничтожил Промонцери Царука, перебил чертову уйму народа и был побежден лишь равной ему по силе тварью из другого мира, Ванессу начали одолевать сомнения. Все-таки Лэнг – это, мать его, Лэнг! Увядший, подгнивший, но тем не менее целый огромный мир демонов. Есть ли вообще шансы у авантюры, затеянной Креолом?
Так что теперь Ванесса спешила расслабиться, пока есть возможность. Она ужасно соскучилась по родному городу у залива…
– Дорогой, ты там как, в порядке? – лениво окликнула Ванесса, плеща ладошкой в воде.
Ответом было угрюмое молчание.
– Дорого-ой!.. Ты чего молчишь?..
– Не называй меня так, – проворчал Креол, чуть поднимая голову. – Это почему-то раздражает.
Кроме головы, великий маг не мог шевельнуть ничем – он был погребен под толстым слоем песка. Будучи смуглым от природы, Креол не нуждался в загаре, но ему нравилось дремать на жарком солнышке – напоминало полуденный отдых на шумерской крыше. Игравшие поблизости ребятишки обрадовались возможности и быстренько завалили спящего дяденьку песком. Попивавшая лимонад Ванесса не только не остановила их, но даже принялась подбадривать.
И вот теперь Креол проснулся и пытался решить две вещи: кто виноват в его дурацком положении и кого за это надо убить? Он пока что не определился, но сильно подозревал, что здесь не обошлось без женщины, что плавает возле берега и так невинно улыбается.
Креол тоже получал удовольствие от медового месяца, но совсем не такое большое, как его супруга. Маг ни за что бы не признался в этом даже самому себе, но предстоящая война напрягала его даже сильнее, чем Ванессу. Все-таки он шел к этому много лет. Все его мысли, все его помыслы были только об этом свершении – самом важном свершении в его жизни. И его жизнь после войны уже не будет прежней – чем бы дело ни закончилось, но изменится она радикально.
А Ванессу Креол уже твердо решил в Лэнг не брать. Она останется в Промонцери Царука, в полной безопасности, максимально далеко от демонических клыков и когтей. Пусть кричит и возмущается сколько влезет, но на эту войну Креол отправится в одиночку.
Ну не совсем в одиночку, конечно. С ним будет миллионная армия.
Немного подумав, Креол решил, что Верховному Магу Шумера не приличествует лежать закопанным в песок. Он не без труда освободился, совершенно по-кошачьи отряхнулся и пошел в воду. По дороге маг выхватил из пространственной складки нож и как бы между прочим ткнул им в надувной баллон.
– Эй! – возмущенно крикнула идущая ко дну Ванесса. – Ты зачем меня потопил?!
– Просто так, – гордо ответил Креол. – Захотелось.
– Чрево Тиамат… – буркнула Вон, выбираясь на берег и печально глядя на испорченный баллон. – Ты, гад!.. Вернись и почини!
Креол сделал вид, что ему в уши попала вода. Хотя он еще не успел окунуться.
– Надолго не уплывай! – крикнула Ванесса. – Лайнер отходит в семь пятнадцать, а мы еще вещи не собрали!
Вместо ответа Креол махнул рукой и нырнул. А Ванесса решила напоследок позагорать без верха. Она легла на живот, аккуратно стянула купальник и моментально погрузилась в блаженную негу.
Как же все-таки жаль, что в Иххарии нет пляжей. Климат там расчудесный, но серые не любят загорать и не видят никакой радости в купании. Да и вообще купаться в заливе Бурь небезопасно – там водятся и акулы, и крупные морские рептилии, и ядовитые медузы, и хищные осьминоги… Пока сидишь в лодке с острогой или сетью, всю эту живность можно не бояться, но вот лезть в ее родную стихию осмелится далеко не каждый.
Минут через пятнадцать рядом кто-то завозился. Уверенная, что это вернулся Креол, Ванесса сонно пробормотала:
– Дорогой, намажь меня лосьоном…
– Да с удовольствием, – ответил чей-то голос.
Ванесса резко открыла глаза. Голос Креола она узнала бы из миллиона – глубокий раскатистый баритон, источающий самоуверенность и вечно преисполненный ледяной ярости. Таким голосом очень хорошо читать заклинания – слова действительно звучат так, будто в любой момент могут обрушиться пламенем.
Этот голос был совершенно не таким. Тенор, причем довольно высокий. О, самоуверенность в нем тоже была – не меньше, чем у Креола. Только у Креола она звучала как «я могу убить тебя движением пальца, так что не зли меня». А здесь слышалось: «Я крутой, крутой, я чертовски крутой!..»
Ванесса попыталась нащупать купальник, но потерпела неудачу. Прикрывая грудь рукой, она уселась и тут же увидела потерю – в руках смазливого парня лет тридцати. Еще один, загорелый до черноты, уже завладел тюбиком с лосьоном от загара, и теперь по-хозяйски выдавливал его на ладонь.
– Так, я не поняла, – отстранилась Ванесса. – Какого черта вы двое делаете?
– Составляем вам компанию, мисс, – любезно ответил смазливый. – Видим, красивая женщина одна, скучает…
– Я миссис, вообще-то.
– Так разве же это проблема?
– Проблема. Купальник верните.
Загорелый сально улыбался и отдавать купальник не спешил. А вокруг, как нарочно, не было никого, кто мог бы спугнуть этих двоих. Слева дремал под зонтиком слоновьих объемов чернокожий, справа самозабвенно целовались двое влюбленных. Никто не замечал, что совсем рядом происходит сексуальное домогательство.
А поднимать шум Ванессе совершенно не хотелось. Она напряженно размышляла, как бы спровадить этих придурков побыстрее и потише.
Потому что если эту картину увидит Креол, смазливого и загорелого можно будет собрать в совочек.
– Купальник! – чуть громче повторила Ванесса, протягивая свободную руку.
Загорелый только шире улыбнулся и чуть отодвинулся. Ребята явно нарывались на неприятности.
– Мой муж сейчас вернется, – предприняла еще одну попытку Ванесса. – Ему это не понравится.
– Правда? – ухмыльнулся смазливый. – А где он?
– Купается.
– Что-то никого не вижу.
– Далеко заплыл.
– Значит, он хороший пловец, – сделал логичный вывод смазливый. – Давайте знакомиться. Я Ирл, а это Линди. А тебя как зовут?
– Линди?.. Разве это не женское имя?..
– Мужское тоже, – раздраженно ответил загорелый. – Многих знаменитых людей так звали.
– Кого, например?
– Линди Ремиджино, например.
– Кто это?
– Знаменитый бегун, – отчеканил Линди. – Завоевал золото на Олимпиаде пятьдесят второго года.
– Представляю, как долго ты его искал, – понимающе кивнула Ванесса. – А теперь вернемся к купальнику. Мой муж – великий ма… мастер боевых искусств. Когда он увидит, что вы ко мне клеитесь, он вас просто испепе… сочит.
– Испепесочит?.. Это как?..
– Заставит есть песок. Это такой… профессиональный сленг. Да.
Судя по нахальным улыбкам, ребята ей не поверили. А у Ванессы уже затекла рука, прикрывающая грудь. И Креол может вернуться в любую секунду…
На Серой Земле такая ситуация не могла сложиться даже теоретически. И в столице, и в самом глухом захолустье Ванессу сопровождали телохранители. Да и серый плащ сам по себе отпугивал любого нахала. Но в лиловом бикини Вон выглядела безобидной, как сиамский котенок… впрочем, некоторые котята очень больно царапаются.
За последние два года Креол не так уж часто выкраивал время для уроков магии. Обычно он просто давал Вон задания, а потом проверял их. Однако даже при такой системе обучения его супруга заметно продвинулась в Искусстве трансформации и метаморфизма.
Например, она уже свободно превращала воду в вино и наоборот. Да и вообще неплохо наловчилась трансформировать жидкости. А еще она научилась изменять внешность, корректировать черты лица и телосложение. Причем не только свои. Пока совсем чуть-чуть, едва заметно, но лиха беда начало.
И теперь Ванесса решила попробовать заклятие, которое освоила пару месяцев назад. Она уставилась на Ирла и Линди, стараясь удерживать оба лица в поле зрения, и ужасно напряглась. Делать это с двумя людьми разом ей еще не доводилось, да и вообще тренироваться было особо не на ком. На Хубаксиса это не действовало, издеваться над слугами Ванесса стеснялась, а когда она попросила Креола, тот выдал поток многоэтажной брани. И хотя этот фокус совершенно безобиден, в глазах архимага явно мелькнуло что-то вроде паники.
А через несколько секунд паника появилась и в глазах Ирла с Линди. Они пораженно уставились друг на друга, и рты у них открывались все шире и шире. Неудивительно – не каждый день доводится видеть, как человеческое лицо комкается и колеблется, словно пластилин под невидимыми руками. Лбы, брови, уши, губы, носы, подбородки – все стремительно изменяло очертания, приобретая явственное сходство с…
Ванесса облегченно выдохнула и улыбнулась. Теперь она как будто смотрелась в два зеркала. Забавная все-таки это штука – заклятие Передачи Лица.
О, у бедных парней изменились только лица, ничего больше. Рост, фигура, волосы и даже цвет глаз остались без изменений. Не говоря уж о половых признаках – когда Ванесса спросила Креола об этом, тот грубо ответил, что в жизни не слыхивал о чарах, изменяющих пол. Скорее всего, таких вообще не существует.
Но Ирлу с Линди хватило и того, что есть.
Когда через две минуты Креол наконец выбрался из воды, на ходу выжимая волосы, Ванесса уже сидела в гордом одиночестве. Тем не менее, ее любимый муж и учитель сразу нахмурился и стал принюхиваться.
– Чувствую остаточную магию, – заметил Креол. – Тут что-то случилось?
– Просто немного поупражнялась, – пожала плечами Ванесса.
Креол подозрительно прищурился, но аура любимой супруги оставалась честной-пречестной, и он успокоился.
Ванесса давно усвоила, что Креол без труда распознает ложь… если, конечно, ты не мастер магической маскировки. Поэтому она понемногу приучилась лгать без лжи. Не то чтобы в этом часто бывала нужда… просто на всякий случай.
– Лишний раз поупражняться никогда не помешает, – одобрительно кивнул Креол. – Но что я говорил об остаточной магии? Не забывай подчищать за собой. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя здесь начала твориться всякая гадость?
– Да ладно тебе придираться, – весело подмигнула Ванесса. – Ну что может случиться из-за одного маленького заклинания?
– Многое, если его нерассеявшиеся остатки столкнутся с чем-нибудь, в чем есть хоть капля духовной активности.
– Это с чем, например?
– Вон с той жирной обезьяной, например, – указал на дремлющего афроамериканца Креол. – Вообще любым живым существом. Или мертвым. Или предметом. Даже просто воздух и вода иногда проявляют духовную активность.
– Да ладно, – усомнилась Ванесса. – Неужели все настолько плохо?
– А ты вообще знаешь, как появляются проклятия, которые никто специально не накладывал? Знаешь, как безобидные зверьки превращаются в чудовищ? Знаешь, откуда берутся буйные элементали и стихийная нежить? В твоем мире почти нет магов, поэтому у вас все это большая редкость, а вот на той же Серой Земле…
– Да мы тут и без магии неплохо загрязняем природу, – хмыкнула Ванесса. – Вон, глянь туда.
Креол мрачно покосился на плавающую возле берега пивную банку. Мусор, грязь и отбросы ужасно его раздражали. Очень чистоплотный по натуре, он всегда убирал за собой… если голова не была занята чем-то поважнее, конечно. Когда размышляешь о судьбах мироздания, мелкая жизненная проза как-то отступает на второй план.
Вот, например, эту банку как раз Креол в море и выбросил.
– А что-нибудь хорошее из-за этой твоей магической радиации может получиться? – отвлекла его Ванесса.
– Теоретически может. Но на практике созвездия должны сложиться слишком уж удачно. Я помню только один такой случай… очень давно, еще когда я был мастером, однажды… ты что, спишь?
– Нет, я просто закрыла глаза на минуточку, – зевнула Вон. – На солнышке что-то разморило…
Ванесса еще раз зевнула… посмотрела на часы… подумала, что сейчас делают Ирл с Линди… Ее новые друзья так занервничали, когда услышали, что это такая редкая болезнь – очень заразная, но излечимая на ранней стадии. Ничего, минут через пятнадцать успокоятся – Ванесса наградила их недолговечным заклятием.
Временная трансформация вообще гораздо проще постоянной. Это один из основных магических принципов – для полного и необратимого превращения нужно изменить не только и не столько материальное тело, сколько астральное. Это довольно-таки сложно, и Ванесса подобными чарами пока что не овладела.
Гораздо проще воздействовать на одно лишь материальное тело. Если заклинание достаточно мощное, астральное тело понемногу «приспособится», и изменение станет постоянным. Если же слабовато – чары рано или поздно рассеются, и все вернется на свои места. Вино снова станет водой, окаменение спадет, а лягушонок превратится в принца.
– Ну что, вернемся в гостиницу? – предложила Ванесса. – В принципе, время до теплохода есть, еще полчасика понырять можно…