Тайновидец. Том 16: Магия рун
- -
- 100%
- +
***
Никита Михайлович Зотов очень удивился моему парадному мундиру. Но ещё больше он удивился, увидев, что мы с госпожой Суворовой приехали вместе.
— Так‑так, — ухмыльнулся он, весело потирая руки. — Предполагаю, что вы познакомились на месте преступления? А это означает, что вместо сухого отчёта о заурядном бытовом убийстве меня ждёт увлекательная история, полная магических происшествий. Жду с нетерпением.
Когда же я поставил на стол пирожные, хорошее настроение начальника Тайной службы подпрыгнуло буквально до потолка.
— Пожалуй, я не стану вызывать Леонида Францевича из отпуска, — решил он. — Вы вдвоём отлично его замените, а я отдохну от его ворчания. Присаживайтесь и рассказывайте, а я пока поставлю чайник. Ирина Витальевна, начинайте.
Суворова сухо доложила ему обстоятельства дела. Она не истратила ни одного лишнего слова и при этом не упустила ни единой подробности. Никита Михайлович в это время хлопотал над жаровней, так что Ирине Витальевне пришлось общаться со спиной господина полковника.
— Отлично, — не поворачиваясь, кивнул Зотов. — Ну и какие же у вас версии?
— Я всего лишь эксперт, — нахмурилась Суворова. — Я работаю с уликами, а не с предположениями. Думаю, после осмотра тела я смогу сказать вам больше. Господин полковник, разрешите мне вернуться в лабораторию?
— Вот ещё, — фыркнул Никита Михайлович. — Никуда я вас не отпущу, пока мы все вместе не расправимся с этими пирожными. Вам чай или кофе?
— Чай, — помедлив, решила Суворова.
— Вас, господин Тайновидец, я не спрашиваю. Вот ваш кофе, а вот свежее молоко.
Зотов наклонился и достал из‑под стола бутылку молока.
— Вы всё‑таки установили у себя в кабинете холодильный шкаф? — улыбнулся я.
— Разумеется, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно потакать своим маленьким слабостям, иначе жизнь очень быстро станет совершенно невыносимой.
Перешучиваясь с Зотовым, я внимательно наблюдал за настроением эксперта. Похоже, Ирина Витальевна не знала, как себя вести, это её смущало и злило одновременно. Никита Михайлович не обращал на страдания Суворовой никакого внимания. Он с удовольствием съел пирожное, запил его чаем и кивнул мне:
— Теперь ваша очередь, господин Тайновидец. Что вы делали в рунной лавке?
— Я приехал, чтобы пообщаться с её владельцем и побольше узнать о рунной магии, — честно ответил я. — Сегодня я стал участником нескольких странных происшествий, связанных с рунами, и решил, что это неспроста.
— Расскажите подробнее, — предложил Зотов.
Я рассказал ему о том, как утром дом не впустил Игната, затем о неудавшейся хитрости Шувалова. Никита Михайлович внимательно слушал меня, изредка кивая.
— Мода на руны появилась неизвестно откуда и распространилась по Столице с небывалой скоростью, — сказал он. — Мне эта магия тоже кажется подозрительной. Но я до сих пор не разобрался, магия ли это или простое суеверие.
— Магия, — подтвердил я. — Вспомните, мой дом не хотел, чтобы руна оказалась в его стенах. Господин Шувалов при помощи руны дал правильные ответы на довольно‑таки сложные вопросы, а он не отличается ни хорошей памятью, ни усердием к учёбе. Да и остальные студенты уверяли меня, что магия рун работает.
— Значит, вы считаете, что хозяина рунной лавки убил не просто грабитель? — нахмурился Никита Михайлович. — Его смерть связана с рунной магией?
— Господин Прудников с этим не согласен, — улыбнулся я.
— Господину Прудникову пора провериться у целителя, — поморщился Зотов. — Искать убийцу при помощи гадальных рун — до такого даже додуматься трудно!
Внезапно он посмотрел на Суворову, которая нервно крутила в руках чашку:
— Берите пирожные, Ирина Витальевна, не стесняйтесь.
— Я не ем сладкое, господин полковник, — несчастным голосом ответила Суворова.
— Сочувствую, — покачал головой Зотов. — Я прямо с порога отправил вас на место преступления и даже не спросил, как вы устроились в Столице.
— Я сняла номер в гостинице.
— Наверное, там вам не очень удобно, — посочувствовал Никита Михайлович. — Вам надо подыскать себе квартиру. Хотите, я дам вам выходной? Или два? Устроитесь как следует, а уж потом приходите на службу.
— Благодарю вас, господин полковник, но это лишнее, — с секундной заминкой отозвалась Суворова. — Мне вполне удобно в гостинице. Я готова работать, тем более что в лаборатории меня ждёт тело владельца рунной лавки. Разрешите идти? Я бы хотела немедленно начать вскрытие.
— Ну, как знаете, — удивился Зотов.
Вернее, он старательно сделал вид, что удивился, но обмануть меня у него не вышло.
— Спасибо за чай, — поблагодарила Суворова. — Надеюсь, к вечеру я смогу дать вам полный отчёт о состоянии тела.
Никита Михайлович проводил её внимательным взглядом. Когда за Суворовой закрылась дверь, он повернулся ко мне:
— Ну и что вы думаете о нашем временном эксперте, Александр Васильевич?
— Думаю, что ваши слова очень расстроили бы её, — улыбнулся я. — Девушка хочет остаться в столичном управлении, и ради этого она готова даже ночевать в лаборатории.
— Так и есть, — согласился Зотов. — Её начальник, подполковник Тёмычев, по секрету сообщил мне, что госпожа Суворова честолюбива, обидчива и колюча как ёж. К службе она относится безупречно, но общаться с ней — сущее мучение.
— В таком случае, для чего она понадобилась вам в Столице? — удивился я.
— Во‑первых, мне нужен эксперт, пока господин Щедрин изволит отдыхать, — усмехнулся Зотов. — А Ирина Витальевна серьёзно относится к своему делу. Во‑вторых, теперь Гаврила Семёнович Тёмычев будет моим должником. Я подарил ему два месяца спокойной жизни — такая услуга дорого стоит. А в‑третьих… Впрочем, об этом пока рано говорить. Хотите ещё кофе?
— Хочу, — согласился я.
Зотов снова поставил джезву на огонь.
— Прудников вряд ли найдёт убийцу, — сказал он. — Так что заниматься этим делом придётся нам с вами. Вы ведь примете участие в расследовании?
— Обязательно, — кивнул я. — Думаю, в первую очередь нам нужно допросить жителей окрестных домов. Возможно, кто‑то из них видел убийцу. И ещё я бы обратил внимание на особняк на другом берегу Мойки, как раз напротив рунной лавки. Такой приметный дом с двумя балконами и круглой башенкой. Вы не знаете, кому он принадлежит?
— Нет, но могу выяснить, — ответил Зотов. — А почему этот дом вас заинтересовал?
— Кто‑то наблюдал за нами из его окна, когда полиция доставала труп из реки, — объяснил я.
— Хорошо, я наведу справки, — согласился Никита Михайлович.
— А ещё я бы привлёк к расследованию господина Рябушинского. Вдруг призрак хозяина лавки отыщется на одном из столичных кладбищ?
— Хорошая идея, — кивнул Зотов. — С вами приятно работать, господин Тайновидец. От этих пирожных у меня разыгрался аппетит. Как вы смотрите на то, чтобы пообедать?
— Положительно, — улыбнулся я. — Но только в том случае, если обедать мы поедем ко мне. Уверен, вы соскучились по домашней еде.
— Ещё как соскучился, — признал Зотов. — Подождите минуту, кажется, полицмейстер хочет со мной поговорить.
Никита Михайлович прикрыл глаза и внимательно прислушался к зову, а я тем временем неторопливо пил кофе.
— Обед откладывается, — неожиданно сказал начальник Тайной службы. — Не знаю как, но Прудников умудрился задержать убийцу, и тот уже во всём признался.
Глава 4
Никита Михайлович откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.
— Александр Васильевич, я прошу вас поехать со мной в полицейский участок. Нужно допросить предполагаемого убийцу и самого следователя Прудникова тоже. Я хочу знать всю правду об этом убийстве. Поможете разобраться?
— Разумеется, — улыбнулся я.
В дверь постучали. Зотов поморщился, но ответил:
— Войдите.
На пороге появилась Суворова.
— Что у вас, Ирина Витальевна? — спросил Зотов. — Обнаружили что-нибудь интересное при осмотре тела?
— Так точно, господин полковник, — официальным голосом ответила Суворова. — На левом предплечье убитого несмываемой краской был нанесён непонятный рисунок. Я тщательно осмотрела его. Видно, что рисунок несколько раз обновляли. Видимо, владелец рунной лавки тщательно следил за тем, чтобы рисунок не стёрся.
— Некоторые люди любят разукрашивать себя, — нетерпеливо сказал Никита Михайлович. — С этим можно разобраться позже.
— Господин полковник, этот рисунок очень напоминает руну, — негромко добавила Суворова.
— И что? — удивился Зотов.
— Это не просто чернила. В рисунке была заключена какая-то магия. У меня есть дар целителя, поэтому я почувствовала её след. У меня есть версия, господин полковник. Разрешите доложить?
— Говорите быстрее, Ирина Витальевна, — кивнул Зотов.
— Я предполагаю, что именно эта руна помогла смертельно раненому владельцу лавки добежать до реки и даже проплыть несколько метров.
— Вот как? — прищурился Никита Михайлович. — Интересно. Я хочу взглянуть на этот рисунок.
— Прошу вас.
Суворова положила на стол перед Зотовым лист бумаги.
— Я тщательно срисовала руну.
Зотов взглянул на рисунок и недовольно нахмурился.
— Что вы можете сказать об этом, Александр Васильевич?
Я пожал плечами.
— Ничего. Странное переплетение линий, но я не знаю, что оно означает.
Никита Михайлович сложил листок и убрал его в карман.
— Вы поедете с нами, Ирина Витальевна, — решил он. — Я предчувствую, что нам может понадобиться помощь целителя.
— Слушаюсь, господин полковник, — кивнула Суворова.
— Возьмите с собой менталиста, Никита Михайлович, — посоветовал я. — Мало ли как обернётся дело.
— Верно, — согласился Зотов и резко поднялся из кресла. — Едем, господа!
Мысленные распоряжения Никита Михайлович отдавал на ходу, стремительно шагая по коридору управления с полузакрытыми глазами.
Мы вышли на улицу. Возле мобиля нас ожидали Артём Сергеевич и Юрий Горчаков.
— С моим помощником вы уже знакомы, — отрывисто сказал Зотов. — А это наш менталист, князь Юрий Николаевич Горчаков. Юрий Николаевич, познакомьтесь: временный эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова.
— Рад знакомству, — вежливо поклонился Юрий.
Суворова сухо кивнула в ответ. Она смотрела на Юрия с явной неприязнью.
— Господин полковник, вы позволите мне сесть впереди? — спросила она.
— Нет, — резко ответил Зотов. — Рядом со мной сядет господин Тайновидец. А вы разместитесь на заднем сидении, там достаточно места.
Горчаков открыл перед Суворовой дверцу, но она даже не взглянула на него.
Обиженно дёрнула плечом и уселась в мобиль.
Прежде чем запустить мотор, Зотов снова протянул мне рисунок.
— Посмотрите на него ещё раз, господин Тайновидец, — предложил он. — Проверьте свою интуицию, может быть, она что-нибудь вам подскажет.
Я молча кивнул и взял листок в руки. Несколько секунд внимательно смотрел на него, затем прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.
Какая-то магия в этом рисунке определённо была. Мой магический дар откликнулся на неё еле слышным недовольным гудением. Я попытался понять, в чём сила этой магии. Но у меня ничего не вышло.
— Александр Васильевич, вы позволите мне взглянуть? — неожиданно спросил Юрий.
— Вы разбираетесь в рунах? — удивился я, передавая ему листок с рисунком.
— Когда-то я очень хотел стать могущественным магом, — сухо усмехнулся Горчаков. — Думаю, вы помните. Тогда я искал силу всеми возможными способами, и древние руны были одним из них. Я тщательно изучал древние письмена и даже пробовал приручить магию с их помощью.
— И как, получилось? — поинтересовался я.
— Вы же знаете, что нет, — усмехнулся Юрий. — Но руны я помню до сих пор.
Он взглянул на листок и уверенно заявил:
— Это не скандинавское письмо и не древнегерманское. Там совсем другие символы.
— Жаль, — поморщился Зотов.
— Ну, одно я могу сказать точно, — добавил Юрий. — Это не руна, а гальдрастав.
— Что? — удивился я.
— Гальдрастав, — по слогам повторил Ярчиков. — Соединение нескольких рун. По сути, целое заклинание, зашифрованное в одном рисунке.
— Только этого нам не хватало, — угрюмо сказал Зотов, не отрывая взгляд от дороги. — Получается, кто-то нашёл новый способ договориться с магией. И этот способ нам неизвестен.
— И не просто нашёл, а распространил его по всей Столице, — добавил я.
— Именно, — кивнул Никита Михайлович. — Чувствую, нам с вами предстоят непростые денёчки.
***
Через несколько минут Никита Михайлович остановил мобиль возле полицейского участка. У двери о чём-то разговаривали трое городовых. Увидев нас, они замолчали и почтительно вытянулись.
— Где следователь Прудников? — отрывисто спросил у них Зотов.
— Господин следователь в своём кабинете, — ответил один из городовых.
Никита Михайлович махнул нам рукой:
— Идёмте, господа.
Но в эту секунду Прудников сам появился на крыльце. Наверное, кто-то из городовых послал ему зов, увидев наш мобиль.
— Что вам угодно? — воинственно выпятив грудь, осведомился Прудников.
— Мне угодно допросить вашего арестанта, — сухо ответил Зотов. — А эти господа — со мной.
Прудников резко тряхнул головой, и его круглые очки сверкнули на солнце.
— Это ни к чему, — отважно заявил он. — Подозреваемый уже дал признательные показания, и я тщательно зафиксировал их в протоколе. Если вы настаиваете, я готов передать вам копию документа.
— Что? — изумился Зотов и тяжёлым взглядом уставился на Прудникова. — Вы отказываете мне в разговоре с арестованным?
Я попробовал урезонить следователя:
— Степан Богданович, дело куда серьёзнее, чем вам кажется. В этом преступлении замешана неизвестная магия. Позвольте нам пройти и поговорить с арестантом.
— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, — громко ответил Прудников. — Это обычное убийство с целью ограбления.
Его голос жалобно взвизгнул.
— Вы в своём уме, господин следователь? — наконец-то опомнился Зотов. — Я хочу допросить задержанного, и я его допрошу. Дайте сюда ключи от камеры, иначе я вас арестую.
— Я буду жаловаться господину полицмейстеру! — закричал Прудников. — Это полицейское расследование, и вы не имеете права его забирать!
Не тратя лишних слов, Никита Михайлович сгрёб его за отворот мундира.
— Ключи от камеры сюда, быстро. Ну!
Прудников выхватил из кармана связку ключей и смешно вытаращил глаза.
— Не дождётесь, — смело заявил он в лицо Зотову, а затем размахнулся и швырнул ключи на другую сторону улицы. — Вот вам!
Никита Михайлович удивлённо покачал головой.
— Арестовать его, — коротко сказал он своему помощнику.
Затем оттолкнул Прудникова с дороги и вошёл в полицейский участок.
***
Тяжёлая стальная дверь камеры была надёжно заперта, но Никиту Михайловича это не остановило. Он ударил по двери кулаком, и она распахнулась с жалобным скрипом.
Мы вошли в камеру.
Арестант сидел на узкой койке, поджав ноги, и с испугом смотрел на нас. Он был худ и невзрачен. В узком подбородке и оттопыренных ушах проглядывало что-то лисье. Отросшие светлые волосы падали ему на лоб, одежда выглядела изрядно поношенной. Типичный обитатель Портового квартала.
Зотов сразу его узнал.
— Клещ, — оскалился он. — Евдоким Клещёв, трижды судим за разбой и грабёж. Приговорён к пожизненной каторге. Как же это сбежать-то ты умудрился?
— Не сбежал я, господин полковник, — льстиво затараторил Клещ. — Освободили по болезни за примерное поведение.
Он натужно закашлялся, старательно выдавливая из себя хрипы.
— Чахотку подхватил в руднике.
— Освободили, значит? — скривился Зодов. — А ты опять за старое принялся? Хозяина рунной лавки ты убил?
— Я, — быстро закивал Клещ. — Я всё скажу, только вы не сердитесь. Я убил. Ножом его ударил, он и помер.
— Зачем?
— Так деньги были нужны, — удивлённо объяснил арестованный. — Я так рассудил: если он амулетами торгует, значит, денег у него хватает. Я за его лавкой несколько дней следил. Видел, какие господа к нему захаживают.
— А убил-то зачем? — нахмурился Зотов. — Мог бы ночью в лавку залезть и обчистить.
— Я пробовал, да у него на лавке магическая защита стоит, — объяснил Клещ. — Пришлось открыто идти. А нож я с собой взял, потому что он здоровый, а я больной. У меня чахотка.
— Говори подробно, как убивал, — прищурился Никита Михайлович.
— Скажу, всё скажу, — закивал Клещ. — Вошёл я, значит, в лавку, как будто покупатель. Ну и попросил его показать амулет, который позади него висел. Он повернулся ко мне спиной, а я ему нож в спину и всадил. Он сразу упал. Я думаю: «Ну, готов». Стал деньги искать. А он вдруг как вскочит! Выбежал на улицу и к реке, плюхнулся в воду и поплыл. Только не доплыл, сердешный.
— И ты его догнать не пытался? — уточнил Зодов.
— Да куда там, ваше высокопревосходительство? — удивился Клещ. — У меня ноги от страха отнялись. Где это видано, чтобы покойник бегал? А может, он и не покойник был? Может, промахнулся я? А он уже потом сам того — утоп. Может, мне снисхождение выйдет?
Клещ угодливо улыбнулся Зотову.
— Вы уж похлопочите за меня перед судом. А я всю правду скажу, как есть. И на каторгу пойду, не сомневайтесь. Мне не привыкать.
Клещ говорил бойко и напористо. Он как будто старался убедить Зотова в своей виновности. Такая настойчивость выглядела подозрительно, и Никита Михайлович это заметил. Он повернулся ко мне:
— Что скажете, Александр Васильевич? У меня ощущение, что Клещ водит нас за нос или кого-то выгораживает.
— Он вам не врёт, — ответил я. — Просто не договаривает что-то важное.
— Это о чём таком важном ты не хочешь мне говорить, Клещ? — напоказ удивился Никита Михайлович. — Может быть, ты врёшь, что хотел ограбить лавку? Может быть, кто-то приказал тебе убить её хозяина? Кто?
— Не вру я, господин полковник, — вытаращил глаза Клещ. — Магией клянусь! Да при мне и деньги нашли, которые я в лавке взял.
Он перевёл взгляд на меня:
— Не вру, ваше сиятельство!
— Скажите, Клещёв, у вас есть при себе рунный амулет? — поинтересовался я.
И тут же ощутил мгновенный всплеск страха в душе убийцы.
— Есть, — помедлив, кивнул Клещ. — Только у меня его господин следователь забрал при обыске. Да это пустяковая штука, ваше сиятельство. Просто оберег на удачу.
— То есть сейчас рунный амулет не при вас? — прищурился я.
— Нет, — замотал головой Клещ. — Говорю же вам, следователь забрал.
— И тем не менее говорить нам правду вы не хотите, — задумался я. — Что ж, снимайте куртку и рубашку.
— Это ещё зачем? — изумился Зотов.
— На теле мертвеца был нанесён рунный рисунок, — напомнил я. — Как вы его назвали, Юрий Николаевич?
— Гальдрастав, — сказал Горчаков.
— Вот-вот, — кивнул я. — Гальдрастав. Мне кажется, подобный рисунок может быть и у Клеща. Именно он мешает господину Клещёву сказать нам правду.
— Раздевайся, — прищурился Зотов. — И не вздумай упираться, иначе я сам тебя раздену.
Клещ метнул на меня затравленный взгляд, но понял, что снисхождения не будет, и принялся угрюмо расстёгивать пуговицы.
— Да пожалуйста!
Куртку он положил на койку, а рубашку сбросил прямо на пол.
— Ничего себе, — присвистнул Никита Михайлович, когда Клещ повернулся к нам спиной.
Рунический рисунок на его теле и в самом деле был. Только его не нарисовали, а вырезали ножом прямо на коже. Шрамы были багровыми, они появились совсем недавно.
— Ирина Витальевна, взгляните, — кивком пригласил Зотов. — Как вы думаете, когда его разукрасили?
— Этим шрамам три или четыре недели, — сказала Суворова. — Точнее сказать трудно.
— И кто ж тебя так изувечил? — поинтересовался Зотов.
— Это к делу вовсе не относится, господин полковник, — торопливо заговорил Клещ. — Ну, перекинулись мы с ребятами в картишки. Мне раз не повезло, другой — все деньги спустил, а отыграться хочется. Вот я Лёшке Хромому и предложил: если выиграю, он мне денежки обратно вернёт. А если нет — руну на спине вырежет.
— И что? — неласково нахмурился Зотов.
— Ну как что? — очень правдоподобно развёл руками Клещ. — Снова проиграл, вот и пришлось спиной расплачиваться. А потом лекарю, последние медяки отдал. Остался на мели, вот и пришлось лезть в рунную лавку. Всё же сходится, господин полковник. Что вам ещё надо? Я от своих злодеяний не отрекаюсь.
Никита Михалыч снова взглянул на меня. Я молча покачал головой.
— Чо-то здесь нечисто, — сказал Зотов. — Ну ничего, сейчас наш менталист с тобой разберётся. Начинайте, Юрий Николаевич.
— Не надо, господин полковник! — попятился не ожидавший этого Клещ. — Зачем это? Я убил, так судите меня. А моя спина никого не касается.
— Успокойтесь, — мягко сказал ему Юрий.
Клещ испуганно замер, словно кролик, которого выхватил из темноты свет магического фонаря.
— Вы в безопасности, — продолжил Горчаков. — Вам ничто не угрожает. Вы ничего не боитесь. Вам нужно только ответить на наши вопросы.
На лице Клеща появилось сонно-туповатое выражение. Его дыхание стало размеренным, как у спящего человека.
— Отвечайте на вопросы, — мягко сказал Юрий. — Говорите всю правду.
— Хорошо, — равнодушным голосом согласился Клещ.
Юрий кивнул Зотову:
— Прошу вас, господин полковник.
— Ты убил хозяина рунной лавки? — спросил Зотов.
— Я, — кивнул Клещ.
— Ты был один или с кем-то ещё?
— Один.
— Ну хорошо. А зачем ты его убил?
— Так было нужно, — ответил Клещ.
— Кому нужно? — поинтересовался Зотов.
Арестованный промолчал. Никита Михайлович переспросил громче:
— Кому это было нужно?
— Я не знаю, — сказал Клещ.
Он смотрел прямо перед собой, на его равнодушном лице шевелились только губы.
— Кто вырезал руну на твоей спине? — раздражённо спросил Никита Михайлович.
— Я не знаю, — прежним голосом повторил Клещ.
— Огненные демоны, — выругался Зотов. — Что-то я сегодня туго соображаю. Господин Тайновидец, может, вы что-то узнаете у этого молодчика?
— Попробую, — кивнул я.
Клещ терпеливо ждал. После того, как Юрий наложил на него ментальное заклятье, арестант даже не пошевелился.
— Как эта руна появилась у вас на теле? — спросил я.
— Не помню, — ответил Клещ. — Было больно и темно.
— Хорошо, — терпеливо сказал я. — Пойдём по порядку. Что вы помните перед тем, как она появилась? Что вы делали?
— Я хотел ограбить дом. Пошёл туда ночью один. Я знал, что этот дом пустой. Я открыл окно и залез внутрь. Там было тихо и пахло пылью. А потом я ничего не помню. Только боль и темнота.
— Ну, это уже что-то, — хмыкнул Никита Михайлович. — Давай, Клещ, говори, что это был за дом? Где он находится? Улица, адрес?
Внезапно Клещ широко распахнул глаза. Я увидел побелевшие глазные яблоки с красными прожилками сосудов. Клещ схватился руками за горло и захрипел, потом рухнул на пол.
— Что это с ним? — изумился Зотов. — Ирина Витальевна, помогите ему!
Суворова быстро подбежала к убийце и наклонилась над ним, но было уже поздно.
По телу Клеща пробежала судорога, он дёрнул ногой и застыл, глядя слепыми глазами в низкий потолок камеры. Ирина Витальевна схватила его за руку и тоже замерла.
— Умер? — с досадой спросил Зотов. — Госпожа эксперт, что вы молчите?