Три мудреца в одном тазу

– Я добавил для вкуса немного корицы и клубничную настойку, – гордо заявил Бальтазар. – Хотел еще укропа добавить, но он куда-то подевался.

– Да… подевался куда-то… – как-то странно отвел глаза Каспар, торопливо вытряхивая из бороды застрявшие укропные веточки.

– Послушайте, а разве эту жидкость можно пить в таких количествах? – спохватился Мельхиор. – Я думал, больше одного глотка нельзя…

– Да, нужно делать только один глоток, – подтвердил Бальтазар. – А если выпить много, человек, знающий несколько языков… ну, хотя бы пять-шесть, сможет говорить с любым разумным существом на его наречии.

– А если он не знает так много?

– Тогда умрет. Или хотя бы… нет, обязательно умрет.

Сергей допил до конца и вернул волшебникам бутыль. На дне плескалось всего несколько капель. Мельхиор заботливо поводил у него перед глазами рукой, густо увитой фиолетовыми венами.

– Все в порядке, он даже не ослеп, – рассеянно кивнул Бальтазар. – Я же говорил, что эликсир хороший.

– Двое предыдущих испытуемых умерли, третий сошел с ума, а с четвертого слезла кожа, – напомнил Мельхиор.

– А пятый превратился в пустельгу! – заявил Каспар.

– Это ты его превратил, – помотал головой Мельхиор. – Он даже не успел глотнуть.

– Подумаешь, не так поставил пальцы… – надулся Каспар. – Я бы превратил обратно, но он улетел…

– Потому что ты начал стрелять в него из лука.

– Я увидел хищную птицу и выстрелил! Что я еще должен был делать? Это же дикий зверь! Он мог убить мою дочь!

– У тебя же нет дочери.

– А могла бы быть!

– Тут еще хватит на троих, – сунул нос в бутыль Бальтазар. – Но только по глоточку.

– На вкус недурно… – чмокнул губами Каспар, сделав свой глоток. – Знаешь, ты варишь отличные эликсиры! Ты не пробовал сделать из этого профессию?

– Пробовал. И сделал. Ты что, опять забыл, старый болван?

– Наговор! Я никогда ничего не забываю! Кстати, как тебя зовут?

– По-моему, начинает действовать, – задумался Мельхиор. – Я чувствую, как в голове что-то копошится…

– Старый дурак, ты опять подцепил вшей! Не подходи ко мне близко! – заворчал совершенно лысый Бальтазар.

– Нет, это слова нового языка. Вот, смотри: «Kak poghivaesh?»

Сергей, услышав из уст старого негра знакомую речь, понял – эти проклятые деды просто над ним издеваются, а сами отлично говорят по-русски. Он недовольно скривился и высказал все, что о них думает. Двух слов вполне хватило.

– Что ты ему сказал? – уголком рта спросил Каспар.

– Я задал вежливый вопрос, не имеющий смысла. Знаешь, один из тех, которые задают, чтобы поддерживать беседу.

– А, что-то вроде: «Не беспокоит ли вас грыжа?», да?

– Примерно.

– Чепуха! Ты сказал что-то совсем другое – смотри, как этот юноша злится!

– Может, его как раз беспокоит грыжа, и он разозлился, что мы так бестактно напомнили?

– Нет, послушайте, теперь я понимаю его слова! Выходит, эликсир все-таки подействовал! Ого, какие нехорошие слова…

– Грхм-хм-рраа! – утробно откашлялся Бальтазар, переходя на русский. – Юноша, если ты немедленно не прекратишь изрыгать столь нечестивые… э-э-э… забыл слово…

– Плевательства? – предположил Мельхиор, листая словарь.

– Нет, ругательства.

– Слушайте, дедушки, вы кто вообще такие? – устало спросил Чертанов.

Волшебники озадаченно переглянулись. Когда-то они смогли бы ответить на этот простой вопрос, но те времена ушли безвозвратно.

– Воспитанные люди вначале представляются сами, – заявил Каспар. – Назови свое имя, юноша.

– Чертанов, Сережа, – пошел им навстречу Сергей. – Двадцать восемь лет, холост, сто семьдесят восемь сэмэ роста, шестьдесят два кэгэ веса, шатен, глаза карие, образование высшее, гуманитарное, по профессии системный администратор, по национальности русский, не был, не привлекался, не участвовал… то, есть, нет, все наоборот. Был… прямо сейчас есть… привлекался… еще в институте… участвовал… случайно, по пьяни.

Старики задумчиво пожевали губами, а потом Бальтазар заявил:

– Мы будем называть тебя Рыжий.

– Я не рыжий, я шатен. И нечего меня так называть, у меня имя есть!

– Если хочешь, чтобы мы называли тебя по имени, напиши его где-нибудь.

– На лбу, – предложил Каспар. – Могу одолжить перо.

– И чтоб большими буквами и разборчиво! – потребовал Мельхиор. – А для начала представься. Как тебя зовут?

– Он же только что сказал – его зовут Рыжий! – насмешливо посмотрел на него Каспар. – Я что – единственный здесь, кто еще что-то соображает?.. хррр-пс-пс-пс…

– Он что – уснул? – неуверенно прищурился Сергей. – У него нарколепсия?

Бальтазар и Мельхиор переглянулись. А потом Мельхиор полез в словарь:

– На какую букву начинается это слово?..

– Надоел со своим словарем! – выхватил у него книгу Бальтазар. – Я требую немедленно избавиться от него!

И вышвырнул за борт.

– А? Что? Я не сплю, не сплю! – закричал Каспар, услышав всплеск.

Мельхиор озадаченно почесал в затылке, глядя на пустые руки, и прищелкнул пальцами. Из воды с шумом вылетела толстенная книжища и вернулась обратно к хозяину. Совершенно сухая.

– Иваныч, ты это видел? – тронул Колобкова за рукав Фабьев. – Опять какая-то чертовщина!

– Эх, Василь Василич, я сегодня столько всякого видел, что уже устал удивляться… – вздохнул тот.

– О да, способности человек к удивлений ограничены, – согласился Грюнлау. – В сравнений с несуществующий солнце и горизонт летающий книга – это просто небольшой фокус старый факир. Может, там быть веревка?

Мельхиор же обиженно посмотрел на Бальтазара, встряхнул словарь в воздухе, и тот уменьшился до размеров почтовой марки. После этого волшебник прилепил его к виску.

– А это тоже веревки? – отупело спросил Фабьев.

Сергей тем временем в голос спорил с тремя стариками. Теперь, когда они заговорили по-русски, он вполне мог уступить место шефу, но тот не очень-то торопился принимать эстафетную палочку.

– Что значит, это вы нас сюда вызвали?!! – орал Чертанов. – Да вы кто такие, [цензура] вашу мать?!

– Молодой человек, если ты немедленно не прекратишь ругаться, я превращу тебя в тритона, – сухо заявил Каспар. – Поимей уважение к моей бороде… кстати, никто не видел мою расческу?

– Я не видел.

– Я тоже.

– А на меня вообще не смотрите! – возмутился Сергей.

– А может, это он ее украл? – предположил Мельхиор. – Или кто-то из других матросов?

– Да, как нашу лодку…

– Какую еще лодку? – не понял Чертанов. – Слушайте, у меня уже голова кругом идет… Петр Иваныч, я без вас не разберусь!

– Не тушуйся, Серега, сейчас я тебе помогу, – подошел поближе шеф. – Чего тут?

– Они говорят, что мы у них украли какую-то лодку…

– Да вот же она, – указал Мельхиор на великолепный баркас, отделанный под семнадцатый век, используемый на «Чайке» вместо шлюпки. – Это наша вещь!

– А ху-ху не хо-хо, дедуля?! – возмутился Колобков. – Это моя лодка!

– Между прочим, спасательное средство, – добавил Фабьев. – Обязательная принадлежность любого судна. У нас на борту еще два надувных плота есть.

– Они не наши. А эта наша! Вот, смотрите, тут на борту выжжены наши имена.

Все сгрудились вокруг неразборчивой надписи. Света достала лупу и начала изучать незнакомые буквы по новой – неделю назад она уже пыталась их расшифровать. Безуспешно, разумеется.

– Это по-каковски написано? – спросил Угрюмченко.

– Э-э-э… мы не помним… – признался Бальтазар. – У меня такой неразборчивый почерк…

– А я до конца не дописал – уснул на середине, – добавил Каспар.

– А я забыл, как меня зовут, и просто нарисовал всяких значков, – присоединился Мельхиор. – И еще картинку с птичками. Правда, хорошая картинка получилась?

– Но писали это точно мы! – закончил Бальтазар. – Значит, лодка наша! Ее у нас украл демон!

– Какой еще демон – мне ее Лева подарил! – возмутился Колобков. – Друг детства!

– Лева? Странное имя для демона… – нахмурил чело Каспар.

– Мужики, у меня такое ощущение, что кто-то здесь сошел с ума, – мягко сказал Колобков. – И этот кто-то – не я. Серега, ты что-нибудь понимаешь?

– Ни хрена!

– Разделяю твои чувства, – кивнул шеф. – Гюнтер, Зинулик, Светочка, Василь Василич? Зинуль, ты ведь помнишь Леву?

– Он, кажется, доктор микробиологии? – вспомнила жена.

– Ну да. Среднего роста, худой, нос еще такой востренький… Он же у нас дома был! Вот скажи – он похож на демона?

– Пахло от него как-то странно… – призналась Зинаида Михайловна. – Но на демона… да какого еще демона?! Их вообще не бывает!

– Бывают, – возразил Мельхиор.

– Ну, Зинулик, я уже как-то не уверен… – зачесал в затылке Колобков. – У нас в трюме живой птеродактиль сидит… Я сейчас не удивлюсь, даже если из моря вынырнет пьяный Змей Горыныч с нашим налоговиком на спине.

– Если этот ваш Лева не демон, значит, он купил нашу лодку у демона, – вывел умозаключение Мельхиор. – Где он ее взял?

– У-у-у… а я не знаю… – задумался Петр Иванович. – Я еще помню, удивился – откуда у него такая штукенция? Но как-то забыл спросить…

– В общем, мы вызвали нашу лодку, и вот она здесь, – кивнул Мельхиор. – И еще привела с собой другую лодку – большую. По-моему, все яснее ясного. Эрго!

– Нельзя безнаказанно красть у волшебников! – покачал пальцем Бальтазар. – Мы все возвращаем обратно с прибытком! Мы еще пытались вернуть наших рыбок, но с ними почему-то не получилось… Только вот что появилось…

Он вытащил из кармана несколько гвоздей, вилку, погнутую штопальную иглу, несколько серебряных монет, сырое яйцо и, наконец, мужские трусы с вышитой буквой «К».

– Столько мусора в карманах накапливается… – поджал губы Бальтазар.

– А у меня в шляпе все время появляется то, чего я туда не клал, – пожаловался Каспар, снимая колпак. Из него посыпался песок. Потом полилась вода. И в конце концов вывалилась куча куриных перьев. – Интересно, откуда это берется?

– Ну вот, теперь опять палубу драить… – вздохнул Фабьев.

Вадик с Гешкой уставились на изгвазданные доски и сердито засопели – драить палубу всегда заставляли их двоих. Папа всегда наказывал за паршивые оценки трудовым воспитанием.

– Вот – все, что появилось вместо наших рыбок, – показал трусы Бальтазар.

– А почему ты все еще таскаешь их в кармане? – удивился Мельхиор.

– М-м-м… не знаю, – задумался Бальтазар, выкидывая нижнее белье за борт. – Плывите.

– Я думаю, неважно, виновны вы, или нет, – важно сказал Каспар, мерно кивая. – Я замерз и промок, поэтому я объявляю вас виновными. Властью, данной мне… э-э-э… о чем я сейчас говорил?

– Я согласен, – кивнул Бальтазар. – Кража должна быть наказана. Если вы не воры, то, по крайней мере, скупщики краденого.

– А значит, по Великому Магическому Закону теперь ваш корабль и все, что на нем находится, принадлежит нам! – радостно закончил Мельхиор.

– В том числе и вы сами, – дополнил Бальтазар.

– Чего-о-о-о?!! – повысила голос Матильда Афанасьевна, толкая тощего старика в грудь. – Это вы, сморчки сушеные, меня…

Бальтазар с трудом удержался на ногах, изумленно посмотрел на пышнотелую мадам и указал на нее пальцем. Из-под длинного ногтя пошел черный дым. Матильда Афанасьевна закашлялась и отступила на пару шагов. Бальтазар удивленно потряс рукой возле уха, заглянул себе под ноготь и тоже закашлялся.

– Ну и что это такое?.. – недовольно спросил он сам себя, справившись с кашлем. – Где огонь?.. Почему только дым?.. Опять где-то ошибся…

В следующий миг огонь все-таки появился. Длинный язык пламени вырвался из пальца старика и опалил ему брови. Бальтазар возмущенно взвизгнул и затряс рукой, разбрызгивая во все стороны огненные капельки.

Колобков посмотрел на слегка ошеломленную тещу, и на его лице начала расплываться довольная улыбка.

– Может, еще разок попробовать?.. – любезно предложил он. – Матильда Афанасьевна, встаньте вот здесь, чтоб дедушке было удобнее. Вадик, отодвинься от бабушки, а то и тебе достанется!

– Я вам, Петр Иваныч, не бабушка, мне всего шестьдесят четыре! – возмутилась теща.

– Два внука и две внучки – четыре раза бабушка, – ухмыльнулся Колобков. – Слушайте, деды, а что это за закон такой, по которому мы теперь ваша собственность? Это кто его придумал?

– Мы.

– Да, только что.

– И перед законом все равны!

– Э, нет, я так не согласен! – возмутился Петр Иванович.

– Он не согласен, – задумался Мельхиор. – А что же нам тогда делать?

– Наверное, то, что мы обычно делаем, – предположил Бальтазар.

– Выпить чаю?

– Нет…

– С сухариками?

– Нет…

– С лимоном?

– Нет…

– А по-моему, отличная идея! – вмешался Каспар. – Выпьем чаю с сухариками и лимоном!

– Без лимона! У меня от него глаза щиплет.

– Хорошо, без лимона. У кого чайник?

– Был у тебя. Куда ты его дел?

– Я так и знал – он его потерял!

– Наговор! Я отлично знаю, где он!

– И где?

– Остался в той лодке, которая утонула.

– Ну отлично, теперь мы еще и без чайника… Вот ты своей головой подумал, что мы будем делать без чайника?

– А может, наколдуем новый? Кто-нибудь помнит подходящее заклинание?

– Вроде бы у меня что-то есть… – наморщил лоб Мельхиор. – Давайте по счету…

– …раз, – закончил Бальтазар. – Или кто-нибудь все-таки вспомнил, что идет между разом и тремя?

– Два, – рискнул сказать Сергей.

Волшебники счастливо заулыбались. Загадка века наконец-то получила долгожданное разрешение.

– Весьма благодарны, – кивнул Каспар. – Ты нам очень услужил, молодой человек. Не сделать ли нам тебе ответный подарок?

Мельхиор захлопал по бедрам, видимо, разыскивая карманы, но в его юбке они отсутствовали напрочь. Каспар снял колпак и тряхнул над палубой, однако оттуда вывалилась только дохлая крыса и несколько обрывков бумаги. А вот Бальтазар долго рылся по многочисленным карманам, кармашкам и карманчикам, но в конечном итоге все-таки извлек на белый свет огромную бронзовую шишку и золотую свистульку в виде чертика. Волшебник некоторое время переводил взгляд с одного предмета на другой, а потом протянул Сергею свистульку.

– Нам ее подарили давным-давно, – равнодушно заметил он. – Кажется, она магическая или что-то вроде того. У меня в карманах много мусора завалялось…

– Понятно, – медленно кивнул Чертанов, нерешительно засовывая свисток в карман. Он решил при случае выкинуть эту штуку за борт – мало ли какой пакости от нее можно ожидать?

– На этом корабле есть место, где я мог бы омыть телеса? – спросил Каспар, оглушительно чихая. – Мне также не помешал бы горячий чай с лимоном…

– Без лимона!

– Хорошо, без лимона. Но омыть телеса и высушить одеяние мне просто необходимо… А еще мне нужно в туалет… а, нет, уже не нужно.

– Зато вам нужно вымыть палубу, – любезно подсказал Мельхиор.

– Мы же, кажется, собирались наколдовать чайник? – припомнил Бальтазар. – Итак, по счету «три»! Раз… два… три!..

Волшебники одновременно взмахнули руками, выкрикивая невпопад какую-то тарабарщину. Гром, вспышка… и вот на палубе уже лежит совершенно новенький латунный чайник, похожий на те, из которых пили средневековые монголы.

Только сплющенный до состояния лепешки.

– Ну и что это такое?.. – скептически прищурился Бальтазар. – Опять мы что-то перепутали?

– Думаю, в заклинании ошибка, – предположил Каспар.

– Да, не суждено нам сегодня выпить чайку… – загрустил Мельхиор. – Хотя у нас даже заварки нет…

– Неправда! – возмутился Каспар, вытряхивая из колпака кучу чайных листьев и почему-то баклажан. – А это что?

– Петя, они же все мокрые, – прошептала Зинаида Михайловна. – Простудятся ведь! А они даже нам с тобой в дедушки годятся!

– И что ты предлагаешь?.. – не понял Колобков. – Хотя ладно, тащи их в солярий, пусть дедки погреются. Эй, деды, ком цу мир!

– Это он нам? – посмотрел на него Бальтазар.

– Зовет куда-то… – задумался Мельхиор.

– Хррр-пс-пс-пс… – сказал Каспар.

Но в солярий их все-таки заманили. Пока Каспар нежил рыхлые телеса на лавке, а Мельхиор отмокал в бассейне, Бальтазар успел снова поругаться с Матильдой Афанасьевной. Та требовала, чтобы он немедленно снял «эти вонючие шмотки».

С двумя другими волшебниками проблем не возникло – Каспар из всего одеяния по-настоящему дорожил только волшебным колпаком, а Мельхиор вообще ограничивался самым минимумом. Зато Бальтазар всегда одевался очень пышно, обворачивая себя в несколько слоев материи, красил ногти и даже мазал сурьмой веки – так было принято на его далекой родине.

Но в конце концов его уговорили.

Зинаида Михайловна предложила старику вынуть вещи из карманов, а они пока все быстренько простирнут. Но, к удивлению жены и тещи Колобкова, вытаскивать ничего не потребовалось – все карманы и потайные отделения (а их в общем счете оказалось свыше семидесяти!) пребывали в девственной пустоте.

Еще вчера эти трое с их бесконечными фокусами вызвали бы у пассажиров «Чайки» настоящий шок. Но сегодня… сегодня они появились слишком поздно. Сначала странности со светом и гравитацией, отсутствие солнца и горизонта, чудачества компаса и средств связи, а в довершение всего – живой птеродактиль. Человек не может удивляться ежеминутно – когда чудес накапливается слишком много, каждое следующее смотрится обыденнее предыдущего.

Колобков и Грюнлау напоили стариканов пивом с охотничьими колбасками, прожарили в солярии и все это время безуспешно пытались выдавить из них какую-нибудь полезную информацию. На предмет того, где все они находятся, чем объяснить многочисленные несуразности, что деды делали в океане и кто они, собственно, такие, какие еще интересные фокусы знают, нельзя ли из всего этого поиметь какую-нибудь выгоду (кроме сидящего в трюме птеродактиля со сломанными лапами) и когда можно будет вернуться обратно на родину.

Ответов они не получили.

Каспар, Бальтазар и Мельхиор вообще плохо понимали, чего от них хотят. Для них все выглядело чрезвычайно просто – им понадобилось плавсредство, они его наколдовали. Все. Люди на борту – всего лишь обязательное приложение. Кто-то же должен управлять этим судном и заботиться об удобствах благородных патриархов? Вот пускай и заботятся.

Единственное, чего удалось от них добиться – они направляются домой. И когда туда доберутся, нужда в «Чайке» отпадет. Где их дом? Воистину затруднительный вопрос…

Подумав, они припомнили, что вроде бы живут в заколдованной башне на необитаемом острове. Где этот остров? Ну и вопросы, один сложнее другого…

Кажется, у них троих есть кто-то, кто думает о таких мелочах – секретарь или что-то вроде этого. Где этот секретарь? Еще одна загадка…

Скорее всего, это не человек, а какое-то оккультное существо, некая нечисть. И чтобы воспользоваться его помощью, его сначала надо вызвать. Но как это сделать, они не помнят.

Хотя совсем недавно на глаза попадался предмет, с помощью которого это делается… Только вот куда он подевался? Ну только что же держал в руках!

А Сергей тем временем задумчиво вертел в пальцах золотую свистульку, подаренную Бальтазаром…

«Чайка» медленно дрейфовала с приглушенным двигателем. Фабьев возился с эхолотом, промеряя глубину.

– Интересно, тут валун или хрящ? – спросил он сам у себя. – Черт его разберет…

Он никак не мог решить, становиться ли на якорь, или лучше не стоит. Потому что если дно покрыто большими валунами – рискуешь остаться без якоря. Зацепится за такую глыбу, и все, пиши пропало. А вот «хрящ» (гравий, битая галька) – это гораздо лучше. Якорь хорошо цепляется и без проблем вытаскивается.

А еще грунт мог оказаться илом, песком, глиной, ракушками, плитами, да мало ли чем?.. Океан чужой, незнакомый.

– Серый, ты что-нибудь во всем этом понимаешь? – спросил Угрюмченко, сидящий перед тазиком с гипсовым раствором.

Света, закусив нижнюю губу, листала медицинскую энциклопедию. Вообще, правила оказания первой помощи требуют обращаться с переломом в поликлинику, но шансы отыскать здесь таковую не слишком отличались от нуля. А механик не мог ходить с обычной перевязкой целый месяц – примерно столько срастается лучевая кость. Поэтому она решила попробовать наложить гипс самостоятельно, хотя опыта, конечно, не было.

– Чертовщина… – мрачно бормотал Фабьев. – Сплошная чертовщина…

– Да, точно, – пожал плечами Чертанов, машинально дуя в свисток.

Звука не последовало. Зато на палубе взметнулось облако багрово-красного дыма, и из него, чихая и тря слезящиеся глаза, выступила молоденькая девушка.

– Вот чертовщина… – совершенно равнодушно посмотрел на нее штурман.