Конунг 2: Треверская авантюра
- -
- 100%
- +
В тот же день, едва успев разгрузиться, все тридцать дюжин младшей дружины принялись натирать мозоли лопатами, кирками и прочими орудиями труда. Не избежал этой участи и остальной хирд, да и сам предводитель: народ дружно приступил к возведению пусть временного, но полноценного воинского лагеря.
Конечно же, нападения никто не ждал. Просто Игорь, перечитавший в детстве все доступные исторические книги, был твердо уверен в необходимости такого шага. Ему всегда особенно нравились тема античности и средневековья, а в описаниях тогдашних войн, постоянно подчеркивалось, как легко громили не «окопавшегося» врага. Ну и, естественно, какие молодцы те, кто не ленился.
Уже к вечеру следующего дня полутораметровый вал и ров, глубиной в 80-90 сантиметров, охватили кусок берега достаточный для комфортного размещения их небольшой армии.
Двухметровые колья для палисада везли на кораблях, разобрав стоянку в окрестностях Линкебанка. Там, кстати, прошли основные тренировки по этой теме, и сейчас все происходило без излишней суеты и в хорошем темпе.
Игорь был уверен, что только явная популярность среди жителей города помешала магистрату оштрафовать его за эти «издевательства» над придорожной территорией. А вовсе не чувство вины из-за участия городского стражника в покушении. Несмотря на опыт скорее положительный, чем негативный, в глубине души бывший землянин все равно был уверен: чиновники – суть крапивное семя, и чувства не влияют на их решения.
Единственный, кто избежал основной части стройнагрузки, был Эгир. Одного из двух старших десятников хевдинг отправил договориться на счет компенсации хозяину этой земли. Все-таки одно дело ночная стоянка, другое – поселиться минимум на несколько недель, да еще и изрядно перекопать выход к воде.
Вернулся переговорщик, когда палатки переносили внутрь укрепленной территории, и заверил в успешности поездки. Поскольку происходило все уже вечером, Эгир удачно влился в очередное, но не слишком обычное заседание совета.
Оставленная свободной площадь в центре лагеря, сейчас была заполнена группами опытных и начинающих воинов, перемешавшихся пусть и не до панибратства, но довольно неформально. Да, предводителям предстояло, озвучить ближайшие планы в узком кругу, но необходимо было и совместно поесть, выпить, напомнив как командирам подразделений, так и каждому новобранцу, что они единый отряд.
Постепенно дюжины «новоселов» заполнили «банкетный зал». Каждая группа получила по дополнительному ведерному кувшину вина и пива. В это время откормленные овечьи туши, промаринованные в винном уксусе и острых ароматных специях, начали доходить на многочисленных вертелах.
Предупрежденный, что сейчас уже почти можно будет начать разносить сочное мясо, Игорь принял от Гульдан кубок, легко вскочил на сооруженное специально под этот момент возвышение, и его голос, разнеся до самых отделенных уголков их временно дома.
– Воины! Да, сейчас я обращаюсь как к тем, кто давно и по праву носит это звание, так и к только ступившим на этот путь. С завтрашнего полудня (да, ранней побудки не будет), вы снова начнете уставать так, что не всегда сможете приносить свои задницы в койку! Конечно же, тяжелее будет тем, кому еще только предстоит всему научиться. Но сегодня не спешите: пейте, ешьте, отдыхайте! Только перед этим оглянитесь вокруг, посмотрите в лица сидящих рядом! Каждый из них ваша семья! Ваш брат, отец или сын! Когда-то, вам придется, возможно, закрыть одного из них своей грудью от Смерти, а может ему – вас! Всмотритесь в эти лица, и запомните как надо будет поступить… Если, конечно, раньше, я не выгоню вас с позором к своим мамочкам! Ско-о-ол!39
* * *
Воина с алебардой в первую очередь учат копейным приемам: штыковая стойка, передвижение приставным шагом и укол. Только со временем новобранцу показывают, как с размаху пробить топором защиту, или зацепить крюком всадника. Ну, или другого пехотинца.
В плотном же боевом построении, число доступных ударов и приемов с таким оружием можно было и вовсе пересчитать по пальцам. Пару вариантов укола копейным навершием, простой рубящий – топором, ну и шанс зацепить щит или плечо врага крюком.
Одиночную работу из-за щитов первого ряда, младшая дружина освоила довольно быстро. Хотя это, конечно же, не значило, что новобранцы теперь могли наносить неотразимые удары, а будущим врагам стоило бы заранее «самоубитца».
Просто к концу третьей недели все они однозначно запомнили, что «заваливаться» вперед после взмаха 2-2,5-метровым оружием – ошибка, и за это наставник может больно врезать палкой по ноге или спине. Ну и, понятно, старались такого «поощрения» избегать.
А вот совместная атака двух и более алебардщиков против одного нападающего – тут все по-прежнему оставалось полем не паханным. Как и результаты редких тренировок, по работе этим оружием в рассыпном строю или индивидуально.
Понятно, что и условные «манипулы» – отряды в пять полных дюжин, – держали строй из рук вон плохо. Стоило молодым парням чуть увлечься, как монолитный строй начинал расползаться и терять форму строгого прямоугольника, а щиты первого ряда разрывались, открывая алебардщиков, да и самих мечников, атакам врага. Пока только будущего, но удары наставников, временно подменяющие его, были, может и не смертельными, но точно болезненными и обидными. Как собственно и их реплики.
Хирдманы все-таки не были профессиональными педагогами, а потому, взявшись возиться с «неумехами», не могли отказать себе в едких комментариях.
И это пока новобранцев учили лишь оборонительному бою.
Атакующий вариант терции40 предусматривал намного более свободное построение. В этом случае второй ряд мог использовать алебарды, как и обычные секиры, – для ударов понизу и подрубания ног врага. В этом было основное предложение адаптированной ветеранами тактики.
Первый ряд меченосцев со щитами, лишь удерживал противника, перекрывая ему обзор, второй – из алебардщиков, – наносил неожиданные удары в щиколотки и бедра, если они вдруг становились видны из-за вражеских щитов. Третий ряд, тоже из воинов с алебардами, должен был в этот момент действовать колющими движениями над щитом, создавая угрозу ранения противника в лицо и шею.
Три других ряда «манипулы» планировалось использовать для подмены убитых, раненных или лишь измотанных бойцов, что должно было надолго сохранять силу и ярость штурмового натиска.
В будущем планировалось ввести в дюжины еще и пикинеров. Или, как минимум, обучать действовать длинными пиками часть алебардщиков. Но пока, благодаря отсутствию у потенциального врага большого числа отрядов бронированной кавалерии, да и времени на подготовку солдат у самого Игоря, решили максимально упростить требования.
Но это речь о сильно отдаленном будущем. Пока же дело не дошло даже до обучения атакующему варианту формации. Произойти это могло не раньше, чем через месяц-полтора. Сейчас же младшей дружине была прописана беспросветная однообразная муштра с раннего рассвета и до поздней ночи.
Сам Игорь все эти дни жил в привычном для себя ритме. Да, он регулярно проверял ход занятий, но основное время был все же предоставлен самому себе. Поэтому среди индивидуальных тренировок с телохранителями, некоего сибаритства и иных чувственных удовольствий, успел несколько раз побывать в «парящей над здешними водами Персе».
Все крупные города были торговыми и ремесленными центрами. Поэтому мало что видевший за прошедший год землянин, получал удовольствие даже от возможности просто бродить по незнакомым лавкам, общаться со степенными купцами или их работниками, расспрашивать ремесленников о несекретных особенностях их труда.
В такие моменты он чувствовал себя почти прежним журналистом, которые собрался в очередной раз удовлетворить собственное любопытство за казенный счет, а потом – «рассказать» об этом энному числу читателей. В этом умиротворении можно было ненадолго скрыться от всей этой ответственности последнего времени.
От размышлений о вполне очевидном риске, от сомнений в необходимости поставить на кон жизни далеко не случайных и почти уже не чужих ему людей. Не ополчения, собранного со всего побережья, а теми, кто с полным на то основанием считал себя «людьми Ингвара Чужеземца».
Относясь снисходительно ко многим условностям, что такое почти безусловное доверие экс-журналист знал прекрасно. И искренне ценил.
Из-за этого он даже мог себе признаться, что действительно испугался, обнаружив при выходе из очередной лавки довольное лицо посланника ярла Эрвина Сильного.
Нет, Игорь вовсе не заподозрил предательства, или еще какой неприятности. Как раз наоборот. Он мгновенно и совершенно ясно осознал, что раз воин рванул его искать, а не остался после возвращения дожидаться в лагере, значит – все сложилось удачно.
Скорее всего, разработанный план все-таки переходит в более активную фазу, и ему предстоит «сделать ставку», а хирду – принять свой первый настоящий бой.
«Война за Нойхоф началась! – слегка даже обреченно подумал хевдинг. – Никто не будет слать вызов или еще как расчехлять знамена и намерения. Никаких формально враждебных треверам или хундингам действий. Формально – скорее, даже наоборот»…
Действительно, мечами своих воинов Игорь собирался им всем даже немного «помочь».
Глава 3. Карамболь
Виндфан, зима 2038-ая от Исхода, последняя ночная стража
(18 декабря 2018 года по «земному» календарю)
Продолжительные дожди в Эйдинарде случались не так чтобы часто, но к середине ноября «мокрый сезон» – точно прекращался. Тем большей неожиданностью стала уже почти недельная непогода, загнавшая в этот предрассветный час сторожей в их уютные кровати.
И нападающие собирались вовсю использовать этот шанс. Тем более что невозможно совсем беззвучно выпрыгнуть на раскисшую землю под грузом оружия и брони. Еще меньше шансов вытащить на берег и надежно закрепить длинные боевые суда.
Казалось, сам Донар41 сейчас был на стороне пришельцев. Раскатистые удары его молота Мьёльнира надежно скрывали суету чужаков и разжигали в их сердцах предвосхищение неминуемой победы.
Первым закончили крепить три меньшие по размеру судна длиной от 16 до 18 метров. Команды двух других – гигантов в 22 и 25 метров, – освободились немногим позже. Но им пришлось сильно постараться, чтобы даже налегке догнать ушедших вперед с лестницами соратников.
Ни по одному разу грохнувшись и множество раз съехав по размокшему склону, тяжеловооруженные хускарлы смогли присоединиться к остальным, когда те успели преодолеть невысокий частокол. А также – распахнуть все три калитки в трех западных проходах, и лишь здесь штурмовые группы настороженно замерли, прикрывшись густо «чернеными» ночными щитами.
Виндфан был расположен на холме, возвышающемся над ближайшей речушкой почти на 70-80 метров. Около 300 шагов по пологому мокрому склону с неудобными лестницами, показались достаточно неприятным испытанием. Только спустя почти полчаса хирд Ингвара Чужеземца, разбившись на множество еще более мелких отрядов, вступил в селение, досыпающее свои последние спокойные мгновения.
Игорь взял в этот бой все десять дюжин самых опытных хирдманов и, естественно, телохранителей. Сражаться предстояло с восемью-девятью десятками бойцов попроще. И самое главное: были все шансы застать многих из них пусть и с оружием, но без брони.
История полна эпизодов, где даже втрое меньшее число нападающих, громило сонных и не успевших снарядиться врагов. Здесь у атакующих было даже небольшое преимущество, но основная ставка делалась все же не на количество воинов. Удачное начало штурма стало возможно лишь потому, что их здесь ждали.
Только совсем не защитники.
Идущим в первых рядах, было строго-настрого заказано, нападать на первого встреченного «врага». И все равно, ловкий лазутчик, обеспечивший тихое преодоление стен, едва не получил вершок стали в живот, ожидая появления нанимателей. Слишком уж неожиданно они столкнулись под рушащимися с неба тоннами воды. Однако, слава богам, опознание все же произошло до трагедии.
Сам Игорь возглавил сильнейший отряд в три дюжины воинов, в задачу которого входило пленить здешнего морского ярла. Как план-максимум. Отбить его у ближайших соратников могло и не получиться, поэтому экс-журналист не сильно на это рассчитывал. В огромном, для здешнего курятника, двухэтажном доме квадратов на 550-600, могло произойти всякое.
Еще трем дюжинам, во главе со своими десятниками, предстояло взять под контроль пять ворот и отлавливать тех, кто попытается сбежать. Они же отвечали и за оставленные корабли.
Остальных бойцов поделили между собой Эгир и Дольф.
Именно им было поручено, имея полсотни «штыков», подавить сопротивление на всей остальной территории. И вот, убедившись, что все разобрались со своими целями, хирд двинулся в сторону «обжитой» – южной части холма.
Если кто-то станет убеждать, что очень весело брести в опасном полумраке, промокнув множество раз за последнюю неделю до нитки, а сейчас еще и несколько раз свалившись на скользкой траве, то плюньте такому вруну в его брехливую «внешность»! Да, может такое случится, что лишь неимоверным усилием воли удастся преодолеть охватившую вас болтливость или дрожь, но то не от «веселья». Адреналин – то сё, короче – нервы.
И забавно, но как раз самые крепкие и опытные воины поймали в этот момент свою порцию неадекватности. Только те, кто мало ходил именно в морские походы, единственные брели почти равнодушно. Вымотавшись до такой степени на веслах, не до эмоциональных метаний. Учитывая, что Игорь свою участь выбирал сам, он, конечно, вымок и немного замерз, но силы-то сохранил, а потому тоже испытывал ненужный выброс всяческой природной химии в кровь.
Было ужасно тяжело именно медленно брести. Тело яростно требовало активных движений, крика, в конце концов – драки! Но так облажаться было нельзя, и приходилось перебарывать естественно-животные порывы.
Когда сквозь ряды хлипких хижин его отряд добрался до цели, на фоне всего увиденного главный дом и правда, выглядел сказочным замком. И это при том, что плоская крыша строения, возвышалась в лучшем случае метра на четыре.
Узкие окна были, кстати, только на втором этаже, и будь у Игоря выбор, начинающий морской ярл предпочел бы всю эту халабуду просто поджечь. Вокруг уже немного развиднелось, но лезть в темноту совсем не хотелось самому, и было ужасно жалко посылать туда воинов.
Кстати, скандинавы в своих сагах настолько часто описывали сожжение врага в доме вместе с дружиной, что это позволяет назвать такой метод «очень популярным» для своего времени.
Например, в «Саге о Харальде Прекрасноволосом» – в событиях, относящихся к началу X века, – описывается как минимум три такие истории.
Норвежский ярл Рёгнвальд, прозванный одновременно и «Могучим» и «Мудрым», сжег своего противника – некоего конунга Вемунда, – вместе с 90 хирдманами. Через много лет счастье северянину изменило, и уже его самого, в его же собственном доме, пустили по ветру, правда, «всего лишь» в компании 60 дружинников.
Но, трижды благословенный недельный дождь в этом случае, играл, скорее, на стороне обороняющихся. Подпалить всю эту промокшую махину из неохватных огромных стволов, будет сильно непросто, если вообще возможно. Да и самое главное: все вместе это значило еще и факт, что враги успеют снарядиться по всем правилам.
Вряд ли в ближники к Гуалх-бастард затесались какие-нибудь пугливые неумехи. А значит, припертые к стенке воины, обязательно смогут вырваться наружу и очень недешево продать свои жизни. Перед этим, кстати, еще и забросав нападающих стрелами.
Такого развития событий хотелось избежать, и он уверенно кивнул, в ответ на вопросительный взгляд одного из сопровождавших его десятников. В то же мгновение все сомкнули щиты от возможной стрельбы, а четыре лучших секирщика хирда принялись вгрызаться в двустворчатую входную дверь. Сменяя друг друга, они спешили как можно быстрее надрубить кожаные петли, которые прежние хозяева так и не успели сменить на доброе железо, прикрыв их по словам лазутчика, лишь массивными наличниками.
…Резня среди хижин началась намного раньше, чем ударный отряд смог прорубить доступ в главный дом. На глазах у Игоря ветхую стену ближайшего жилища как будто бы взорвало изнутри. Оттуда выкатился высокий поджарый мужик лет 30-35, сумевший не вставая на ноги, уйти от двух попыток пришпилить его к земле. Но вся его удача на этом и завершилась.
Вслед за ним из пролома выбежал один из нападавших и, не снижая скорости, пробил ему пенальти в голову. Уже после этого «футболист» плавным и выверенным ударом вогнал ему копье в печень, и терпеливо дождался, когда пальцы врага сами отпустят древко.
Аккуратно, и как-то даже уважительно, упершись левой ногой чуть ниже раны, он легко извлек оружие, и потрусил вслед своим товарищам. Действительно, разрозненные попытки даже самого яростного сопротивления никак не могли повлиять на ситуацию в целом.
Даже самые героические и не склонные сдаваться враги, оказывались лишь смазкой для мечей. Спаянные группы из шести хорошо вооруженных хирдманов, давили такие одиночные всплески – походя. В этом и есть главная трагедия правильно организованного насилия: изначально ошибочное решение или недомыслие политика или командира, могло лишить его воинов даже предсмертного героизма.
Уже через полчаса все оставшиеся снаружи желающие, смогли воспользоваться своим правом на Вальхаллу. Кто успел схватиться за оружие, но по первому требования согласился его сложить, сейчас были тщательно обысканы и «упакованы». Одного за другим их опускали в две найденные тут же ямы-тюрьмы. Тамошних постояльцев «до выяснения» заперли в местечке посуше – в ближайшей хижине с крепкими стенами. Как и не попавших под горячую руку женщин.
В итоге, в подземный свинарник набросали почти два десятка разных пацифистов. После быстрого подсчета трупов получилось, что внутри местной цитадели должны быть не меньше 20-25 воинов. Поэтому, когда створки все же рухнули, рассчитывать на встречу с немногочисленными спящими врагами было глупо.
Внутрь хускарлы двинулись неторопливо, стараясь не терять сцепление со щитами товарищей. Каждый понимал: вот именно сейчас, биться предстояло всерьез…
* * *
Тремя днями ранее
– Он же… он же убьет меня?! Дом – сожжет, жену и дочерей – отдаст на потеху своим воинам…
– Знаю! Ты предпочел бы, чтобы это сделал я?
Выждав некоторое время, с подчеркнуто хмурым и немного гневным выражением лица, Игорь по-доброму расхохотался. Охотно поддержанное двумя десятками опытных хирдманов веселье, почему-то совсем не успокоило бонда.
– Не переживай, с тобой ничего кроме хорошего – не случится!
Бросив опасливый взгляд на увешанных оружием мужчин, гость снова сконцентрировал внимание на хозяине и заговорил осипшим от ужаса голосом:
– Господин, но если Гуалх-бастард услышит это, он все-таки правда убьет меня! И боюсь, не сразу…
– Ну что ты заладил-то? «Убьет-убьет». Зачем тебе туда ехать?!
– Как… ты же сам потребовал… Господин?
– Я поручаю тебе всего лишь сообщить ему итог наших с тобой переговоров, а не приносить себя в жертву. У тебя есть кто-нибудь из слуг или рабов, кто не знает пока о нашем приезде, и кого тебе… не так жалко, как себя?
Последнее уточнение вызвало сдержанные ухмылки дружинников, а на приземистого бонда, оказало так вообще магический эффект. Почти как посещение храма – мужчине стало заметно легче.
– К-к-коне-ечно есть! – просипел гость, теперь уже в страхе ошибиться.
– Вина моему доброму другу и соседу! – своеобразно прокомментировал согласие хевдинг.
Растерянный, старающийся наконец-то осознать происходящее человек, как спасательный круг ухватил переданный ему кубок. Сделав несколько захлебывающихся глотков, он вдруг и правда, немного расслабился, и уже заметно спокойнее «оплыл» на своей гребной скамье. Переговорщики и свидетели сидели в шатре, раскинувшемся на всю середину самого большого 50-весельного корабля.
«О боги, значит, я умру не завтра!» – и Дитфрид-бонд42 впервые за сегодня по-настоящему расслабился, почувствовав почти утреннюю легкость бытия.
…Это утро для него началось, как обычно. Как и все другие дни за пять лет с момента, когда отец решил передать управление хозяйством.
Проснувшись в одиночестве, мужчина отхлебнул из традиционно заготовленного кубка с пивом и немного полежал, планируя дальнейшие дела. Жена сейчас с рабынями и служанками уже заканчивала дойку их небольшого стада коров и более многочисленных коз. Также привычно он вышел, как раз, чтобы глянуть вслед уходящим на пастбище животным. Лей дождь не лей, а есть скотине надо.
По дороге к крыльцу, он сегодня снова, почти как в юности, прихватил молоденькую помощницу старухи-кухарки. Гретта все еще вкусно варила, но силы были совсем не те, что раньше. Поэтому ей было никак без дополнительных молодых рук. Правда, купил он в конце осени в Персе девку, конечно же, не ради работы на поварне. Точнее – не только из-за нее.
Они приехали распродать излишки выращенного и отложить немного серебра, на случай не благоволения богов. Удачно расторговавшись, захотелось пройтись по рынку. Невысокая широкобедрая полонянка из недавнего похода Торговой тысячи, сильно не выделялась из толпы своих соплеменниц. Но это для других. Дитфрид в первое же мгновение «увидел» в ней свою жену. В молодости. Такую же смущенную молодую девчонку, которую он впервые по-настоящему рассмотрел лишь на семейном ложе.
Нет, матерью своих дочерей он все еще дорожил. Но как отказать себе в возможности помять ее юную копию? В свои пятьдесят с небольшим… Пусть – раз-два, реже – три в декаду, но ненадолго вернуться в ушедшую юность.
Новая прислуга совершенно так же упиралась плечом в один из поддерживающих кровлю столбов, также лукаво искоса поглядывала на пыхтящего позади хозяина, и те же капельки пота возникали на ее верхней губе… Тем более что Гретте и правда, была необходима помощница.
До самого полудня день шел по накатанной. Но тут прямо к обеду прибежал Тощий Пескарь – его рыбак, – и принес тревожную весть. К их лугу не только пристали боевые ладьи с воинами, но и двое хускарлов сейчас идут сюда.
«Двое – это не грабители», – подумал бонд, но на всякий случай он велел дать кусок мяса опередившему гостей слуге, а жене – готовить подарки.
Судя по тому, что Пескарь не узнал вымпелов, вряд ли это кто-то из благородных предводителей своего племени, тех, кому поднести дары – почетное право и обязанность. Однако же должен – недолжен, а лучше к носителям мечей с уважением перестараться, чем твоя вдова потом станет голосить да искать управы на беззаконие.
Гостей встретили с уважением и без излишней суеты. Бросив на них лишь взгляд, бывавший в юности на тинге43 хозяин, сразу же сообразил: они снаряжены по-походному, но без щитов, а значит, действительно усадьбе ничего не угрожает. Ну разве что потребуют чего сверх подарков, но то – привычное зло.
Пришедшие заговорили, может быть и не слишком уважительно, но точно без обычного пренебрежения хирдманов перед теми, кто не живет «с оружия». Скорее, они держались ровно. Как будто бы им строго наказали не оскорбить, но и не потребовали лебезить перед здешними хозяевами.
– Ты ли Дитфрид-бонд, – уточнил старший, дав ясно понять, что они знали к кому шли. – Наш хевдинг Ингвар Чужеземец, что из морских ярлов, призывает тебя в гости. По делу и безотлагательно!
Чуть смягчило довольно настойчивый текст уточнение, что «достойный хозяин может, конечно же, переодеться или иным образом завершить дела», поскольку их господин не велел «гостя» подгонять.
Дары были уже собраны, но Дитфрид, на всякий случай, на две небольшие тачки со свежими овощами, десятком кур и парой бочонков пива, велел добавить тушу забитой и освежеванной поутру овцы.
Откормленное животное, в его лихорадочных мыслях, еще точнее подчеркивало уважение к заезжему хевдингу, с отчего-то смутно знакомым именем. Уже приглашенный в разбитую прямо на корабле палатку, раскинувшуюся на всю среднюю часть самого большого из пяти драккаров, Дитфрид все и вспомнил.
«Точно! Именно он – доселе мало кому известный чужак, – больше всех и отличился в недавнем походе, где-то на юго-западе. Как же, помню: Торговая тысяча вместе с батавами сначала сильно побила тамошних горцев, а потом – еще и откуда-то взявшихся аваров…»
Но стоило бонду почувствовать жгучий интерес, вместо прежнего опасливого любопытства, как хевдинг огорошил совершенно неожиданным предложением. Взявший его подношения, и отдарившийся в ответ хорошим вином, Ингвар Чужеземец сообщил (а судя по непреклонности, скорее – потребовал), что собирается купить ненужные ему земли.
Ни сам Дитфрид, ни его отец или даже дед, и даже отец деда, уже давно не считали Виндфан своим. Шесть поколений назад их слуг, рабов и тогдашнего старшего в роду мужа, убили очередные беглецы, разорив охотничью заимку на вершине проклятого холма. Вот с тех пор эти места, богатые пушниной и просто непуганой дичью, и стали запретными для их небольшого рода.